Пластинки

             Кнайф уже относительно долго был в отношениях с Лампочкой. Он любил ее до безумия и всегда был рядом только с ней, но была проблема — он боялся доверять. Не смотря на их любовь, у него внутри был страх того, что она может отвергнуть его, осмеять, если он сделает что то не так, разрушит для нее свой столь черствый и хмурый образ, или вообще что её исключат, и его действия не будут иметь смысла. Что он вновь останется один, как козленок, отвергнутый собственной матерью. В один момент, он понял, что у него уже нет сил держать свой самый главный секрет от Лампочки — столь любящей, жизнерадостной, наслаждающейся каждым моментом девушки, которая также как и он, любила его до потери сознания. Ему уже было плевать на последствия, он чувствовал стыд за то, что не делиться всем перед Лампочкой, грубо говоря, плюя на ее доброту и открытость. День был довольно обычный, испытания были отменены по причине сложности предыдущего, ну, и еще Ёшка решил сжалиться над бедными обжектами и дать им передохнуть. Кнайф почти весь день проболтал с Лампочкой, буквально о любой хрени, что приходила ему в голову. Он пытался прощупать почву. Понять, не сделает ли он ошибку, если расскажет ей о своем давнем и очень секретном хобби. Вечерело. Кнайф холодился на своем лежаке, стараясь остыть от бесконечно палящей жары, что чуть ли не плавила кожу. Небо уже постепенно темнело, заливаясь яркими звездами. В это время Лампочка, Стерка и Чашечка плели венки из одуванчиков. Эти трое внезапно нашли в этом общий язык, но как и ожидаемо, все внимание было приковано к Лампочке, которая не прекращая рассказывала о том, какая на самом деле нежная и добрая натура у Кнайфа, чему девушки неохотно верили. — Да точно вам говорю, Кнайф такой зайка! Вы бы знали! Он со мной буквально как котенок! С энтузиазмом и радостью в голосе, говорила подружкам стеклянная. — Мне кажется, что ты слишком сильно переворачиваешь ситуацию в его пользу… Спокойным тоном отвечала Стерка, будучи сосредоточенная на плетении. — Я вообще считаю, что он не заслуживает такой девушки, как ты! С звонким скептицизмом в голосе, добавляла Чашечка. — Ой, Чаш, да ты просто завидуешь! Защищая своего возлюбленного, говорила Лампа. Постепенно, они сменили тему, говоря то об испытаниях, то сплетничая об остальных обжектах, то вообще о фильмах. Кнайф, в это время, тихо слушал музыку, зарывшись в свой куст, чуть не засыпая. Спустя почти час, девушки закончили делать венки. Стерка и Чашечка просто сложили их себе в коллекцию, но у Лампочки, в свою очередь, были на свой венок другие планы. Она, попрощавшись с подругами, в припрыжку пошла к Кнайфу. Смотря ей в след, Чашечка и Стерка перекинулись парой слов: — И ведь она действительно любит его. Поверить не могу, что он так долго ей не признавался, хоть она прямо кричала о том, что это взаимно… — Да это ерунда какая то! Если Кнайф ее хоть пальцем тронет, я тебе клянусь, я его на части порву! Злобно отвечала Чашечка. По крайней мере, они умели хранить секреты, и знание о отношениях Лампочки и Кнайфа были конфиденциальны. К тому времени, Кнайф уже оторвался от телефона, как раз к тому моменту, как Лампочка бежала к нему, махая своей маленькой рукой. Она еще не подозревала, что Кнайф тоже приготовил ей кое что, и даже не один, а целых 2 подарка. — *Черт, господи, я хочу прижаться к ней до смерти, она такая милая и невинная…* В мыслях говорил Кнайф. Его сводила с ума ее чистота, неиспорченность, почти детская жизнерадостность и доброта к каждому встречному только потому, что он добрый, и не причинит ей зла. Он не мог сойтись с мыслью, что Лампочка полюбила такого столь черствого и безэмоционального обжекта, как он. Он бесконечно жалел о всех моментах, когда он был груб к ней или холоден, и с того момента, когда она вылечилась от Эна и они признались друг другу, он понял, что готов умереть за нее, и что он будет ценить каждое мгновение, проведенное с Лампочкой, лишь бы этот мягкий лучик света всегда был жив и невредим. — Кнайфииик! Привет! С искренней радостью прокричала она ему. Не успел нож оглянуться, как она прильнула к нему, крепко обняв и прижавшись к его груди. Ему осталось только немного покраснеть и ответно обнять её. — Привет, Лампочка! Как ты? Заинтересованно спросил у обжектессы парень. — Да все хорошо! Поплела с девочками, посплетничала, хих! Я по тебе соскучилась… Нежно промолвила Лампочка, прижавшись к Кнайфу еще сильнее и потеревшись об его деревянную грудь носиком. — Оу, да я тоже скучал. Рад, что ты хорошо посидела с подругами… Своим характерным хриплым голосом ответил ей Кнайф. — А у тебя как дела, Кнайфи??? Чего делал, пока я была занята??? С жгучей заинтересованностью и энергией в голосе спросила она возлюбленного. — Ой, да так, ничего особенного. Посидел, полежал, музыку послушал… Ответил ей обжект, вкратце описав то, как он провел остаток дня. — Оооо! Отдыхал, можно сказать? С доброй усмешкой спросила она. Кнайф в ответ лишь кивнул ей. — Слушай, Лампочка, я тут тебе сюрприз небольшой приготовил, хотел… просто сделать тебе приятно… Стесняясь и с трудом подбирая слова, говорил он ей. — Вааау, и что же это??? Буквально трясясь от любопытства спрашивала она Кнайфа. — Вообщем… я помню ты рассказывала, что ты любишь поздние одуванчики, ну и… Он, не в силах закончить фразу и краснея как рак, вытянул из-под куста связку поздних одуванчиков, после чего, стараясь скрыть румянец, отвел взгляд и протянул ей маленькие цветы. — Возьми, пожалуйста… Тихо проговорил обжект, смотря на ее лицо краем глаза. Лампочка, в свою очередь, ахнула от радости и удивления, потом нарумянилась, и после всего этого, улыбнулась во весь рот и взяла цветы. — Ааааа Кнайфик, спасибо огромное!!! Я тебя люблююю!!! Завизжала она от радости, после чего снова кинулась к нему в объятия и нежно поцеловала в щечку. Её действия и нескончаемая благодарность застали Кнайфа врасплох. Её нежность чуть не оглушила его, а поцелуй добил окончательно, заставив его лицо просто гореть. Ему хватило сил только взаимно обнять ее. — А у меня тоже для тебя подарок!!! С этими словами, она достала ромашковый венок, который сразу надела на него. — Теперь ты самый миленький ножик на свете, мой фиолетовенький! С столь большим трепетом приговаривала она ему, пока любовалась одуванчиками, собранными специально для нее. К этому моменту, Кнайф просто пытался пробовать соображать, постепенно успокаивая свое бешено-колотящееся сердце. — Лампочка, не смущай меня так, я тут сейчас… сознание потеряю… Кое как выдавливая из себя слова и тяжело дыша, говорил он Лампе. — Хорошо, Кнайфушенька, прости! Звонко и быстро проговорила она, просто нежно обняв его. Кнайф, в свою очередь, благодарно гладил ее по голове, медленно успокаиваясь. — Кстати, Кнайф. Ты же помнишь, почему мне нравятся именно поздние одуванчики??? Задорно, будто бы зная, что он помнил, спросила она парня. — Конечно помню, Лампочка. Тебе нравится, как они разлетаются на лету… Проговорил он. На его лице появилась умиляющаяся улыбка. Лампочка даже не знала, что Кнайф уже наизусть знает все ее любимые и нелюбимые вещи: еда, цветы, одежда, цвета, да даже её любимую цифру. Лампочка, услышав положительный ответ Кнайфа, широко улыбнулась, после чего повернулась к нему, чтобы попросить о услуге. — Кнайф, задуй их вместе со мной! Желая разделить столь приятный момент с них, сказала она. — С удовольствием, Лампочка, спасибо… Прохрипел Кнайф, который к этому моменту, уже почти полностью успокоился. Они вдвоем глубоко вдохнули, после чего задули все девять одуванчиков, что он набрал для нее. Оторвавшись от головок цветков, маленькие плоды заскользили по ветру, рисуя узоры и постепенно расширяясь. Лампочка смотрела на это весело улыбаясь и, а Кнайфу, по большей части, было приятно просто от реакции Лампочки. Наконец, когда плоды одуванчиков улетели далеко в даль, он повернулся к Лампочке. — Слушай, Лампочка… Я хотел тебе признаться, у меня есть еще один сюрприз для тебя… Лампочка удивилась еще сильнее, она широко открыла глаза и прикрыла рот рукой — Кнайфичка, ты такой добрый!!! Лампочка, не в силах держаться, еще раз поцеловала его и крепко обняла его. — С-спасибо, Лампочка… Хрипло ответил Кнайф — Ну так, что за сюрприз ты приготовил мне, Кнайфик??? Не в силах усидеть на месте от интереса, спросила она его. — Ну, это то, что я давно готовил. И теперь, когда всё наконец то готово, я хочу поделиться этим только с тобой… Немного смущаясь, говорил он ей. Он встал с куста, после чего подал ей руку и помог подняться с лежака. — Пройдемся? Уже более бодрым, но таким же узнаваемо низким голосом, спросил нож лампу. — Да, конечно!!! Воскликнула она. Они взялись за руки, после чего Кнайф начал уводить ее с Кисло-Мшистой поляны ближе к Окологорью, заводя ее за другую часть горы. Трава тут была более зеленой и яркой, чем на их родной поляне. Постепенно, пока они шли, они заходили все дальше, огибая гору и приближаясь почти к половине основания огромного отростка земли. — Куда ты меня ведешь, Кнайф? Заинтересованно спрашивала она Лезвиеголового. — Узнаешь… Наводя интригу, говорил он. Наконец, они подошли к дыре в скале, тщательно прикрытой листвой и кусками камней. Он немного отодвинул маскировку, после чего он и Лампочка вошли внутрь. Лампочка никогда не знала об этом месте. Кнайф провел их внутрь, после чего он закрыл импровизированную «дверь». — Здесь, я переживал многие свои трудные моменты… Погружаясь в мысли и воспоминания говорил Кнайф. Он крепче взял Лампочку за руку, после чего посмотрел на неё. Стеклянная, в свою очередь, стояла с упавшей на пол челюстью. Перед ней предстала небольшая комната, почти как кладовка с маленькой полочкой, на которой стоял виниловый проигрыватель, и простеньким стулом напротив. На маленькой полке лежала небольшая коллекция виниловых пластинок всяческих рок групп. Их было около пятнадцати штук. Лампочка, смотря на все это, просто глазам поверить не могла в столь необычное хобби своего возлюбленного. — Ваааау, Кнайфи!!! Это так круто, у тебя целая отдельная комната, где ты слушаешь музыку на виниловых пластинках!!! Чуть ли не прыгая от удивления и радости, говорила Лампочка Кнайфу. — Да, это мое тайное увлечение. Я никому не хотел об этом рассказывать, но… я решил, что это будет неправильно, если я буду скрывать это и от тебя, слушая свои страхи, а не чувства. Мне хочется поделиться с тобой самым сокровенным, хоть как-то ответить тебе на твою доброту, доверие и открытость ко мне и… попытаться загладить вину за то, что я раньше не ценил твоего внимания и был грубым к тебе… Он обнял ее, прижавшись к ее голове, и держа ее за талию. Он чувствовал огромный груз на плечах за все свои прошлые проступки перед ней, отчего чувства стыда просто сжирало его изнутри. — Оууу, Кнаааайф!.. Ну не говори ты так, у меня сердце кровью обливается!.. Успокаивая Кнайфа отвечала она, гладя его по спине. Она не держала на него ни капли зла. Наоборот, она всегда была безумно благодарна ему за все, что он делал для нее. Защиту, теплоту, любовь, простую взаимность в конце концов. — Ты всегда был по своему добр ко мне, Кнайф… Ну вот скажи, кто сидел со мной днями, пока я была больна Эном? Ты. Кто волновался за меня и единственный упоминал обо мне? Ты! Ну и наконец, кто всегда защищал меня от нападок Краткого и ребят??? Ты!!! И это Лампочка упомянула даже не десятую того, что он делал для нее. Она помнила каждое доброе дело, что он совершал ради неё. Она широко улыбнулась, смотря на уже пободревшего Кнайфа. Уголки её глаз приподнялись от улыбки, которую она дарила только ему. — Спасибо большое, Лампочка… ты… ты меня спасаешь… Не удержался обжект от столь нежного комплимента в сторону девушки. Она в ответ звонко хихикнула, немножко нарумянившись от его слов. Кнайф, в свою очередь, снова посмотрел на Лампочку. — Слушай, Лампочка. Можем мы с тобой посидеть и послушать одну из моих любимых песен?.. Я хотел насладиться твоей компанией… Хрипло спросил он. — Оу, конечно, Кнайфунь! Включай скорее! С нетерпением промолвила она. Кнайф не стал медлить, и сразу после ее слов, полез рыться в пластинки. Он нашел именно то, что ему было нужно. Он взял с полки альбом со странной радужной обложкой. Надписи на ней были цветными и будто глючными, а располагались они то ли на какой то яркой бензиновой луже, то ли на капле чего то такого же яркого, то ли еще на чем то. Кнайф бережно достал уже немного подтертую от частых прослушиваний, и с аккуратно приклеенными обратно отломавшимися кусочками пластинку. Лезвиеголовый не спеша поставил пластинку в проигрыватель, после чего положил иголку на дорожку, немного перемотал кусок прошлой песни, и включил ту самую, которую назвал любимой. Он и Лампочка удобно уселись, после чего он нежно и добро приобнял её за спину, положив руку на плечо. — Я всегда думаю о тебе, когда слушаю её… Открылся ей обжект, пока играло вступление трека. Лампочка в ответ улыбнулась ему. Песня начиналась с простой барабанной партии и мягкого баса, с постепенно входящими низкими нотами пианино. Мягкий вокал артиста прямо пронизывал их обоих, вытекая из уха в ухо друг другу. Толстый звук ритм гитары, специально настроенной под более низкое звучание отдавался им в барабанные перепонки. — Так красиво звучит… Завороженно отвечала Лампочка, пока слушала и вникала в песню. Она только сейчас начинала понимать, что Кнайф сделал ей очень большой для нее комплимент, приравняв ее к столь красивой и чарующей композиции. Продолжая слушать, мелодия постепенно набирала обороты, бас становился более «грязным», начиная звучать как ветер. Гитары принимали уже звук шума, становившийся все громче, а голос поющего — все выше. Наконец, песня подходила к кульминации, пошли более высокие ноты фортепиано, что звучало уже как колыбельная, барабаны звенели, а голос вокалиста постепенно перерастал в нежнейший, полный чувств крик. Под конец, когда почти все инструменты затихли, мотив заканчивал нежный звон, звучавший как тихий свист. После песни, Лампочка еще около полуминуты пыталась переварить то, что она услышала, пока Кнайф смотрел на ее удивленное милое лицо. Наконец, она заговорила. — Кнайф, это просто… потрясающе! Мне так приятно, что ты ассоциируешь эту песню именно со мной! Ты такой чудесный!!! Вся пылая от чувств и немного красная, хвалила она музыкальный вкус Кнайфа, пока тот удовлетворенно улыбался, ловя удовольствие именно от реакции Лампочки, чем от песни. — Скажи, а как она называется??? Заинтересованно спросила Лампочка. — Она называется «Всё что мне нужно». Произнес он, смотря на нее. Лампочка улыбнулась. — А знаешь что нужно мне прямо сейчас? Игриво спросила она обжекта. — Оу, ну, честно говоря, нет… Виновато ответил он, и тут же почувствовал, как губы Лампочки прильнули к его рту. Она целовала его с невиданной любовью и лаской, будто бы благодаря за те незабываемые ощущения, что он ей дал. Они крепко обнялись, буквально обвязывая друг друга руками. Наконец, Кнайф аккуратно и медленно отлип от нее, ради нескольких очень важных слов. — Лампулечка, я люблю тебя… — И я тебя, мой милый Кнайф… Ответили они друг другу. Не теряя ни секунды, они продолжили свой акт обмена слюной. В один момент, Лампочка начала светиться мягким, голубым светом, как у подобных ей лечебных лампочек. Это очень удивило Кнайфа, отчего он оторвался от нее. — Лампочка, с тобой все в порядке? Взволнованно спросил возлюбленную обжект. — Это происходит с моменты самого искреннего счастья, Кнайфушенька… Поняв, что ему не о чем волноваться, он продолжил их столь чувственный и горячий поцелуй, который в их, уже ставшем общим разуме, длился вечно.