Подкова

      — Я нашёл подкову в почтовом ящике, — вдруг выдал Зайн, нарушив многочасовое молчание.       — Что, прости? — сидевшая у противоположной стены Нова в недоумении посмотрела на него.       — Ты спрашивала, как я попал на Небесную твердыню. Всё из-за этой проклятой подковы, которую мой папаша подбросил в почтовый ящик. Уж не знаю, чего именно он хотел добиться, но сомневаюсь, что итоговый вариант его устроил.       Зайн горько усмехнулся. Его изрядно потрёпанное тело сидело у костерка на каменном полу пещеры, в которую они с Новой забились прошлой ночью в надежде хоть ненадолго скрыться от охотников и переметнувшихся на их сторону магов. Мысли же метнулись в самый потаённый уголок разума. Он не возвращался к воспоминаниям о детстве на Земной твердыне, старался забыть старые-старые мечты и, разумеется, никому не рассказывал о своём прошлом.       Но сейчас хотелось выговориться. Какая разница, если не сегодня так завтра их убьют?       — Моя мать обычный человек, — негромко начал Зайн, гипнотизируя взглядом пламя. — Она из старого богатого рода, в котором запрещалось иметь какие-либо отношения с магами. Родить ребёнка-мага всё равно что запятнать честь семьи. Мой отец был магом, известным в своё время режиссёром. Снимал фильмы про аристократов, частенько взаимодействуя со знатными особами, чтобы максимально точно передать их характеры, привычки, манеры. Как раз перед съёмками он и встретил мою мать. Он скрывал свою сущность с самого её появления. От властей, от друзей и родных.       — На него не надели ошейник? — спросила Нова. — Как он прошёл проверку на сканере?       — Разумный вопрос. В то время всех проверяли в возрасте двенадцати лет, а не как при нас — в девять. К двенадцати годам мой отец настолько развил контроль над магией, что вся аура скрывалась внутри тела. Сканер не обнаружил её, и отца сочли обычным человеком. Обман раскрылся лишь после моего рождения. Вернее, после того, как мне исполнилось семь.       Голос Зайна затих. Где-то вдалеке раздался выстрел. Нова поспешно потушила огонь водой из фляжки и пересела ближе, ощупью подобравшись почти вплотную.       — Мы с мамой жили недалеко от Гамбурга в большом доме, доставшемся от её отца. Папа приезжал каждые выходные, возил меня в торговый центр, показывал большой город. Я занимался хоккеем. Надеялся стать профессиональным хоккеистом, ежедневно тренировался. Всё изменила одна вшивая игра. Шёл последний период, счёт был равный: у обеих команд по одному очку. Нас теснили, и мы вот-вот могли проиграть. Уже тогда я терпеть не мог проигрыши. Я стоял на воротах и видел, как на меня мчится чужой нападающий, как он ловко орудует клюшкой, уводя шайбу от защитников. Во мне закипела концентрированная ненависть к этому пацанёнку и его выкрутасам.       — И в этот момент в тебе проснулась магия, — без вопроса, скорее констатируя факт, прошептала Нова.       — Сам того не осознавая, я сковал его коньки толстым слоем льда, моментально сбил немалую скорость, которую он набрал, до нуля. Пацан сломал ногу. Начались всякие проверки, мать не на шутку взбесилась, когда узнала, что отец маг. Для неё это было худшим оскорблением, которое только можно вообразить. Отец исчез, едва до него дошла новость о случившемся. Сбежал на Небесную твердыню, как потом оказалось.       — А ты продолжал жить с матерью?       — Удивительно, но она не отказалась от меня, хоть и стала гораздо более холодна. Стала наказывать за сущие пустяки, не выпускала дальше садовой калитки, сделала так, чтобы я учился исключительно на дому. Годам к тринадцати моим любимым развлечением стали путешествия до почтового ящика. В нём-то я и нашёл эту злополучную подкову. Сначала не осознавал, что же с ней не так: подкова как подкова, хоть и гораздо шире обычной. В итоге она определила весь мой дальнейший путь.       — Каким образом? — голос Новы, до невозможности тихий, звучал в полутьме пещеры потусторонним.       — В подкове был тайник. Совсем крохотный. В нём лежали три светящиеся монетки. Хоть мать и ограничивала мои передвижения, интернет у меня был. Оттуда я и узнал, для чего они нужны.       — Ты оплатил ими переправу на Небесную твердыню.       — Да, но это оказался билет в один конец. Думаю, ты сама примерно понимаешь, что было дальше. Едва прибыв на Небесную твердыню, я связался с не самыми… порядочными людьми и попал гладиатором на арену. Неплохо для тринадцатилетнего сопляка, а? — даже в темноте Нова видела, как на лице Зайна расплылась кривоватая улыбка.       — Мы можем вернуться, — её рука скользнула в карман ветровки, выудив шесть слабо светящихся монеток. — Хватит на нас обоих. Нужно только добраться до переправы, она будет работать, даже если гондольера убьют.       Зайн молчал. Затем медленно вдохнул и выдохнул, приобнял Нову за плечи.       — Мы прорвёмся, — полушёпотом произнёс он, хотя мысли твердили: «Разве что в другой жизни».