На меня работаешь, ведьма

— Зина, ёп твою мать, где тебя носит?! — Левин заорал на весь особняк, стоя посреди кухни и не понимая, куда она могла исчезнуть. — Я здесь! — откликнулась из подсобки. Из тьмы узкого прохода, наваливаясь всем телом на сетку с картошкой, вывалилась женщина повар. Она едва держала равновесие. — Ты что, с ума сошла, такую тяжесть таскать? — он бросился к ней, выдернул тяжеленную сетку из её рук и с грохотом швырнул на пол. Картошка рассыпалась по кафельной плитке. — Всё нормально, — выдохнула она, отмахнувшись. — Нормально?! — он в упор посмотрел на неё.. Зина закатила глаза. — И не надо мне тут глаза закатывать. Если ты надорвёшься, кто меня тогда кормить-то будет? Она мягко улыбнулась и слегка пихнула его в плечо. Лёгкий смешок сорвался с губ Левина. Он относился к ней с теплотой, с такой любовью, которую может испытывать только сын к матери.                                       *** Пять лет назад, по совету знакомых, он зашёл в невзрачную, но уютную столовую. И влюбился. Влюбился в до боли знакомый домашний вкус, который бил прямо в сердце, возвращая в детство, когда бабушка из кухни кричала: — «Максик, иди кушать, а то всё остынет!» Так они и познакомились. Максим каждый день приходил туда, ел, восхищался её готовкой и обещал: — Как только поднимусь, возьму тебя работать к себе. Женщина за 60 каждый раз слегка улыбалась, видя в мужчине средних лет - простого парнишку, с большим и добрым сердцем. — Не в деньгах счастье, дорогой, — мягко отвечала она. Он отмахивался от этих слов, ведь всю жизнь перебивался с копейки на копейку. И только спустя время Максим понял смысл этих слов.. Пока он не появлялся дома, шляясь по городу, работая коллектором, чтобы появилась возможность выбраться со дна и помочь матери - её сбил на пешеходе элитный мажор. Травмы были несовместимы с жизнью, и она умерла на месте. История была стара, как мир: наказания добиться не удалось - богатенькие родители отмазали. У этого мажора было всё, о чём Максим только мечтал - деньги, связи, возможности. Но в ту же секунду это перестало иметь значение. Приоритеты сместились, мозги встали на место - но слишком поздно.. В тот день он сломался. Всё внутри оборвалось. Более он не будет прежним. Суровая реальность диктует новые правила жизни. Жизнь в которой всё сосредоточилось вокруг одного - месть. Сердце не просто озлобилось - затвердело.  Ненависть и жажда справедливости переполняли его. Нужно разбогатеть, обзавестись связями и лично покарать урода. Некогда ждать Божьего суда, ему нужно здесь и сейчас.. Своими руками, своими глазами и дышащим ненавистью сердцем.  Работая на частную организацию, он изучил всё - угрозы, шантаж, психологическое давление, похищения и удержание в подвалах. Работало безотказно. В страхе - люди готовы были снять с себя последние трусы. Он ставил на счётчик, выбивал долги, заставлял трястись взрослых мужиков. От страха, от боли, от ужаса. Сначала было немного жаль этих людей, но в такой работе жалости нет места. Сами виноваты, что в долги влезли. Его бы кто-то пожалел? Конечно нет. И он больше никого не жалел. Приходилось применять силу - избивать, мучить. Без этого - никуда. Но чаще всего - с самыми упрямыми. Спустя пару лет, когда клиентская база принесла солидный доход— он стал богат. Настолько, что мог позволить себе не марать руки. Нанял Виталю и Серёгу — здоровых амбалов, перекупленных у конкурентов. С ними работать было выгодно: один взгляд, и человек писался в штаны. Клиентская база росла, парни работали чётко, а он всегда платил им достойно — лучше заплатить, чем самому пачкать руки. Несмотря на усталость и внутреннее отвращение от этой «работы» - другого пути у него не было.  Купил трёхэтажный особняк в закрытом секторе и сразу же, как и обещал, взял на работу Зинаиду, предоставив ей комнату в доме. Работа у Максима стала для неё спасением. Для неё это был шанс забыть одиночество: сын жил в другом городе, муж умер от рака.  Она стала для Максима и матерью, и другом, и ангелом-хранителем. Каждый раз, когда он уходил «по делам» она смотрела на него так, как умеет смотреть только мать: с болью, с любовью, с надеждой, что он вернётся живой. Эта женщина прожила не один десяток лет и прекрасно понимала о каких «делах» идёт речь. Видя рядом с ним здоровенных мордоворотов, этот огромный особняк, немалые суммы которые поступают на её счёт пару раз в месяц в виде зарплаты - пазлы складывались сами собой. От неё ничего не скрыть, поэтому он доверился и подтвердил эти догадки.  Руки перестал марать давно, всё делали Виталя с Серёгой. Но если ему приходилось разбираться лично - без потасовок не обходилось. Это было редко, но как говорится метко. Когда однажды он едва дополз домой, с ножевыми ранениями, она обработала раны и, не сдержав эмоций, выругала: — Балбес! Скорую помощь нельзя вызывать, иначе начнутся расследования. Коллекторское дело давно было запрещено законом. Но преступному миру от этих законов - не горячо и не холодно. Они всегда были востребованы. Поэтому никакие законы не смогут прикрыть этот прибыльный бизнес.  Максим, лёжа на диване, сквозь боль улыбнулся: — Спасибо.. За что получил мокрой тряпкой по лбу. Она действительно заменяла ему мать. Любила, но могла и хорошенько треснуть за безрассудство.                                     *** — Почему одна возишься? Где твои имбицилы? — нахмурился он, осматриваясь. — На перекур ушли… — Когда? Она опустила глаза, не желая сдавать парней. — Когда? — Полчаса назад… — пробормотала она. У него дёрнулась мышца под скулой — признак беды. Зина схватила его за руку, как всегда, когда он вот-вот вскипит. — Максим, не надо... — тихо, почти шепотом, пытаясь унять. Он смягчился, глядя в её нежные, родные голубые глаза, с морщинками в уголках. Поцеловал её в лоб. — Не переживай. Я просто поговорю. Несколько месяцев назад решил -  Зинаида не должна делать всё сама. Он связался с агентством по подбору персонала и нанял двоих парней. Мальцы клялись работать не покладая рук. Ему, конечно, в это слабо верилось, но он противник стереотипов. Дело не в возрасте. Дело в мозгах. И в 19 можно быть на все 30, также и наоборот. Поэтому дал им шанс. — Зинка то баба не плохая... — донеслось до его слуха, когда он выходил во двор. Парни сидели в беседке, курили, наслаждаясь закатом. Он подошёл сзади. Бесшумно. Хлёст! Хлёст! Оба получили подзатыльники — с такой силой, что сигареты вылетели, как пробки из шампанского. — Для вас, долбоёбы, - Зинаида Степановна. Ещё раз услышу такое неуважение - вырву язык с корнем. Он нагнулся, поднял пару окурков, схватил парней за челюсти, разжал зубы и запихал туда окурки. — Жрите. Пауза. Они остолбенели. Глаза округлились. — Либо прожуёте, либо я вам их в жопу запихну. Пацаны корчили лица, но жевали полусгоревшие окурки, решив что лучше действительно их прожевать, чем потом идти на колоноскопию. Он дождался, пока дожуют. Затем: — Я предупреждал? Предупреждал. Никаких перекуров во время работы. Для этого есть перерыв. Ещё раз увижу, что Зинаида сама мешки таскает - в этих мешках окажетесь вы. Понятно?! — П-понятно… — дрожащим голосом ответили парни. Максим схватил их за шиворот и толкнул в сторону входа: — Вперёд! — гаркнул так, что даже воздух дрогнул. В это же время в подвале.  Наручники были сняты, верёвки обрезаны. Руки Ангелины безвольно опустились вниз, а ноги дрожали и едва слушались. По коже бегали тысячи иголок - холодных, острых, но с пульсацией, вонзающейся всё глубже и глубже под плоть, оставляя жгучую болезненную память о плене. Пришлось подождать, пока тело начало постепенно возвращать себе чувственность. Она начинала приходить в себя, цепляясь за слабые нити реальности. — Позволите? — тихо произнёс Сергей, его рука потянулась к её плечу. Она чуть заметно кивнула, едва двинув подбородком. Он подошёл, аккуратно провёл ладонью вдоль спины - и она вскинулась, всхлипнув от резкой боли под лопаткой. — Ай, блять! — выкрикнула она и с размаху ударила его по руке, рефлекторно оттолкнув. Сердце бешено колотилось. В следующий миг на лице появилось удивление - ещё минуту назад руки висели тряпками, а сейчас сработали, как надо.  Сергей, в прошлом мастер мануальной терапии, нашёл и надавил на точку, которая будто ключом открыла её зажатые мышцы: кровь забурлила, спазмы отступили, и в теле вновь забилось тепло. — Ого… — выдохнула она, расправляя плечи, будто заново родившись. Её взгляд встретился с Сергеем, и она произнесла с тихой благодарностью: — Спасибо... Он просто моргнул в ответ, будто говоря без слов: «пожалуйста». Собрав остатки сил, Ангелина встала. Ноги дрожали, но слушались. Поддерживаемая мужским взглядом она двинулась вперёд - вверх, по лестнице, на первый этаж. Первый этаж особняка взорвался в её глазах. Мраморные полы, барная стойка из красного дерева, пианино.. Нет. Охуеть, рояль… Картины, лестница в золоте, и… лифт. Лифт. — Лифт блять?! — метнулось в голове. — Нахуя тебе лифт?!  — То есть для меня, в этих хоромах, не нашлось ничего лучше, чем подвальный крысятник?! — взорвалась она, развернувшись к мужчинам. Кровь снова заиграла в венах, злость вытолкнула слабость прочь. — Если будешь орать - вернёшься туда незамедлительно, — прогремел сверху холодный предупреждающий бас. — Чё стоим, жопу чешем? — спросил Левин, спускаясь вниз по лестнице. — Любуемся интерьером, да, мальчики? — повернулась она к нему с холодной усмешкой. — Не зря говорят - человека из деревни можно вывезти, а вот деревню из человека - никогда.  Он моментально вспыхнул, ведь сам создавал этот интерьер, по кусочкам, по кирпичикам, как ребёнок - лего. — Уведите, — холодно бросил Максим, отступая к бару. — И возьмите пакеты из машины, пусть выберет из одежды что-то поприличнее. А то в таком виде только один выбор: либо пожалеть, либо трахнуть. — усмехнулся. Гадко. Прицельно. Намекнул. Как она на его интерьер, также и он на её одежду. Ангелина резко обернулась, но мужчины тут же перегородили ей путь. Её глаза вспыхнули пламенем. — Морду свою когда последний раз в зеркало видел? Кто тебе даст то в здравом уме, ублюдок? Небось ладони уже все стёр.. Кто-то из подчинённых хмыкнул - еле сдержал смех. Максим услышал. — Я сказал, уведите её, нахуй, — рыкнул он, сдерживая ярость. Лицо скривилось, по скуле дёрнулся желвак. Подхватив Ангелину под руки, мужчины потащили её вверх, к ванной на втором этаже. Изо рта Ангелины вырвался звонкий, чистый ведьминский смех - злой, дерзкий, полный вызова. Этот смех эхом отдавался в голове Максима даже после того, как её фигура исчезла за поворотом лестницы. Этот смех въелся в мозг, застрял занозой под кожей. — Сука... — выдохнул он, сжимая стакан с виски так крепко, что пальцы побелели. Сделав глоток, он метнул стакан в стену - осколки разлетелись по полу. Глубоко вдохнул и направился на третий этаж. В ванной. — Шампунь с гелем здесь, полотенца — тут, фен, расчёска… — Виталий показывал ей ванную, словно ведя экскурсию. — Сама разберусь, — отрезала она. — Вот одежда, — добавил Сергей, ставя пакеты рядом. — Ну и? Ждём бесплатного стриптиза? — с ехидцей произнесла она. Мужчины, немного смутившись, почти бежали прочь. — Мы за дверью. Если что — кричите, — бросил Виталий на прощание. — Уже один раз крикнула, спасибо - хватило, — буркнула она и захлопнула дверь. Всё-таки простить за хлороформ не так уж и просто..  «Надо думать, как сбежать...» — гудел в голове тревожный зов. Осмотревшись, она поняла — пока возможности нет, но она найдёт её. Обязательно.  Ангелина сняла с себя одежду — всю, пропитанную страхом, потом, злостью. Аккуратно сложила её на стиральную машину. Залезла в ванну, включила воду, переключила на душ. Первые тёплые капли ударили в лицо — и она закрыла глаза. Выдавив на руку немного геля, вдохнула аромат орхидеи — и чувство спокойствия, редкое и хрупкое, растеклось по телу, смывая остатки ужаса и напряжения. Намылила голову. Вода струилась по ключицам, по животу, между ног, и тело постепенно расслаблялось. Она позволила себе выдохнуть. Хоть на миг. — Некогда паниковать, — прошептала она себе, — надо действовать. Выйдя из ванны, обтеревшись и закутавшись в полотенце, Ангелина подошла к пакетам. Осмотрев вещи, губы её искривились в презрительной гримасе: — Какой же уебанский вкус... Схватив педикюрные ножницы с полки, она выбрала одну вещь и с азартом принялась переделывать её. Чёрное длинное платье, безликое и скучное, превратилось в платье по колено с боковым разрезом, что оголял правое бедро до середины. Разрез теперь был и у горловины - чтобы шея и ключицы заиграли на свету. Платье превратилось в её оружие. Раз нет выбора, то хотя бы на это - она имеет право. Будет играть по-своему. Нужно его довести, чтобы даже не мог видеть её.  Ангелина посмотрела на себя в зеркало, сжимая в руках платье. — По доброй воле не отпустит.. Значит пойдём другим путём. И улыбнулась. Хищно. Холодно. Красиво. Третий этаж особняка. Максим стоял на третьем этаже, задумчиво прищурившись на ряды дверей. — Нет, с балконом нельзя, — пронеслось в голове. — А то ещё сиганёт.. Двинулся вперёд.  — Значит — в эту. — Он приоткрыл дверь и оглядел комнату быстрым взглядом.  — То, что надо. Как раз напротив моей. Он специально подбирал комнату рядом. С такой женщиной лучше быть на расстоянии вытянутой руки. Не меньше. Или, если потребуется, на расстоянии резкого захвата за запястье. Захлопнув дверь, он развернулся и спустился на второй этаж. Возле ванной толпились его громилы. — Я не понял, она чё, до сих пор плещется? — с недовольством процедил он, откидывая рукав рубашки, сверяясь с наручными часами. — Ангелина Юрьевна... — усмехнулся, стуча костяшками по двери, негромко, но с вызовом. — У тебя осталось полчаса. Я бы на твоём месте поторопился. Он сделал паузу, голос стал почти шепчущим, чуть хрипловатым, влажным от циничной насмешки: — Если, конечно, не грезишь о совместном принятии ванны... — Вот же козлина... — прошептала она сквозь зубы, натягивая платье на влажное тело. — Посмотрим ещё, кто и о чём грезить будет... — Отведите её в столовую и стойте за дверью, — скомандовал Максим. — За ней глаз да глаз, ведь если сбежит... — Мы знаем. Сбежит — бошки оторвёте, — буркнул Сергей. — Хуже. Она не так проста как кажется. Не стоит недооценивать. Если обведёт вас вокруг ваших же пальцев — я эти пальцы вам в глотку запихаю. Это ведьма.Никакого сюсюканья и никаких посторонних тем для общения. Только по работе. Остальное время - молча выполнять приказы. Ясно? — Ясно. — Ясно, ясно.. — буркнул Виталий, не выдерживая взгляда Максима.  Он развернулся и пошёл на кухню. На кухне. — Боже ты мой… как вкусно пахнет — пробормотал Максим, подходя ближе к плите. — Уйди отсюда, не мешай! — буркнула Зинаида, вытаскивая приправы. — Да не мешаю я! Просто поинтересоваться зашёл, когда будет готово. А то мы уже проголодались. — Мы - это ты и твой неуёмный желудок? — засмеялась она. — Нет. Мы - это я и почётная гостья. Она немного поживёт здесь и поможет мне в работе. Так что хотелось бы её немного задобрить. — Максик, женщин надо задобрять не пищей..  — Так Зина.. — перебил он её. — Что Зина? Я уже 60 лет Зина. Ты когда последний раз с женщинами то время проводил? Всё таскаешься со своими амбалами по подворотням. Смотри, так и с котом старость встретишь.. — Не по подворотням, а по офисам. Не шатаюсь, а работаю. А личная жизнь - моё личное дело. Всё, закрыли тему, — ответил он, и в голосе прорезался лёд. Она замолчала, поняв, что задела за живое. — Прости... Всё готово. — Отлично. Пусть подают к столу. — Как хоть её зовут? — осторожно поинтересовалась женщина, вытирая руки о кухонное полотенце. — Ангелина… Юрьевна. — мягко ответил Максим и скрылся в дверях, ведущих в столовую. В столовой. Левин сел в кресло, наблюдая: на столе уже стояли мясная, сырная и овощная нарезка, бутылка красного вина, а в тарелках - запечённое филе индейки с томлёным картофелем. Он снова приподнял рукав рубашки и взглянул на часы: «Если через две минуты…» Дверь распахнулась. Он обернулся - и на секунду потерял дыхание. Ангелина входила медленно. Походка - плавная, уверенная, с тем самым движением от бедра, которое вводит мужчин в ступор. Каблуки застучали по полу. Сначала  он заметил её волосы - чёрный, как бездонная ночь, блестящий шёлк, обрамляющий лицо с идеальными чертами. Затем - глаза. Ясные, болотно-зелёные, завораживающие  - будто с небес сошла... Но взгляд скользнул ниже - нет, не с небес.. С самой преисподней.  Тонкая, белоснежная шея, переходящая в ключицы, будто вырезанные из фарфора.  Она проходила мимо, и якобы случайно, кончиком пальцев задела его руку. Мимолётно. Преднамеренно. Искра пробежала мурашками по всему его телу. А потом… она пошла дальше. Медленно. Теперь он видел её со спины и не мог не смотреть. Не дышал.  Плавная линия ног, переходящая в сочные бёдра, чёрт бы её побрал… Изящные, обольстительные формы манили, а боковой разрез платья, немного оголяющий правое бедро, из-за походки сдвинулся чуть выше. Его нутро вспыхнуло. Он сам услышал, как выдохнул через нос. Она услышала тоже. И победно, почти по-кошачьи, ухмыльнулась. Развернулась и села в кресло на другом конце стола, закинув ногу на ногу. — Вот же сучка... — пронеслось в голове. Всё внутри горело. Природа брала своё.  — Приятного аппетита, Ангелина Юрьевна, — сказал он, не отводя взгляда. Встряхнул белую салфетку и медленно положил её на колени. — И вам слюнями захлебнуться, Максим Николаевич, — ответила она, повторив его жест, но с куда большей грацией. Он сразу понял, что речь идёт не о еде. Ведь ведьма заметила его реакцию и теперь наслаждалась моментом, понемногу смакуя это чувство. Чувство пусть небольшой, но всё же власти. Власти над ним. Она держала зрительный контакт, не позволяя одержать победу в этих негласных переглядках.  Он приторно улыбнулся, молча кладя себе в рот кусочек индейки. Иронично улыбнувшись в ответ, Ангелина рукой взяла кусочек картошки - и словно случайно уронила его на пол. Протяжно вздохнула, продолжая смотреть в его глаза, слегка приоткрыла рот и медленно, с издёвкой облизнула палец. — Ооочень вкусно.. — полушёпотом произнесла она. Максим почувствовал как пульс ударяет в голову. Сердце забилось в горле. Тело начало сгорать в подступающем вожделении. Выдерживать эту пытку было невозможно. — Прекрати! — рявкнул, с грохотом бросив вилку с ножом в тарелку.  — А что не так? Я ужинаю.. — томно, спокойно, даже нагло, с ледяной тенью в голосе. И снова - пальцами в еду, специально игнорируя столовые приборы. Раздался скрип ножек от кресла. Левин вскочил. Схватил бутылку вина. Открыл. Плеснул в бокал. — Ваше здоровье, Ангелина Юрьевна. — Выпил до дна. Она продолжала улыбаться, пальцами закидывая себе в рот кусочки еды. Не оставляла попыток  спровоцировать.  Он двинулся в сторону дверей, открыл их, протянул руку и в ней оказался какой-то документ. Двери вновь закрылись и он подошёл к Ангелине сзади. Близко. Слишком близко. — Хочешь поиграть? — прошептал ей в ухо. Алкоголь, злость и жар смешались в голосе. Тепло его дыхания коснулось её шеи, и она чуть вздрогнула. — Без проблем. Но запомни: правила здесь устанавливаю я.. Он резко смахнул её тарелку со стола. Грохот. Осколки. Еда оказалась на полу. Пауза. На освободившееся место бросил документ — прямо перед её лицом. — Подписывай.