Кошмары и сомнения

      Осенний ветер гулял по двору, гоняя пару опавших листьев. Солнце пряталось за деревьями, намекая о своём бесилии во время этого сезона года. Боря сидел напротив подъезда, смотря куда-то вперёд, но при этом не смотря никуда.       Сегодня свадьба. Счастливый праздник для многих. Для кого-то она первая, для кого-то нет. И кое-кто, для кого это торжество не впервой, очень сильно переживает.       Кажется, Боря уже так думал... По крайней мере, он думает, что эти мысли уже посещали его голову, отчего они кажутся такими знакомыми и их не хочется прогонять. Они окружили его, не позволяя выбраться из водоворота сомнений и страхов.       А ту ли я выбрал? Нужно ли мне идти? Можно ли перенести свадьбу? А стоит ли мне повторно жениться?       Миллион и одна мысль витали, не давая покоя, заставляя обладателя вытащить мозг из головы и выбросить куда подальше. Может быть ему стоит прислушаться сердца? А что оно говорит?       Там ещё хуже.       Вениамин вылетает из подъезда, говоря Маше, что у него произошло ЧП. Мария же деликатно, в своей манере, просит найти жениха, что это за свадьба без жениха? — Молодой человек, а вы жениться не хотите? А то у нас жених пропал.       В любой другой ситуации Боря либо поддержал шутку, либо просто улыбнулся, дружески хлопая друга по плечу, однако, он как будто бы пропускает сказанное мимо ушей. Он это слышал, только не помнит, где.       Веник присаживается рядом, от него исходит привычный парфюм. Боря не специалист в таких вещах, но он с уверенностью скажет, что привык к этому аромату. Его будущая жена, Галя, тоже пахнет приятно, но как будто бы не то. Что-то не так, и Боря не может понять, что именно. Как будто запах приятный, но в то же время он чужеродный. Боре иногда кажется, что Галя для него слишком изысканная. Что-то типо ресторанского. Она элегантная, роскошная, у неё большой кругозор, а также престижная работа, в которой она как рыба в воде. Но при этом такая неродная. Прекрасная, как нимфа, но при этом отталкивающая, пусть она того и не замечает.       Веник же другой. От него несёт домашним. Что-то такое тёплое, мягкое, приятное, несмотря на то, что Вениамин одного поля ягода с его будущей женой. Кажется, если бы не уход жены, Боря бы решил, что жена Веника — это Галя. Веник умён, галантен, местами скромен, но очень своенравен. Гнёт палку до последнего, из-за чего многие, в том числе и он, получают по шишке. А иногда очень угодлив, но только с дочками. С Борей он не церемонится. Но при этом терпит. Терпит его, его вечные дурацкие заскоки и мелкие бытовые просьбы.       Боре, конечно же, хочется верить, что друг его не терпит, а любит... Любит...       Нет, по-дружески, да, вот. По-дружески.       Внутри Боря усмехается этому исправлению и надеется, что когда-нибудь они перейдут с дружественного на что-то более...       — Это точно, — Боря это не говорит, точнее говорит, но не сам. Словно на автомате выдаёт заученный от корки до корки текст, который он уже когда-то говорил... — совсем я пропал. Всё запорол. Надо было всё сразу Гале рассказать.       Он уже не помнит, что он должен рассказать. Сейчас все его мысли заняты им... Но какого чёрта? Свадьба же на носу. Трагедия: жених сбежал. И не только сбежал, но ещё и отказывается идти.       Вопреки ожидаемому, Вениамин молчит, лишь загадочно ухмыляется. Стоп. Это не тот сценарий. Боря отчётливо помнит, точнее чувствует, точнее знает, что сейчас Веник должен сказать что-то... другое. Вот только он не помнит, что. Это странное ощущение того, что ты знаешь, о чём пойдёт речь, но не знаешь, что тебе скажут. Наверное, что Боря драматизирует, и нужно вернуться обратно. Сегодня же свадьба, поэтому проколы простятся, а вскоре вспомнятся со смехом лет через десять, когда они будут отмечать оловянную свадьбу.       Боря настолько задумался, погрузившись в пучину своих терзаний, что не заметил, как его друг уже был перед ним, нос к носу или как там правильно? Сейчас он не думает об этом, а лишь слегка напрягается. Какого же чёрта тут происходит?       — Борь, — это напугало. Голос был не его. Не Вениамина.       Нет. Голос его, но вот он отскакивал, словно эхо, отбиваясь от невидимых стен, что успел выстроить Боря за то время, которое провёл здесь. Такой чарующий, такой увлекающий, такой греховный и запретный голос...       — Что? — спросил Боря, сглатывая. Он боялся. Готовился к страшному. Он чувствовал, что ещё немного, и ему отрубят голову... Или скажут встать на виселицу, на потеху прохожим... Или заставят сделать шаг в неизвестность, в бездну и пустоту.       Но вместе этого сильная рука приподнимает голову, заставляя посмотреть в глаза. Родные, добрые, неосуждающие. Совершенно противоположные тому голосу, что имеет обладатель этих глаз. Говорят же, что глаза — зеркало души. Они же врать не будут, верно? И хочется довериться этому прекрасному взгляду, чарующему голосу, сильной хватке...       Сильной хватке? Той хватке, что тянет твою голову за подбородок, приближая к губам? Боря завороженно глядит с вопросом в голове: а что дальше?       Ему страшно, но его держат достаточно уверенно, а значит человек напротив него знает о последствиях. Ему дискомфортно, потому что осеннее солнышко скрылось в облаках, вокруг становится отталкивающе холодно и чуждо... Но ему интересно, что же будет. Он уже не хочет о чём-либо думать, отдавая себя всего на попечение этих пальцев, этих губ, что оставляют лёгкий поцелуй на твоих...       И это стало своеобразным рычагом, который отключает здравый смысл, потому что Боря, уже не думая ни о каких последствиях, легко принимает тот факт, что его целуют.       Обычно целовал он. Маму в детстве, первую жену, чтоб ей было пусто, Галю на их первом нормальном свидании... А тут... Целуют его. Держа мёртвой хваткой внизу, терзая губы, чтобы потом без спроса влезть языком, распоряжаясь, как ему вздумается.       Боре лишь остаётся закрыть глаза, чтобы отдать себя всего, вытесняя все мысли, что дёргали его нервы, как струны, играя мелодию терзания души.       Однако далее Боря резко распахивает глаза, хватаясь за майку, пытаясь отдышаться от марафонного забега.       На улице ночь. Луна скрыта за облаками, и что-то начинает стучать по крыше. Моросит дождик, грозящийся превратиться в ливень.       Боре кажется, что он сейчас задохнётся, машинально трогает губы. Пересохшие, но целые. Он поворачивает голову чуть в сторону и видит мирно сопящую жену... Жена. Да, вчера они всё-таки расписались, несмотря на все сомнения и терзания. Боря осматривает Галю, чтобы отвлечься на неё, избегая тревожных мыслей.       Она спит совершенно по-детски. Ладошки под щекой, распущенные волосы, которые слегка спутались, лямка пижамы, которая уже почти сползла с плеча. Галя слегка хмурится и отворачивается, а её сопровождают скрип кровати и шуршание домашних тапочек.       Боря не видит смысла сидеть на постели и ждать чуда. Выходит на кухню и смотрит на улицу. Дождевые капли бегут одна за другой по стеклу, слышно, как ветер тревожит деревья. Внутри у Бори такая же буря. Он обнимает себя руками, словно хочет согреться, но в доме достаточно тепло.       И что же делать? Возвращаться в постель и досматривать сны? Вообще нету желания. Выпить чая? Нет, хочется чего-то покрепче. Снести стоящую возле него фотографию в рамке? С удовольствием, только вот женушку будить не хочется. Он не объяснит ей, что у него приключилось.       Был один человек, с которым Боря мог бы поделиться своим кошмаром, но, что парадоксально, к нему идти ещё опаснее... Не будет же Боря изливаться Венику о сне с ним же... Причём о таком пикатном сне.       Всё было как наяву. Он ощущает тот поток ветра, бьющий в лицо, спрятавшееся солнце, и губы... Губы, которые нахально и бесцеремонно завладели чужими...       Делать нечего, Боря не может вернуться обратно в кровать под тёплое одеяло к спящей жене, что видела десятый сон, но при этом и рассказывать о таком страшно... И даже стрёмно.       Но уже через пару минут он стоит напротив соседской двери, нажимая на звонок снова и снова, не боясь кого-то разбудить.       — Кого там... Борь? Ты видел время, час ночи, — Веник поднимает очки и трёт глаз.       Вот он то, наверное, видел сон лучше, чем Боря минут пять назад.       — Мне надо с тобой поговорить, — он говорит это довольно бодро, но голос выдаёт его сонливость и хрипцу. Он так и не смочил горло ничем, ни водой, ни чаем, ни чем-то покрепче.       — Да... Ну, заходи, — Веник без лишних вопросов пропускает к себе друга, не замечая его состояния, пусть он включил мозг до того минимума, чтобы соображать и выдавать более связные ответы.       Они тихонько, шурша тапками, скользят на кухню. Включают свет, и оба жмурятся от ослепительной яркости, когда глаза только привыкли к темноте и стали различать предметы. Веник закрывает дверь кухни со стороны гостиной и прихожей, трёт ладони друг об друга и начинает лазать по шкафам в поисках кружек и сахара.       — Расскажешь, что случилось? — спрашивает Вениамин после того, как ставит две кружки горячего чая, замечая от них пар. Боря на автомате берёт кружку за ручку, слегка отпивает и морщится, наверное, не ожидая, что будет так горячо.       — Да вот... Я всё ещё думаю, а верно ли я поступил. Ну, со свадьбой этой.       — Ну, Борь, нашёл время метаться, — усмехается Веник, отпивая чай не так резко, распробывая его на вкус. — Ты уже муж, а Галя — твоя жена, насильно тебя никто не заставлял соглашаться и расписываться.       Боре несколько оскорбительно, что к его проблеме относятся так пренебрежительно, оттого он отставляет кружку в сторону, смотря в окно, а после подходя к нему.       — И из-за этого ты меня дёрнул? Нам так-то всем завтра на работу. — как бы между делом сообщает Веник, отхлёбывая ещё чая.       — Не только по этому, — Боря поднимает и опускает плечи, выдыхая и складывая руки на груди, — кошмар мне один приснился.       — Кошмар? Борь, ладно тебе бы было лет десять, чтобы прибегать ко мне с такими проблемами, но всё же у тебя жена появилась, чтобы вы обсуждали такие вещи.       — Да что с тобой такое, не пойму никак? Не рад меня видеть? Так чего впустил?       — Что со мной не так? Ну, если ты не заметил, все наши с тобой общие родственники увидели меня с Таней в момент, когда мы целовались. Я кое-как уговорил всех разъехаться по домам, чтобы обсудить это на свежую голову, да и девочек еле уложил спать, а тут приходишь ты и капаешь на мозг каким-то кошмаром!       Боре стало как-то не по себе. Раньше у них были стычки, но менее эмоциальные. Сейчас Веник был каким-то далёким и чужим... Над его головой висит туча осуждения от родственников жены, мужем которой он является. Веника всегда волновало, что скажут о нём люди, но при этом не боялся действовать по-своему. Как же он бегал от признания девочкам о его отношениях с Татьяной. И к чему это привело?       И действительно он тут со своим дурацким сном вообще не к месту, когда у человека более серьёзные проблемы, разгребание которых его ждёт по утру, а это ожидание уже сводит с ума... Ему ли не знать.       Веник же понимает, что довольно резко высказался. В который раз поступает эгоистично. В данный момент Боре нужна помощь, а все проблемы, что скопились, могут и подождать. Веник сам отложил это всё на утро, чтобы дать себе ночь на раздумья, но скорее для отдыха. Мозготрёпка предстоит серьёзная.       — Борь, ты прости меня, не стоило мне так вести себя. Навалилось всё в одну кучу, не знаю, как буду разгребать это. Так что за кошмар тебе приснился?       Вот что Боре в Венике нравилось и в то же время бесило, так это его отходчивость. Сначала сказал, а потом понял, что сказал. Кажется, ему не привыкать. Боря хотел было повернуться в сторону друга, что, по его мнению, должен был сидеть за столом, возможно с опущенной головой и смотрящий на свои пальцы, переваривая сказанное, но нет. Он стоял почти в метре от него, протягивал руку, чтобы хлопнуть по плечу и приободрить. Так оно и случилось. Боре лишь оставалось бегать глазами по комнате, словно он искал иголку в стоге сена. Хотя её найти было бы куда проще, чем то, что он искал конкретно сейчас.       — Обиделся всё-таки?       Опять, ну почему же опять??? Почему опять такой тёплый голос рядом, пусть и шёпот, но такой родной? Почему этот голос непроизвольно заставляет довериться и открыться? Боря уже раз сто пожалел, что пришёл сюда, выдернул человека из сна своей никому ненужной проблемой. Возможно, ему действительно нужно было это обсудить с Галей, но он пришёл к тому, кому доверяет. Как будто даже и варианта то другого не было, либо идти спать и позабыть о страшном кошмаре, либо пойти и рассказать это всё ему... другу...       — Да нет, что ты. Всё пучком. — Боре приходиться натягивать маску добродушия, словно его не задел их последний разговор. Он улыбается, стараясь придать больше уверенности и правдивости своей улыбке, чтобы не вызывать очередной поток вопросов или того хуже — осуждения.       — Ну так рассказывай, зря что ли пришёл?       — Знаешь, какое тут дело... Изменил я своей жене. Во сне разумеется, ты не подумай.       — Ого... И кто там был, твоя бывшая или... кто-то, кого я могу не знать? — Веник даже не осудил, не стал читать морали о верности, ведь с его уст это звучало бы довольно забавно, но всё же. Лишь улыбается, ни в коем случае не насмехаясь, пытается расположить к разговору и откровению, создать атмосферу доверия и понимания.       Так оно и есть, но рассказывать дальше нету никакого желания, а если соврать? Это уже какой-то обман в квадрате.       — Да неважно, ты её не знаешь. Просто. Странно как-то. Почему именно я?       — Ну, возможно всё же ты прав и тебе не стоило делать предложение и так торопить события.       — Ты так думаешь?       — Нет, так думают другие умные и разбирающиеся в этом вопросе люди. Но вот обычно имеет смысл тот, с кем ты изменил. Можешь подробнее рассказать?       — Не могу.       Веник вздохнул. Он пытался. Он видит, как Боре нелегко сознаваться в этом. Такие люди сожрут себя, если совершат подобное в жизни. Его настолько потрясла измена во сне, что всего так и трясёт. Уставший и печальный взгляд, закрытость и страх. Это не тот позитивный и вечно улыбающийся сосед по этажу, а вскоре ставшим хорошим другом и уже даже родственником. Нет. И как Веник не мог заметить этого? Хотя прошло всего ничего, на самом праздновании свадьбы было весело и намёка на такое не предвиделось. А тут вон оно как.       — Может тебе лучше сделать чай с ромашкой и поспать тут? Не думаю, что тебе удобно будет спать с Галей в одной кровати.       — Нет, тут я точно не останусь. Только не здесь.       Это уже ни в какие ворота не лезло! Что же это такое?! Не может же Веник стоять и смотреть, как его друг готов себе волосы выдернуть, лишь бы успокоиться и перестать себя карать за ошибку во сне. Он должен что-то сделать! Только вот что? Успокаивающий чай ему не нужен, место для ночлега тоже...       А Боре всё не по себе. Он всё больше задумывается о том, чтобы уже уйти, наконец, подальше отсюда, только и домой он не хочет возвращаться. Куда же ему податься? В голове ни одной дельной мысли, становится всё тревожнее и невыносимее, глаза всё так и бегают, не зная, за что зацепиться, только вот в следующую секунду они закрываются от резкого напора, да такого, что чуть не сносят его с места.       Веник снова целует его... Снова... Так же, как во сне, слегка касаясь губами, пока не претендуя на большее. Веник и сам не понимает, почему решил так поступить. В его голове это выглядело более рационально. Не ударит же он человека, чтобы тот успокоился? Не крикнет на него, не потрясёт за плечи, почему-то такой поцелуй показался более уместным. Хоть внутри и начинается тревога, что пора бы и остановиться, но он почему-то не может, и возможно бы не смог, если бы Боря сам не оторвался.       — Ты чё творишь? — довольно громко, но в то же время с большим удивлением спрашивает Боря. Хотя бы он перестал тревожиться.       — Тише, девочки спят, — первое, что решил сказать Веник, отклоняясь от заданного вопроса, потому что сам не знает, как вернее донести свой ответ.       — Какого чёрта ты творишь? — повторно задаётся вопрос, но уже яростным шёпотом.       — Хотел тебя успокоить. Не лучший вариант, знаю, но по-другому я бы не поступил.       — Да ты... Ты хоть знаешь, с кем я изменил в том сне?       — Я... Я так полагаю... — Веник не успевает озвучивать свою догадку, как его прерывают, отвечая за него.       — Да, чёрт возьми. Ты прав, гений! Боже, что теперь делать, какого я попёрся к тебе вообще...       Венику вообще не удалось успокоить своего друга (а друга ли теперь?), а только ещё больше всполошить, хотя он думал, что его план сработает. Наверное, полагался на свой ум, думая, что знает всё лучше, но совершенно не рассчитывая на чувства другого. Возможно, это даже не считается изменой? Да и кто теперь это знает, Боря перед его глазами мельтешит, ругается себе под нос, кажется, иногда проскакивают нецензурные выражения, похоже всё зашло слишком далеко в своём самокопании.       В голове снова проскальзывает мысль, что лучшим способом остановить эту суету можно только поцелуем. Действительно ли это лучший способ? Сомнительно, только времени рассуждать нет, потому что Веник хватает Борю за плечо, разворачивая к себе, целуя требовательно, чтобы сфокусировать всё внимание на этот момент.       Он усугубляет ситуацию, да, но не может остановиться. Он сорвался. Но лишь одно действие не даёт ему остановиться.       Ему отвечают. Не с таким напором, но всё же отвечают. Ведя куда-то в сторону балкона, но при этом довольно медленно. Скорее отходя от дверей с прихожей на кухню. Почему Веник вообще думает об этом? Может быть, потому что он просто в натуральном шоке с того, что происходит. Он находит в себе смелость обнять и прижать Борю, не встречая сопротивления. Остаётся только постараться сохранить тишину, чтобы никого не разбудить, потому что это уже не объяснить. Он и сам не может найти достойного объяснения. Официальная причина — помощь. Отвлечение от проблемы. От кошмара. От сомнений.       В голове уже не остаётся и крохи здравого смысла, стоит губам Бори перейти на шею. Венику приходится сильно прикусить губу, чтобы не выдать себя, но ситуация не становится лучше, стоит ему развернуть их тела к шкафчикам. Из-за такого неожиданного разворота Боря аж ударяется головой об дверцу, видимо стоило лишь приложиться об дерево, как всё становится на свои места. Теперь уже Боря резко отталкивает Веника, отворачиваясь. Не рассчитав силу толчка, стол отходит с привычного места, кружки с почти полным чаем опасно отодвигаются к краю, как и вазочка с фруктами.       — Что мы творим, Господи? — шепчет Боря куда-то себе под нос, но Веник отчётливо слышит и сам думает, а что они творят...       — Я... я думал, что так будет лучше, — пытается найти слова Веник, даже подходит к Боре.       Из-за своих очередных размышлений Боря совершенно не замечает, что его друг... друг ли... Что человек, с которым он только что целовался, стоит слишком близко, чем полагается, это может в очередной раз сыграть злую штуку. Однако он возвращается в настоящий мир, с очередными проблемами из-за собственной слабости и похоти, обычным прикосновением по плечу, чтоб его, которое утешительно гладят. Чёрт бы его побрал, хочется большего, потому что демоны бушуют и требуют продолжения, хочется сбежать, потому что совесть орёт со всей дури, а страх лишь подгоняет, хочется раствориться в воздухе, чтобы стало легче, чтобы не думать ни о чём, чтобы было просто... Но просто не будет. Только если...       — Извини, я... полный идиот. — Веник пытается подобрать слова, взять вину на себя, вовремя благородность заиграла, но это не помогает.       Боря готов съесть свою нижнюю губу от раздумий, от напряжения и тревоги.       — Я тоже не лучше. Сон этот... дурацкий. Я ещё припёрся зачем-то... И что произошло по итогу? Я же тоже ответил, значит не в меньшей ответственности.       — А почему ответил? Боялся ударить меня, закричать или...       — Или я просто захотел этого... Да не, бред какой-то...       Боря прячет лицо, скрывая ладонью, и готов прямо-таки разреветься от бессилия и этого дурацкого положения, но эмоций много. И что же выбрать? Тяжело.       На улице льёт настоящий ливень, ветер готов снести слабые деревья и где-то слышно грозу. Чудовищная погодка за окном. Веник пытается обратить на это внимание, раз не получается в очередной раз успокоить Борю, только уже более правильным способом — словами. Но эта неловкая тишина давит не хуже быстро сдвигающихся стен. Они должны это обсудить, но выходит так себе. Мягко говоря.       — Слушай, надо что-то делать. Не всю же ночь нам тут стоять, — нервы в конце концов не выдерживают и, как это не удивительно, Веник срывается, пусть и грозным шёпотом.       А что им делать? Они оба не знают. Их лучшее действие — их бездействие, меньше глупостей наделают. Нужно пожалуй вернуть стол на место, вылить к чёрту этот чай и вернуться в кровать. Но если первые два действия сделать проще простого, то вот лечь спать это уже задачка посложнее.       — Борь, от того, что мы тут торчим, ничего не изменится, давай всё же спать. Поговорим об этом... когда-нибудь потом.       Когда-нибудь потом? Значит никогда. Этот грязный секрет останется с ними до гроба, а Веник только что забил последний гвоздь, ставя окончательную точку в этой ситуации. Завтра они проснутся и посчитают это очередным кошмаром. Так им лучше думать об этом. Останутся только сомнения. На утро. На день. И на вечер. А ночью будут кошмары.