Не быть отвергнутым..

Кадзуха сидел в ванной уже почти час. Он не включал свет, не открывал дверь, не шевелился. Только смотрел в одну точку — на лезвие, лежащее на полке рядом с мылом. Дурные мысли приходили сами. Навязчиво. Громко. Без разрешения. > «А если попробовать?.. Просто пару царапин. …» Он потянулся к лезвию. Взял его в руку — осторожно, как будто оно могло испугаться, а не он. Провёл по коже запястья, где ещё оставались гематомы — свежие, багровые, оставленные сегодня Скарамуччей. И тихо усмехнулся. — Ну да… кто ещё мог бы влюбиться в хулигана, который избивает его каждый день?.. — прошептал он, не особо ожидая ответа. Кадзуха мазохист подумает каждый, Но кто то вроде него не выбирает, кого любить. Он просто тонет — в этих лавандовых глазах, таких беспокойных, таких холодных. В этом взгляде, полном молний. В надежде на хоть немного тепла...и заботы Он даже не заметил, как провёл лезвием глубже. Кровь выступила быстро, и Кадзуха вздрогнул. Рука дрожала. — Вау..интересно.— прошептал он, но тут же провёл ещё раз. И ещё. Это ощущение — новое, острое, почти как тогда… Когда Скарамучча в младших классах нечаянно порезал ему руку стеклом во время игры. Тогда он испугался, стал извиняться. Потом даже налепил пластырь с котиками. Они тогда смеялись. Были друзьями. > «Что же сейчас случилось?.. Почему ты так со мной поступаешь?..» Слёзы наворачивались без предупреждения. Горло сжало. И чтобы не думать, Кадзуха снова провёл по коже — глубже. И ещё..Потому что это отвлекает. Потому что, когда боль физическая, остальное ненадолго уходит. Немного позже, когда всё стихло, он обработал руку — криво, дрожащими пальцами, туго перемотал бинтом. Было больно. Но не так больно, как любить его. Он лёг на бок. Уткнулся в подушку. Постарался не думать. Завтра — учебный день. Завтра, возможно, опять… > «Пожалуйста… хоть бы он меня не трогал…хотя бы один раз.» Во сне по его щеке медленно стекала слеза. Хах..даже во сне его преследует..ай ай ай. Снова больно. Снова — Скарамучча.