Два любящих сердца в жестоком мире

На улице уже темнело, а мальчик в клетчатой пижаме так и не нашёл себе место для ночлега. Он бродил по улицам, которые были усыпаны малыми сугробами из снега, и замерзал. Кофта была изжёвана, а губы искусаны до крови - эти действия были обманкой, лишь иллюзией того, что Джисон поел. На деле же он не ел уже трое суток, а может и больше. Его взгляд случайно упал на босые ноги. Их состояние было ничуть не лучше: из открытых ран текла алая жидкость и от туда же торчали осколки стекла. Тело всё ныло и дрожало, казалось оно рухнет в любую секунду. Он посмотрел на серых прохожих и хотел попросить о помощи, но он знал всем будет всё равно, как всегда. Просто ещё один бедолага умрёт от голода, обычное дело для этого места. Если это случится, то Джисон будет не первым и далеко не последним мертвецом. Ноги подкосились и, больше не в силу ничего сделать, позволили хрупкому телу упасть на дорогу. В глазах сначала всё поплыло, потом стемнело, а потом он и вовсе решил их закрыть. Его жизнь, которую и толком то он и не прожил, не стала переносится перед глазами, давая тем самым понять что это ещё не конец, хотя и была некая вероятность что он замёрзнет здесь на смерть. Секунда, ещё секунда сознания и он вырубился, отключившись от мира всего. А прохожие так и продолжали просто ходить мимо и изредка кто-то из них вздыхал, смотря на него. Все думали он мёртв, а это значило что скоро должны просто придти и убрать его тело. *** Джисон медленно открыл глаза и, проморгавшись, увидел не загробный мир (как ожидалось), а весьма обычный потолок. Он не знал где он и как тут очутился, но он знал только одно - здесь намного теплее чем на улице. Собравшись с силами, Джисон решил попробовать встать. У него не получилось, а спина лишь жалостно хрустнула и заныла. Справившись с болью, он начал оглядывать загадочное место. Это оказался просто обычный дом, а сам Джисон лежал на полу, завёрнутый в одеяло, сотканное из лоскутков различных тканей. Рядом был камин, сделанный на скорую руку из всего чего можно было найти на улице, а возле камина сидел какой-то паренёк, готовящий что-то в кастрюле. Он попытался поначалу выбраться из ласкутной тюрьмы сам, но у него ничего не получилось, и Джисон был похож на гусеницу, которая пыталась ползти, но от чего-то не могла. Незнакомец просто подошёл и развязал своего гостя, тем самым освободив его. Взгляд Джисон упал вниз и он увидел, что ноги его аккуратно перебинтованы, а раны обработаны. Потом он посмотрел незнакомцу в глаза: — Кто ты такой? - спросил Джисон, приняв настороженный вид. — Твой спаситель, - ответил тот и протянул руку, но когда на рукопожатие не ответили, то он добавил, - Если бы не я, то твой труп сейчас лежал бы в сугробах или его бы уже готовили к утилизации. — Зачем я тебе нужен? - задал вопрос собеседник, так и не протянув руки в ответ, - Ты ведь не просто так меня спас. — Не просто так. Ты теперь мой компаньон и должник. Если моя жизнь будет в опасности, то ты обязан её спасти. — Лучше бы позволил мне спокойно уйти из этого жестокого мира, - сказал Джисон и надул губки, показав обиду. На этот комментарий ответа не последовало. Незнакомец просто встал, подошёл к своему вареву и, взяв тарелку, наложил его туда. После он принёс своему гостю суп из водорослей и кусочек хлеба, сделанного из муки и всего подряд. Поначалу Джисон не хотел принимать пищу из рук того, но отчаянное желание съесть хоть что-то победило. И вот, он уже уплетает всю эту еду за три щеки. Только потом у него пошёл рвотный рефлекс то-ли от того что он слишком быстро всё поглотил, то-ли от противных, режущих горло, водорослей. Однако Джисон смог побороть это и переварить долгожданный приём пищи. После он обратился к своему спасителю: — Спасибо, - немного погодя, он добавил, - На самом деле мне ещё хочется жить, даже если всё так плохо. Не знаю от чего. — В тебе всё ещё есть надежда, она умирает последней, а за ней и человек. Если конечно в нём не успеет зародиться новая. Джисон задумался. Надежда. Но какая? Ведь у него даже цели в жизни не было и то, ради чего он хотел бы бороться тоже исчезло. Что же тогда всё ещё давало мотивацию жить? — Ли Минхо, - сказал незнакомец и протянул руку, - Извини уж, сразу представиться забыл. А тебя как зовут? — Я - Хан Джисон, - ответил тот и, на этот раз, ответил на рукопожатие. На это Ли лишь улыбнулся и хмыкнул, а потом спросил: — Так. Сколько тебе лет? — Семнадцать, - заметив удивление на лице Минхо, он добавил, - Я знаю что из-за худобы не выгляжу на свой возраст, но вот такой вот я. А тебе сколько? — Угадай, - весело сказал собеседник. Хан хотел противостоять, ведь в угадайку ему хотелось играть меньше всего. Однако от чего-то он решил не портить дружелюбную атмосферу между ними своим ворчанием и послушно произнёс следующее, в попытке предсказать возраст: — Восемнадцать? — Мимо, но близко. Мне девятнадцать, ты всего-то годом ошибся, - сказав это, он он нервно усмехнулся. Поняв, что Минхо дал ему совершенно не его возраст, Джисон протяжно пропел: — Та-а-а-ак. — Что? — Признавайся. Сколько мне изначально дал? — Ну... Я думал тебе где-то четырнадцать, - сказав это, Ли виновато поднял руки в знак извинения. Однако его жест всё равно не помог от лёгкого подзатыльника. Джисон игриво улыбнулся после своего удара, а Минхо, в свою очередь, слишком наигранно изобразил самую "большую" боль в своей жизни. Потом между ними началась драка, шуточная и дружеская. Они боролись между собой сначала на кулаках, а потом пошёл подушечный бой. Им никогда ещё не было так весело. В этот момент жизнь заиграла по новому, по хорошему, по красочному. Словно радуга какая-то, а не серый дым от завода как раньше. Хоть они ещё и не знали друг друга толком, но они уже посадили друг в друге новую надежду. Надежду на счастливую жизнь. Вдруг, подушка Джисона порвалась. Он стоял, перья летали вокруг него, а напротив стоял новый друг. На мгновение ему показалось, что это перья падшего ангела, который отчаянно боролся с демоном и проиграл. Однако сейчас было не до этих интересных представлений, его гораздо больше беспокоила реакция Ли. Ведь в этом месте был настоящий дефицит всего и поэтому с вещами нужно было обращаться по истине бережно. Он, не хотя, поднял глаза, представляя разъярённый взгляд, и удивился. Минхо подходил и улыбался как ни в чём не бывало. А потом, когда он дошёл, положил руку на плечо Джисона и сказал: — Ничего страшного, такое бывает. Эта подушка уже вся перештопана по тысячу раз, неудивительно что она опять порвалась. Хан почувствовал облегчение внутри себя и положительно кивнул в ответ. Потом Ли подошёл к шкафу и, немного покопавшись в  вещах, достал маленькую коробочку. После он подошёл обратно к Джисону, забрал у того подушку и уселся на пол. Младший сел рядом с ним и начал смотреть как тот творил волшебство своими руками: сначала он достал небольшой набор для шитья, потом, продев белую нитку в ушко иглы, начал аккуратно накладывать шви на пострадавшую и забивать её пухом и перьями . Пару зачарованных минут и на подушке снова можно спать. Отрезав нитку, Ли обратился к Хану: — Как новенькая. Скажи же? - спросил он и толкнул того в плечо. — Да, только видно что штопали, - в шутку раскритиковал Джисон. — Ой, да эта подушка старше тебя. Так что не жалуйся, а удивляйся что она до сих пор жива. — Ла-а-а-адно, как скажите, мой господин, - наигранно произнёс Хан и поклонился. Теперь настала очередь Минхо подзатыльники ставить, он это и сделал. Чутка потолкавшись, они упали на пол таким образом: старший лежал на спине, а младший лежал на нём. Лишь пару секунд им удалось сохранить зрительный контакт, после чего Джисон раскраснелся и резко встал. Нависла тишина, такая неловкая и не уютная. Первым это молчание решил нарушить Хан: — Прости, я не хотел. Я случайно на тебя упал, как-то равновесия удержать не смог что ли. Ли пододвинулся к нему, приобнял и потом сказал: — Всё хорошо, это просто падение, - немного погодя, он добавил, - А ты извиняешься как будто сделал что-то по истине ужасное, так ещё и намеренно, - сказал он и усмехнулся. — Нет, ты не прав. Никакой злодей не извиняется за свои поступки. Им всем плевать на это, - сказал Джисон и немного улыбнулся, с любопытством ожидая ответа. Минхо задумался на ненадолго, а потом произнёс: — Думаю, ты прав. Однако и злодея и просто так не становятся, у каждого злодея есть своя печальная и ужасная предыстория. Хан на это лишь положительно кивнул головой. В следующее мгновение в дверь постучали...