Между Крыльями и Цепями

      Первой мыслью было: «Почему? За что? Что мы сделали не так?» Мир рушится, ломается, а мы продолжаем стоять и смотреть на это. Никто не рискнёт спасти его. И так знает — не удастся. Уже слишком много времени прошло, чтобы что-то делать. Черти, вылезающие буквально из неоткуда, стреляли своим взглядом в каждого, кто посмел посмотреть на них. Животные, бьющиеся в предсмертной агонии, раздирали себе глотку, чтобы издать хоть звук, подать знак, что скоро их не станет вовсе. А те, кто ещё были живы, убегали прочь, не смея оборачиваться на преследователей. С людьми же было проще. Они и вовсе не убегали, а лишь завороженно смотрели на существ, что появлялись повсюду. Я до сих пор не могу описать их, настолько жутко они выглядели. Люди и животные умирали ежесекундно, утопая в агонии. Ещё тогда никто не мог сказать, происходит ли это только здесь или по всему миру. Казалось бы, вот он — конец света, а сколько криков? Умереть бы спокойно, да и забыть об этом. Навсегда. Те люди, которых я знала раньше, больше не были живцами. Они умирали, кричали, раздирали себя, убегали, дрались, боролись… А ради чего? Борьба была бессмысленна — существа были не из мира сего, люди им не равные. Над головой гудели двигатели самолетов, лопасти вертолётов разрезали воздух, поднимаясь всё выше. Кто успел спастись — тот и выживет. А кто медлил — умрёт в агонии. Тогда мне хотелось бежать, уцепиться рукой за жизнь, бороться. Но сейчас я понимаю, что лучше бы я тогда и вовсе умерла. Мир стал невыносимым, как и обитатели в нём. Я никогда не хотела снова вспоминать этот день — день, когда мир окончательно сошёл с ума. Но мой мозг заставлял вспоминать этот день где бы то ни было. Сначала во снах, а точнее в кошмарах. Затем он иногда давал мне вспомнить какие-то моменты, а после и вовсе сошёл с ума. Каждый день перед глазами мелькали воспоминания того дня. Они шли то обрывками и образами, то целыми картинами, сценами. Теперь каждый день я вспоминаю момент, когда мир разрушился — момент «разлома». Именно так прозвали люди этот день. Люди, что сумели выжить по разным причинам и обстоятельствам. И не всегда эти причины были хороши, а обстоятельства — счастливой удачей. Каждый по-своему рассказывал свою историю: кто-то с улыбкой на лице, вспоминая счастливые дни. Кто-то со скорбью, ведь тогда погибли его близкие. А кто-то и вовсе не выдавал эмоций, сухо передавая ужас тех дней. Всех было жаль, но на жалость не осталось времени. Время остановилось, подарив людям лишь томительное ожидание своего конца.       Я не помнила, как оказалась в какой-то высотке. Внутренние инстинкты подсказывали бежать в здания, прячась, а мозг, наоборот, понимал, что это может сделать лишь хуже. Ведь если конец света и правда начался, то не стоит удивляться, когда с неба начнут падать метеориты, вулканы пробудятся, море обрушит на мир огромную волну, а землетрясение заставит землю расходиться пополам, образуя разломы. Всё же во мне была капелька разума, поэтому я не стала подниматься вверх, а, наоборот, спустилась в подвал. Этот вариант казался наиболее разумным: высотка была сверху донизу покрыта панорамными окнами, спрятаться было почти негде. В подвале же окон, понятное дело, не было, и в случае обрушения здания было больше шансов выжить. Пытаясь унять нарастающую тревогу, я осмотрела подвал. Самое первое, что мне пришло в голову, это найти из него выход на улицу. Из каждого подвала должен был быть выход на улицу, кроме входа из самого дома. Обследование подвала пошло на пользу: тревога пропала, и на смену ей пришла нездоровая решимость. Я нашла выход, но проверять его работоспособность не захотела. Почему-то я верила, что если произойдет что-то плохое, мне хватит сил на то, чтобы выбить замок или дверь. Не найдя места лучше, где можно отдохнуть, я села возле этого выхода. К этому времени адреналин почти полностью ушёл из организма, и я почувствовала нарастающую боль в руке. Посмотрела на неё и не знала, что делать дальше. Предплечье правой руки было разодрано когтями. Из двух глубоких ран сочилась кровь, словно напоминая мне о том, что она не бесконечна. Жалобно заскулив, я положила руки на колени и накрыла их своей головой. Только бог знает, сколько мне осталось времени до отключки, хотя если бы бог был, то он не позволил бы произойти этому кошмару.       Я сидела и пыталась вспомнить, кто меня так ранил. На ум приходило лишь одно: это были те, кто появился внезапно — черти. Видимо, мой мозг пытался огородить меня от жутких воспоминаний, иначе я не могу объяснить, почему этот фрагмент памяти до сих пор не вернулся. Сквозь тонкую дверь входа в подвал я слышала, что происходит на улице: крики о помощи смешались с криками боли, взрывы не то машин, не то парящих в небе самолетов и звуки хлопанья крыльев. Было сложно предположить, что происходило сейчас на другом клочке земли, где жили мои близкие люди. Двоих я уже потеряла. Свою маму и сестру. Они обе умерли у меня на глазах, и их последним словом было: «Выживи!» Я до конца не осознавала, было ли это реальностью или просто моим воображением. Где-то в глубине сознания я понимала, что это произошло здесь, на земле, и на моих глазах. Но мозг отвергал это, заменяя это воспоминание на другие. Роясь в своих мыслях и воспоминаниях, я даже не заметила, что кто-то вошёл в подвал. Тяжелая рука коснулась моего плеча, и я тут же вскочила, посмотрела на человека, который стоял передо мной. Из-за помутненного сознания от потери крови я не сразу поняла, кто стоит здесь. Это был мой бывший одноклассник Ян. Так получилось, что с ним я проучилась с 7-го по 8-й класс, затем перешла в другую школу. Его болотно-серые глаза смотрели на меня, а чёрные, как мазут, волосы падали на глаза. Мы не виделись спустя моего ухода из школы. Прошло всего три года, а мы не могли узнать друг друга. Его голос раздался внезапно: — Кира? — на удивление он был мягким, будто бывший одноклассник боялся спугнуть меня. Мой же голос дрожал, напоминал мне о случившейся сегодня трагедии: — Это я… Ян. Он внезапно подбежал ко мне и аккуратно взял мою раненную руку. — Выглядит паршиво. Болит? — простой вопрос отозвался болью в руке. Я сомкнула челюсти, давя болезненный стон. — Ясно, болит. У меня нет ничего с собой. Дай мне минуту, я поищу что-нибудь. Ян аккуратно отпустил мою руку и направился к выходу из подвала. Я хотела предупредить его, что это опасно, но решила, что, если он так спокойно направился к выходу, значит, он знает, что делает. Я снова села на пол и подняла голову к верху, прикрыв глаза. Не заметила, как быстро прошло время и Ян вернулся со спиртом и бинтами. Не спрашивая, он взял мою руку и остановил флакон со спиртом в паре сантиметрах от раны. — Будет больно, но терпи. Рана у тебя паршивая, кровь хлещет. Скорее всего, вены повреждены, повезёт, если не артерии. — А ты, видимо, врачом стать грезил? Разбираешься неплохо — из-за тупой боли и, по всей видимости, большой потери крови я не отдавала отчёт своим действиям и словам. Поняв это, Ян не стал отвечать той же агрессией. — Это простой кругозор. Для этого не нужно быть врачом. Я хотела ответить ему, но все слова забрала жгучая боль, которая разлилась по руке волной, доходя до ключиц. Сжав челюсти и шипя, сжала кулак на руке. — Что, прям так больно? — он улыбнулся, продолжая отвлекать меня разговорами. — Я попытаюсь остановить кровь, но ничего не обещаю. Бинтов я нашёл немного, так что второй попытки не будет. Кто-то уже успел обокрасть это местечко, поэтому лучше не надеяться на то, что в этом здании сейчас никого нет. Ян действительно смог отвлечь меня, и я не заметила, как он уже начал бинтовать мою руку. — Нет, ну серьёзно. Откуда ты знаешь, как правильно бинтовать руку? Другой на месте тебя просто закрутил бы бинты и всё — в моём голосе больше не было раздражения. — Мой дядя был врачом неотложной помощи, много рассказывал мне. От твоих вопросов у меня возник тот же самый. Откуда ты знаешь, как правильно бинтовать руку? — Ян снова улыбнулся. — Моя сестра — травматолог. Точнее… А, неважно… Забей — грудь сдавило, и я еле удерживала так и рвущиеся наружу слёзы. Ян заметил перемену в моём настроении и тактично решил не развивать тему дальше. Я закрыла глаза и, контролируя дыхание, мысленно посчитала до десяти, чтобы успокоиться. Он уже закончил бинтовать мою руку. Взяв меня за другую, помог подняться и сказал уже тише: — Как я уже сказал, это место прошерстили. Кто — без понятия, но нам лучше оставаться осторожными и тихими. Не будем уходить из подвала, пока всё не успокоится. Возможно, мы пробудем здесь сутки и больше, так что я пока пойду и поищу что-нибудь из еды и хоть какого-нибудь оружия. По обстановке здесь было кафе или какой-нибудь ресторан, значит и еда, и примитивное холодное оружие должны найтись. Что требуется от тебя: так это постараться не падать в обморок и внимательно меня сейчас послушать — Ян серьёзно посмотрел мне в глаза — чтобы мы вдвоём были в безопасности, когда я уйду, тебе нужно будет закрыть дверь подвала на засов — глазами он указал на дверь — когда я всё сделаю, я постучусь в дверь три раза, а через две секунды ещё два. Это будет наш с тобой небольшой код, чтобы ты не пустила незнакомцев. Вопросов было много, а времени мало, поэтому я решила задать их сразу: — Разве подвалы запираются изнутри? Обычно их закрывают на ключ. Ян помахал небольшим ключиком у меня перед лицом: — Да, ты права. Только вот этот подвал имеет два выхода и входа. Тот, что из здания, запирается изнутри на засов, а тот, что ведёт на улицу, запирается на ключ. Соглашусь, это странно — он положил ключ мне в руку — проверь, заперт ли выход из подвала. Только не открывай дверь. Вставь ключ и проверни его. После этих слов парень направился к двери и внезапно остановился. Обернувшись ко мне, Ян спросил: — Я надеюсь, ты не успела забыть наш маленький код? — он улыбнулся. В школе мы никогда с ним тесно не общались, лишь иногда перекидывались парой фраз, обычно касающихся учебного процесса. То, как он сейчас со мной общался, сбивало с толку. Мне всегда было сложно найти с кем-то общий язык первой — я надеялась, что это за меня сделают окружающие. В школе Ян не проявлял ко мне никакого интереса, поэтому его поведение в данный момент казалось очень странным. — Эй, ты что, сознание раньше времени решила потерять? - теперь его улыбка приобрела оттенок ехидства. — Да помню я код, помню. Три раза и через две секунды ещё два — хотелось задать ему ещё один вопрос, но я не успела. Ян сказал первым: — Умница. Теперь я, пожалуй, пойду — парню пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой об косяк. Его рост был действительно впечатляющим. По ощущениям, он был не ниже 180 сантиметров.       Как только Ян закрыл за собой дверь, я тут же подбежала к ней и задвинула засов. Направилась к другой двери, что находилась справа от первой. Вставила ключ и попыталась прокрутить его, но ничего не получилось. Дёрнув дверь на себя, та не поддалась. Ага, значит, дверь заперта. Мне стало интересно, откуда Ян достал этот ключ, и я пообещала себе, что когда он вернётся, я обязательно спрошу его об этом. В голове возникали различные образы того, как я выбиралась бы с этого подвала, залезь сюда какой-нибудь чёрт, когда дверь на улицу была заперта. Отогнав эти мысли, я села на пол и стала изучать подвал, который до этого вовсе не интересовал меня. Проходясь глазами по каменной кладке, я заметила на стене небольшую группу крючков. Встала с пола и подошла к стене. Только теперь я заметила, что на крючках висели ключи. Они были очень похожи на тот, который мне дал Ян. Вопрос к парню был уже готов испариться, но вместо этого возник новый. Как и когда он успел заметить их и понять, что это ключи от двери подвала? Отойдя от ключницы, я продолжила изучать комнату. В углу, рядом с дверью в здание, стояло много запечатанных картонных коробок. В противоположной от них стороне разместились железные стеллажи с небрежно разбросанными на них вещами. Раньше я и не обратила на них внимания, а ведь их здесь было куча. Казалось, что стеллажи уходят глубоко вперёд. Не было видно даже стены. В слабо освещённом подвале, где единственным источником света было солнце, которое просачивалось сквозь небольшое окошко, защищённое лишь стеклом и железными прутьями снаружи, эти бесконечно уходящие вовнутрь стеллажи казались жуткими и даже инородными. Подойдя к самому ближнему, я стала изучать содержимое на полках. В некоторых ящиках, которые не имели крышки, попадались лампочки, батарейки, аккумуляторы, различные провода, какие-то приборы. На самой верхней полке лежал небольшой закрытый ящик жёлтого цвета с чёрными полосами. Я огляделась в поиске какой-нибудь лестницы или того, на что можно было встать, чтобы дотянуться до верхних полок, но в подвале было пусто. Мои исследования прервал тихий стук в дверь, из которой вышел Ян в поисках припасов. Раздалось ровно 3 стука, я мысленно отсчитала 2 секунды, и в дверь постучали ещё 2 раза. Медленно подойдя к двери, тихо спросила: — Ян? Из-за двери раздалось такое же тихое: — Я. Я открыла ему дверь, и он вошёл в комнату, сразу же закрыв за собой дверь на засов. Выжидающе посмотрела на него, от чего Ян улыбнулся, показал мне коробку в его руках: — Я не ошибся. На первом этаже этого здания действительно было кафе. Захватил нам много чего полезного. А ещё я не ошибся с тем, что здесь уже кто-то был или есть до сих пор. Пару коробок с едой уже кто-то успел утащить, как и ножи, но там всё равно осталось много ценного — он поставил коробку на пол и поманил меня рукой — иди сюда. Взгляни. Подойдя к нему, я присела на корточки и стала изучать содержимое коробки. Банки с тушёнкой, литровые бутылки с водой, немного хлеба, рыбные консервы с надписью «шпроты», различные медикаменты, бинты и два больших кухонных ножа. Я удивлённо посмотрела на него: — Ты нам что, еды на пару недель набрал? Ян тихо рассмеялся: — Я решил взять нам про запас. Кто знает, сколько времени мы пробудем в этом подвале, и как скоро отсюда уйдут эти твари — он кивнул на небольшое окно. — Кстати, как твоя рука? — Сносно. Жить буду. — Рад это слышать. Задержав взгляд на окне, он спросил: — Оно как-нибудь закрывается? Ты не проверяла? — Нет, не успела проверить. Ты пришёл в тот момент, когда я искала что-нибудь, что поможет мне достать тот ящик со стеллажа — я кивнула на ящик на самой верхней полке. — Сейчас попробую. Как думаешь, что там? — он подошёл к стеллажу и потянулся за ящиком. — Похоже на ящик с какими-то инструментами. И подожди. У меня к тебе вопрос. Как у тебя оказался этот ключ? — я достала ключ, который Ян дал мне, и показала ему. Парень на мгновение повернул голову и посмотрел на ключ, после обратно переключил свое внимание на ящик и ответил: — Я когда зашёл сюда, увидел тебя сидящую на полу. Сначала подумал, ты одна из этих тварей, что летают тут, но быстро осознал, что человек сидит. Бегло осмотрелся и увидел здесь ключницу, решил взять ключ на всякий. Я сначала и не думал, от чего он, только потом, когда еще одну дверь увидел, осознание пришло, что от нее. А ты так была занята мыслями, что даже не услышала меня — он повернулся ко мне и улыбнулся. — Понятно — я посмотрела на ящик, что Ян так пытался достать — тебе помочь? — А у тебя рост 210 сантиметров? — парень снова улыбнулся, но уже ехидно. — Нет. А что? Ты смог определить высоту стеллажа? — Я примерно определил, ссылаясь на свой рост. — А какой у тебя рост? Ян искренне улыбнулся, ответил: — 185. — Если я скажу, что ты шкаф, ты не обидишься? — я спросила совершенно добродушно, без желания подколоть его или задеть, и он почувствовал это. Ответил честно: — Ты уже сказала — улыбка снова тронула его лицо — не обижусь. — Я рада. Встала и подошла к нему, ожидая дальнейших указаний. — Ты сама какого роста? — 170. — С таким ростом ты точно сможешь помочь сейчас. — И как же? Ян оторвался от ящика и посмотрел на меня, точно что-то прикидывая. Снова глянул на ящик и сказал: — Встанешь на мои руки, как на подножку, и дотянешься до ящика — увидев мой ошарашенный взгляд, он усмехнулся — не переживай, не упадёшь. Будешь держаться за стеллаж. Лучше не пробуй спуститься с ящиком. Переложи его на одну-две полки ниже. С них я уже смогу его достать — не увидев в моих глазах решимости, он добавил: — Не бойся. Если начнёшь падать, я тебя поймаю. Я кивнула ему, и он опустился на одно колено, положил ладонь на ладонь и выдвинул их внутренней стороной. — Встань сначала одной ногой. Я рассчитаю силу, и уже сможешь поднять другую. — Ладно. Я осторожно положила ногу на его ладони, переместила вес на нее и, убедившись, что он держит руки крепко, оттолкнулась и полностью встала на ногу. Рукой я схватилась за стеллаж. Увидев ящик в своём поле зрения, я схватила его и немного подвинула ближе к краю. Сверху ящика была ручка. Я ухватилась за неё и подняла его. Всё ещё держась другой рукой за стеллаж, я посмотрела вниз и прикинула расстояние до пола. Аккуратно опустила одну ногу на пол, а затем и другую. Ян отряхнул руки об штаны и посмотрел на ящик в моих руках. — Умница. Сама смогла спустить — он одобрительно улыбнулся. — Ты серьёзно сейчас? Без тебя мне пришлось бы лезть по этому стеллажу, чтобы достать ящик. И почему-то я уверена, что, если бы я полезла по стеллажу, то он обязательно перевернулся бы вместе со мной и ящиком. Парень тихо рассмеялся и перехватил ящик из моих рук. — Пошли проверим твои догадки, правда ли там инструменты. Он отошел от стеллажей, положил ящик на пол и сел. Я подошла и подсела рядом. Ян открыл ящик, и в нем действительно оказались инструменты. Перебирая их один за другим, мы изучали инструменты и оценивали их сносность. Нормальных инструментов, которые не были готовы развалиться от дуновения ветра, было немного. Пара отверток, молоток, гвозди и шурупы, изолента, фонарик, какие-то карандаши и канцелярский нож. Парень огорчённо сказал: - Мда… Полезного тут, конечно, много, но жаль, что дрель починить уже не получится — в руках он держал разобранную дрель, смотрел на провода и изучал их — хотя, если нам повезёт обнаружить паяльник, то я могу попробовать. Смотря на разорванные провода, я выгнула бровь: — Ты считаешь, что это можно починить? — Нет, не считаю. Я лишь предположил. Сам не уверен, что с этим что-то можно будет сделать. Но попробовать всё же стоит, даже если это не даст нужного результата. В таком случае я просто заберу эти провода. С их помощью, представь, можно даже починить машину. — Ты имеешь в виду запитать аккумулятор? — Именно. Ян встал и снова направился к стеллажам, спросил через плечо: — Ты видела здесь батарейки? — В каких-то ящиках на стеллажах вроде были. Посмотри, проверь. — А ты что будешь делать? — Осмотрю другие стеллажи. Я обошла Яна и прошла вглубь комнаты, куда свет почти не проникал из-за стеллажей, которые стояли чуть ли не друг на друге. Остановилась возле какого-то стеллажа и принялась по очереди доставать и осматривать коробки, ящики, мешки — всё, что попадалось под руку. Ничего полезного пока не попадалось. Листы с какими-то данными, отчетами, пошарпанные временем, чья-то старая рабочая форма, вывески с предупреждениями о пожарной безопасности, указанием, что делать при пожаре, атаке террористов, наводнении и ещё список различных катаклизмов. Среди кучи различных бумажек, меня зацепили всего парочку. Достала их из стопки и развернула. На бумагах, которые были сделаны из какого-то прочного материала, виднелись схемы и планировки здания с указанием на аварийные выходы и подписанными на них комнатами. Я пересмотрела листы и нашла планировку первого этажа. Сбоку располагалась карта подвала, в котором мы сейчас находились. На схеме была подписана просторная комната: «Кафе «Ларгус». Сверху от нее надпись: «Служебное помещение». Остальные комнаты были подписаны так: «Ресторан «Затмение», «Агентство по недвижимости «Будущее», «Охранный корпус». Больше всего меня привлек охранный корпус. Если это помещение выделялось под охрану, то, скорее всего, там могло находиться огнестрельное оружие. Я окликнула Яна: — Эй, взгляни. Подошла к нему и вручила листок с планировкой. — Видишь? Тут есть охранный корпус. Там должно находиться огнестрельное оружие. Он посмотрел на меня с сомнением: — Ты думаешь, кто-то сможет пробраться к нам и придется защищаться? Я раздраженно выпалила: — Огнестрельное оружие будет очень полезно, если посмотреть на то, что произошло с миром. Оно может стать полезным против чертей, хотя я не уверена, что способно убить их. Парень перевел взгляд на планировку, дотошно изучая каждую мелочь. Выставил листок так, чтобы я тоже видела его, и заговорил: — Чтобы попасть в эту комнату, нам нужно пройти через ресторан «Затмение» - пальцем указал на него — а из «Затмения» попасть в служебное помещение — он провел пальцем от ресторана до помещения — вход в ресторан есть только на улице. Мы не можем попасть в него отсюда — он задумчиво почесал подбородок — скорее всего, охрана была приставлена только к ресторану, от чего попасть в эту часть можно только из самого «Затмения». — Но зачем какому-то ресторану понадобилась целая комната для охраны? Я указала пальцем на помещение: — Причем не маленькая каморка, а огромное помещение. Оно всего-то в два раза меньше самого ресторана. Ян задумчиво свел брови. — От такого напрашивается вывод, что этот ресторан был не для заурядных посетителей, а для больших задниц богачей — последнее слово он выплюнул с презрением — причем не для обычных людей, у которых карманы набиты купюрами, а для алчных и наглых существ. Я удивленно уставилась на парня. Вопрос напрашивался сам собой: — Откуда такой вывод? — А какой вариант ты можешь предложить? Обычный ресторан, в который ходят люди нашего мира, не будут так сильно охранять. А выделять для этого аж целое огромное помещение, которое можно было превратить в ещё одну часть ресторана или кухню, точно бы не стали. — Я не про это. — А про что тогда? — С чего ты взял, что этот ресторан предполагался для, как ты выразился, алчных и наглых задниц богачей? Не для обычных, у которых деньги рекой льются, а для тех, кто готов продать человека, лишь бы получить с этого выгоду? Ян скривился, как будто бы до этого сказал то, что говорить не нужно было. Выпалил с раздражением: — Забей. Это просто предположение. Я задумчиво уставилась на парня, пытаясь понять, от чего у него может быть такая реакция. — Лучше давай сейчас думать не над нормами морали, а над тем, как нам безопасно попасть в ресторан — он вопросительно посмотрел на меня — есть предложения? Я взяла из его рук планировку и про себя отметила, как Ян ловко перевел тему разговора. Разглядывая листок, пыталась продумать все варианты и, на всякий случай, план Б. — Знаешь, единственный вариант, который я могу предложить, это выйти из главного входа и добежать до ресторана — пальцем я провела по карте линию нашего предполагаемого маршрута — в случае, если двери в ресторан будут заперты, а за нами погонится какая-нибудь тварь, предлагаю не запирать дверь из подвала на улицу. От ресторана до этой двери расстояние куда меньше, чем до входа в кафе. — Может, тогда выйти из подвала прямиком на улицу и добежать до «Затмения»? Я со скепсисом посмотрела на парня: — Нет, исключено. Этот вход может использоваться только для того, чтобы зайти сюда, но никак не для того, чтобы выходить из него. Слишком опасно. Вход в кафе обрамлён окнами — через них можно незаметно оценить обстановку на улице. А если мы выйдем отсюда — я указала на дверь из подвала, которая вела на улицу — то мы не успеем ничего понять, как на нас кинутся черти. Ян кивнул, соглашаясь со мной. Перевел взгляд на мою забинтованную руку: — Если на нас кто-то кинется, придется бороться. Как твоя рука? Драться сможешь? Я посмотрела на свою руку, разминая ее. — Болит, конечно, но противостоять смогу. Не инвалид всё же. Он одобрительно кивнул. — Тогда берем ножи и отправляемся — парень подошел к коробке, в которой он принес припасы. Копошась в ней, бросил через плечо: — И возьми с собой эту карту, чтобы нам было проще ориентироваться. Положив карту в карман, я прошла к двери, которая вела на улицу. Вставила ключ, прокрутила в сторону два раза — теперь дверь была открыта.       Уже у выхода из подвала Ян вручил мне большой кухонный нож, который я чудом не уронила. Он улыбнулся: — Не порежься только. Я закатила глаза и подтолкнула его к выходу: — Идём уже. Открыв дверь, мы аккуратно выглянули из-за неё. Никто из нас не спешил выходить, мы прислушивались. Ян держал небольшой фонарик в руке, которым собирался освещать нам путь. В здании было тихо, как на кладбище. Раньше я не могла представить это — мертвую тишину, ведь отовсюду раздавались звуки: гул машин за окном, пролетающий над городом самолет, ругань пьяниц, что сидели на лавочке. И даже ночью город не успокаивался — сквозь тонкие стены был слышан непрерывно движущийся лифт, пьяниц за окном становилось все больше. Они то что-то бурно обсуждали, то начинали покрывать друг друга матами, что доводило до драки и вызову полиции. Сейчас же город, в котором когда-то кипела жизнь, опустел. Удушающая тишина. Да такая, что мы слышали непрерывное дыхание друг друга. Ян еле слышно произнёс: — Вроде тихо. Выдвигаемся? Я ответила ему так же, шёпотом: — Да. Мы медленно, подобно дикому зверю на охоте, двинулись вперед. Не спешили, прислушиваясь к окружающим нас звукам. Коридор, который соединял служебное помещение с подвалом, казался длиннее, чем тогда, когда я бежала сюда, пытаясь спастись. На пути встречалось множество дверей, которые, казалось, вели в никуда. Я задалась вопросом: — Как думаешь, куда ведут эти двери? — головой кивнула на одну из них. — Не знаю. Может быть, там были кабинеты для совещаний? Или кабинеты главных шишек. Посмотри по карте. Я аккуратно достала карту из кармана и раскрыла ее. Пройдясь по ней глазами, нашла нужный коридор и всмотрелась в надписи. Ян немного склонился ко мне, чтобы тоже видеть карту. — Ну что там? — Ты был прав. Это небольшие помещения для совещаний, но тут также встречаются кабинеты директоров и их заместителей. Ян улыбнулся самому себе, видимо, мысленно нахваливая себя за свою проницательность. — Да молодец ты, молодец. Сконцентрируйся на задаче. Проходя всё дальше, звуки с улицы становились громче и различимее: какой-то неясный гул, хлюпанье воды, стуки. Я невольно сжалась, мышцы напряглись, готовые нести ноги прочь отсюда. Парень заметил это и спокойно сказал: — Ты чего вся сжалась? Мы еще даже к выходу не подошли. Я не повернула голову в его сторону, продолжая идти. Внезапно Ян обогнал меня и остановился, положил руки на мои плечи, заглянул мне в глаза: — Эй, ты чего? Нормально всё будет, слышишь? Сама же планы отступления продумывала — он мягко улыбнулся — теперь, хочешь ты этого или нет, но так вышло, что мы — команда. И должны идти бок о бок, прикрывая друг друга. В мире что-то происходит, и явно не что-то хорошее. Вдвоём у нас больше шансов выжить, согласись? Он смотрел в мои полные страха глаза своими, наполненные решимостью. Удивительным образом, но после его слов решимость передалась и мне. Я удивилась, что парень так спокойно разговаривает со мной и смотрит мне в глаза, ведь в руке у меня был нож. Сейчас он был в невыгодном положении, и я спокойно могла вонзить нож ему в живот, а он ничего и не понял бы. Но я сама увидела себя в том же положении — у него тоже был нож, и убить меня здесь ему не составило бы труда, ведь сильнее меня, но он не делал этого. Случайно заметила для себя: я доверяю Яну. Увидев, что страха в моих глазах больше не было, парень отпустил мои плечи и спросил: — Идём? — Идём.       Дойдя до конца коридора, мы переглянулись. Кивнули друг другу, и Ян медленно приоткрыл дверь, сунул в образовавшийся проём голову и огляделся. Я шёпотом спросила его: — Ну как? Высунув голову, прошептал: — Чисто, но не шумим, помнишь? — Да. Он начал шире открывать дверь, но вдруг остановился. Нахмурился и сказал: — Шире нельзя, скрипнет. Петли старые, ржавые все. Нужно протиснуться. — А если попытаться медленно открыть её? Проём же совсем узкий. Всё равно, пока пролезать будем, заденем её. — Шире уже не получится. Если медленно открыть, всё равно скрип будет. А нас услышат, и тогда уже можно не красться, а бежать со всех ног. Он перевел взгляд с двери на меня и обратно. — Придержи дверь, пока я буду пролезать. Возьмись за ручку. Я подошла к двери и крепко ухватилась за ее ручку. Парень стал пролезать в проём. Плечо и рука спокойно вошли в образовавшееся расстояние вместе с головой, но дальше тело отказывалось идти. Посмотрев на меня, Ян сказал: — Держи ручку очень крепко. Я ухватилась за нее двумя руками. Мышцы напряглись. Парень стал пробираться через проём с большим усилием — как его, так и моим. Когда он наконец смог протиснуться, сказал: — Я буду придерживать дверь. Проходи. Он встал с другой стороны двери и прижался к ней. Так же, как и Ян, вначале я протиснула плечо и руку, а потом очередь дошла до всего тела. Грудь не хотела проходить через расстояние, и я втянула живот. Дело пошло проще. Когда тело смогло выбраться, я посмотрела на парня: — Пошли. Он отошёл от двери и начал осматриваться. Я присоединилась к нему. Мы стояли рядом с барной стойкой, на которую бариста раньше ставил стаканы, до краёв наполненные различными напитками. Справа от нас была дверь, которая, судя по всему, вела на кухню. В противоположной от нее стороне расположились оформленные в современном стиле столы и стулья. И единственное, что напоминало нам о том, что в этом месте кто-то успел побывать до нас, — это сорванные с карниза шторы, что безмятежно валялись на полу. Цвет их был чернее самой темноты, из-за чего появилось впечатление, что они не подходили под антураж кафе, которое было оформлено в белом цвете. Вход в кафе находился в самом дальнем углу. Мы одновременно посмотрели в окна, за которыми пару часов назад творился хаос. Теперь я поняла причину, по которой раздавались звуки хлюпанья воды: за окном бил дождь. На дорогах стояли обгоревшие дотла машины, а некоторые и вовсе отделались лишь небольшими вмятинами. Не на всех машинах были раскрыты двери, что говорило о том, что люди умерли уже в самой машине. Приглядевшись, я заметила, что в одной из обгоревших машин у руля находился обгоревший скелет, полностью покрытый золой. Тела людей были повсюду: обрамленные собственной кровью, безжизненные тела молили о помощи, но никто так и не услышал их. На их лицах непроизвольно застыла гримаса ужаса. Рот был непроизвольно раскрыт, а у некоторых закатились глаза от той боли, которую они испытали перед смертью. Одежда на них была разорвана. Она впитала в себя их кровь и дождевую воду, от чего плотно прилипла к телам. Кажется, Ян смотрел на то же, что и я. Не сговариваясь, мы отвернулись, и если над парнем взяла вверх эмоция сожаления, то надо мной восседала эмоция отвращения. Отвращение Денис спрятал под сожалением, а я же спрятала сожаление за отвращением к увиденной мне картине. Ком быстро подобрался к горлу, и я тяжело вздохнула, пытаясь унять бушевавшие внутри чувства. Казалось, что чувства перемешались, не оставляя себя конкретно: гнев, страх, обида, отвращение, сожаление и самое главное — принятие. Ещё пару раз глубоко вдохнула воздух, после чего вновь взглянула на тела. Теперь же в моих глазах была вновь вернувшаяся ко мне решимость. Ян, походу, вернувший себе контроль, тоже посмотрел на трупы. Глубоко вздохнув, выпалил: — Пошли скорее. Я думаю, у тебя тоже нет желания продолжать смотреть на это. Я кивнула ему, и мы медленно подошли к выходу из кафе. Ещё раз оглядели улицу, убеждаясь в том, что на ней нет никого, кроме людских тел. Я подошла к двери вплотную, уже готовая открыть её, как парень внезапно схватил меня за плечо и дёрнул на себя: — Тихо. Смотри — он пальцем указал в сторону, где беспечно разгуливали черти. Дождевая вода скатывалась большими каплями, огибая тощие тела. Их лица были обезображены до такого, что на них еле угадывались черты чего-то людского. У всех чертей не было глаз. Они собрались в кучу и ходили по кругу, словно выжидая свою жертву, что осмелится подойти к ним поближе. Я шепнула: — Чёрт. Они как раз там, где мы должны были пройти к ресторану. Словно не обращая на мои слова никакого внимания, он сказал: — Почему у них нет глаз? Я всмотрелась в лица этих тварей и заметила, что по бокам головы, где должны были находиться уши, находились глубокие отверстия. — Присмотрись. У них по бокам отверстия. Это уши? Ян вгляделся в бездумно бродящих чертей и задумчиво ответил: — Нет глаз, но есть уши… Я продолжила: — Они слепы, но их слух, наверное, лучше, чем у летучих мышей. — Я не видел их раньше. Где их крылья? Только сейчас я заметила, что у тварей не было крыльев за спиной. Я была уверена, что все черти имеют крылья, но эти координально отличались от тех, что я видела. — Нет крыльев… Нет глаз… Иноморфы? Парень удивленно посмотрел на меня: — В смысле? Я пояснила: — Иноморф — иная форма. Эти совершенно отличаются от тех, с крыльями. Он перевел взгляд с меня на существ. — Если они слепые, то мы можем попытаться обойти здание, чтобы добраться до ресторана. Дождь как раз кстати, он поможет нам пробраться незаметно. — Давай пробовать. Ян осторожно подошёл к двери и схватился за ручку. Он держал ее с такой силой, что, казалось, он вот-вот ее сломает. Рука его немного дрожала, но он сумел взять себя в руки. Осторожно приоткрыв дверь, он наблюдал за реакцией иноморфов. Те продолжали расхаживать кругами, словно вокруг ничего и не происходило. Теперь звук бившихся об асфальт капель стал громче. Парень приоткрыл дверь шире. В ней образовался проход, через который можно было спокойно пройти. Ян обернулся ко мне и приложил указательный палец к губам, поманил меня другой рукой. Я медленно двинулась к нему. Оказавшись совсем рядом, он, словно зверь на охоте, вышел из здания. Повернул ко мне голову, ожидая моих дальнейших действий. Я также медленно вышла из здания. Одежда и волосы тут же намокли, впитав в себя дождевую воду. Посмотрела на существ. Они все также бродили, не обращая на нас никакого внимания. Парень взял меня за здоровое предплечье и потянул за собой. Как хищники, мы медленно отдалялись от иноморфов. Зайдя за угол здания, Ян отпустил мою руку и дёрнул головой в сторону, зазывая меня идти за ним. Несмотря на то, что твари остались позади, мы не смели ускорить шаг. Дошли до следующего угла, и парень выглянул из-за него, оценивая обстановку. С каждым шагом мы были всё дальше и одновременно ближе к иноморфам. Ян обернулся ко мне и подозвал к себе рукой. Я подошла к нему, и он, наклонившись к моему уху, еле слышно прошептал: — Ресторан прямо здесь. Двигаемся ещё медленнее, иноморфы за тем углом — он дёрнул головой вперёд. Я кивнула ему, и мы повернули за угол. Наша одежда промокла насквозь от сильного дождя, неприятно липнув к телу, а волосы слипались, падая на лицо. Наконец мы дошли до входа в ресторан. Через окна ничего не было видно. Мне показалось, что они были завешаны темными шторами. Ян подошел к двери и медленно открыл её. Зайдя в проём наполовину, он прислушивался. Через пару секунд, не оборачиваясь, парень поманил меня рукой и скрылся в проёме. Я прошла за ним, и Ян закрыл дверь. Осмотрела представшую передо мной комнату: по обе стороны от нас располагались роскошные столы и стулья, в углах комнаты были не менее роскошные диваны, на которых, по ощущениям, могло поместиться большое количество человек. Впереди была барная стойка, оформленная в стиле барокко, а справа от неё небольшая сцена с шестом в середине. Чуть левее от бара располагалась дверь. Ян спросил шёпотом: — Это та самая дверь, что ведёт в служебное помещение? Я достала карту, которая, к нашему счастью, не намокла. Найдя ресторан, я ещё раз изучила планировку и сказала: — Если опираться на эту карту, то да, это она. Парень неспешно двинулся к двери. Я поплелась за ним. — Нам лучше найти новую одежду, иначе заболеем. Да и в этой ходить уже жутко неудобно: она вся прилипла к телу — как будто в подтверждение своих слов, Ян потянул кончик одежды и скривился. — Согласна. В служебном помещении явно должно что-то найтись. Открыв дверь, мы зашли в коридор, из которого, как говорила карта, можно было попасть на кухню и в подсобку.       Я стояла у железного шкафа и пыталась найти одежду, которая подошла бы мне. Ян делал то же самое у соседнего. Служебное помещение ничем не выделялось: в нем стояло множество железных шкафчиков, набитых всем подряд. Справа от них — диван и небольшой телевизор. Рядом с ними была дверь, которая вела в комнату охраны. Сзади нас же расположился небольшой кухонный блок: мини-холодильник, переносная плита, микроволновка и множество тумб с ящиками, а наверху были небрежно закреплены шкафчики. Найдя подходящую мне одежду, я скрылась за стенкой, которая ограничивала диван с телевизором от остальной комнаты. Надела черные джинсы, которые были выполнены в стиле оверсайз, и серую футболку, сшитую в том же стиле. Ненароком посмотрела на промокшие от дождя бинты. Захватив с собой чёрную зип-худи, я вышла из укрытия, спросила: — Тут есть что-нибудь из бинтов и медикаментов? Ян тут же всё понял и кинул взгляд на мою перебинтованную руку: — Посмотри в ящиках на кухне. Мне кажется, там должно что-то быть. Как найдешь — я перебинтую тебе руку. — Хорошо, спасибо. Парень скрылся за стеной, за которой недавно стояла я. Подойдя к тумбам, стала пересматривать ящики в поисках бинтов и спирта. В ящиках самой дальней тумбы оказались желаемые вещи и даже больше. Они все до краев были забиты различными медикаментами. К этому времени Ян уже переоделся: на нём была белая футболка, такая же «зипка» чёрного цвета, как у меня, и спортивные штаны «джоггеры» серого цвета. Подойдя ко мне, бросил рюкзак. — Нашёл в шкафах. Можем взять с собой что-нибудь полезное. В его руке находился точно такой же рюкзак, только он был серого цвета, в то время как мой был чёрным. Посмотрев на него, сказала: — Здесь куча медикаментов. Возьмём с собой что-нибудь? Он подошёл ко мне и опустился на корточки. Разглядывая улов, ехидно улыбнулся: — Возьмём бинты, спирт и антибиотики. Остальное не столь важно. Взяв бинты и спирт, он взял мое левое предплечье и помог встать. Аккуратно перехватил раненую руку, расположил ее над раковиной. Размотал намокшие бинты и кинул их на тумбу. Расположил фонарик так, чтобы было лучше видно руку. Открыв спирт, он аккуратно вылил жидкость на рану. Кровь тут же вступила в реакцию со спиртом, начала пениться и шипеть. Пульсирующая боль добралась до плеча, развернувшись, вернулась к предплечью. На этот раз я не шипела от боли, а лишь зажмурилась, стиснув зубы. Ян закончил с обработкой раны. Взял какую-то мазь, выдавил на небольшой кусок марлевой ткани и приложил ее к ране. Она снова отозвалась болью, похожей на проходящий через меня ток. Достав бинт из упаковки, парень принялся бинтовать рану. Чтобы как-то себя отвлечь, я спросила: — Что это за мазь? — Заживляющая мазь с антибактериальным эффектом. — Как антибиотик? — Да. Кстати, об антибиотиках. Сейчас примешь один. — Зачем? — я вопросительно посмотрела на него. — В рану могла попасть инфекция. Антибиотики помогут организму справиться с заражением. Я кивнула. Когда Ян закончил бинтовать рану, он вытащил таблетку из блистера. Взяв бутылку воды из мини-холодильника, парень протянул мне её и антибиотик. Я взяла таблетку из его рук и запила ее водой. Прохладная жидкость заполнила желудок, даря временное ощущение бодрости. Я надела свою «зипку» и решила не застегивать её. Парень спросил: — Идём? — Пошли. Мы подошли к двери, и Ян неторопливо открыл её. Посветив в помещение фонариком, перед нами предстала ужасающая картина: люди в форме охраны лежали на полу. Их тела покрывало множество пулевых ранений. Кровь залила пол, а та, что была на телах, успела свернуться. В отличие от тел, что лежали на улице, на лицах этих людей не было никакой эмоции: глаза были закрыты, а рот немного приоткрыт. Ужаснувшись представленной передо мной картине, я спросила: — Их завели сюда обманом, а потом бесчеловечно расстреляли?.. Ян, поморщившись, сказал: — Эти алчные твари думают о своей репутации даже тогда, когда начался конец света. — О чём ты? Ян медленно перевёл на меня взгляд: — Эти охранники знали явно больше, чем нужно было. Опасаясь, что они выйдут отсюда и расскажут всю правду про ресторан и людей, что владели им, эти бездушные животные не придумали ничего лучше, как убить их. А правильно, мёртвые уже ничего не расскажут. Мёртвые молчат. Даже когда в мире начал происходить полнейший хаос, они в первую очередь думали не о людях, а о своих жирных задницах и репутации. Я, обескураженная его рассказом, уставилась на безжизненно лежащие на полу тела. — Как думаешь, здесь ещё осталось оружие? Парень посветил фонариком по сторонам. Остановился на железных шкафах, которые были закрыты. — Думаю, если бы они хотели забрать оружие, то не стали бы закрывать шкафы. Видно, что они делали всё в спешке: тела не убрали, а пулевых ранений больше, чем патронов в обойме. Он подошёл к шкафам, зазывая меня с собой. Никто из нас больше не хотел смотреть на изуродованные тела охранников. Ян открыл первый шкаф. В нём находились небольшие деревянные ящики. Я откинула крышку одного из них, и мы переглянулись. В ящике находилось множество магазинов. Парень схватил один из них и осмотрел: — В них есть обойма — в подтверждение своих слов он взял ещё пару магазинов и протянул мне. — И правда. А что это за патроны? Какой калибр? Он посветил на ящик. На нем белой краской было написано: 9×19 мм. Я спросила: — И к каким пистолетам подходят эти патроны? — Ну, судя из магазина, для пистолетов. Наверное, какой-нибудь «Глок». На остальных ящиках было написано: 5,56×45 мм, 7,62×39 мм и 9×19 мм (ПП). Открыв остальные ящики, я сказала: — Ты можешь предположить, для какого оружия используются все эти патроны? Парень поочередно стал доставать магазины и осматривать их. Через минуту он вынес вердикт: — Ну, эти, что 5,56 калибра, скорее всего, для винтовки «М4». 7,62 калибр для автомата Калашникова, а 9 калибр как для пистолетов — он указал на первый открытый нами ящик — так и для ПП. — Откуда ты так много знаешь про оружие? — Мой отец работал в полиции. Я всегда расспрашивал его обо всём. Я кивнула. Ян подошёл к другому шкафу и открыл. В нем на небольших крючках висели приклады. В самом низу был ящик с надписью: Glock 17. Ян поднял крышку и взял пистолет, с виду напоминавший игрушечный. — Это «Глок», да? — Да. — А ты уверен, что это не муляж или травмат? Ян повернулся ко мне и улыбнулся: — Ты же видела здесь целые ящики, полные магазинов с обоймами. — Ну а вдруг они забрали оружие и оставили муляж? Улыбка парня стала ещё шире: — Они бы не стали так заморачиваться. Времени не было. Вернувшись к первому шкафу, он взял магазин и вставил его в пистолет. Протянул мне, спрашивая: — Ты когда-нибудь стреляла? — Ну, было дело. — А с какого оружия? Раскрывать душу не хотелось, да и тормошить воспоминания тоже, поэтому я быстро произнесла: — С револьвера. А что? Хочешь убедиться, что я не пристрелю тебя? — я иронично улыбнулась. Ян скопировал мою улыбку, ответил: — Скорее да, чем нет. А то вдруг вместо твари меня пристрелишь — он помолчал несколько секунд — значит, я правильно понимаю, что ты с оружием знакома и стрелять умеешь? — Да, ты о-о-очень проницателен. Парень рассмеялся и сказал: — Только имей в виду, что у «Глока» отдача куда меньше, чем у револьвера. После этих слов он подошёл ближе ко мне и поднял мою руку, в которой покоился пистолет. Повернул её и посвятил на оружие: — Смотри, это предохранитель — он пальцем указал на него и передвинул рычажок — теперь он снят. Это означает, что ты сможешь стрелять — передвинул рычажок обратно — теперь опять закрыт. Стрелять ты не сможешь. В кармане или в портупее лучше его не снимать — он перенес палец на кнопку — это кнопка выброса магазина. Нажимаешь — магазин выбрасывается, и ты вставляешь новый — указал на дуло и провёл по нему линию — это затвор. Перед стрельбой передёргиваешь его и после замены магазина — тоже. Это некая перезарядка — отпустив пистолет, сказал — это основное, что ты должна запомнить и знать. Ян отошёл от меня, направился к следующему шкафу, но вдруг остановился. Будто вспомнив что-то важное, обернулся и проговорил: — И ещё. Когда вставляешь новый магазин, жди щелчка. Не начинай стрелять, если его не было. Значит, ты не вставила магазин до конца. Я кивнула ему. — Я пока осмотрю остальные шкафы. Потренируйся на пистолете: вытаскивай и вставляй магазин. Это может быть тяжело. Крепления там жёсткие — парень подошёл к другому шкафу. Я отошла в угол комнаты и принялась делать то, что наказал Ян. Мысленно согласилась с ним: вставлять магазин было действительно сложно. После череды неудачных попыток я вспылила: — Чёрт! Чтоб тебя! Ян резко обернулся и приставил палец к губам: — Тише. Чего орёшь? В здании есть кто-то. Я раздраженно посмотрела на него: — И сколько времени ты собирался молчать об этом? Парень глубоко вздохнул: — Ты тогда в коридоре так резко на звуки отреагировала, что я решил пока не говорить тебе об этом. Моё терпение уже заканчивалось: — А если бы они зашли сюда? Это же касается нашей безопасности! Он неожиданно встал и метнулся ко мне. Схватив меня за плечи, сказал: — Если бы я услышал хоть один звук, не относящийся к этой комнате, я бы обязательно сказал тебе. Но я ничего не слышал. А решил, что здесь есть кто-то, кроме нас, из-за того, что в самом ресторане и подсобке остались чьи-то следы. Открытые шкафы, разбитые бокалы у барной стойки и так далее. Он отпустил меня и вернулся к шкафам. Но не прошло и секунды, как Ян воскликнул: — Охренеть! Я подбежала к парню, положила руку на его плечо и выглянула. — Ты чего орёшь? — Взгляни. Он откинул крышку одного из ящиков и сказал: — Мне не показалось… Только теперь я присоединилась к удивлению Яна, прошептала: — Ох-ре-неть. Ящик был полностью набит винтовками М4. В шкафу на крючках висели приклады, глушители и ещё несколько аксессуаров, названий которых я не знала. Скорее всего, всё это было для этих самых винтовок. Парень осторожно, словно боялся развеять дымку, взял одно из оружий и покрутил его в руках. Всё так же опираясь на плечо Яна, спросила: — Как думаешь, оно ещё в рабочем состоянии? — Думаю, да. Он подошел к первому шкафу, взял из ящика магазин и вставил его в оружие. Снял винтовку с предохранителя и задумался о чём-то на секунду. После передёрнул затвор и сказал: — Всё-таки думаю, что оружие рабочее. Надеюсь, нам не придётся проверять это на яву. Передвинул рычажок предохранителя обратно и подошёл к шкафу, у которого стояла я. Ян взял из него портупею. Прицепив её к винтовке, повесил оружие через плечо и откинул его на спину. — Сейчас возьму для нас портупеи, чтобы было удобнее носить пистолеты. Для тебя же прикреплю ремень к винтовке, вставлю магазин и так далее. Короче, подготовлю оружие — парень сказал это как-то отрешенно, явно думая о своём. Я прошла в угол комнаты и села, ожидая Яна. Каждый в этой комнате сейчас думал о своём: о прошлой жизни, о новой, в которой царил хаос и разруха, о родных: живых и мёртвых — обо всём подряд. Моменты из прошлого были в голове, но где-то глубоко, отдаленные от всего вокруг. События прошлого не оставляли в покое, но при этом и не были в голове. Новый мир вытеснил их из памяти. Мозг хотел дотошно запомнить новый мир, полный хаоса, и забыть старый, в котором был уют и тепло. Из моих размышлений и воспоминаний меня достал голос Яна: - Вставай, будем наряжать тебя. Я поднялась с пола и подошла к парню, у которого в руках были ремни. Он сказал: — Повернись спиной, пожалуйста. Я послушала его и повернулась. Он перекинул через меня портупею и закрепил её на талии. Взяв меня за плечи, повернул к себе лицом. — Достань пистолет и положи в кобуру — пальцем указал на карман на портупее — а в подсумки положишь запасные магазины. Он отвернулся и принялся закреплять портупею уже на себе. Со стороны это выглядело нелепо: Ян не мог дотянуться до ремней на спине. Я спросила: — Тебе помочь? Парень повернул голову ко мне: — Было бы не плохо. Я подошла к нему и закрепила ремни. — Спасибо. — Обращайся. Я достала пистолет из кармана и положила его в кобуру. Уже хотела идти за запасными магазинами, как парень остановил меня: — Подожди. Возьми винтовку. Он подошел ко мне и вручил оружие. Сказал: — Перекинь ремень через плечо и закинь винтовку на спину, чтобы удобнее носить было. Сделав так, как сказал Ян, я взяла из ящиков запасные магазины для обоих оружий и положила их в подсумки. Парень сделал то же самое. Я спросила: — Это всё? Нам же здесь больше нечего делать? — Да. Можем идти. Едва мы приблизились к двери, как из-за неё послышались громкие возгласы и звуки ударов ботинок о кафель. Мы переглянулись с Яном. Он схватил меня, и мы спрятались за стеной. Из-за двери послышалось: — Твою мать! Он же сказал нам, что здесь никого нет! — Не языком чеши, а беги! Эта тварь очень быстрая! — Да заткнитесь вы оба! Мимо двери пробежало три пары ног, а за ними пробежала какая-то тварь, чьи шаги были очень громкими и тяжёлыми. Все четверо бежали в сторону ресторана. Про себя я подумала: «Вот же идиоты. Они привлекут очень много внимания иноморфов на улице». Внезапно раздался рык вперемешку с воплем: — Рааггхх! — Ааааа! Было и так понятно, что ни один человек не может издать такой звук, и рык принадлежал чёрту. А вопль, пропитанный болью, издал один из людей, которого нагнала тварь. Шагов стало вдвое меньше: двое людей уже убежали, а чёрт и человек, судя по звукам, барахтались на полу. Тварь истошно рычала, а человек, которому грозила смерть, захлебывался в собственном крике. Звуки хруста костей, плоти, криков смешались воедино. Я хотела взвыть от ужаса, но Ян прижал меня к себе и закрыл рот рукой. Человек медленно умирал: чёрт пожирал его кусочком за кусочком, смачно чавкая плотью в зубах.       Спустя время крики и вовсе пропали: остался только звук клацанья челюстей. Я захотела вырваться из цепкой хватки парня и сбежать отсюда. Но мозг мне подсказывал: это самоубийство. Немой вопрос повис в голове: а как мы будем выбираться отсюда? Сердце бешено стучало, стремилось вырваться из груди. Ян же казался абсолютно спокойным, как будто бывал в таких ситуациях много раз. Он прошептал мне на ухо: — Успокойся, пожалуйста. Скоро оно уйдет. Я хотела кивнуть ему, но тело не слушалось меня. Я прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Рука парня так и была на моем рте, напоминая мне о том, что если мы не будем вести себя тихо — умрём. Несмотря на весь ужас, что происходил сейчас вокруг нас, мне удалось поймать капельку спокойствия, и я расслабилась в руках Яна. Он почувствовал это и ослабил хватку, убрал руку с моего рта. Мы стояли не двигаясь. Со стороны это могло показаться глупо: Ян прижался спиной к стене, а я прижалась к нему. Мы дышали в унисон, боясь издать хоть звук. Внезапно меня осенило: в комнате, в которой мы находились, лежали, пусть и не свежие, трупы. Тварь могла почуять запах крови и после своей трапезы направится к нам. Я подняла руку и положила её на шею парню, привлекая его ближе, чтобы прошептать ему на ухо: — Здесь трупы. Чёрт может зайти сюда. Он ответил мне: — В таком случае не смей двигаться.       Время шло очень долго: казалось, мы простояли не пару минут, а несколько часов. Звуки за дверью резко стихли. Хотелось надеяться, что тварь наелась одним трупом и не захочет полакомиться ещё. Но, как и всегда, судьба была не на нашей стороне: дверь резко выбили, и послышались неторопливые звуки шагов. Ян прижал меня к себе ещё ближе. Его хватка казалась стальной. Как я и предполагала, чёрт пришёл за трупами охранников. Он стал неспешно поедать их, аппетитно чавкая. Теперь ситуация казалась реально опасной: мы находились буквально в паре метров от существа, и разделяла нас от него тонкая стена. Прошла минута, две или пять, было не понятно: время тянулось здесь бесконечной волной. Существо встало и направилось в нашу сторону. Я заметила про себя, как парень резко убрал руку с моего рта и сместил ее на кобуру. Но Ян не спешил атаковать первым: он точно так же, как эта тварь, выжидал подходящего момента. Вот он, момент, которого мы так боялись: чёрт зашёл за стену и повернулся в нашу сторону. Я уже хотела крикнуть Яну, чтобы тот стрелял, но существо внезапно повернуло голову в другую сторону от нас. Оно будто бы осматривалось или прислушивалось к обстановке вокруг. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, и я разглядела особенности этого существа: у него не было крыльев и глаз. «Иноморф!» — подумала про себя. Если мы не будем издавать ни звука, то оно должно уйти. Парень, кажется, тоже заметил, что эта тварь являлась иноморфом, и он немного расслабился. Мне было страшно, ведь на моей руке была рана, которая ещё не успела затянуться. Кровь могла спровоцировать существо. Но, к удивлению, оно не обращало на нас никакого внимания. Буквально через пару секунд иноморф вышел из комнаты и направился в противоположную от ресторана сторону.       Через несколько минут, когда шаги и вовсе стихли, парень отпустил меня. Я опустилась на корточки и схватилась за голову. Тяжело дыша, прошептала: — Чёрт! Мы были на волоске от смерти. Ты тоже заметил, что это был иноморф? Ян опустился рядом со мной и положил руку мне на плечо: — Да, я заметил. Именно поэтому не стал стрелять. Я ещё пару раз вдохнула воздух и спросила: — Как мы доберёмся отсюда до подвала? На крики тех людей явно сбежались все иноморфы, которых мы видели на улице. Парень отвёл взгляд в сторону: — Их явно уже поймали на улице. Так что причин переживать нет. У меня, например, больше вопросов к тому, как это существо попало сюда. Вопрос был риторическим, и отвечать на него не было нужды. Я поднялась с пола и посмотрела на Яна: — Это существо зашло в комнату из-за запаха крови от трупов. Но… — я замялась и посмотрела на свою перебинтованную руку — рана на моей руке ещё не затянулась, и кровь на бинтах явно есть. Но когда иноморф подошёл к нам почти вплотную, он не почуял кровь. Почему? Парень озадачился моим вопросом. Через пару секунд прошептал: — Потом обсудим. Пошли быстрей, пока оно не вернулось.       Мы уже были в ресторане. Передвигались очень медленно и тихо, боясь натравить на себя иноморфа, что ушёл вглубь здания. Подойдя к дверям из ресторана, мы осмотрелись: на улице лежало два трупа мужчин. Походу, это были как раз те, кто убегал от существа. Тела были обглоданы, а одежда была разорвана на маленькие кусочки. Вокруг трупов было пусто. Ни одного намёка на то, что кто-то пару минут назад сидел и трапезничал. Ян осторожно открыл дверь. Мы вышли на улицу. Свежий воздух подействовал на нас отрезвляюще. Оглядевшись по сторонам, мы никого не увидели. Нерешительно двинулись в сторону двери в подвал. Я открыла её, и мы зашли внутрь. Облегчённо выдохнули: мы в безопасности. По крайней мере, насколько возможно. Я хотела подойти к ключнице, что висела на стене, чтобы взять ключ и запереть дверь, но в углу комнаты увидела сидящую на полу девушку. Она прижала колени к груди и обняла их. Голова её лежала на коленях. Походу, она дремала. Я дёрнула парня за руку и прошептала: — Ян, смотри. Кто-то пробрался к нам, пока нас не было — рукой указала на девушку. Он озадаченно посмотрел на человека: — Нужно разбудить её и расспросить, кто она.