Влюблен

Джейни сводит с ума всех жителей Роузвуда. Она выходит на шум в одном белье, тушит сигареты о каблуки и готовит невероятный суп. Она затыкает рот Джеймсу, заставляет Гранта хвататься за крест, а Джаспера откладывать косяк. И он, конечно, не исключение. Он подтверждение супер-простой истины, придуманной ещё на заре социальной жизни: пока она любит себя - её полюбят все. На каком бы чилле ты ни был, невозможно её игнорировать. Это невероятное умение ходить в мешковатых свитерах и выглядеть горячее моделей онлифанс выделяет, обозначает уникальность. Джеймс говорит они спали, всем растрепал, какая она шлюха и что он предупреждал. Чертова балаболка в дорогом костюме. Бедная азиатка в мужском клубе - не к добру, и святой Крест спас их неверных от этой дьяволицы. И все верят ему, ну, не бреду что он говорит, а тому как он не может отвести от неё взгляд, как провожает глазами по кухне утром и до её комнаты вечером и как она игнорирует это. Не демонстративно, пряча слёзы и обиду, а так словно на неё смотрит той-терьер которого она вчера гладила. С безразличием. Как на что-то незначительное. Обычно так смотрят на пожёваную жвачку под партой или на прошлогоднюю курсовую. Она со всеми такая, подчеркнуто отстранённая, одинокая. Среди всех девчонок и сестринств, Саймон всегда видит только её. Посреди Роузвуда, посреди тьмы и тел, он видит её, в клубах дыма и мерцающем свете. На любой вечеринке, на кухне или в кампусе, он видит только её. Но не подходит. Проходит мимо в корридорах, не машет, увидев её издали. Приветливый дома, он не попадается ей на глаза за его пределами. Незначительный, но укоренившийся страх заполонил его душу, он знает что она уйдёт. Джейни снова уйдет, если он протянет руку вперед, она отражение, мираж - двинься и исчезнет. Как бросила Джеймса, как игнорирует подкаты Тристана, так и он станет не нужен. Рыжий мальчик с косяком и семейными проблемами, куда бесполезнее?

***

Впервые он целует её нарочно, под предлогом. Когда на вечеринке она заглядывает к нему, вся такая красивая, в этих блестящих зеленых штанах и топе, кажется что мир замирает. Как котята идут к миске с молоком, так и она льнёт к нему. Дым из губ в губы. Её первый косяк и Саймон почти рад что этот первый раз - его. Он целует Джейни в этом дурмане, среди дыма и людей, пока теребит в пальцах тонкую нитку её верха. Пухлые губы в этом колючем розовом блеске кажутся лучшим что он пробовал за жизнь. Мягкие как зефирки. Не отодвинься девушка от него, хозяин комнаты бы точно заплакал, искренне и радостно, но ей знать этого не дано - она уже ушла. Не навсегда хотя бы. Хотя, это не сильно утешает. Саймон плакал пока ел вкусный теплый суп. Плакал потому как это прекрасно, и еда и она, сочетание бьёт его по лицу, но не приводит в чувства. Кажется, он влюблен. Влюблен как мальчишка, в соседку. С кем бы она не спала, кем бы ни была, если поманит за собой - он побежит. Ночь сменяет день и так по кругу. Счастливые дни всегда сменяют печальные. Закон взрослой глупой жизни. Такой же глупой как люди что приперлись в Роузвуд под утро. Два типа родителя, не мама и папа, а функции, имена на документах. А Саймон снова бежит, от них от себя, как в детстве, в свою комнату. Там безопасно, там их нет и не будет. Там, всё ещё можно думать что его кто-то любит, заботится. Вернувшись в реальность из глубокой задумчивости, удивлённо моргает. На секунду остановившись, сердце стучит в грудной клетке с новой силой так, что кажется его ребра трещат от напора. Она. В его комнате. Снова в одном белье. Если Господь позволит сегодня не опозорится, то он точно купит ей с десяток футболок, иначе риск остановки сердца в Роузвуде сильно повысится. Взгляд скользит по белому кружеву, по узорам на талии и возвращается вверх к бликам на очках. Кажется Дженни улыбается, снисходительно и участливо поднимает брови вверх и что-то говорит ему. Про родителей вроде....или про его комнату? Возможно про деда и компанию, но Саймон не понимает ни слова. Ее руки на его плече. Ее духи в его легких. Ее тело в его комнате. И все мысли только о ней. О том как красиво было то черное платье на вечеринке Уолкоттов, медленно идущая в нём по лестнице, она змеёй обвивала душу и забирала себе дыхание. Возможно теперь у него кинк на удушения, потому как желание растворится в ней и задохнуться от удовольствия выглядит как лучшая переспектива на новый день. Почти попадая в суть слов, он кидает обрывки мыслей и фактов, разрывает свою биографию на клочки и устраивает конфети шоу для собеседницы, лишь бы не уходила. Оставалась бы чуть дольше, хоть на секунду, хоть на мгновение. Она держит руку на его плече, и поджав ноги под себя сидит на кровати. Вроде бы был задан вопрос, но Саймон совсем не знает какой. Просто неуверенно кивает и молится про себя лишь бы она не говорила что-то плохое, про родителей или него. Такие мысли быстро останавливают ход, когда мягкие розовые губы касаются его. Острые ноготки бегут вверх зарываясь в волосы, скользят по шее и вдоль щёк. Он точно подчинён, он сломан как старая фарфоровая кукла и весь отдан ей. Если это новая религия - он не встанет с колен, сотрёт ноги в кровь, поклоняясь святыне. Неуверенно, его пальцы касаются белоснежных цветов на её талии, ведут вверх. Джейни чуть двигается под его руками, наклоняется к нему, прижимаетя грудью к футболке, целует глубже, отчаяннее. Пытаясь не обращать внимание на трущиеся о него соски, наклоняет голову вбок, кусает её так, как давно хотел. И всё же ход времени неумолим и безжалостен к рыжим, она вскоре встаёт, разминает затекшие ноги и оставив мучительно долгий поцелуй на щеке, уходит. Дверь хлопает, оставив тишину и разноцветные плакаты на голых стенах.