Поля, скалы и ветер

Ричарду с самого детства снились серые поля и тёмные скалы. Ничего удивительного: в родном Надоре, крае постоянных зим, это были обычные пейзажи. И Ричарду они были по душе. Кто-то мог счесть их унылыми, но только не маленький Окделл: каждая травинка, каждый камешек, каждый редкий цветок удивлял его и восхищал. Природа — воистину чудо, в это Ричард всегда крепко верил. Да и на улице всегда было спокойнее и легче, чем в холодных стенах родового замка. Старая Нэн, конечно, пугала его всякими рассказами о чудищах и духах, но Ричард не боялся, он тянулся ко всему неизведанному. Однажды он долго бегал по дальнему полю и попал в дождь. Еле добрался назад и упал в тот же вечер в постель с лихорадкой. Мучался, кашлял, плюясь, слабо сопел, пока многочисленные горькие отвары не усыпили него. И тогда ему снова приснилось то поле. Ричард бежал за алыми цветами по жухлой траве, пока ни увидал вдали высокую фигуру. Его охватила робость, но он собрался и подошёл к незнакомому эру поближе и, запинаясь, поздоровался, неловко косясь на огромного пса у его ног. Эр поглядел на него серыми, как тучи, глазами, так похожими на глаза его отца, качнул головой и произнёс: — Всё будет хорошо, маленький Повелитель Скал. Иди домой. И на том Ричард открыл глаза. Лихорадка отступила, а этот сон он навсегда запомнил, даром, что ему было всего шесть. — Не бойся, Повелитель Скал, — сказал большой бык, кося на него серым человеческим глазом. Ричард покачивался на его могучей спине, покуда бык увозил его вдаль, к темному утёсу. — Доверяй своему сердцу, только оно тебя не обманет. — Я не боюсь, — прошептал Ричард. Конечно, это была ложь, но мерное покачивание спины быка его действительно успокоило. Он вдохнул аромат увядающих полевых цветов, прикрыл глаза, и тут его тряхнули за плечо. — Ричард, Ричард! — дядя смотрел на него с беспокойством. — Вы уснули прямо во время езды, это опасно. Соберитесь, совсем скоро мы прибудем в Олларию.

***

В Лаике дышалось тяжело. Старый дом скрипел, кряхтел, постоянно двигался, и Ричард старался просто не обращать на это внимания — если сделать вид, что он ничего не видит, то его никто и не увидит в ответ — так Нэн всегда учила. Но крыса под кроватью всё равно раздражала. Ричард сперва хотел её огреть чем-нибудь и убить, но зверь был умён. Тогда Дик решил выманить её кусочками хлеба, но крыса как чувствовала его намерения, хватала хлеб и скрывалась прежде, чем Ричард успевал её поймать. В итоге пришлось смириться с соседством. В один вечер Ричард принес зверьку угощение просто так, без умысла, и с той ночи крыса перестала тревожить его звуками по ночам. Было бы, конечно, здорово, если бы другую крысу по имени Эстебан и ещё бОльшую зверюгу по имени Арамона можно было бы утихомирить также легко, но увы, здесь Ричард не преуспел. Зато с этим успешно справлялся загадочный Суза-Муза. С его присутствием жизнь в Лаике определённо стала веселее, и Ричард действительно перестал постоянно тревожно прислушаться к звукам дома, отвлёкся. А ещё он исписал половину толстой тетради стихами, и если первые были просто отвратительны, то ближе к середине собственные вирши даже начинали ему немножко нравиться. Ричард долго размышлял, кому бы мог их посвятить. Матушке? Нет, ни за что. Сёстрам? Нет, это неинтересно. Может быть, Её Величеству? Ричард слышал, что она невероятно красива, но пока даже не мог её толком представить. Зато несколько раз во сне он доходил по полю до утёса, смотрел с него вниз в темную ледяную воду реки и видел там пронзительные синие глаза. В первый раз они Дика ужасно напугали, но потом он увидал их снова — и эти глаза показались ему больше печальными, чем зловещими. Наяву же Ричард, впитав одним вечером в себя десяток сонетов Веннена разом, разразился тоскливым опусом на полтора листа про эти самые глаза, со смущением отбросил его до следующего дня, не перечитывая, а потом всё же открыл своё сочинение снова — и оно ему и впрямь понравилось. До Веннена, конечно, как пешком до Багряных земель, но всё же не так дурно. Правда после того, как Ричард увидел шествие призраков в Старой Галерее, на Ричарда вновь напала тревога, и сны приходили один мрачнее другого. Но потом он закрыл глаза и вновь увидал старого знакомого быка. — Не бойся, Повелитель Скал, — произнёс он. — Самое страшное позади. Помни, что нужно доверять лишь сердцу. На голову быка села маленькая ласточка и скосила на Ричарда ярко-синий глаз.

***

И всё же Ричарду было обидно. Конечно, хотелось вернуться домой в Надор, к полям и скалам. Но хотелось сделать это гордо, а не ненужным и отринутым всеми. Его грызла обида, и из-за невнимательности он пропустил удар на экзамене по фехтованию и поранил ладонь. Братья Катершванцы, конечно, намазали рану вонючей жирной мазью, но она не помогла, а за ночь стала выглядеть ещё отвратительнее. У Ричарда кружилась голова от нервов, от голода — не смог съесть ни крошки — и от боли в руке. — Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. Ричард быстро заморгал, стараясь хоть как-то собраться в кучку. Сердце забилось, как бешеное, мысли заметались. Как такое возможно, зачем, почему, что происходит?! Когда не до конца ещё пришедший в себя Ричард уже целовал белую руку, пахнущую морисскими благовониями, краем глаза он увидел, как ласточка рассекла воздух на головами короля и маршала, стремительно и высоко взмывая. Про то, что эти синие глаза он уже видел во сне, Ричард вспомнил вообще через несколько дней, а в тот момент его тело двигалось отдельно от его заполошных мыслей. Он совсем не был уверен, что самое страшное позади, скорее уж наоборот.

***

Рука зажила. Сны о полях пока что прекратились. Сердце из груди не выпрыгнуло. Жизнь завертелась невероятно быстро, у Ричарда кружилась голова. Разом он попал в совершенно иную среду, в которой еле успевал поворачиваться туда да сюда, чтобы его не задело. А задевало всё равно, то так, то эдак: и покушения, и разговоры с эром Августом, и проигрыш кольца, в потом его возвращение эром Рокэ, дуэль с Эстебаном. Радовало одно: хоть родной дом и был очень далеко, в особняке на улице Мимоз Ричард всё равно чувствовал себя с каждым днём всё легче и легче. Коридоры перестали казаться угрюмыми и нежилыми, тени больше не пугали, а запахи стали знакомыми. Эр Рокэ язвил, гонял его немилосердно на тренировках, но зато ни к чему особо не принуждал, даже угощал вином и изредка позволял послушать своё пение. Слуги, сперва с подозрением глядевшие на Ричарда, сделались ласковыми, даже прозвали его дором Рикардо. Ричард привык и к еде Кончиты, и к болтовне Пако в конюшне, и даже к многозначительному молчанию старика Хуана. Надорские скалы приснились ему лишь весной. Ричард шёл рядом с сероглазым быком, а ласточка сидела меж его рогов, надувшись шариком перьев. Они добрели до утёса, и Ричард глянул вниз — море было сине-зелёным, от воды веяло теплым бризом. Ласточка мгновенно сорвалась вниз, и Ричард с быком задумчиво наблюдали её резаный полёт. — Скоро тебе предстоят важные решения, Повелитель Скал, — наконец сказал бык. — Будь осторожен, иначе никогда больше не увидишь весну. — Я думал, здесь её не бывает, — ляпнул Ричард. Бык мотнул косматой головой. — И всё же ты ещё слишком молод. Конечно, бывает. Весна наступает всегда, хотим мы того или нет. Но это может быть и к лучшему. Ласточка так и вилась в воздухе, и Ричарду показалось, что ветер тихо смеётся и радуется взмахам её крыльев.

***

Ричард лежал в повозке, глядя в одну точку. Ноги затекли от связывания. Всё случилось так быстро — разговоры, этот кошкин список, перстень с ядом, вино, грозные глаза эра Рокэ, и вот он уже трясётся непонятно где в сопровождении угрюмых кэнналийцев. Он прикрыл глаза. — Слушай сердце, Повелитель Скал, слушай, — быка не было, но был тот самый эр с серыми глазами, так похожий на отца. Он глядел очень строго. — Это последний шанс. — Я не знаю, что правильно, а что нет, я запутался, — под его суровым взглядом Ричард сжался. — И я уже ничего не могу. Всё кончено. — Это неправда. Соберись и выбери из множества дорог верную. С этим ты справишься. Просто признай, чего ты желаешь больше всего и на самом деле. Ричард помялся. Ветер неприятно резанул его по щеке, точно лезвием. — Я хочу вернуться, — пробормотал он, боясь глядеть на строгого незнакомца. — Мне не нравится Оллария, но и в Надор я не хочу. Я не знаю, куда меня везут, наверное, чтобы убить, но я должен вернуться. Они даже не говорят, жив ли эр Рокэ, он же не может просто умереть, верно? Но этот яд…но противоядие…я не знаю, но я должен быть не здесь! Он отчаянно потёр глаза. Ветер перестал шуметь, Ричард слышал лишь тяжёлую тишину. — Это опасный путь, — наконец произнёс сероглазый эр. — Но если твоё сердце говорит, что нужно следовать ему — так и поступим. Наберись храбрости, Повелитель Скал, сейчас она тебе пригодится. Ричард поднял голову, но перед ним уже никого не было. И вдруг он услышал дикий грохот — и снова понял, что находится в повозке, которую ужасно трясёт. В следующий момент дверца открылась, и его резко выдернули наружу. Ричард забарахтался, но получил удар по затылку и потерял сознание. Камни. Это был грохот тысячи камней. Камни неслись, чтобы перекрыть ему путь вперёд и дать возможность повернуть.

***

— Ни за что! — Сколько можно вам повторять! Сейчас у меня нет настроения и времени бороться с вашей фамильной твердолобостью, юноша. Или вы подчинитесь, или я вас лично отдам Его Высокопреосвященству, поверьте, он будет рад от вас избавиться. Ричард вцепился в спинку кресла побелевшими пальцами. Каким-то невероятным чудом ему удалось убедить Хуана и сопровождающих вернуть его назад в особняк Мимоз. На это ушли все его силы, но главное сражение было ещё впереди: эр Рокэ был жив и здоров — к облегчению Ричарда — а ещё невероятно зол и упрям. И пьян. Так что совсем скоро разговор, который Ричард представлял сдержанным и сухим, перерос в громкую ссору, коей между ними ещё не бывало никогда. Ричарду было страшно ругаться с Вороном в открытую, но ещё страшнее было вернуться в повозку и снова поехать неизвестно куда. — Вы не ваш далёкий предок, так что прекратите строить из себя святого и твердить глупости! — Нет, вы не выкинете меня просто так! Вы взяли на себя ответственность, вы приняли мою клятву! — Я освобождаю вас от любых клятв. — А я не принимаю это освобождение! — Ричард вскинул подбородок. — Я совершил ужасную ошибку, как я уже сказал, и у меня было время всё обдумать. Так что вы меня выслушаете и не прогоните, я должен вам служить ещё два года — и я это сделаю. Я приношу свои извинения и приму своё наказание, но только от вас! — А я не приму ваши извинения и не буду вас наказывать, — Рокэ скрестил руки на груди. Ричард громко засопел. — Тогда лучше вызовите меня на дуэль! Я достаточно обучился, я смогу вам противостоять. — Да вы ещё практически ничего не усвоили, не говорите ерунды. — В таком случае, — Ричард поджал губы. — Доучите меня подобающе, а потом вызовите на дуэль. — Но вы уже вызвали меня на дуэль первым, — бровь Рокэ дёрнулась. — Что же, выходит, нам сначала придётся провести одну дуэль, а потом вторую, не многовато ли, а, юноша? Ричард несколько секунд молчал. Потом опустил плечи. — Опять вы надо мной смеётесь, — буркнул он. — А я ведь серьёзно. Я почти…я совершил бесчестное преступление, а вы не убили меня, а просто…в общем, я обязан вам. Хочу я этого или нет. И я должен поговорить с эром Августом, он ошибся… — Так, никаких упоминаний этого человека в моём доме, — оборвал его Рокэ. — Ваш дорогой Штанцлер уже всё равно далеко. Он сбежал, поджав хвост. Ричард замялся. Как, почему? Что вообще успело произойти? Впрочем, это стоило выяснить позже. Ричард снова вскинул на Рокэ серьёзный взгляд. — Монсеньор, я никуда не уйду, пока вы не позволите мне загладить свою вину. Не сойду с этого места. — То есть мне придется и есть, и спать, и пить, постоянно наблюдая вашу кислую незыблемую мину? Больше похоже на пытку, чем на извинения. Рокэ тяжело вздохнул. Потом наконец взял в руку бокал. — Несите вино. В этот раз постарайтесь ничего в него не добавлять, уж будьте любезны. Ричард сорвался с места за кувшином. Сердце быстро забилось в груди. Всё правильно. Всё верно. Это точно нужный путь. Вырезанная на камине ласточка, кажется, одобрительно подмигнула ему. Хотя скорее всего Ричарду уже показалось, это всё нервы.

***

Ричард вылез из палатки и поёжился — удивительно прохладная ночь для южной земли. Он трусцой пробежал до шатра Первого Маршала, громко кашлянул. — Входите уже, — подал голос Рокэ. — Вас за милю слышно. Ричард быстро проскользнул внутрь. — Стоит поучить вас кошачьей поступи, — Рокэ бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся носом в письма. — Сколько времени уже прошло, а вы всё ещё топочете, как новорождённый вол. — Может и стоит, — легко согласился Ричард. — Ну сейчас моему эру не до моего обучения, так что хожу как умею. — Походы, конечно, развивают в вас удивительную наглость, — Рокэ хмыкнул. — Не представляю, кто здесь на вас так дурно влияет. Ричард промедлил секунду, но всё же ответил: — Всего лишь беру пример со своего эра, он и в подобном специалист. Рокэ поднял брови, цокнул языком, но Ричард чувствовал, что ветерок, коснувшийся его щеки, тёплый. Потому продолжил: — Вы велели прийти, эр Рокэ. Что мне нужно будет сделать? Следующие несколько минут Ричард слушал внимательно, стараясь запомнить каждую деталь. — Отправляетесь через десять минут, — Рокэ наконец вручил ему толстый конверт, скреплённый печатью. — Захватите необходимые вещи и в путь. Как можно быстрее, ни с кем не говорите по дороге, это понятно, юноша? — Да, эр Рокэ. — Вот и славно. Рокэ на секунду прищурился, а потом положил руку Ричарду на голову и мягко взъерошил его волосы. Первое за несколько дней прикосновение — и такое осторожное, будто бы ничего между ними и не было тогда, на берегу Данара, а ведь Ричард уже решил, что может… — Ну прекратите же, — тихо произнес Рокэ, не убирая руки. — Что прекратить? — Ричард почему-то тоже зашептал. — Глядеть так. Я же говорил вам, что не могу выносить, когда вы так смотрите на меня. — Другое говорили, — с обидой пробурчал Ричард. — Говорили, что вам нравятся мои глаза. — Слишком нравятся, — серьезно сказал Рокэ. — Потому прекратите так глядеть. Иначе мне захочется отменить все поручения, запереть вас здесь и не выпускать неделю, а остальных слать к кошкам. Но пока это невозможно. — Пока? — Ричард прошептал ещё тише. — А потом? — Потом посмотрим. Всё может быть. Ричард мгновенно насупился. Отпрянул, вежливо поклонился, но выйти не успел: Рокэ поймал его в объятия и прижал к груди. — Глупый мальчишка. Я же тебе всё уже сказал. Это всё правда и никогда не изменится. Прекрати дуть щёки, Дикон, это слишком умилительное зрелище, я не сдержусь. — Говорите, что это я вас провоцирую, а сами! — Ричард заворочался в его руках, развернулся и прижался к его губам своими изо всех сил. Через полчаса Ричард выехал из лагеря и помчался по дороге на юг. Конверт с донесениями был надёжно спрятан у него за пазухой, а губы горели огнём до сих пор, и Ричард наконец позволил себе улыбаться во весь рот, не боясь, что кто-то из войска это заметит. Камни до копытами Соны выстукивали подбадривающую песнь.

***

— Я давно тебя не видел, — сказал Ричард быку. Родные поля и скалы действительно уже давненько не снились ему, и он надеялся, что это у добру, а не к худу. — Тебе не стоит тосковать, Повелитель Скал, — спокойно ответил бык. — Ты справился с самым важным. Осталось только не упустить это. Держись крепко за своё счастье, держись твёрдо своего пути, всегда держи своё слово. Это сложнее, чем кажется, но ты должен справиться. — Я ещё встречусь с тобой? — взволнованно спросил Ричард. — Конечно. Когда тебе понадобится, всегда сможешь вернуться сюда, Повелитель Скал. А пока продолжай путь. Ричард обнял быка за шею, зажмурившись, а когда открыл глаза, то обнаружил, что прижимается к сидящей рядом Соне. Он быстро заморгал, зевнул и сел. — Сморило на жаре, — пробормотал он, гладя свою подругу по холке. — Ты тоже отдохнула? Нам пора. Осталось всего ничего, Алвасете уже рядом, эр Рокэ… Росио опять будет ворчать, что я опаздываю. Сона согласно фыркнула. Ричард скормил ей яблоко, потом задрал голову, щурясь на солнце. Небо было чистейшим, ни облачка, знак хороший. На его плечо села большая стрекоза. Она несколько секунд глядела на Ричарда выпученными глазами, потом со свистом обратилась в маленькую белую ласточку. Птица несильно тяпнула Ричарда за ухо. — Да я тороплюсь, тороплюсь! Ричард поскорее вскочил в седло и пустил Сону галопом.