Я жив
18 июля 2025 г., 21:17
В кофейне было тепло.
За окном моросил дождь, и в помещении пахло ванилью, молоком и немного — Чонгуком. Тэхен сидел за стойкой, лениво перемешивая сироп в чашке. Клиентов почти не было — вечер, середина недели.
Чонгук вышел на пару минут — проверить машину.
И как только за ним закрылась дверь, она открылась снова.
Тэхен почувствовал это раньше, чем увидел.
Запах. Уверенный, тяжелый, знакомый до дрожи. Он обернулся.
И увидел его.
Хван Сынчан.
Всё в нём осталось таким же — прямая спина, отточенное лицо, холодные глаза. Только улыбка была чуть мягче. Но Тэхен знал — это обманка. Ловушка, замаскированная под «доброжелательность».
— Не думал, что встречу тебя вот так, — начал Сынчан, снимая перчатки. — За стойкой. С фартуком.
Пауза. Усмешка.
— Почти мило.
Тэхен медленно поставил чашку.
— Ты не должен быть здесь.
— Почему? Улица-то общая. Или теперь ты стал таким хрупким, что боишься даже тени? — Он подошёл ближе.
Слишком близко.
— Я смотрю, ты нашёл себе нового альфу. Молодец. Сколько времени понадобилось, чтобы он начал тебя «успокаивать»?
Тэхен не ответил. Но его глаза смотрели прямо.
Ни шагу назад.
— Я не такой, каким ты меня помнишь.
— Ты точно такой, — выдохнул Сынчан. — Мягкий. Покорный. Ты всегда ломался, когда на тебя давили. Всегда позволял. Я просто был первым, кто это понял.
И вдруг — тишина.
Тэхен не отступил.
Он встал. Подошёл ближе. До опасной грани.
— Ты не был первым.
Голос — низкий, ровный.
— Ты был просто последним, кому я позволил что-то решать за меня.
В этот момент вошёл Чонгук. И увидел их.
— Что происходит?
Сынчан даже не обернулся.
— Твой омега… слишком эмоционален. Хотя, может, тебе это и нравится — спасать поломанных.
Тэхен повернулся к Чонгуку — и впервые не молчал.
— Это тот, кто когда-то называл контроль любовью.
— И кто шептал мне, что я ничего не стою без него.
— Кто делал вид, что заботится, когда ломал меня по частям.
Чонгук, молча, встал рядом. Не прикоснулся. Не перебил. Просто встал с ним на одну линию.
Сынчан усмехнулся:
— Ах. Так теперь ты говоришь? А раньше только шептал и извинялся.
Тэхен сделал шаг вперёд. Последний.
— Я больше не извиняюсь за то, что я жив.
Молчание. Сынчан отступил, впервые не ответив. Он ушёл — быстро, как человек, потерявший контроль. А с ним вышла и та часть Тэхена, что боялась дышать громко.
Когда дверь закрылась, Тэхен тяжело выдохнул.
И вдруг — почувствовал руку.
Чонгук, не говоря ни слова, взял его за пальцы. Ладонь была тёплой. Надёжной. Той самой точкой опоры, которую не нужно заслуживать.
— Ты справился, — сказал он.
Тэхен кивнул.
— Я не думал, что смогу.
— Ты не обязан быть сильным всё время, — мягко ответил Чонгук. — Но когда ты стал — это было красиво.
