Кулинарная пытка

      Лейтенант дивизии Справедливости заводит подчинëнного к себе в кабинет. Ризэ, как и всегда, не возражает, даже не придаëт значение повязке на глазах. Сержант догадывается, что с ним сейчас вряд-ли будут обращаться жестоко, у Гречкина для этого слишком хорошее настроение. Как же Ризэ ошибается. Правда стоит понимать, что филоморф-учитель добровольно вызвался на такую авантюру, ведь знал, что Гречкин всегда готовит что-то интересное, по так называемым вторникам. "Что же будет на этот раз?" — улыбаясь думал Ризэ, пока его глаза всë ещë были завязаны, а оранжевые кончики антенн покачивались от лëгких векторных потоков заберающихся в комнату через широкие открытые окна штаба. Гречкин что-то напевает, когда пододвигает небольшой стол к коленям сержанта устроившегося на диване. Ризэ хочет уже освободиться от вынужденного неведения, но безуспешно: Гречкин ловит его руку, и нахально цокает со словами "рано ещë". Ризэ ждëт ещë пару секунд, но не выдерживает: — Ну хоть скажи что на столе, родной! Если там еда, то я запаха еë не чувствую. А если... — подчинëнный тут же замолкает и замирает, покрываясь жëлтым, цветом своей плазмы, румянцем, когда Гречкин взял что-то липкое и дрожащие со стола, а потом насадил эту желеобразную субстанцию на чувствительные рожки учителю класса Гамма. — А так чувствуешь? — коварничает филоморф-эксперт, с малым удовлетворением замечая, как Ризэ начинает извиваться и сжимать челюсти от непрекращающегося ощущения чего-то холодного на интуитообразующих мозговых отростках.       Сержант больше не может терпеть таких прелюдий и срывает повязку. Его обомлевший взгляд задерживается на яствах Ментального мира, что заполняют всю поверхность стола. Ризэ невольно сглатывает и его мозговой центр даëт сигнал формированию пищеварительной системы, иными словами, подготовка пищеварительной плазмы к попаданию в неë пищи.       Гречкин всë же освобождает антенны товарища от странной субстанции и без слов спрашивает подчинëнного будет ли он это есть. Ризэ отказывается и лейтенант как ни в чëм не бывало выкидывает желеподобный экземпляр гастрономических экспериментов. — Давай же, начинай дегустацию... — вежливо, но с оттенком нетерпеливости подгоняет учителя-филоморфа командир дивизии. Ризэ невольно кладëт руку себе на живот и с отголоском страха смотрит на эксперта Ментального мира: — У меня же зубы от такого заболят. Святая фабула... Да тут же одни теоремы! Вот например парочка из дискретной математики, а так это закуски были. Салат целиком из фигур вращения?! Да ты моего коллапса добиваешься. — Нисколько. Я лишь хочу две вещи, — вдруг в надменном раздрадражении поправляет сказанное учителем Гречкин. — Первое, чтобы кто-то оценил еду, которую я приготовил, и второе, чтобы мои подчинëнные развивались. О да, я понимаю, некорректно указывать на твою принадлежность, однако ты должен понимать, что являешься филоморфом, значит и требования в нашем ментальном социуме от тебя будут соответствующими. Давай же вместе работать над твоей эрудицией и квалификацией. Essen serviert! — Как скажешь... Товарищ лейтенант. — сержант уже собирается отправить в рот вилку с кусочком источающего холод окружностисодержащего салата, но в последний момент сдаëтся и с мученическим выражением лица откидывает голову в бок. — Эх... Извиняюсь, но я не могу это съесть. — Не заставляй меня... — главный в тренировочном лагере совершает ещё одну попытку уговорить Ризэ, но вдруг раздаëтся стук в дверь. — Думаю это наш новобранец. — делает предположение Ризэ и оно оказывается верным.       Парень в беретке заходит в кабинет Гречкина, после того, как хозяин кабинета, вновь в дружелюбном тоне, говорит тому зайти. Рядовой Круа по привычке беглым взглядом изучает помещение. Вскоре глаза зашедшего останавливаются на украшенной гжелью элегантной мусорной корзине, внутри которой покоится одно из математических яств. Курсант ухмыляется и нахальным взглядом встречается со старшим лейтенантом: — Ни за что бы не подумал, что сам ведущий эксперт так позорно будет обращаться с едой. Неужто вы с сержантом поняли, что не осилите это блюдо и решили отправить его в мусорное ведро? — не может не выдать едкий комментарий студент.       Смущëнный подобным приветствием, к удивлению, наших что ответить и с таким же ехидством произносит: — Мусорное ведро?... Странно по-моему я положил еду тебе в тарелку. — М-да, очень остроумно. — с некой лёгкой досадой поправляет кулаком очки, демонстрируя тем самым, что совсем не прочь этим же кулаком заехать кому-нибудь по лицу в случае чего. — Удивлëн, что твой язык по-прежнему такой длинный.       Ризэ в это время, хихикая, разглядывает представшую перед ним картину, в частности смотрит на слишком красивую, чтобы быть простым мусорным ведром, вазу. — Ну правда же, Круа, посмотри какая красивая мусорка, почему тебе не адаптировать еë под посуду? — Вот-вот! — Гречкин кидает взгляд на учителя Гамма и своим позитивным видом делает комплимент его продолжению к произошедшей шутке. — Замолчали оба. — всë таким же спокойным, но почти командным, тоном старается нейтрализовать обстановку технадепт и, не спрашивая разрешения, по хозяйски подходит к дивану и садится рядом со своим наставником по службе. — Математикой занимаетесь значит. Аппетитно выглядит однако, я бы, в общем-то, тоже не отказался от такой шикарной трапезы. — Ха-ха, ну так, кушай на здоровье! — чересчур любезно и заботливо отвечает эксперт младшему по званию, закладывая руки за спиной и чуть наклоняясь вперёд. — Твой учитель всë равно и кусочка не съест! — Это я-то не съем?! — встрепенувшись, Ризэ ударяет ладонями по столу, что аж параграфы вздрогнули. — Ну-ка что тут у нас? Ага! Теорема о трëх перпендикулярах... — Ты главное жуй хорошо, а то ещë подавишься. — умиляясь с восприимчивости коллеги приговаривает филоморф со шрамированными антеннами. — Ага, приятного усвоения. — Круа-сан смотрит на своего учителя и не отрывая взгляда поедает гастрономически-научные подношения от начальства. — Прямая, лежащая в плоскости, перпендикулярна наклонной тогда... — произносит учитель, а мармеладная конструкция отдаëтся всë новой болью на зубах. — ...и только тогда, когда она перпендикулярна проекции этой наклонной на данную плоскость! — Неплохо. — хрустит крылышками гигантских арифметических бабочек подчинëнный Гамма-сержанта. — Только ещë закусите вот этой правильной пирамидой, а то ваш организм нааерняка всю пользу теоремы умножит на ноль. — Ну ладно, вы тут трапезничайте, а я пожалуй схожу за ускоренными мыслями. — уходя из кабинета дал понять Гречкин. — Интересно куда же лейтенант ушёл? Всë необходимое для чайных церемоний и так ведь стоит в его кабинете. — интересуется Круа и приобнимает страдающего наставника. — Куда же я пошëл? — иронично спрашивает себя, когда почти что через мгновение вновь возвращается к себе в офис.       Круа с возмущением и частично виноватым видом перестаëт успокаивать филоморфа с навернувшимися нектарными слезами от чересчур жгучих деликатесов математики. Бывший председатель Союза А-С смотрит на "эксперта по Справедливости" такими глазами, будто сам лейтенант виноват в том что выглядит крайне не безопасно для объятий. — Да ты хоть поцелуй его, — чуть ли не пополам согнувшись от смеха отзывается Гречкин. — если только Ризэ это поможет конечно, в любом случае, я не возражаю! — Странно. Мне казалось, что тебе всë ещë грустно. — Круа делает паузы между словами, будто сомневается вказанном, и разводит руками. — Думается мне, — рогатый офицер выжидает пока отфильтрованные мысли жидкого вида в чайнике будут доведены почти до кипения. — мы просто не до конца друг друга поняли и как следует не поговорили. Я бы хотел, чтобы ты помогал тем, кому это необходимо в данный,или какой-либо иной, момент. — Товарищи, мы ведь в Ментальном мире живëм, — наблюдает Ризэ как Гречкин достаëт чай из защищëнного бело-золотистой аурой шкафчика. — на то, чтобы прийти к гармонии у нас целая вечность, однако чем раньше мы справимся с диссонансом, тем большей мощностью покажется нам счастливое множество-будущее.