Платье Искусительницы

“Гермиону Грейнджер назначили на должность Первого заместителя Министра Магии и она решила соблазнить всех своим откровенным нарядом!”

Гермиона откинула газету со своим именем на первой полосе и колдографией, на которой она пожимала руку Министру Магии и улыбалась фотографам. Вокруг них сдержанно хлопали волшебники и волшебницы в традиционных мантиях в пол, белых воротниках и дорогих галстуках. И только Грейнджер имела отличный наряд. Чёрное облегающее платье до щиколоток с оборками, полностью закрытое декольте и шея. Лишь руки были открыты, вот только за накинутой на плечи длинной мантией этого было не разглядеть. По сути своей, подобное платье можно было назвать деловым если бы не дизайнерская игра со складками, придающие наряду более роскошный и помпезный вид. Но, конечно, волшебное сообщество всколыхнули вовсе не оборки, а факт того, что столь выдающаяся ведьма как она, осмелилась надеть на серьезное мероприятие что-то кроме традиционной безразмерной мантии. Пресса полнилась негодованием по этому поводу и спорами о том насколько это скандальное событие. В статье Ежедневного пророка, что она только что прочла, писали про многовековые традиции и важность их соблюдения для гармонии в обществе. Про то почему “поступок мисс Грейнджер весьма вульгарный”. Однако на фоне некоторых других изданий эта статья казалась ещё довольно сдержанной, поскольку оставалась в рамках обсуждения вопроса этики, — другие же лезли ей прямо в трусы. Одно женское издание во всех красках описало как именно она получила эту должность и с помощью кого. Гермиона была удивлена лишь количеству претендентов, среди которых была чуть ли не вся верхушка Магической Британии, ведь уже привыкла, что подобные издания продают не только косметику по сниженным ценам, но и мизогинию в довесок. Иронично, женщин принято считать во всём хуже мужчин, в том числе и в интеллекте, но когда надо, — любая превращается в самое расчётливое, хитрое существо, способное соблазнить абсолютно любого мужчину. Многие упоминали также и то, что она перешла на эту должность будучи Министром регулирования магических популяций и контроля над ними. А ведь именно главы этого отдела назначались на должность заместителя Министра Магии значительно реже прочих. Будь она мужчиной, этот факт причислили бы к её дополнительным достижениям и поводом для гордости, но увы. Она была женщиной и этот факт упоминали исключительно как подозрительный, даже если не писали об этом напрямую, а лишь косвенно. Верно, ведь большой ум делает мужчину умным, а женщину — хитрой. Гермиона откидывается на спинку стула и всматривается на себя в зеркале на столике. Волшебница знала что будет нелегко и потому не жаловалась. Да, магическое общество весьма консервативно, ещё более, чем магловское, и потому, отчаянно нуждалось в изменениях. Недовольные всегда будут, это понятно. С другой же стороны, не является ли это знаком, что она делает всё правильно? Если все так всполошились от одного лишь платья, не означает ли это, что только в нём они уже чуют угрозу? Угрозу всем своим взглядам и мировоззрению. Что же будет, когда Гермиона действительно начнёт действовать? Ведь это было только начало. Тех, кого назначали заместителем Министра Магии в половине случаев становились главой Магической Британии. Это почти прямая дорожка к этому посту. И дементор её дери, если она не сделает всё, чтобы не стать следующим Министром Магии. Раздаётся мягкий, но настойчивый стук в дверь. И Гермиона знает кто это до того, как открывает дверь, впуская гостя. Она провожает его вглубь своей квартиры, чувствуя на себе внимательный взгляд с лукавой ухмылкой. — Поздравляю с новой должностью, Гермиона. — Говорит Малфой снимая мантию и вешая её на вешалку. — Так ты уже знаешь? Удивительно, и как ты так быстро всё узнал… — Саркастично отвечает девушка, раздражаясь больше не от его поздравления, а помешательством прессы на этом событии. Грейнджер проходит обратно в свою комнату и садится за туалетный столик, нанося уходовое средство на кожу лица. Драко заходит следом и становится рядом, облокотившись плечом о стену. — У меня есть глаза и я умею читать. — Он обращает внимание на Ежедневный пророк, который Гермиона просматривала пару минут назад. — Признаться честно, сегодня я прочёл пару статей о твоём повышении и в какой-то момент… один абзац, одно предложение начиналось таким образом, что на секунду я подумал, будто прессе стало известно о наших отношениях. Рука Гермионы с кремом замирает на лице. Но уже спустя мгновение возобновляет своё движение. — Представляю тот переполох, который начнётся, если это всё же произойдёт… — Но он всё-таки произойдёт. Когда-нибудь. Это неизбежно. — Да, если только мы не расстанемся. Драко вздыхает. Их традиционный разговор снова начался и закончился как обычно. Он выражает неудобства, продиктованные секретностью их отношений, а Гермиона говорит, про возможную недолговечность их как пару и проблемы, которые вполне вероятно возникнут у них на работе. — Не могут понять почему ты постоянно возвращаешься к этому разговору. Разве сам не понимаешь чем чревата связь одной из министров и главы ISCM? — спрашивает она. Нанеся средство на всё лицо, волшебница откидывается на стуле. Нужно выждать какое-то время чтобы оно впиталось в кожу и подействовало. Гермиона поворачивает голову и смотрит на него в ожидании ответа. Малфой улыбается и качает головой. Конечно, решение начать строить свою карьеру было продиктовано скорее его скукой, чем миротворческими побуждениями. И когда он вступал в Инвесторское сообщество по спонсированию благотворительных программ Министерства Магии, у него не было больших амбиций. Но обстоятельства сложились таким образом, что его работе даже удалось увлечь его. Драко и сам не заметил как начал вкладывать в проекты гораздо больше всех других членов ISCM и таким образом, стал его главой. По крайней мере, именно это он говорил Гермионе. Сомневаться в его честности у неё не было никаких причин, по крайней мере, в этой истории точно. Но волшебнице было интересно, — не жалел ли он хоть раз о своей карьере, которая теперь препятствовала их отношениям, если изначально она была лишь способом убить скуку. Думал ли он когда-нибудь выйти из ISCM? Ведь когда Гермиона станет Министром Магии, — их отношения станут чуть ли не катастрофой. Начнутся бесконечные подозрения в пособничестве со стороны Малфоя в сторону тех проектов, которые выгодны ей, что перечёркивало беспристрастное отношение всех инвесторов к благотворительным программам. Что, конечно, и так было не так, коррупция и кумовство чувствовали себя как дома в стенах Министерства, особенно в зале инвесторов из ISCM. Однако окажись Гермиона в такой ситуации, то просто стала бы козлом отпущения. — Ну, теперь ты не просто “одна из министров”, а сама Первый заместитель Министра Магии! Второй человек в Волшебной Британии. И у меня есть кое-что, что надеюсь, сможет порадовать вас, Госпожа Заместитель. — Волшебница прослеживает за тем, как Драко достаёт из бумажного пакета, который она всё это время не замечала, небольшую квадратную чёрную коробочку длиной не более 5 дюймов с тонкой белой лентой завязанной бантиком. Гермиона принимает подарок, развязывает тонкую нитку и открывает коробочку. Её шок не знает границ, когда она понимает что именно лежит там. — Драко я… не знаю что и сказать. Она убирает с помощью палочки уходовое средство с лица и, положив ту обратно, встаёт. Гермиона медленно достаёт на свет мягкую губку треугольной формы нежно-розового оттенка. — Это же… та самая вечная менструальная губка, разработкой которой занималась “Magins period”? — Она крутит её во все стороны пытаясь внимательно рассмотреть, не веря в то, что действительно держит первый магический предмет специально разработанный для женщин и женского здоровья. — Верно, она та самая. — Но как тебе удалось достать её? Я слышала об успешных исследованиях, но из-за юридических проволочек, её продажу должны были запустить минимум через 3 месяца. Да и то, только в Швеции… Обычно, в период своих месячных волшебницы использовали заклинание поглощения на своём нижнем белье, а тем кому не повезло и менструация сопровождалась болями, пили обезболивающее зелья. Но заклинание нужно было постоянно обновлять, а после обезболивающего зелья часто случалась неприятная побочка в виде удлинения цикла и увеличения количества выделений. Помимо этого, ходили слухи, что частое употребления любых зелий, в том числе и убирающего боль, вызывали развитие таких заболеваний как эндометриоз, эрозию шейки матки, воспаления и другие. И вот, всего пару лет назад, маги в Швеции образовали специальную группу для исследования женского здоровья и разработку лекарств. Вечная менструальная губка, которая бесконечно поглощала менструальные выделения и ничего более, была только началом. Насколько было известно Гермионе, они уже приступили к разработке обезболивающего зелья, которое будет полностью безопасным для применения в период менструации. — Деньги и правильные знакомства многое решают. Ты же сама знаешь, — непринуждённо отвечает тот. — Знаю, да… — отстранённо говорит волшебница. Интерес к предмету у неё был сугубо исследовательский. Гермионе не столь нужна была эта губка для собственного пользования, сколько как реликвия, свидетельствующая о стремительных изменениях в Мировом Магическом сообществе. Хотя и протестировать на себе ей уже не терпелось. Кажется, впервые в жизни она пожалела что у неё сейчас не идут месячные. И судя по её календарю, наступят ещё не скоро. Менструальная губка была разработана таким образом, что не впитывала ни одну из жидкостей помимо менструальных выделений, которые к слову не всегда представляли из себя только жидкость. Предмет просто отталкивал любые иные вещества, оставаясь всё время полностью сухим. Однако с обычной кровью было чуть-чуть иначе. Если менструальную кровь губка впитывала безо всяких проблем, оставаясь полностью чистой, то вот обычную, губка впитывала в себя как самая обыкновенная магловская. Таким образом, если у волшебницы во время цикла начнётся кровотечение, то мягкий тампон окрасится в красный и известит о проблеме. Гермиона не знала ни одного заклинания, которое бы помогало отличить обычную кровь от менструальной и ей уже не терпелось провести над этой губкой пару экспериментов. — Спасибо, — говорит она, впервые отведя взгляд от тампона с того момента как увидела его. Гермиона обнимает Драко, вдыхая свежий запах хлопка от рубашки и колкий хвойный от волос. Она проводит рукой по спине, чувствуя как его рука зарывается в её волосы, а пальцы начинают медленно массировать кожу головы. — Для тебя всё что угодно. Он стискивает волшебницу ещё сильнее и она невольно расслабляется, словно окунаясь в тёплое джакузи. Малфой слегка отстраняется и проводит кончиками пальцев по контуру лица, — щеки и подбородка. Она прижимается к руке и трётся, пытаюсь полнее почувствовать его прикосновение. — И зачем ты всё ещё пользуешься косметикой, если она так портит твою кожу? — его полушёпот приятной сладостью оседает где-то глубоко в голове, посылая приятные мурашки по затылку. — Боюсь… если перестану ею пользоваться, то тогда магическое общество точно не сможет оправиться от такого удара, — слегка посмеиваясь отвечает она. Другая рука Драко находит пояс шёлкового халата и медленно развязывает его. Они оба наблюдают за тем, как края распахиваются, открывая обзор на розовую кожу, разгоряченную после душа. Малфой так стремительно и неожиданно опускается на колени, что чуть ли не падает. В голове Гермионы только и успевает пронестись мысль о том, не отбил ли он себе колени, когда Драко уже приподнимает одну её ногу и, перекинув через своё плечо, мягко целует. — Наши отношения словно живое подтверждение теории о том, что движение логически невозможно, — с придыханием говорит он. — Каждый раз, сокращая дистанцию между нами на половину, логически, рано или поздно мы должны соединится в какой-то точке. Однако на деле я всё никак не могу достичь тебя, а сокращённое расстояние лишь иллюзия движения. Он явно говорил про один из парадоксов Зенона, — философа из древней Греции. В его осведомлённости о магловских учёных стоило винить Гермиону и непомерное желание Драко завести с ней беседу хоть о чём-нибудь. — Просто когда ты делаешь шаг вперёд я делаю шаг назад, чтобы сохранить дистанцию, — в её голосе слышатся нотки горечи. — Так что лучше тебе просто оставить всё как есть и не тратить силы впустую. Он опускает голову вниз и слегка отстраняется, по тому как он поглаживает её бедро большим пальцем можно уловить нервозность. — Я пытался, — приглушённо признаётся Драко. — Но не могу. Гермиона, скажи, у нас совсем нет шансов начать что-то серьёзное? В его голосе и так чувствуется мольба, однако то, что в этот момент он всё ещё на коленях перед ней придаёт ситуации прямо-таки картинный эффект. Несмотря на то, что ей совсем не нравилась динамика в отношениях когда кто-то выше другого и один вынужден что-либо вымаливать, прямо сейчас Гермиона его понимала. Действительно, они в отношениях уже более двух лет, но до сих пор вынуждены находится в позиции “лёгкой интрижки”. Волшебница никогда не стремилась к подобному союзу и думала что это лишь временная мера, пока они узнают друг-друга. Но, как говорят, нет ничего более постоянного, чем временное. Они приходят и уходят, сближаясь лишь на короткий промежуток времени, а в остальное время ведут себя почти как незнакомцы, которые лишь изредка здороваются при пересечении. Никаких совместных планов на будущее, никакого вмешательства в настоящее, никакого обсуждения прошлого. Хотя, последний пункт всё же изредка случался у них. Они будто корабли, которые часто швартуются в одном порту и какое-то время находятся рядом, но всё остальное время, — одиноки в своём плаванье. Или как планеты, которые вращаются на своих орбитах и раз в столетие встают в ряд. А в остальное время свободно бороздят пространство космоса, находясь в постоянной компании своих спутников отдельно друг от друга. Взгляд Гермионы сам собой зацепляется за то самое “платье искусительницы” на вешалке, как его окрестили в прессе. Ей вспоминается как оно чувствовалось на теле, как стискивало и облепляло мышцы словно броня. Нужно ли идти на такой риск? Может всё обойдётся?.. — Для меня карьера всегда будет на первом месте. Я не позволю чему-либо помешать моей работе. — Говорит она предопределяющим тоном. — Знаю. Если бы меня это не устраивало я бы уже давно оставил попытки построить что-то серьёзное с тобой. — А если твоя работа начнёт мешать моей, сможешь ли ты... Отказаться от неё? Он замолкает на какое-то время и Грейнджер считывает это как плохой знак. Конечно, может изначально он и пошёл в ISCM только потому что ему было скучно, но это вовсе не означает, что по прошествию времени работа не стала важной частью его жизни. Сейчас Драко точно скажет будто это уже перебор и что он ни за что не… — Да. Если ты меня попросишь я сделаю это. — Гермиона улавливает какой-то блеск в его глазах, когда он произносит это. В них сосредоточено так много всего, — непоколебимая серьёзность с нежностью и эта искра… Она будто пробивающийся луч из замочной скважины от замка скрывающего все тёмные секреты и тайны. Скрывающие его настоящего. Малфой впивается губами в чувствительную выемку, где нога присоединяется к туловищу, слегка кусая и тут же зализывая, из-за чего она резко наклоняется вперёд, пытаясь справится с этим всепоглощающим ощущением. Он дует на краснеющий след и начинает растирать большим пальцем, чтобы кровь вновь прилила к этому месту. Это действие всегда пробуждает у неё в глубине нечто щекочущее внутренности. Словно сердце трётся о рёбра пытаясь быть ближе к нему, к этому действию. — Знаешь, меня даже слегка оскорбляет, что ты сомневалась в этом. Учитывая, что я вовсе не держусь за свою должность. Это… слегка раздражает, что ты настолько не уверена во мне. Даже бесит. Почему-то, это только забавляет Гермиону и она, посмеиваясь, спрашивает: — Значит, я бешу тебя? — Да, ещё как бесишь. Словно в отместку, он берёт и аккурат оставляет один из своих самых нежных поцелуев на кончике половых губ. Это вызывает такой трепет, что Гермионе едва удаётся с ним справиться, — громкий стон срывается с губ, ресницы подрагивают на закрытых глазах, а руки хватаются за платиновые волосы и натягивают их. Её грубость с ним гротескно контрастирует с его нежностью. Затем медленно, крайне осторожно Драко сначала берёт их в рот, подключая язык к процессу. А после раздвигает и начинает исследовать внутреннюю сторону половых губ, задевая вход во влагалище. Излишняя медлительность действует как пытка, электризуя все нервные окончания. Она пытается плотно вжаться в его лицо, слегка раздвинув ноги и потеревшись о его скользкий язык и губы, но Малфой резко пресекает это, поднявшись на ноги. Из-за чего Гермиона почти теряет равновесие, однако он вовремя подталкивает её к стене. В ту же секунду Драко яростно впивается в губы, вжимая в стену всем телом. Грейнджер чувствует свой вкус на его языке, но он лишь далёкая песня на фоне громогласной оперы вкуса самого Драко. Он терпкий, дурманящий, сладкий, но не приторный. Такой, какой ей нравится. Её любимый. Суматошно расстегнув пуговицы на рубашке, он прижимается к ней — кожа к коже. Его руки находит её и припечатывают к стене, плотно прижимаясь от ладони до локтя. Будто пытаясь расширить область соприкосновения. Гермиона тоже чувствует это. Не в первый раз. Какое-то помешательское желание касаться его каждым участком своего тела, каждой клеткой. Превратится в два листка и плотно склеится вместе. Он медленно сбавляет темп поцелуя, словно марафонец, который после долгой дистанции постепенно останавливается, чтобы успокоить колотящееся сердце. Драко терзает её губы более медленно, натужно, глубоко. Движения становятся долгими, чувственными. Они оба громко дышат, пытаясь зачерпнуть по больше кислорода в коротких паузах. Гермиона вдруг обнаруживает свои руки на боках его торса, тыльной стороны которых слегка касается расстёгнутая рубашка. А руки Малфоя, тем временем, устремляются к её груди. Сначала они лишь, слегка касаясь подушечками пальцев, поглаживают ореолы сосков. Постепенно смелея, его ладони полностью обхватывают грудь, ретиво стискивая чувствительную мякоть. Всё это, вкупе с тем, как сладострастно он оттягивает её губы, разгоняет по телу жидкую негу. Гермиона непроизвольно сжимает свои пальцы и с губ Драко срывается протяжный стон. Кинув взгляд на руки, она обнаруживает, что её кисти ненароком сползли и оказались на кромке брюк. Пальцы надавили как раз на чувствительную область чуть выше лобка. Драко отстраняется от неё, с припухшими губами и расширенными зрачками. Убирает со своего лица волосы, кивком головы и смотрит на неё, пробегаясь взглядом по всему лицу и растрепавшимся волосам. Это мгновение заминки они тратят на то, чтобы восстановить дыхание. — Гермиона, я… не хочу давить на тебя. Я готов ждать столько сколько тебе потребуется, но я просто не могу понять чего ты ждёшь? Сколько ещё мы будем так? Сопротивляться притяжению и отыгрываться в короткие встречи. Если не хочешь разглашать наши отношения — хорошо, но давай хотя бы попробуем нормальные отношения? Перейти на новый этап. — Надеюсь, ты представляешь сколько проблем последует за этим решением. — Да. — И ты всё равно хочешь попробовать что-то серьёзное со мной? Грейнджер проходит по комнате, скидывая халат на пол. Садится на край кровати к нему лицом и откидывается чуть назад. — Да, — она улавливает движение кадыка, когда он сглатывает. Она накладывает на себя заклинание контрацепции с помощью беспалочной магии. Драко не спеша подходит ближе, на ходу расстёгивая ремень. Его руки мелко подрагивают, словно он хочет избавиться от одежды в одно мгновение, но заставляет себя делать это медленно. Неотрывно смотря на неё, в ожидании ответа. Гермиона наблюдает как тот снимает с себя одежду взглядом, которым она обычно одаривает министров, докладывающих недельный отчёт. Расчётливый, заинтересованный, внимательный, сосредоточенный. — Ответь мне на один вопрос. — Говорит она когда Драко уже оказывается сверху, раздвинув её ноги. — Я слушаю. — Ты сказал, что мои сомнения по поводу ухода с твоей работы оскорбительны. Что это якобы очевидно. — Да. — Но тогда почему ты так долго тянул с ответом, когда я спросила? О чём ты тогда думал? Он на секунду замирает, — внимательно осматривая её лицо. А затем широко улыбается, отстраняясь и садясь на пятки. — Хочешь знать о чём я тогда думал? Хорошо я скажу. Драко опускает взгляд на её промежность и свой член, которые находятся в мучительной близости. Налитая розово синяя головка истекает предэякулятом, пачкая простыни. Скорее всего, его желание граничит с болью, так же как и её. Всего пару дюймов отделяет их друг друга и Гермиона чувствует как ей до одури хочется сократить это расстояние. Но она с усилием отодвигает это желание подальше в своей голове, освобождая место для размышлений о следующих словах Драко. — Первый ответ, который пришёл мне в голову, когда ты задала мне тот вопрос это… Что готов отказаться даже от своей фамилии, если это поможет твоей карьере и позволит мне остаться рядом с тобой. — Брови Гермионы взлетают вверх. — Знаю, это звучит скорее как шутка, но я неожиданно зацепился за эту мысль и начал думать: действительно, готов ли я пойти на это? — И к чему ты в итоге пришёл? — Такие вопросы… не решаются за пару минут, ты же понимаешь. А я не хочу обещать тебе того, в чём не уверен. Мерлин, как же она его обожает. Раньше она не верила в “судьбу” и “того единственного”. Считала, что отношения — это лишь 20% удачи и 80% совместных усилий — не более. Гермиона и до сих пор так считала, но просто если раньше она думала, что в перспективе может начать отношения с любым мужчиной, который плюс-минус ей подходит, то теперь чётко осознаёт, — все они бы меркли на фоне Драко Малфоя. Его ответ был идеальным. Ведь задавая этот вопрос она прежде всего хотела посмотреть, какую тактику он выберет, чтобы спрыгнуть с неудобной темы. Соврёт что готов отказаться от семьи и наследства? Это в любом случае была бы ложь, — а если нет, то точно помешательство. Сразу скажет, что никогда и ни за что? Вероятно, она занимает не столь значимое положение в его жизни, если ему даже сама эта идея кажется недостойной времени на подумать. Она бы не стала его винить и не прекратила их встреч, выбери он последний вариант, к примеру. Но то как Драко мыслил, как рассуждал о ней и их отношениях. Сколь искренним и открытым он с ней был, не просто говоря на словах, что хочет чего-то серьёзного, а подкрепляя это действиями. Подобные мелкие детали случались постоянно и Гермиона каждую запоминала, ведь она попадала прямо в сердце. Если это люди называют любовью, то тогда всё встаёт на свои места. — Хорошо. Я согласна попробовать сделать наши отношения более близкими. С этими словами она насаживается на его член до половины, как обычно, по первой привыкая к его размеру. Драко стонет и прикрывает глаза не то от удовольствия, не то от облегчения, что Гермиона наконец позволила ему преодолеть эту стену между ними, в которую он бился последние полтора года. На его губах расцветает ликующая улыбка, словно он наконец смог решить какую-то трудную задачу, над которой долго мучался. Он изменяет угол под которым входит в неё, чуть наклоняясь вперёд, зная что в таком положении он задевает клитор. Гермиона опускает взгляд и наблюдает за тем как восхитительно он растягивает её, как их смазки смешиваются с характерным звуком, как его член туго трётся и сдавливается её входом. Она закусывает губу и ложится назад, пытаясь максимально расслабиться и сосредоточится на приятных ощущениях. Разводит ноги шире, предоставляя ему возможность входить так глубоко, как это только возможно. Внезапно, в глубине его глаз промелькает что-то. К умиротворению примешивается нечто свирепое, тёмное. Два столь разных состояний захватывают его полностью, — одновременные ярость и блаженство. Эта гремучая смесь из животного голода и ангельского благословения. Возможно ли чувствовать одновременно эти два почти что диаметрально противоположных чувства? Драко сжимает её бёдра в руках, плотно прижимая к своему торсу. Подмахивает тазом, входя в неё волнообразным движением, задевая особо чувствительные точки. Задерживается глубоко в ней на пару мгновений, когда достаёт головкой до шейки матки и слегка вдавливается в неё. С губ Гермионы срывается громкий стон и, кажется, на эту долю секунду она смогла почувствовать нечто похожее. Эта огненная злость на то что он так с ней обращается и сладкое упоение от того, насколько это приятно и хочется ещё. Она хватает Драко за волосы, замечая в его глазах такую же дымку похоти какую она чувствует в своей голове. Грубо притягивает ближе и впивается в губы неистовым поцелуем. Рьяно вторгаясь в рот, больно кусая и оттягивая губы. Он не уступает ей, помимо этого сильнее сжимая её бёдра и ускоряя движение, теперь в его действиях нет ни капли нежности. Внизу живота скапливается раскалённое железо, щекоча и приятно покалывая. Ещё несколько грубых толчков и Гермиона чувствует как её словно пронзает стрела. Она разрывает поцелуй и прогибается в спине, лицом зарываясь в копну своих волос. За ней кончает и Драко, она лишь отдалённо слышит его стон и чувствует как он вздрагивает внутри неё. По всему телу растекается тёплое железо, заполняя и согревая собой все холодные пустоты внутри неё. Из-за сильного прогиба в спине её грудь слегка заваливается вперёд, а под кожей чётко выступают рёбра. Драко кладёт одну руку на бок и большим пальцем поглаживает грудь и рёбра широким движением. В этом простом жесте ей чудится так много властности. Гермиона обрушивается обратно на кровать, не зная как реагировать на такой жест с его стороны. — Не представляешь как сильно меня злит, когда ты намеренно отстраняешься от меня. Будто все мои усилия не стоят твоей взаимности. Будто что бы я ни делал этого всё равно мало… — Обречённо признаётся он. — Это вовсе не так! Ты же знаешь почему я не хочу… не хотела сближаться, — исправилась она. — Это могло и может принести нам слишком много проблем. Драко кивает, уже, наверно, в тысячный раз слушающий это от неё. Если бы он каждый раз жертвовал на благотворительность один галеон когда она напоминала, что их отношения несовместимы с работой, то его семейное хранилище уже давно бы опустело. Гермиона могла судить об этом наверняка, ведь из-за одного случая знала от гоблинов точную сумму, хранившуюся там. Так или иначе, он ничего на это не отвечает, лишь пристально смотрит как быстро вздымается её грудь, после столь интенсивного секса, задумавшись о чём-то. И вдруг, говорит между прочим: — Хочу чтобы ты была моя. И только моя. Драко всё ещё пребывает глубоко в ней и будто даже не собирается покидать её. — Я уже твоя, разве нет? — спокойно отвечает та. — Только телом, а мне… этого мало. — Он слегка касается её соска внешней стороной указательного пальца, не спеша поглаживая. — Не представляю свою жизнь без тебя… — Звучит как любовь, но если честно, чуть-чуть похоже на помешательство. От её слов он вздрагивает как от удара и приходит в себя после глубокой задумчивости. Слезает с неё и ложится рядом, но будто специально оставляя между ними зазор в несколько сантиметров. — Прости, не хотел тебя пугать. Иногда что-то такое накатывает и мне становится сложно это объяснить. Гермиона бы очень хотела поверить, что это любовь. Очень. Но не могла. Чувство будто во всех его словах крылся подвох или какое-то двойное дно упрямо не давало покоя. Нестерпимо хотелось сбежать, просто разорвать с ним все связи и уехать в другую страну, поменять имя и гражданство. Словно она была преступником в бегах. Смешно. Её жизнь почти с самого детства была полна препятствий и сложностей. Всё хорошее доставалось лишь упорным трудом, а если нет, то либо быстро покидало её либо на самом деле скрывало за своей личиной что-то плохое. Потому-то, Драко Малфой, который, внезапно, идеально ей подходил и проявлял к ней активный интерес, казался сказочным миражом, который вот-вот должен был рассыпаться песком. Чем-чем, но сказкой её жизнь не была никогда, а потому было ощущение словно он актёр, по ошибке забежавший в не ту пьесу и скоро убежит в свою. Их совместный срыв во время только что случившегося секса подтверждал лишь то, что между ними была химия. Сильная, до мозга костей? Да. Но надолго ли её хватит? Наверное, любая бы на её месте уже плюнула на все эти условности и прыгнула бы в отношения, даже зная что ничего помимо этой химии больше не будет и продлится она не так уж долго. Просто чтобы хотя бы на какое-то время почувствовать что-то максимальное близкое к любви. Даже если любовью это не было. Но она привыкла целиться выше среднего. Рассчитывать на что-то большее в своей жизни. И базовый минимум ей точно не подходит. Однако она никогда не чувствовала и близко того, что чувствовала рядом с Драко. И если она просто оттолкнёт его, то может потерять шанс познать ту самую любовь. Собственно, поэтому она и согласилась начать серьёзные отношения. Давно уже пора бы, на самом деле. Жить с пустым сердцем безопасно, но ужасно тоскливо. А пускать в него кого-то очень боязно, ведь потом будет очень непросто его оттуда выгнать. Допустим, один год, за который она постарается сблизиться с Драко и разобраться в своих чувствах к нему. Пускай это будет испытательный срок для них двоих. Ещё один. И пускай он будет последним. Прямо перед кроватью на дверце шкафа висит то самое “платье искусительницы” и Гермиона осознаёт что всё это время смотрела на него пока размышляла. Переведя взгляд на рядом лежащего Драко, она замечает что и он неотрывно смотрит на него пребывая в своих мыслях. Гермиона находит его ладонь и переплетает их пальцы, поворачиваясь на бок к нему лицом. — Останешься сегодня на ночь? — Конечно.