Their light.

Жан не помнил когда в последний раз бывал на поле, покрытому многочисленными цветами самых разных сортов. Но помнил с кем он был. Кудри оттенка смоли, такие же, как у него, вились на ветру, открывая взор на светлое лицо. Оно чуть ли не блестело от того, как же радостно девочка улыбалась. Звонкий смех доносился до ушей старшего Моро. Порывы ветра, думал он, ловко подхватывали его и быть может, даже донесли до чьих-то ещё. Настолько она громко хохотала, всё не переставая бежать вдаль, к самой вершине поляны. Лучи солнца надоедливо бились в глаза идущему позади мальчишке, из-за чего пришлось поднять руки ко лбу. Он бы с удовольствием развернулся от слепящего света, но наблюдать за другим, не солнечным, но отдающим тепло не хилее него, лучиком, было превыше всего. Это было самым, что ни на есть на свете, наслаждением. Счастьем и беззаботным временем. Таким, что ещё полгода назад Моро даже сниться не могло, не то что-бы мерещиться наяву или уж тем более быть чем-то реальным. Любой сон превращался в кошмар. Элоди была в них частой гостьей, что неудивительно, ведь юноша дорожил ею, как никем другим. До того момента, как дорожить стало некем. Нет, конечно же он ценил и хранил её память, но навязчивое осознание витало в воздухе: её не стало. Она никогда больше не сможет ему улыбнуться. Самое больное было то, что он всё проведённое время в « Гнезде » верил в то, что где-то, на таких же цветочных полянах и в такие же солнечные дни, как тот, ступали аккуратные стопы его сестры. Истина разбила все надежды вдребезги. Жан был уверен, что его уже ничем не сломать, ведь он и так был глубоко сломлен. И починить его невозможно. Единственным вариантом, где его мучения подошли бы к концу, являлся сон навеки вечные. Он не мог себе этого позволить лишь из-за обещания, данному упёртому и до глупости прекрасному Кевину, а также долгу перед замком Эвермором. Но после свершения короля, его словно ничего не держало, а наоборот, тянуло к заветному всё больше и больше, пока контроль над собой рассеивался с каждой секундой и с каждым импульсивным движением. По началу он не понимал, за что ему быть благодарным. Спасение? Да для него жизнь – это сущий кошмар. Смысл затягивать его в него вновь и вновь? Но, как оказалось, прелести жизни всё же не обошли его стороной, а просто задержались. На очень долго задержались. – Но всё же настигли – где-то эхом в унисон раздались голоса Рене и Джереми, чьи интонации были самыми дружелюбными и нежными из всех, не включая Элоди, которые он только мог услышать за свою наполненную мраком и несчастьем жизнь, когда те обращались к Жану. И всякий раз Моро не мог не опешить от такого искреннего тепла. Ему никак не верилось, что кто-то мог смотреть на него с искрами в глазах, которые не означали, что его уже ненавидят всем сердцем лишь за то, что он посмел существовать и сделать что-то самую малость не так. Это было нереально. До нереального хорошо – но он бы ни за что не озвучил такую мысль. Их свет незаметно вселял Жану надежду на то, что он бы мог выбраться из своего кошмара или, по крайней мере, перебраться в кошмар такого рода, после которого можно было-бы заснуть и проспать до утра, не открывая очей в животной панике. Жану чертовски хотелось запечатлеть их лучи и сохранить с собой, даже если он убеждал себя из раза в раз, что этого не достоин. На это его брали за руки, так нежно и трепетно, а затем плавно вели к светлому будущему, при этом убеждаясь, что Моро следует за их шагами и тоже перебирает ногами вдаль. Они его не покинули, они остались рядом и осветили ему дорогу вперёд. За это Жан попросту не мог не быть благодарным и не желать отблагодарить этих блестящих людей в своей жизни, даже если самые тёплые и милые мысли он решил оставить при себе – это всё слишком в новинку и слишком интимно, что-бы делиться так просто. Слишком значимо для него. Но если понадобится? Он скажет. Моро, быть может, ещё никогда не чувствовал ничего подобного – такой смеси ощущений, обливающей его с головы до ног, которую он бы познать ни за что не смог, будь всё ещё в заточении в Эверморе. Самый ощутимый, настоящий – насколько это возможно для Жана – глоток свободы и покоя вместе с свежим воздухом настиг его в компании Рене. Тогда, когда они остались наедине спустя столь долгий промежуток времени. Моро решил возобновить воспоминания с сестрой Элоди в способ, который показался ему достаточно безопасным и надёжным – с самой надеждой у плеча, чья макушка так контрастировала с его собственной. Её улыбка не была звонкой, но она укутывала в объятия с необъятной теплотой и спокойствием. Её смех казался тихим и нежным, словно шёпот травы, укачиваемой лёгким ветром. Жан мимолётно подумал – а смог бы он собрать букет под стать окрашенных кончиков волос своей спутницы, только из тех цветов, что он мог бы найти на этой поляне? Кажется, он и не заметил, что слишком засмотрелся на девушку сбоку. Рене тогда глянула ему прямо в глаза и улыбнулась искренне и мягко, словно давая знать, что она вовсе не против – ей было комфортно в компании Моро и, ему не нужно было ничего говорить, что-бы она поняла, что ему тоже. Ветер в тот день был вовсе не холодным, не пронзающим до костей и натягивающим тело, как ниточку, что вот-вот, гляди, и порвётся. Она должна была порваться ещё давно, так что удивительно, что это свершилось столь поздно – наверное, Жану просто повезло, насколько это было возможно из всех судеб Моро в альтернативных реальностях. А то, что он попал в место, где даже воздух имеет тёплый оттенок – всё заслуга тройки человек, что вызвались ему, такому ненужному, побитому и застрявшему в мраке своих жутких снов и не мене жуткой реальности, помочь и подтолкнуть к восстановлению не только физическому, но и душевному. Мелодия ветра доносилась до ушей Моро вместе с негромкими посмеиваниями Уокер, чьих причиной стали две бабочки, усевшиеся на юношеские плечи. На взгляд Жан в данный момент был столь робок и рассеян, что вся картина становилась лишь забавнее. А судьбоносной случайностью стали оттенки их крыльев – насекомое, что уселось на левом плече парня имело светлые и разнообразные тона раскраски, которые напоминали покрашенные волосы Рене, в особенности глядя периферическим зрением. Взгляд серых глаз метнулся к лицу всё ещё посмеивающейся девушки, чей рот был слегка прикрыт легко согнутой ладонью. Как только в мыслях пронеслось, что ей бы не стоило прятать столь добрую и чарующую улыбку, как Жан почувствовал слабое движение возле правого уха. Вторая бабочка, имеющая тёмный окрас с выделяющимися светлыми кружками на крыльях, перелетела на женское плечо и Уокер убрала руку от губ, поднося чуть ближе к насекомому, которое послушно пересело на тонкий палец. – Разве не забавно? Каков шанс, что столь прекрасные насекомые так запросто и так близко приблизятся к людям, напоминающих их самих? – Жан был прав. Рене сразу же заметила необычное совпадение и это, по всей видимости, подняло ей настроение – хотя, казалось бы, куда ей светить ещё больше? Моро приоткрыл рот, что-бы что-то сказать, но то, что пришло ему в голову, показалось неуместным. Он помнил слова девушки о том, что они – так называемые „те люди” , но им лишь не свезло повстречать друг друга в „не то время”. Даже заикнуться о кинутой в прошлом фразе казалось абсурдной идеей. Моро был безпонятия, как бы Рене могла отреагировать в такой миг. Но звуки слетели с губ прежде, чем он осознал сказанное. Жан глядел на чуть расширенные глаза и приоткрытый рот, пока его мозг пытался осмыслить его же поступок. Он не сделал ничего плохого, но тревога в миг просочилась по капиллярам прямо в сердце, ускоряя пульс. Благо Рене оказалась шустрее, чем Моро мог бы предположить в тот момент и взяла свою мимику под контроль. Вернулась её привычная мягкая улыбка и спокойный взгляд. – Значит.. ты всё же думал о тех словах. – тон её голоса казался Моро заземляющим. После всего проведённого время с девушкой он знал, что даже если она – олицетворение того тихого омута, в котором черти водятся, в её сердце и душе доброты больше, чем у большинства людей, которые не прошли через тот ад, с которого ей довелось выбираться. Но в этот момент в глазах Рене читалось что-то неопределённое, и Жан пока не знал, хороший ли это знак или плохой. Оставалось только взирать и вслушиваться в каждое слово, слетающее с её уст. – Жан. Прежде, чем я скажу что-либо, я бы хотела задать тебе вопрос. – Моро это явно заинтересовало, хоть и лишний раз затрясло орган в груди. На выдохе он произнёс: – Да, – вдохнул побольше воздуха и добавил – я слушаю. Девушка на это кратко кивнула, задержав взгляд на зелёной траве, что самую малость покачивалась от порывов ветра. – Ты правда желаешь поговорить об этом сегодня и конкретно сейчас? – Жан, кажется, оказался в смятении. Неужто Рене не хочет вспоминать прошлое? Но нет же, она пришла к нему и они наедине хорошо проводили время. Пытается отгородить его самого от чего-то? Видит то, чего он сам не замечает? Слабая улыбка не сползла с лица, но взгляд чуть прищурился, а брови свелись к переносице. – Жан. – будто в попытке заземлить парня, позвала его Уокер – Прошло много времени с того момента и, как бы мне ни хотелось услышать твои мысли, по всей видимости, ты и сам не ожидал, что скажешь что-то подобное. Я не уверена, готов ли ты к этому разговору. – выражение её лица вновь смягчилось и даже приобрело более ласковый оттенок. Верно. Кажется, сейчас не время развивать эту тему, а значит, стоило бы откинуть все мысли в дальний угол, пока не придёт время для их переосмысления. Моро благодарен рациональности и тактичности Рене, но одновременно с этим в крови появились оттенки разочарования и стыда, а кончики ушей предательски загорелись. И вправду. Кто заставит его себя так разнообразно чувствовать в один момент, если не этот человек, всё продолжающий посматривать издалека и предлагающий свои крылья как защиту, будто ангел-хранитель? Ещё долго они беззаботно блуждали по околице, рассматривая виды растений, формы облаков, когда солнце не слепило очи, а также болтая на незамысловатые темы, словно того неловкого момента и не было. И это Жан тоже ценил, хоть никогда не говорил. Когда прогулка по природе подошла к концу, они мягко друг другу улыбнулись и Рене ловким движении всунула цветочек в карман синеватой рубашки Моро. – До скорой встречи – промолвила она прежде, чем развернулась. Серый взгляд с оттенком тоски провожал её, пока женские стопы спокойно ступали прочь. Стебелёк лаванды так и остался лежать в сжатой ладони Жана, пока незабудка покоилась возле его сердца.