Disgusting soft

На улице холодно. За окном, по ту сторону квартиры, дует морозный ветер, развивает редкие желтые и темно-оранжевые листья деревьев. Он так и норовит залезть под слой одежды, откинуть вязанный шарф и задуть все уши до красноты, да так, чтобы потом они болели неделю-две. В квартире теплее. Батареи уже работают, однако пальцы рук все еще немеют, а стопы даже в носках (даже в нескольких парах носков!) отказываются функционировать. На кухне светит желтая лампочка. Люстра так и не была куплена, поэтому лампочка работает в гордом одиночестве и без всяких выкрутасов. Намгю качается на табуретке, что стоит напротив небольшого квадратного кухонного стола. Он знает, что может упасть на спину в любой момент, но не останавливается, периодически щупая подушечками пальцев шершавую скатерть в цветочек. Она уже выцвела, местами пожелтела, а еще на ней пятно от кофе. Гю снова завис. Он пялится на конфорку газовой плиты уже несколько минут, кажется, не моргая. За стеклом, отделяющим помещение и улицу, сумерки. Ему нравится осень, ведь темнеет раньше. Постепенно небо приобретает все более пурпурный оттенок. Субон должен прийти домой с минуты на минуту, а Намгю нервничает. Нервничает, как в первый раз. Не так давно они живут вместе, в квартире Чхве. И ощущается это странно, как минимум, для Гю. Он не привык быть эмоционально с кем-то привязанным, для него это дикость, что ли. Они решили съехаться (Танос решил) на почве того, что так им обоим будет комфортнее, как в моральном плане, так и материальном. И если смотреть на ситуацию только с одной стороны, Намгю был согласен – так выходило намного дешевле, и коммуналка, и продукты… да вот только морально все стало только хуже. Он много раз пытался разобраться в себе, докопаться до истины. Истины о том, кто же он на самом деле такой. Кто и что ему может нравится, какие люди для него наиболее привлекательны. Все закончилось тем, что ничего он не понял и не разобрал, а лишь лишний раз подпортил свои же нервы. Чтобы не пудрить себе мозги, для себя он решил, что никто и никогда ему не нравился, не нравится и не понравится. Ему это неинтересно. У него никогда не было настоящих, долгих и доверительных отношений, поэтому, Намгю, наверное, не может судить точно. Однако был секс. Вот уже его было много. Даже слишком. Настолько, что он по-настоящему удивлен, как так его обошел стороной весь этот венерический букет. Секс был как с женщинами, так и с мужчинами. И Гю не знал, от кого его тошнило больше. С одной стороны – с женщиной правильно, с ней по природе. Однако все сучки были идентичны друг другу. Похотливые, слегка безумные, мерзкие на характер и внешность, с последствиями от веществ, табака и длительного употребления алкоголя, нимфоманки. Были и хорошенькие, однако тот факт, что судьба-злодейка свела их с Намгю хотя бы раз в жизни, очень красиво перечеркивал все их преимущества и внешнюю красоту. С мужчинами дела обстояли иначе. Вот тут то уже можно было и поговорить по душам, и словить нечто общее, но не более чем на одну ночь или вечер. На утро интерес моментально угасал, вырваться из чужих «объятий» хотелось поскорее, а еще желательно помыться. Свои выводы он сделал на этой почве, а может и нет, честно – плевать. Все казалось сложнее, чем на самом деле, или наоборот, Намгю просто устал. Устал от бесконечного самокопания и решил закинуть все эти мысли в самый дальний угол своего сознания, темный такой, чтобы в случае чего не найти. Началась иллюзия легкости. Это как выпить таблетку обезболивающего – первые пару часов легко, а потом хроническая боль возвращается в двойном объеме. Так он жил. А потом появился Субон. Появился настолько карикатурно и неожиданно, насколько вообще это может сделать человек с фиолетовыми волосами и цветными ногтями. Представился рэпером «Таносом» и понеслось. С ним было не лучше, чем с другими, моментами даже хуже. Например, когда их общение вышло за рамки того самого «одного вечера». Намгю был против, однако быстро понял, что чужое мнение Таноса не слишком волнует. С тех пор общение стало регулярным. Ощущалось непривычно и тяжело. Намгю привык быть один двадцать три часа в сутки, и лишь изредка подпитываться чужим вниманием и социумом, а тут на него свалилась целая куча из сообщений, звонков и кружков по минуте в телеграмме. Социальная батарейка садилась быстрее, чем на стареньком андроиде, и ему часто требовался перерыв. В один прекрасный, по общему мнению, день Субон уломал Гю на вечерний домашний просмотр какого-нибудь фильма под чипсы и попкорн. Спустя долгие разговоры и уговоры парень согласился, но предупредил, что будет молчать и вообще скорее всего заснет, на что Танос ответил, что тот мог бы и не пересказывать свой типичный набор характеристик. В тот вечер они смотрели что-то, кажется, из вселенной Марвел. Таносу это нравится, а Гю слишком все равно. Тем более, из фильма он все равно ничего не запомнил. В память лишь врезался момент, в котором Намгю, порядком вымотавшийся и уставший, все-таки смог заснуть на чужом плече, предварительно удобно развалившись на теле Чхве. Это было по-настоящему удивительно, ведь в других руках он никогда не мог расслабиться. А в этих смог. А потом, будучи уже совсем в полудреме, он ощутил какое-то совсем мягкое и нежное касание губ на своем лбу. Что было еще более удивительно, оно его не разбудило, а лишь наоборот, расклеило намного лучше и больше. Тогда он поймал себя на мысли, что Таноса приятно целовать. Прямо в губы. С другими было мерзко. Противно и склизко. А с ним хорошо. А потом вообще понял, что не представляет следующего дня своей жизни без него. Ему это не понравилось. Он хотел отстраниться, хотел вернуть как было. Как раньше. Но не смог. Получилось лишь плыть по этому опасному, по его мнению, течению…

***

Входная дверь открылась со скрипом, в коридоре зашуршал пластиковый пакет и с тяжестью на пол упали дорогие кроссовки. Намгю не вышел его встречать. Еще чего. Субон заходит на кухню и здоровается одними лишь глазами. Намгю многозначительно (по мнению Таноса) кивает и смотрит будто сквозь. У него на душе будто бы камень, который ощущается скользко и странно. Как опарыш. Высасывает его потихоньку. Хочется сбежать. Гю предпринимает попытку побега с кухни, однако чужие, татуированные руки его останавливают. Парень поднимает вопросительный взгляд, а в глазах напротив видит лишь звездочки. Субон не хороший, вот прям вообще нет. Но прикоснуться хочется. Дотянуться до щеки, потрогать за запястье. Фиолетовая голова вытягивает руки вперед. Наверное, он так безмолвно намекает на объятия. В Намгю борются две стороны, одна из которых совершенно и точно против всего происходящего, а вторая слабая, беспомощная и податливая. Секундная слабость – и он оказывается в чужих руках. Ладони греют спину, водят мягко туда-сюда. Лицом Гю уже давно в чужой шее, нюхает парфюм сквозь плотную толстовку и груз на сердце, что неприятной волной разливается по организму сверху вниз. – Все хорошо? – подает хриплый голос Субон, после чего сразу же прокашливается. А что Намгю может на это сказать? Он сам себя понять не может, а здесь от него что-то еще и хотят. Пересказывать все было бы слишком долго. Да и просто слишком. Он отвечает простыми кивками, потираясь носом о воротник и прикрывая уставшие веки. Крупная ладонь Чхве перемещается на макушку, слегка взъерошивает несвежие волосы, тем самым пуская рой мурашек по голове. – Хочешь спать? – скорее не вопрос, а призыв к действию. Гю кивает коротко, после чего вылезает из плена рук и топает в спальню. Комната встречает прохладой и заставляет съежится. Уже на кровати он ложится на бок, под одеялом прикрывает глаза. Он тщетно пытается успокоить свое бешеное сердце, оно ведь даже взъелось не сколько из-за Таноса, столько из-за собственных тараканов в голове. Парень не знает, сколько времени прошло, когда матрас прогибается под чужим весом. Субон ластится ближе, укладывает длинные пальцы на любимую талию, обнимает сзади. Дышит в шею тихо, спокойно. Намгю почти расслабляется. А потом чувствует скромный чмок во всю ту же шею. Может, не так уж все и плохо? Он подумает над этим завтра.