Как побороть страх высоты за тысячу и один шаг

Бесконечная лестница вела в неизвестность. Они всë поднимались и поднимались, К не имея, когда это всë закончится и где именно. Что там? Отвесной обрыв? Ледяной космос? Их личный рай? Ступени узкие и такие высокие, почти по колено, поручней нет, а внизу видны только облака: земля давно пропала из виду, никто больше не надеялся увидеть её когда-либо вновь, а может и вовсе не желал этого. Зачем туда вообще лезть? Му Сан взбирается чуть ли не на четвереньках, опираясь на ступень повыше ещё и рукой, а за свободную его держит Акайо, который, как кажется, не видит в их странной прогулке ничего необычного. Он так вообще поднимался чуть ли не вприпрыжку, а если бы ступени были ниже, то и вовсе бы позвал наперегонки, будто бы совсем забыв про свой панический страх высоты. Быть честным, именно эта его внезапная смелость пугала в разы больше, чем сама ситуация. — Нам ещë долго идти? – Му Сан попытался докричаться до своего друга с вопросом, на который он и сам знал, что тот не сможет дать ответа, но ветряной поток унёс его слова в другую сторону. — Чего? – естественно, до Акайо долетел только какой-то набор звуков, а вот его возглас до другого парня дошëл, на что тот только помотал головой из стороны в сторону, мол, "забей, ничего важного". Поднимаясь всë выше и выше, где-то там ступени наконец закончились и парни оказались на какой-то большой белой платформе, одиноко болтающейся в небесной пустоте без каких-либо опор и креплений. Конструкция странная, локация тоже. Если и можно было с чем-то это ассоциировать, то наверное с крышей вперемешку с зоной отдыха: подобие вентиляционных выходов, странный небольшой фонтан посреди и лавочки рядом, по краям площадки довольно высокий парапет, внушающий какое-никакое доверие. И всё это абсолютно неестественно белое, различимое лишь благодаря естественной тени. Ветер здесь уже умеренный, но Му Сана дыхание перехватывает просто от переизбытка воздуха. Ну и завëл же его Катани не пойми куда, страшновато..но парень слишком привык ему доверять, а тот никогда прежде не давал поводов в себе сомневаться. Блондин дошёл до фонтана и присел на одну из лавочек. Ему нужен был отдых, а вот Акайо, видимо, каким-то одному ему известным способом, до сих пор бодр и полон сил: в фонтане с задранными штанинами поскакал, усердно подул в ответ на вентиляцию, залез на эту же трубу и благополучно грохнулся. Белобрысого всегда было очень много, не заткнëшь и не посадишь на зад ровно даже при огромном желании, а если чем-то увлечëтся, то и не вытянешь. Стоило расслабиться на пару секунд и упустить его из виду - тут же хватает за руку, рывком поднимая со скамейки без всяких промедлений и бегом тащит друга к самому краю. Бежали они долго, но в сравнении со временем, затраченным на подъëм - секунды. Конец. Акайо бы мчался и дальше ни обращая на это никакого внимания, но Му Сан затормозил за шагов пятнадцать и перешëл на спокойную ходьбу, не понимая, куда того несёт, и разорвав руки. Кай малость растерялся и оглянулся на Вона, к его удивлению не поддержавшего его энтузиазма, но ничего не сказал, лишь привычно заулыбался снова и задорно подскакивая добрался до самого края. Блондин закатил глазки и неодобряюще покачал головой. Он и сам любитель риска и всяких весьма сомнительных авантюр, не гарантирующих целости костей и прочего, но прыгать настолько близко к обрыву в никуда посреди неба... Это вызывало какое-то волнение. В какой-то момент Акайо остановился на парапете спиной к платформе, зевнул, закатал рукава и стал потягиваться, будто разминаясь после долгого сна скрючившись, что тоже на него похоже. Но что-то было не так даже в этом обыденном поведении, ведь Му Сан не мог ошибаться, он знал его наизусть и он видел. Он видел этот улетучившийся страх высоты, видел относительно свежие самодельные раны на запястьях распростёртых рук, видел лицо второпях одумавшегося любимого придурка. В попытках замять замеченное Катани прикрывает глаза и звонко смеëтся от собственной нелепости, только вот Вону снова ничуть не смешно. Он искренне взволнован и напуган, хочет, чтобы его как-то обнадежили и успокоили, или пусть это хотя бы окажется просто галлюцинацией от паники, а лучше пусть друг ещë раз озорно стрельнет ему своими безумно красивыми на дневном свету серыми глазами, кои сам владелец считает простыми и невзрачными, или хотя бы позовёт по имени. Ну пожалуйста... Полшага до безызвестности. Полдвижения руки до того, чтобы коснуться облаков. Полмысли до того самого полшага. Акайо вздыхает, перестаёт прятать глаза, вглядываясь вниз, и целиком оборачивается к парню, стоящему поодаль и взволнованно теребящему рукава. Им обоим страшно, только один потому и улыбается, а другой на грани нервного срыва от переживаний за первого. Быть честными, Акайо конечно было приятно, что о нём так тревожатся, но на чувства так таковые другого человека ему сейчас было совсем всё равно. Он заставил себя забить на это и почувствовать полную свободы мысли, чувств, действий; щурится и сквозь щëлку смотрит на Вона, будто насмехается, "Я не буду тебя успокаивать, нет смысла". А на деле просто снова думает о том, какой же он всë-таки красивый: пушистые волосы песчаного цвета, глаза притягательного серо-зелёного оттенка, забавно торчащий клык, особенно возникающий при улыбке. Он мило картавит, и Акайо готов ежесекундно подтрунивать над ним. Любя, конечно же, бесконечно любя. Му Сан просто хороший. Если бы мечты о чтении мыслей без единого слова оказались реальны хотя бы тут, в месте, где поговорить из-за шумящего в голове ветра почти нереально, то Му Сан бы конечно умолял Акайо перестать думать о плохом сейчас, отойти от края и крепко обняться, а потом испуганно бы поругался, уже вслух, на него за порезы, ведь кому-кому, а Вону он был бесконечно нужным, как воздух, которого здесь с избытком, и все проблемы они бы непременно решили вместе. Клялись ведь, что выстоят против всего мира, а в итоге совсем оторвались от него. Опомнившись, Му Сан, яро противостоящий собственным мыслям о самом страшном, отрицающе мотает головой и руками машет в свою сторону, активно призывая Акайо подойти к нему. Тот вроде как и кивает, делает шаг с парапета, и юноша начинает облегченно улыбаться и отпускает растянутые на нервах манжеты кофты. На деле же его просто надурили, всего-навсего ослабив бдительность и дав ложную надежду на хороший исход напоследок. Сход с возвышенности был просто дополнительным импульсом, ведь оттолкнуться и упасть было морально проще, чем просто опрокинуться, до того так уверенно и твёрдо стоя на своих двоих, и на это бы потребовалось в разы больше решительности, а Акайо просто подлый трус, который сам себе прежде в этом не сознавался. Потеряв равновесие он потерялся и из виду. Му Сан резко поменялся в лице. Здесь смешались и ужас, и страх, и печаль, и что-то настолько глубокое и сложное, чему названия ещё не давали. Дëрнувшись, резко выходя из секундного оцепенения, он бросается к краю, падает на колени близко-близко, вцепляется руками за борта и вглядывается вниз. На слëзы всë ещë не перешëл, видимо не до конца осознал и принял случившееся так внезапно, а даже если и принял, то мириться с этим не собирался. Это будто бы должно было произойти, было даже несколько предсказуемо, ведь он знал, что с Каем что-то не так уже утром, когда он тормошил Вона, лежащего в постели и укутанного с головой в одеяло, не желая видеть солнечного света, с предложением "пойти наверх", а где это "наверх" уточнять отказался. "Я не боюсь высоты, я еë теперь, Акайо, просто ненавижу. Вечно обгонял меня на всяких эстафетах, но всегда оглядывался, дожидался и даже поддавался. Неужели ты думал, что я не стану даже пытаться догнать тебя сейчас?" Обратно вернуться на лестницу Му Сан не согласился бы ни за какие ковришки, без Акайо возвращаться нет смысла, оставаться на платформе и дожидаться своего часа глупо и мучительно, но это лишь ещё одни самоубеждения. Всю эту тучу мыслей он пропустил сквозь себя секунд за двадцать, если не меньше, а потом заполз на четвереньках на парапет и скользнул в неизвестность следом за другим парнем. И вот на белой платформе снова не осталось ни единой души. *** Оказалось, что всë-таки облака мягкие. Были опасения, что придëтся чувствовать себя мятым и будто бы побитым после пары слоëв, но они словно расступались перед падающим. Му Сан бы хотел полететь ещё быстрее, лишь бы догнать парня, но как этому посодействовать он не знал, да и возможно ли это вообще - тоже. Но он до последнего верил в еще одну их встречу, и возможно что-то свыше решило осуществить его последнее желание, а может и не только его. Пробившись сквозь очередную толщу облаков, он ясно видит силуэт, переворачивается и пытается грести, грести, грести, и вот недосягаемое уже совсем рядом. Он тянется рукою к чужой протянутой, хватается крепко-крепко, переплетает пальцы и притягивается в объятия вплотную, словно пытаясь слиться целиком или спутаться в единый комок. Акайо и жалеет, что он тут, потому что теперь погибнут оба по его же собственной вине, и радуется, что даже так его не оставили одного. Жить резко захотелось вновь, ведь есть человек, ради которого стоило бы, но уже слишком поздно. Радует хотя бы то, что с такой высоты и скоростью им точно не будет больно, а до тех пор они могут быть почти что счастливы. Он как может прижимается к чужому телу, боясь снова не почувствовать этих касаний и остаться одному в поглощающей с головою неизвестности; зарывается свободной рукой в песчаные волосы и гладит, осыпает лицо мелкими беспорядочными поцелуями, утирает со щëк капельки притираясь собственной. Так уж сложилось, что оба дураки каких ещё поискать надо. Оба и плачут и смеются одновременно, полностью приняв своë положение, целуются и просто искренне любят на прощание, сжимая друг друга в объятиях. Акайо был бы рад умереть именно так, значит всë было не зря.