Их это устраивало

Она молча перебирала документы в кабинете, который когда-то они делили вместе. Ненавистные стены Министерства давили со всех сторон, осуждающие взгляды сопровождали её в каждом коридоре, а сплетни шли впереди её высоко задранного носа, над которым он так любил смеяться. В верхнем ящике его стола лежали бланки, перья и печати для виз. Ничего такого, чего там не должно было быть. Кроме одного. Там лежала её фотография. Очень старая фотография, которую он сделал в их первый год совместной работы. Это было лето 98-го года. Война только закончилась. Пыль ещё даже не успела толком осесть, а Гермиона уже работала в ОМП – Отделе магического правопорядка. Золотое Трио всем составом пошло в авроры, чтобы помочь поймать оставшихся Пожирателей. Именно под этим предлогом она убедила Визенгамот в полном составе и Кингсли в отдельности, что помощь бывшего недопожирателя смерти будет очень кстати. Что он будет знать их хитрости и то, как работают их мозги. Что ему, в конце концов, не место в Азкабане, а послужить на благо стране после всего случившегося – отличный способ перевоспитать. В общем, именно Грейнджер была виновна в том, что к их трио присоединился никто иной, как сам Драко, чтоб его кентавры в лес утащили, Малфой. Поначалу, конечно, всё было просто ужасно. Вечные скандалы, пара десятков разбитых губ, носов, лиц, кулаков. Потом как-то всё устаканилось, когда все мальчики поняли, что они уже не дети, делить им особо нечего, а работу свою выполняют как надо. Таким образом, одна драка в день превратилась в одну пинту светлого вечером, что переросло в одну бутылку огденского по пятницам и закончилось одним матчем между львами и змеями каждое воскресенье. Так, сама того не зная, всего за одно лето Гермиона сделала то, что директора Хогвартса пытались сделать не одно десятилетие. Она помирила слизеринцев и гриффиндорцев настолько, что к концу этого самого лета Блейз вовсю ухаживал за Джинни, Нотт увивался вокруг Луны, Рон пытался подбивать клинья к Дафне, а Поттер практически уже съехался с Паркинсон. В их очень разношёрстной компании одинокими остались только она и Малфой. И их это устраивало. Шло время, основная задача их странного квартета практически была завершена, и перед ними стоял выбор, куда же идти дальше. Рон и Гарри, конечно же, остались в аврорате. Гермиона хотела остаться в ОМП, но не горела желанием всё время бегать по полям, прятаться в бункера и продолжать преследования. Ей этого хватило на войне. Поэтому она ушла в подраздел, который занимался расследованием преступлений. По сути – волшебная полиция. Ей нравилось быть следователем: собирать улики, разгадывать загадки, решать ребусы и, самое главное, никакой погони за тёмными волшебниками. Первое время она с головой ушла в работу и даже не знала, как там рабочие дела у её "мальчиков". Но спустя год интенсивной работы к ней собирались приставить напарника, и она планировала выдохнуть хоть немного и возобновить еженедельные встречи с друзьями. Ей не хотелось этого признавать, но она соскучилась как по львам, так и по змеям. Особенно по одной блондинистой заднице, перепалки с которым были для неё отдушиной и шикарной тренировкой для мозгов. И вот, спустя один год и один месяц работы практически без выходных, ей в кабинет наконец поставили второй стол, шкаф, кресло и... диван? – Кому в здравом уме потребуется диван в кабинете следователя? – недоуменно рассматривала она зелёный бархатный диван на резных ножках и возмущалась о целях работы своего нового напарника, которого ещё в глаза не видела. – Тому, кто иногда спит на работе, Грейнджер, – раздалось сзади ленивое недоприветствие. Ну, конечно. Кого ещё могли ей поставить в напарники, кроме того, у кого не было выбора ещё два года. Именно такую реакцию вызвала у неё эта новость. С одной стороны. С другой же, она была очень рада слышать голос этой заносчивой самовлюблённой задницы. – Привет, Малфой. Что, в ссылку сослали к самому несносному следователю в ОМП? – Меня не могут сослать, Грейнджер. Я уже год как свободный человек. Увидел, что в отдел требуются следователи, подсчитал, что давно тебя не видел, значит, напарника ищут именно тебе, и предложил свою кандидатуру, – подмигнул он ей, проходя на своё рабочее место. Так и началась история их напарничества, длиной в три долгих года. Три долгих, но очень счастливых года. Удивительно, как многое воспринимается иначе, в зависимости от угла обзора. Спроси её кто на протяжении этих трёх лет, она сказала бы, что их сотрудничество – ад на земле. Вечные придирки, ссоры, нежелание находить компромисс. А сейчас ей это кажется прекрасными подколками, спорами и проявлением стойкости характера обоих. Да, разлука меняет перспективу. Она повернула фотографию и увидела на ней знакомый стройный почерк, который раньше выводил её из себя своим абсолютным совершенством, а сейчас заставлял сердце сжаться от мысли, что больше он ей не напишет. "Моя дорогая Грейнджер. Уверен, ты сейчас хмуришься, читая эти строки. Но я не мог поступить иначе. Я знаю, что должен был давно отойти от дел, но ведь это Долохов. Тот, кто оставил тебе этот лиловый шрам под сердцем. Тот, кто убил невероятное количество людей. Но самое главное – тот, кто вновь открыл охоту на тебя. Знаю, что ты никого не боишься, но я боюсь. Я боюсь потерять тебя и не иметь возможности сказать, как сильно я тебя люблю. Как обожаю твой вздёрнутый нос, твои веснушки, твои сумасшедшие волосы, которые планируют захватить мир (уверен, у них это выйдет лучше, чем у Тёмного Лорда). Я люблю твой невыносимый характер, твой заливистый смех и невероятной глубины глаза цвета огденского. Я люблю тебя не первый год. Я любил тебя тогда, когда ты считала, что место в команде мне купил мой отец на втором курсе, когда ты сломала мне нос на третьем, когда пошла на бал с Крамом на четвёртом, когда создала Отряд Дамблдора на пятом и даже когда я ненавидел весь мир на шестом курсе, я всё ещё любил тебя. Но честно говоря, я любил тебя с того дня, как ты искала лягушку идиота Долгопупса в поезде перед первым курсом. Я влюбился в тебя как мальчишка и любил всю свою жизнь. Именно поэтому, моя любимая заучка, я пошёл сегодня на охоту на Долохова. Потому что я не могу любить тебя в мире, где этот паршивый Пожиратель Смерти пытается убить ту единственную, ради которой я живу. Имей в виду, Грейнджер, если ты это читаешь, а я ещё не вернулся с операции, значит, ты жульничаешь, а я буду вынужден пригласить тебя на свидание сразу, как вернусь, потому что скрывать что-то уже не имеет смысла. Нам не одиннадцать лет. А если не читаешь, то всё равно приглашу. Потому что не могу себе представить ещё одного дня в пустой квартире, где нет тебя, тонны книг и любого рыжего чудовища (кроме Уизли, уж прости). Я люблю тебя. Поэтому, если ты это читаешь, жду тебя пятнадцатого ноября в семь вечера в Белой магнолии. Я знаю, что до ноября ещё далеко. Но это я взял с запасом, мало ли в Мунго придётся полежать после операции. Люблю тебя больше жизни, моя свирепая львица. Пожалуйста, дождись меня. Обещаю, мы скоро его поймаем, и я вернусь в наш кабинет, чтобы продолжать действовать тебе на нервы, носить тебе тот дурацкий сладкий кофе из маггловской кофейни с русалкой на входе и любить тебя, если ты мне позволишь. Навеки твой, Д.Л.М." Сердце Гермионы вздрогнуло, сжалось и разбилось на миллион кусочков. Руки неосознанно сжали фотографию, а из горла вырвался судорожный всхлип. Если бы она только знала, что он задумал. Если бы только пришла на работу в тот день хотя бы на пять минут раньше. Она бы остановила этих идиотов и не дала бы идти на Долохова неподготовленными и таким малым составом. Если бы она только успела. Гермиона вернула фотографию на место, а рядом вложила их общее фото, сделанное приблизительно в тот же период времени, на котором написала послание, которое собиралась отдать ему в тот день, когда они отправились ловить Антонина.* "Драко, Если бы ты только знал, как сильно ты меня раздражаешь. Каждый чёртов день на протяжении уже многих и многих лет. Меня бесит твоя хвастливая задница, твой неуёмный сарказм и твоё раздутое эго. Меня бесят твои ухмылки, твой чёртов чёрный кофе, который ты пьёшь залпом, даже не понимая, есть ли у него вкус. Но больше всего меня бесит то, что ты не замечаешь, как сильно я тебя люблю. Я полюбила твою белобрысую харáктерную душу ещё на первом курсе, когда увидела тебя в поезде. На втором ты разбил мне сердце, а я просто хотела задеть тебя, чтоб ты начал меня замечать. Что ж, думаю, мне это удалось на славу. С тех пор не прошло и дня, чтоб я не получала от тебя в лицо ли, в спину ли хотя бы одно громкое слово о моём происхождении, внешнем виде и умственных способностях. Но я всё равно тебя любила. Потому что видела, как ты положил мне ответ про василиска, как предупредил насчёт Пожирателей на чемпионате, как водил Амбридж кругами, давая нам время уйти из Выручай-комнаты. Я видела, как ты страдал на шестом курсе и как сражался спина к спине во время битвы за Хогвартс. И я любила каждый миг, который мы провели рядом. В общем, уважаемый Драко "терпеть не могу твоё среднее имя" Малфой, встретимся в Белой магнолии 19 ноября в 17:00. Потому что я больше не хочу любить время, проведённое в одном мире, я хочу любить тебя и быть с тобой. Надеюсь, наши чувства взаимны, Навеки твоя, Г.Д.Г." Убрав оба этих письма в верхний ящик стола, который ещё совсем недавно принадлежал Драко, она поправила свою чёрную мантию и поспешила прочь из Министерства. Туда, где её ждал он. Переступив камин в библиотеке Малфой-мэнора, она быстрым шагом направилась в гостиную, даже не осознав, что впервые находится в самой большой библиотеке магической Англии. Она прошла мимо пышных лепнин, шикарных интерьеров, шипящих на неё картин, пока не оказалась напротив входа в малую гостиную, где её ждали очень разные люди. Увидев, как Гермиона заходит в комнату, Люциус скривился и вышел вон. Никто не успел сказать ему ни единого слова. Поэтому Гермиона прошла вперёд, чтобы поздороваться с Нарциссой, а затем обойти всех львов и змей. Сегодня все они были немногословны. Стоит отдать должное чувству юмора судьбы: они оба встретились 19 ноября, хоть и не в Белой магнолии, а в Малфой-мэноре, и не в пять вечера, а в двенадцать дня. Было бы прекрасно, если бы это был конец в любовном романе. Их глаза встретились с разных концов зала, они медленно подошли друг к другу, молча посмотрели друг другу в глаза и страстно поцеловались на виду у всех гостей. Но это была жизнь. Поэтому Гермиона встретила его глазами, подошла к нему и долго смотрела, не проронив ни слова. Она будто замерла и не могла выдавить из себя ни единого звука. Лёгкие горели, глаза слезились, а сердце будто перестало стучать. Он был невероятно красив. В белом смокинге, с зачёсанными волосами и галстуком, который был заколот платиновым зажимом в форме змеи, который она подарила ему на прошлый день рождения. Очень символично. Очень лично. Очень трепетно. И очень горько. Драко лежал посреди зала, укрытый множеством этих несчастных белых магнолий, будто усмехался, что всё же они встретились так, как он хотел. Гермиона не мигала, а лишь смотрела перед собой, будто выпав из реальности. Из той самой, в которой Антонина поймали, но напоследок он запустил новое проклятие в Драко, забрав его с собой в могилу, убив и Малфоя-младшего, и себя одним ударом. Она задыхалась, но ничего не могла с собой поделать. Перед ней, в белом, в цвет его волос гробу лежал тот, чьё сердце должно было биться в унисон с её. Тот, кто должен был раздражать её до конца её дней, смешить, любить и быть рядом. Тот, кто ушёл, не оставив от себя ничего, кроме жалкого куска бумаги, воспоминаний о пьяной ночи пару недель назад, разбитого сердца и маленькой жизни, которая зародилась по итогу той самой случайно не случайной ночи. Но всё это не имело значения, потому что его рядом уже не было. Потому что он самонадеянно пошёл ловить Антонина, потому что он не попрощался. Она любила его сильнее всех на свете, а он любил её сильнее, чем свою жизнь. И в этом была их разница. Потому что она должна была научиться жить без него, а он умел это делать с одиннадцати лет. Их жизни никогда не были разделены, но шли параллельно. И их это устраивало. Пока просто в один день не перестало. В итоге он мёртв, она беременна, а все вокруг недоумевают, почему гриффиндорская принцесса находится в тихой истерике по слизеринскому принцу, которого терпеть не могла на протяжении последних тринадцати лет. И ей было плевать, как она выглядела. Гермиона подошла к нему в последний раз, наклонилась, чтобы поцеловать, оставила фото УЗИ под его руками, на обратной стороне которого было написано: "Увидимся в саду цветущих белых магнолий, когда наступит время. Обещаю тебя там дождаться. *P.S. Люциус – ужасное имя. Нашего сына будут звать Сириус Драко Малфой. Люблю тебя, Твоя заучка." Не успела она сделать шаг назад, как мир померк, и она упала в обморок, не успев ничего понять. *** Гермиона приходила с Сириусом к склепу, где лежал Драко, каждый год несколько раз: на годовщину победы, его день рождения, день рождения Сириуса, день рождения Гермионы, Хэллоуин и Рождество. Сама же она приходила ещё и одна каждый год 19 ноября в 17:00 часов с неизменным букетом белых магнолий. Сегодня она нарушила традицию. Сегодня было первое сентября. И она, проводив их общего сына в первый раз в Хогвартс, приехала рассказать ему о последних новостях. – Привет, любовь моя. Прошло уже почти двенадцать лет. Сегодня наш сын впервые уехал в Хогвартс. Драко, я так расстроена, что не увижу его до самого Рождества. Мне безумно одиноко. Я каждый день просыпаюсь и засыпаю лишь с мыслями о том, как бы мы могли быть счастливы с тобой. Ты знаешь, он ведь копия тебя. Такой же красивый, умный и упрямый. Я вижу в нём тебя каждый день. И от этого становится лишь больнее. Уверена, он станет лучшим учеником и ловцом команды своего факультета. Только не расстраивайся, но он попал в Когтевран. Думаю, это потому, что его не приняли в род. Если бы твой отец не отрёкся от него, он бы точно был в Слизерине. Я правда хотела бы, чтоб он был Малфоем. Но, по иронии судьбы, он Сириус Блэк II. Благодаря Нарциссе и Гарри, которые приняли его в побочный род, хоть и только вчера. Мы, честно говоря, не подумали об этом раньше, но Нарцисса сказала, что иначе у него не будет шансов поступить к змеям. Но, видимо, всё равно опоздала. Однако это неважно. Уверена, что он будет блистать среди воронов. Драко, я пришла попрощаться. Кажется, настало время двигаться вперёд. Признаюсь честно, я кое-кого встретила. Не могу сказать, что я его люблю. Но мне с ним не одиноко. Он заставляет меня смеяться. И Сириус к нему очень хорошо относится. Не знаю, смогу ли полюбить его так же сильно, да и не планирую, честно говоря. Потому что всё ещё люблю тебя, Драко. И это не изменится никогда. Пожалуйста, дождись меня. Обещаю, что не буду торопиться, но обязательно приду. Прощай, моя любовь.