Люблю выполнять приказы. Особенно твои.

Первое, что Чонин услышал перед тем, как открыть дверь после трёх разового стука, был оглушительный шёпот Ким Сынмина: – С твоим днём рождения, Йенна! Вторым был небольшой тортик, который старший чуть ли не ткнул ему в лицо с горящими цифрами 24, чуть слышно бормочя себе под нос хэппи бёздэй. И к этому скромному, но тёплому и милому поздравлению добавилось и третье – счастливая физиономия большого щенка, который переминался с ноги на ногу на пороге комнаты Яна. Младший клянётся, если бы у Сынмина был собачий хвост за спиной, он бы нетерпеливо и радостно им завелял из стороны в сторону, ударяясь о дверной косяк. Чонин впустил гостя в свою комнату, закрывая за ним дверь. – Скорее загадывай желание, Йенна! – глаза напротив блестели в полумраке комнаты при свете свечей. Ким приблизил торт к Яну, который сомкнул губы в линию, думая, какое желание загадать на этот раз. Не то, чтобы у него было много, что загадать. Многие из его желаний сбывались в независимости от того, задувал ли он свечи на торте в свои дни рождения. Они сбывались и просто так, если сильно захотеть. Но всё же одно желание у него, нужно сказать, в действительности было. И когда он выделил его в своих мыслях, то тут же задул свечи, проговаривая про себя слова: Хочу, чтобы Сынмин-хён был всегда рядом со мной! Совсем, как щеночек! Единственный источник света в прихожей его комнаты погас, окутывая парней мраком, запахом воска и свежего торта. – Ты стал на год старше. – зашептал Мин. Его лицо озарила улыбка, которую смог разглядеть Чонин, несмотря на то, что комната была погружена в темноту. – Оставайся таким же, каким я тебя знаю. – своего рода поздравление согрело сердце Яну. – Спасибо, Сынмин-хён. – он приблизился, окольцовывая шею старшего, утягивая того в свои объятия, которые он дарил очень редко всем мемберам. Сынмин лишь похлопал его по спине свободной рукой, тут же предлагая ему тихо отпраздновать день рождения, говоря, что он прихватил с собой закуски, пиво, сладости и игры. Нужно сказать, что эта ночь была самой веселой в его жизни с Сынмином. Нельзя и сказать, что это единственное воспоминание, которое наполнено смехом и весельем. Абсолютно каждое воспоминание, которое он создаёт со своим хёном, пропитано этим. Просто находясь со старшим, Чонин чувствует себя намного лучше, как будто бы тот в действительности был щенком, таким задорным и весёлым, всегда поднимая его настроения своими не всегда удачными и смешными шутками, но за его попытки рассмешить его, Чонин всегда дарил ему свои улыбки, прятавшиеся в уголках его губ. Просто сидя с ним в одной кровати, играя в очередную игру и потигивая пиво из банок, Чонину не нужно знать, что последний чувствует то же, что и он сам – умиротворение. Даже не говоря Сынмину об этом, (потому что он никогда и не признаётся ему в этом), он счастлив в такие моменты больше всего. Время за весельем прошло быстро. Ян даже и не понял, как заснул на своей кровати, так и не услышав, как Чан-хён хлопнул своей дверью, ведущую в его комнату и не заглянул перед этим к нему. Наверное, лидер сегодня ночевал в студии с остальными мемберами 3рачи. Ян не был пьян или что-то в этом роде, но почему-то он мало что помнил с ночи. Сынмин, что только и делал, так на протяжении всего этого времени смешил его своими шутками, историями, приколами и многим другим. Казалось, будто Ким сменил профессию и подался в ряды комиков, открывая в себе талант доводить Чонина до боли в животе от смеха. Несмотря на всё это, Чонин не помнил, как Сынмин покинул его комнату. А уходил ли он вообще? Тогда где он уснул? Этими вопросами задался едва проснувшийся мозг Чонина, как только он разлепил глаза, тут же их закрывая, так как солнечный свет, лившийся из не зашторенного окна буквально ослеплял и лишал его зрения. Ян простонал. Пальцы скользнули в отросшие чёрные пряди, убирая со лба. Где был Сынмин, он до сих пор не знал, но понимал одно, в его постели его не было. Он бы почувствовал тяжесть сбоку или где бы то ни было, но почувствовал присутствие старшего, которого сейчас не наблюдал по близости. Однако, не успел он принять сидячее положение, как некто повалил его обратно на лопатки, нависая сверху. – Доброе утро, хозяин! Давай поиграем! – чуть ли не залаял ему в лицо Сынмин. Глаза Чонина ещё никогда не вылетали из орбит, но сегодняшним утро им прекрасно удалось это сделать. – Ч-чего? – язык будто приклеенный к нёбу, еле шевелился. – Ну давай! Пожалуйста! – глаза напротив приобрели милую форму, очень похожую на щеньячью. Что-то в следующую секунду резко ударило Яна по ноге. Он скосил взгляд вниз. Это был бежевого цвета хвост, который мелко ударялся о одеяло, как делали это все собаки, когда просили своих хозяев о чём-то. Стоп, что за...? Только сейчас заметив лежащие лохматые светлые ушки на макушке хёна, Чонин, казалось, лишился дара речи, которым обладал с детства. – Сынмин, давай не сейчас со своими приколами и шутками. – Йенна отполз к изголовью кровати, подтягивая колени к груди и тут же обхватывая их руками, даже не замечая, как обратился к старшему неформально. Парень перед ним сидел, уперевшись на простынь ладонями перед разведёнными в стороны ногами и жалобно смотрел в лицо Яна, явно не понимая, почему с ним не хотят...играть. – Что? Почему, хозяин? – он шмыгнул носом. Его хвост перестал биться о кровать, сделавшись спокойным. – Так, давай завязывай со своими замашками пса, лады? – Чонин выставил руки вперёд, словно старший мог наткнуться на него. Только с какой целью – пока было не ясно для Яна. – Снимай уши и хвост. Это, конечно, всё здорово, но мы с тобой...не квадроберы. – он неловко хохотнул. – Я твой бро, ты мой бро, ясно? Непонимание читалось на дне глаз Сынмина. Он приблизился к Чонину. – Хэй, ты чё делаешь? Оставайся на месте. – тут же отреагировал младший. Приказной тон заставил Кима неуверенно заёрзать на простынях. Его тёмные глаза, совсем как у щенка, смотрели, казалось в самую душу младшего. – Не смотри на меня так! – он уткнулся пяткой в колено Мина, отпихивая его от себя, как это делал всегда, когда хён лез к нему с поводом и без. Однако вопреки этому старший не сдвинулся. Он лишь продолжил тоскливо смотреть в глаза напротив. Жалобный скулёж вырывался из его приоткрытых губ. Что происходит? Чонин перемотал пленку времени назад, задаваясь вопросом, сколько же они вчера выпили, чтобы старший так себя вёл на утро. У них было только пиво. Хмельной напиток вряд ли смог так подействовать. Чонин же в каком-никаком, но порядке. Ким пришёл к нему вчера ночью абсолютно нормальным, поздравил его с днём рождения, они хорошо посидели, поиграли в игры, уснули, кто где и проснулись. За ночь вряд ли что-то могло случиться. Не мог же Сынмин-хён превратиться в пса? Да нет, конечно. Бред какой-то. Хотя... Глаза, полные озарения, уставились в ответ, разглядывая перед собой парня. Внешне Ким не сильно изменился. Только наличие хвоста, ушей и странного поведения говорило о том, что желание, которое загадал Чонин, всё-таки сбылось, но... Он же не хотел, чтобы Сынмин-хён в действительности превратился в щенка. Ян просто хотел, чтобы старший всегда находился рядом, чтобы привычек своих не менял, чтобы просто был и... ...любил. Чонин вздохнул. Что же он наделал? Теперь его друг, в действительности уже теперь верный, частично был псом, а именно золотистым голден ретривером, который, кажется, считает его своим хозяином. – Слушай, – Ян аккуратно приблизился. Всё ещё думая, что в чём-то провинился, Сынмин прижал пушистые уши к голове. – Я...не ругаю тебя, понятно? – его ладонь потянулась в направлении к старшему. Ким прикоснулся к ней носом, тут же прося, чтобы младший почесал за ушком, что тот и сделал. – Твоё имя же Ким Сынмин до сих пор, правда? – спросил он, тайно надеясь, что тот не взял себе кличку собаки в таком случае. Минни сократил между ними дистанцию, поддаваясь ласкам. – Зови меня, так, как хочешь. – его тёмные добрые глаза закрылись. Это заставило Яна сглотнуть вязкую слюну. – Я буду звать тебя Ким Сынмином, потому что... – он прочистил горло. – так назвали тебя родители. Комната погрузилась в тишину, прерываемую дыханием Чонина и Сынмина. Говоря про последнего, у того оно было собачьим. Ладно. И что ему теперь делать с этим Сынмином? Одно дело, когда тот просто ведёт себя, как щенок, но когда он в действительности им стал, это уже не кажется таким смешным, как было раньше. И что Ян скажет другим хёнам? Ким на себя-то прежнего мало-то похож. В основном, в нём преобладает собачьи повадки. Не то, чтобы это было прям настолько плохо, это даже...мило? Как бы сильно Чонин не хотел с ним поиграть (и это не те игры, которые предлагал Сынмин, а более взрослые, но об этом старшему знать вообще не обязательно, как и о влечение Чонина к нему), проблему стоит решать. – Хозяин больше не злится на меня? – из тяжёлых мыслей, ни одна из которых не казалась правильной, его вывел голос Сынмина, который сидел чуть ли не вплотную к макнэ, заглядывая тому в глаза и тихонько стуча хвостом по одеялу. Глаза хёна, казалось, были похожи на маленькие галактики, в которых Ян готов был утонуть и в действительности утонул, как только заглянул в тёмные омуты. Голос Кима был жалобным, особенно его хозяин из его уст звучало грешно. И Чонин не постесняется себе в этом признаться, ведь такой Ким Сынмин его заводил не на шутку. Однако сам виновник не знал, да и вряд ли узнает о чувствах Йенна, ведь они же просто друзья, а друзья так не делают. Ладно, Минхо и Джисон. Они в действительности начинали, как друзья, но потом их дружба плавно стала любовью и глубокой привязанностью. Они олицетворяли вечность, находясь рядом друг с другом; спокойствие, словно тихие волны моря лизали тёплый послеполуденный песок. Они, словно были воплощением звёзд, упавших на Землю, но нашедших друг друга. Их любовью Чонин восхищался. Да, они всегда на одной, понятной только им двоим, волне. И это хорошо. У самого Нини тоже была своя волна с Сынмином, такая подростковая, иногда дурашливая, но такая родная сердцу. Чонин, отчего-то всегда рядом находящийся с Ли и Ханом, замечал их взгляды и улыбки, посланные друг другу в открытую или украдкой, но всегда находящие их среди всех. Ян даже как-то спросил у Джисона, как им удалось построить отношения, в чём секрет, на что Ханни-хён лишь добродушно рассмеялся, закидывая руку на плечо ничего непонимавшего Чонина и лишь загадочно подмигнул, говоря: "ты всё поймёшь, когда придёт время. я, например, понял это ещё в начале нашего пути. не страшно, если ты осознаешь всю истину только, допустим, сегодня или через несколько лет, не это главное. главное, чтоб понял." И эти слова, нужно сказать, ещё долго звучали в голове Чонина и всегда всплывали, словно перед глазами субтитры, стоило ему увидеть поблизости Сынмина. Говоря про последнего, тот внимательно вглядывался в эмоции на лице младшего, явно силясь понять, какие мысли он приследует. Лучше бы ему и вовсе не знать, о чем сейчас думает Ян. – Хозяин? – окликнул его Сынмин. Слишком быстро для Чонина Ким опустил ладони на его голову, поглаживая чёрные волосы. Хён находился непозволительно близко. Так близко, что можно было почувствовать его дыхание на губах, которое щекотало мягкую кожу. – Прошу, не называй меня так, хорошо? – как бы сильно Чонину не хотелось чувствовать тепло, исходящее от ладоней старшего, но он взял его запястья и опустил вниз. В округлившихся глазах отчётливее алфавита читался немой вопрос. – Просто Чонин. Для тебя я просто Чонин. Ким кивнул. Его золотистые ушки пришли в движение. Нужно признаться, Сынмин всегда был похож на ретривера с его стремлением рассмешить Чонина, чтобы не происходило, даже если у него самого не было настроение вообще что-либо говорить. На самом деле, Чонин ценил эти моменты. Он любил их. Все их. И ему хотелось думать, что и Сынмин думает также. Для него старший был как какая-то интересная, но редкая книга, главы которой выходили каждую неделю. Он был рад, что с этой книгой не было проблем по типу ознакомительных фрагментов или скучного сюжета. Эту книгу хотелось читать дальше. Сынмин был очень интересным собеседником, хорошим и верным другом (Чонин чуть ли не усмехнулся от этой формулировки), отличным слушателем и просто превосходным певцом и комиком. И всё это в одном лице. На самом деле, Чонину в действительности повезло с Сынмо. Он был, словно самый дорогой и родной сердцу и душе человек. Это было редко, когда Ян подпускал к себе людей. Он не был любителем объятий, но иногда мог дарить их мемберам. Он мог дарить и объятия Сынмину. Это было в действительности очень редко, но если такие моменты случались, то ему было необычайно комфортно находиться в руках этого человека. Это был его дом и будет оставаться им. Стоит сказать, что Ян Чонин не знает, когда почувствовал лёгкую влюбленность, а потом уже и крепкую привязанность к этому необычному человеку. Он часто стал ходить с ним в кофейни после уроков по вокалу или танцевальных практик. Да даже в свои выходные они часто брали кофе, проводили много времени вместе. Не удивительно, что он бесповоротно влюбился в своего лучшего друга. Хотя это, казалось, не должно было так сильно его удивлять, ведь остальных мемберов это нисколько не смущало. Казалось, все всё поняли ещё в самом начале, выбрав себе вторую половинку. На счёт Минхо и Джисона всё ясно, они уже давно объявили, что вместе; Хёнджин и Феликс довольно быстро ступили по горящим следам кошатника и белкоподобного парня, беря с них пример и скрепляя свою любовь сладкими поцелуями, которые Хван дарил Ёнбоку в любую секунду; говоря про оставшихся двух мемберов 3рачи, то Чан довольно недавно признался в своей симпатии Чанбину, приглашая последнего на свидания к себе, готовя еды на целую роту людей. Это было даже мило и забавно. Они все нашли то, что искали – любимых под боком. И это была любовь. Самая настоящая. Казалось, только Чонин да Сынмин всегда ходили вокруг да около, не признаваясь в самых элементарных вещах друг другу. Да, Сынмин понравился ему довольно давно, но чтобы ему самому об этом сказать, прошло достаточно времени, чтобы Чонин созрел для этих слов и поступков. Чувствовал ли Сынмин к нему то же самое? В этом была проблема. Но, оказывается, это было всего лишь верхушкой айсберга, потому что сидящий перед ним Ким, радостно махающий за спиной хвостом и улыбаясь так ярко, что его улыбка могла осветить любую тёмную точку на планете, представлял собой бо́льшую проблему, чем то, что было в прошлом. – Мы будем играть? – вернулся он к началу, задавая волнующий его вопрос. Очевидно, поиграть ему было важнее, чем решать проблему. Хотя, что с него взять? Он всего лишь большой щенок. – Чуть позже – обязательно, а сейчас... – но не успел он договорить, как Ким повалил его на лопатки вновь за это утро, нависая сверху. – Ты...что ты делаешь? – Утренние объятия. – радостно объявил он, плюхаясь сверху. Его золотистый пушистый хвост, словно лопасти вертолета, махал из стороны в сторону с такой скоростью, что питчеры могли бы позавидовать. Сынмин откнулся в шею младшего, вдыхая его природный запах кожи. Его ладони обхватили талию Нини, а влажный язык прошёлся по шее, что ввело младшего в оцепенение. Что он, чёрт возьми, творит? – Говорят, собаки приносят в жизнь человека счастье и радость. – сказал он, обнюхивая волосы Йенни, пахнущие мужским шампунем. Не сказать, что он был не прав. Он был прав на их счёт. К сожалению. Но вот только в данной ситуации этого счастья и радости ему вовсе не хотелось. Утренние объятия объятиями, а стояк никто не отменял. И чтобы старший об этом узнал, Яну не хотелось от слова совсем, ведь тогда миллион и один вопросов не миновать. Набрав воздух в лёгкие, Чонин ловко перевернул их, оказываясь сверху, взяв запястья хёна в плен в виде своих ладоней и завёл их за голову. Сынмин свёл колени вместе, хвост прижал к бедру, а уши к голове. В глазах знакомое непонимание. Это бесило, но заводило одновременно. – Веди себя нормально. – голос был подобен холодной воде. – Ты в первую очередь, человек, мой друг, а во вторую очередь... – Щенок. – закончил за него Ким. –...Квадробер. – процедил сквозь зубы макнэ. Сынмин неуверенно дёрнул хвостом. – Я не знаю, кто такой квадробер, но тебе явно не нравится это слово и то, что оно означает. Я понял. – хлопнул глазами. Что-то Чонину подсказывало, что старший ни черта не понял. Просто сделал вид, что и получилось у него так себе. Где только актерские навыки растерял? – Слушай, я не знаю, как так вышло, но причина, по которой ты стал таким, – Ян окинул взглядом хёна под собой. – заключается во мне. – Правда? – казалось, Кима совсем ничего не смущало в словах Чонина. – Ты хотел собаку? Нин закатил глаза. Трудно. – Я не хотел собаку, я хотел, чтобы ты был со мной рядом. Всегда. Совсем, как щенок, но я не думал о том, что это станет реальностью, тем более такой. Мин поджал губы. – Тебе не нравится? Чонин отпрянул. Даже хватка на запястьях ослабла. – Нравится? Что? Дело даже не в том, нравится мне это или нет, это принесёт проблемы. – Но собаки не проблемные, они дружелюбные. – возразил Ким, нахмурив брови. Чонини вовсе убрал пальцы с рук Сынмина, опустившись на его бёдра. Между ними значительно выросло расстояние, что не могло не расстраивать Чонина, однако сейчас не то время и не тот момент. – Собаки, может и да, но не ты. Ты даже не пёс. – длинные и изящные пальцы макнэ указали на уши и хвост хёна. В его голосе сквозило отчаяние, как лёгкий сквозняк, гуляющий от окна до двери. Сынмин неуверенно принял сидячее положение, оказываясь лицом к лицу с Инни. – Но я могу быть твоим псом. – пальцы, словно в замедленной съемке, прикоснулись к лицу младшего. Ким доверчиво заглядывал в его глаза. Кадык младшего съездил вверх-вниз. Лучше бы Сынмину не произносит такие слова. Лучше бы так не делать. – Ты не можешь. – Чонин прервал зрительный контакт, пряча взгляд от хёна. – Это будет называться ролевыми играми в таком случае. – горько усмехнулся парень с лисьим вырезом глаз. Сынмин засиял. Казалось, из всего то, что Ян только что сказал, он услышал только "игры". Но в понимании собак, игры – это физическая активность, прогулки в парке, бег за мячиком, перетягивание каната, фрисби. Короче, все собачьи приколюхи, но точно не то, о чем думает Чонин. – Я буду не против принять участие... – Нет! – оборвал его Ян. – Нет! Нет! И ещё раз нет! Мы не будем этого делать. С этими словами он поднялся с бёдер старшего, как и с самой постели, обеспокоенно начиная наматывать круги на одном месте, кусая губы до металлического привкуса. Сынмин обхватил руками колени, которые подтянул к груди и положил на них свой подбородок, возводя грустные темные глаза на Яна. Было не привычно видеть Кима такого. Обычно он всегда прокалывал Яна, травил шутки, лез к нему... А вместо этого был лишь послушный Сынмин, который был готов выполнить всё ради Чонина. Это было бы забавно в обычной, отличной от этой ситуации, когда старший просто прикалывался, пародируя собак. В той ситуации можно было бы извлечь из этого некую выгоду. Они могли бы наконец сблизиться. Но в этой ситуации, когда Сынмин стал псом, трудно было сделать так, как хотелось, хотя бы потому что Ким на все вещи смотрел так, будто видел их впервые, словно в действительности стал настоящим псом. Но его мысли, так похожие сейчас на возбуждённый рой пчёл, были прерваны стуком в дверь. Кто бы это мог быть? Не успел Чонин даже сделать шаг в направлении двери, как Ким Сынмин, подорвался с кровати, как пуля, летя ко входу, чуть ли не лая "стук в дверь! кто-то пришёл! хозяин, к нам гости!" Ян поспешил за старшим. Кто бы это не пришёл, им лучше не видеть, что сейчас с Сынмином, иначе это может плохо кончится. Тем более, что-то Йенни подсказывает, что это кто-то из мемберов. – Хэй, Чонин~а, открывай! – притворно недовольный голос Минхо послышался за дверью. Снова раздался стук. Чёрт! Чонин буквально поднял Сынмина на руки, волоча последнего в комнату, что сделать было трудно, учитывая что Минни радостно вилял хвостом и всячески старался высвободиться из крепких объятий макнэ. Еле как усадив хёна на кровать, он взял его лицо в ладони, вынуждая посмотреть Кима в свои глаза. – Слушай меня внимательно! – его строгий шёпот опалил лицо главного вокалиста. – Это пришёл Ли Ноу-хён. – указал на дверь позади. – Надеюсь, ты помнишь, кто это. Сынмин предпринял ещё одну попытку сорваться к двери. – Я не знаю, кто он, но чувствую, мы с ним знакомы. – в подтверждении своих же слов он втянул воздух носом, чуть прикрывая свои тёмные глаза. – И лучше бы тебе вспомнить, иначе... – Йенна! – голос стал громче. У двери послышались недовольные шаги. – Открывай давай! Я не буду стоять здесь веки вечные! Объяснять Киму про мембера за дверью стало последним, что Чонин хотел бы сделать в данной ситуации. Нужно было что-то делать и срочно. – Значит, так. Ты же всё ещё хочешь играть? – привлёк он внимания хёна. – Да! – радостно пискнул Мин, нетерпеливо заёрзав на месте. – Правила просты: ты сидишь тихо, так, словно тебя здесь и нет, усёк? – отдал он приказ, пристально смотря в глаза напротив. Сынмин коротко кивнул и прошептал. – Люблю выполнять приказы. Особенно твои. О, нет! Только не это! Ян сглотнул. По телу пробежали мурашки, но он собрал всё своё мужество в кулак, отстраняясь от кровати. – Ни звука! – выставленная вперёд ладонь, по мнению Чонина, должна была каким-то образом удержать Сынмина на месте на протяжении всего того времени, пока он будет разговаривать с Минхо-хёном. – Сиди и жди! Это твоя команда. – Ким вновь кивнул, пододвинувшись к краю кровати. – Сидеть и ждать! – макнэ выделил буквально каждую букву, отступая назад, к двери. Пальцы Сынмина сжали простынь под собой. Его хвост мелко бился о матрас, предвкушая хорошо выполненную команду. Наверняка, он был хорошим мальчиком, чтобы дождаться своего хозяина и обрадовать его своей выдержкой. Убедившись в том, что Ким не сдвинется с места, Чонин подлетел к двери, чуть ли не путаясь в собственных ногах от волнения. Кое-как восстановив нервное дыхание, Ян опустил ладонь на ручку и приоткрыл дверь. Перед ним тут же предстал профиль второго по старшинству мембера, который смотрел в конец коридора, явно чем-то отвлеченный. Но завидев боковым зрением отворившуюся дверь, тут же обрушил на макнэ поток слов: – Почему так долго не открывал, а? Хотел, чтобы я под дверью состарился, да? Мелкий негодник! Ян неловко рассмеялся, выскальзывая в коридор к Ли Ноу-хёну и плотно закрывая за собой дверь. – Мне нельзя уже в душ сходить? Старший окинул Йенни подозрительным взглядом. – М, да? – он явно не поверил ему, заприметив пижаму и растрёпанные волосы макнэ. – Ну, как скажешь. – закатанные глаза были ещё бо́льшим подтверждением тому, что он понял, что мелкий ему что-то не договаривает. – Перейду сразу к делам насущным. Где Сынмин? Именно этого вопроса мелкий боялся в данный момент больше всего. Хотя бы потому что он не знал, какой на него дать ответ. Не скажет же он, что Ким превратился в пса по его собственному желанию? Во-первых, хён посмеётся от души, сказав, что тот уже как всю жизнь пёс, а во-вторых, загадочно подмигнет, как и Хан и пожелает им хорошо повеселиться. Блин, вот позорище-то будет! – А мы...играем в прятки. Трендовая игра, между прочим. – растянул губы в кривой улыбке Чонин, опираясь о косяк и принимая наиболее не подозрительную позу. В голове пронеслась мысль, зачем Ли понадобился Ким, тем более в такую рань, но Ян быстро отбросил ее на затворку сознания, борясь с внутренним ощущением того, что его раскроют. – А я уже был уверен в том, что ты скажешь что-то типа: "а мы играем в ролевые игры". – котяра многозначительно заиграл бровями, на что Чонин не сильно стукнул его кулаком в плечо. Хён с такой реакции залился мягким смехом. – Тем более, минутой раннее ты что-то говорил про душ. – Ли Ноу-хён, почему ты такой испорченный? – щёки, шея и кончики ушей младшего залились вишнёвой краской. – Это название твоего домашнего порно? – кажется, Ян был готов провалиться на этаж ниже, чтобы не слышать таких смущающих слов. – Ладно, на самом деле, это любимое порно Джисона. – он подмигнул. – Супер, тогда свалишь к нему? Макнэ принялся отодвигать старшего от своей двери, только вот Минхо упёрся в его руки, наваливаясь своим весом. – Вопрос остаётся актуальным: где Сынмин? – Мы играем в прятки. – пропыхтел Ян. – Ну-ну. За дверью послышался шум. Неужели это Сынмин? Подтверждение его мысли пришло быстро: – Я чур прячусь в холодильнике! – вой за дверью был слышен отчётливее назойливых криков Чанбина, когда тот был в громком режиме. Это знатно так привлекло внимание Ли. – Говоришь, в прятки играете? – сузил глаза хён. – Он не успел спрятаться. – промямлил Ян. – Срочный вызов на первой линии! Очень надо! Позовите к телефону мистера Кима! – сперва послышался голос Со Чанбина, а потом уже и сам его обладатель появился в коридоре, подбегая к двум мемберам. – Где Сынмин? Йенна уставился на старших. Что происходит? Зачем им нужен Ким? Будет не удивительно, если и все остальные выбегут из своих комнат на поиски пропавшего члена команды, для полной комплектации вызывая поисковой отряд. Хёнджин бы точно расклеил на каждой комнате листовку, содержащую в себе крайне неудачную фотку Мина, а внизу был бы душераздирающий текст: "Ким Сынмин, мембер из Стрей Кидс, стал бродягой. Если увидите его, то обязательно позвоните по номеру телефона..." Чонини мысленно стукнул себя по лбу. Что за дурдом? Хотя, их группа никогда не отличалась спокойствием. Они воплощение хаоса. Этого не стоит забывать. Даже в выходные. – Зачем вам Сынмин? – мелкий почувствовал лопатками твёрдость двери. – Он точно не у меня. – Да? – Бин оглядел коридор, словно вокалист мог слиться со стеной, став частью пейзажа. Совсем не удивительно, что рэпер так мог подумать, ведь Сынмин отлично справляется со своей ролью а-ля не SKZ, всегда бродит вокруг. – В комнате Ликса его тоже нет. Мы же с ним договорились. – тихий рык вырывался с губ Со. – Ну, Сынмин как всегда. – закатанные глаза Ли были свидетелем тому, по причине которой, его, собственно, и искали, однако это не было объяснением для Чонина. – А для чего он вам нужен? – вновь поинтересовался Ян. За дверью раздался жалобый скулёж. И как бы сильно его не пытался скрыть макнэ под неловкий кашель, хёны уже услышали посторонний звук. Их вскинутые брови были красноречивее любых слов. – Хозяин! Я знаю, что я плохой мальчик и я не смог выполнить твой приказ, но, пожалуйста, не ругай меня сильно. – создалось впечатление, будто Ким пытался открыть дверь с тобой стороны. – Вот как! – присвистнул Бин. – Ролевые игры вошли в чат. – загоготал Ли Ноу и треснул ладонью стоящего репэра по спине. Чанбин и Минхо не поверили никаким отговоркам Чонина о том, что Сынмина в его комнате точно нет, поэтому было принято решение открыть злосчастную дверь. Ян старался оттянуть момент истины настолько долго, насколько это вообще возможно, но пронырливым хёнам было интересно узнать и увидеть абсолютно всё. Наконец открыв дверь и не заприметив на пороге виноватой физиономии Кима, Ян выдохнул. – Вот видите, здесь никого нет, уж тем более Сынмина. Однако это не остановило Ли и Со и они прошли вглубь его комнаты. Это было похоже на какой-то малобюджетный детектив с очень плохо прописанным сюжетом. Чонин боролся, чтобы не закатить глаза, когда старшие разыграли напарников полицейских, врываясь в его комнату и изображая из пальцев пистолеты. – Сынмин не сказал, что завёл собаку. – удивлённо заговорил Чанбин, опуская руки вдоль тела. Собаку? Чего? Какую ещё собаку? Выглянув из-за спин хёнов, Ян шокированно уставился на золотистого пса, что кружил на месте, виляя хвостом и явно не выглядящий так, словно провинился в невыполненной команде. Он выглядел, как самый настоящий пёс, ничем не отличающийся от остальных своих пушистых четвероногих собратьев. – Он и мне не сказал. – пораженно прошептал Инни. Ретривер радостно подбежал к Яну, кружась вокруг его ног. Тявканье вырывалось из его горла. – Он милый. – робко протянутая ладонь Минхо опустилась на макушку пса, аккуратно поглаживая по ушкам. – Он мне кого-то напоминает. – На Сынмина похож, скажи? – озвучил мысли вслух Чанбин. – Однако, странно, что пёс здесь, а самого Сынмина здесь нет, хотя мы точно слышали его голос. – он оглянулся по сторонам, видно, думая, что Ким мог спрятаться где-то в комнате. Золотистый ретривер громко залаял. Это действие напугало Минхо и он, подобно коту, чуть ли ни не зашипел на возбудителя спокойствия, прячясь за спиной макнэ. Вопреки этому последнему подумалось, что пёс сделал это не случайно. Он, как будто бы старался сказать то, что не мог собачий рот сложить в слова. И, наверное, он пытался сказать, что он – это Сынмин. Супер! Хорошо, что собаки не умеют говорить. Со и Ли не задержались надолго в его комнате, сказав, что пойдут искать Кима и дальше. Чонин пожелал им удачи, мысленно думая, что им всё же не быть настоящими детективами. Как только дверь за ними закрылась, Ян тут же опустился на колени перед собачьей мордой, заглядывая в тёмные добрые глаза. – Хэй, Сынмин-хён, ты всё ещё здесь? – пёс лизнул шершавым языком щеку Чонина в подтверждении его слов. – Ты не говорил, что умеешь превращаться в пса. Это круто, но... Он не успел закончить свою мысль, как Мин в следующую секунду превратится обратно в человека. Сидя на коленях, как и Ян, Минни оставлял мелкие и воздушные поцелуи на щеке макнэ. – Т-ты что делаешь? – дрожащие пальцы Йенни взялись за запястья старшего, словно он был утопающим. Утопающим в глазах напротив. – Обычно все собаки так делают, когда стараются передать свою любовь хозяину. – ответил Мин, прижимаясь носом к шее. За его спиной бежевый хвост мелко начал отбивать чечётку. Чонини судорожно вздохнул. – Но...ты не обычный пёс. – Я знаю. Но мы должны хранить это в секрете. – шёпот опалил ухо Чонина. Чёрт, это всё вряд ли хорошо кончится. С этой мыслью, которая мельтешила на периферии сознания, Ян огладил ладонью щеку Кима, вынуждая того поднять взгляд. С чувством того, что следующее действие будет неправильным, Инни подался вперёд, легко и невинно прикасаясь своими губами к губам напротив. Сынмин нетерпеливо замахал из стороны в сторону хвостом, а из его приоткрытых губ сорвался выдох, больше похожий на скулёж, с которым он провёл языком по губам Йенни. Ян не успел что-либо сделать, как Ким повалил его на лопатки, нависая сверху. В который раз за это утро. – Обтирашки об ногу! – внезапно объявил Мин, что ввело ещё в больший ступор макнэ, и принялся тереться пахом о его бедро. – С-сынмин, что ты делаешь? – казалось, этим вопросом Чонин ещё никогда так часто не задавался в своей жизни, и будь здесь Минхо, он неприменно бы пошутил, что это название домашнего порно младшего. И, наверное, это в действительности так и будет. Стоит сказать, Чонин не позволял себе даже думать о том, какого размера член старшего. Он просто обрывал эти мысли на корню. Но то, что давило ему на бедро, не позволяло даже думать о том, что член хёна маленький. Сынмин-хён возбужден? Но...отчего? Неужели он тоже чувствует влечение? Ким уткнулся носом в шею младшего, а его руки нашли его талию, чуть сжимая пальцами. – С-сынмин! – что хотел сказать Чонин, не знал даже сам Чонин. Но, стоит признаться, что то, что он чувствовал в данный момент, было приятным. Но всё же в их действиях было что-то неправильным. Возможно, Ян понимал, что сейчас рушилась их дружба. Хотел он этого в действительности, не знал даже он. – П-пожалуйста, Сынмин! Мин стал настойчивее тереться о бедро младшего. Его сбившееся дыхание опаляло шею Йенни. Сладко-тянущее чувство завязалось где-то внизу живота. Остатками своего ещё не покинувшего сознания Ян понимал, что им стоит остановиться, хотя бы потому что это не приведет к чему-то хорошему. Тем более, он не знает, насколько долго Ким будет щенком. Вдруг на всю жизнь? А может быть уже к вечеру чары его желания развеятся, как листья по ветру в осенний промозглый день, и Сынмин будет прежним Сынмином, не догадавшимся о влечении младшего, однако Нини не сможет смотреть в глаза напротив, видя в них свой провал. Лишь поэтому он оттолкнул от себя старшего, несмотря на то, что в груди что-то внезапно оборвалось и протестующие заныло. Ким издал удивленный звук. На его лице отразилось непонимание внезапной смене настроения. – Нам нужно остановиться. – глаза опустились вниз. – Почему? – последовал скулёж в ответ. Старший предпринял попытку воссоединить их близость, так нечестно прерванную, но встретился лишь с остерегающим взглядом, который так и молил не приближаться. – Я...я не могу, понимаешь? Не тогда, когда ты такой. – горечь от своих же слов неприятно скользнула вниз по горлу. – Это равносильно тому, как если бы ты был пьян. – он мотнул головой из стороны в сторону. – Но... – предпринял попытку возразить Ким, однако Ян его всё равно перебил: – Это в любом случае, не значит, что ты чувствуешь тоже, что и я. Слова прозвучали грубо. Они причинили боль не только ему самому, но и Сынмину. Глаза напротив подозрительно засияли, словно в них разбилось зеркало, играясь одинокими бликами в заходящих лучах солнца. Его бежевые уши и хвост перестали двигаться вовсе, словно от слов Чонина они превратились в ненужные элементы. Ким шмыгнул. Глаза сияли слезами обиды и горечи, что было так не похоже на прежнего Сынмина. Его Сынмина. Который был стойким, умел держать эмоции, даже если они были одни и смысла скрывать их не было. Он всегда старался быть надёжным хёном. Лишь поэтому Чонин не мог сделать шаг. По факту, в пропасть, гарантии из которой выйти было очень мало, если она и вообще могла существовать. Ян бесшумно поднялся на ноги. Нарушать звенящую тишину почему-то не хотелось. Словно, если она разобьётся, как хрустальная ваза, то всё полетит к чертям собачьим. Правда, к каким, не понятно. Не похоже было, чтобы Сынмин пытался предпринять попытки вернуть время вспять. Он лишь тихо поднялся на ноги и, потупив глаза в пол, обогнул по дуге Чонина и покинул его комнату. Его хвост и уши так и не шевельнулись. Он был расстроен и обижен. С уходом хёна словно что-то внутри Яна покрылось льдом, словно всё тепло вмиг покинуло стены его комнаты. Однако, и это решение было неверным. Неправильным. Не таким, каким должно быть. Не нужно отпускать Сынмина. Точно не сейчас, когда его ищут половина мемберов уж точно. Лишь поэтому Ян дал по газам и сорвался с места, выбегая из комнаты. Дверь ударилась об стену. Ноги заскользили по полу. Сутулая спина хёна удалялась в сторону их общей комнаты с Ёнбоком. Бежевый пушистый хвост не шевельнулся. – Сынмин, постой! – снова обращаясь к нему неформально, младший бегом последовал за ним, минуя порог его комнаты. Ким же понурой тенью вплыл в свою обитель, даже не оборачиваясь. – Да постой же ты! Выслушай меня! – остановил он его криком и ладонью, что вцепилась в запястье. Мин тут же остановился. Но он не наградил макнэ ни взглядом своим тёмных глаз, ни движением ушей на макушке и шевелением хвоста, ни уж тем более крупицей внимание по типу чуть повёрнутой головы, как сигнал того, что он хотя бы будет слушать, но не факт, что слышать. – Прости, я...– он осёкся. – я не должен был говорить тебе такое. – Но ты сказал. – однако ответил Ким. Естественно, слова Чонина задели его. Даже если он был большим щенком, это не отменяло того факта, что чувства, эмоции и переживания покинули его разум и тело. Это было совершено не так. Да, он несколько изменился, но...чья же в этом была вина? – Я не подумал. – длинные пальцы Яна робко и в замешательстве дрогнули на запястье главного вокалиста. И даже он сам не знал, что имел ввиду в данный момент. – Не подумал? – наконец развернулся. – Или не думал вообще? – на губы лёг оскал, так не похожий на привычное забавное и мягкое выражение лица старшего. Это был точно не лабрадор ретривер. Это был самый настоящий доберман. Кажется, что Сынмин в действительности был таким всегда: добрый, как лабрадор и непослушный, своенравный, как доберман. Заглядывая в глаза напротив, Ян чётко мог увидеть в нём преобладание этих двух пород собак. Они долгое время вглядывались в лица друг друга, в надежде найти что-то, что могло бы подсказать, как действовать дальше. Чонина переполняло желание заключить старшего в объятия, которые он позволял последнему делать в моменты, когда действительно нуждался. А он нуждался. Прямо сейчас. Но Ян не мог сделать шаг навстречу пропасти, не зная, что за ее пределами. Тьма или свет? Спасение или заключение? Что там? Что будет, если Сынмин будет на его стороне? Что будет, если это будет не так? Вопросы бились о черепную коробку с целью выйти за ее пределы, множеством букв и знаками препинания, разбредаясь по воздуху и зависая в нём. – Хэй, Сынмо, ты здесь? Раздался внезапно голос Ёнбока, а вскоре обладатель веснушчатой физиономии и солнечной улыбки появился в комнате Сынмина. – Оу, привет, Йенна! Ты здесь какими судьбами? Казалось, Ликса не смутил тот факт, что один из них похож на квадробера. Наверное, он посчитал, что так и должно быть. – Да так. – пожал плечами макнэ. Его пальцы покинули запястье Кима, тут же ощущая недостаток тепла. – Дела есть. Он очень надеялся, что обтекаемый ответ сможет удовлетворить интерес любопытного Ёнбока. Но Ёнбок был бы не Ёнбоком, если бы на его лице не появилась заговорщески-шипперская улыбка, в глазах не зажёгся знакомый огонёк азарта, а из горла не вырывался тихий смешок, похожий на писк котёнка. – Дела? – весь его вид говорил о том, что он не поверил Чонину от слова совсем. Этому хёну трудно было дать ложную пищу для мозгов. Ему нужна была достоверная информация, или же он узнает о ней любой ценой. И эта ситуация не станет исключением. – Вы во что-то играете? – от цепких глаз Феликса не остались без внимания бежевые уши и хвост Кима. Ли что-то прикинул в своей ни разу не светлой голове, возводя глаза вверх, и, когда наконец мыслительный процесс был окончен, любитель брауни хмыкнул себе под нос. – Это игры, о которых никто не должен знать? Игры для взрослых? Естественно, Ёнбок истолковал внешний вид Сынмина не верно, как и Минхо на пару с Чанбином. Любой другой мембер сделал бы точно такой же вывод, потому что действительность не оставляет места сомнениям. – Нет, это...это не то, о чем ты мог подумать. – поспешил разубедить его Ян. Феликс снова усмехнулся. Он окинул их выразительным взглядом смешных глаз-полумесяцев. – Дело не в том, о чем я мог подумать, а в том, как это выглядит со стороны. – словно изрёк мудрую истину этого дня. Наверное, ему было забавно играть роль дальновидного старца. В любой другой ситуации Чонин, может быть, даже и посмеялся вместе с ним, может быть, даже шутканул в присутствии хёнов, но это была не та ситуация, в которой хотелось смеяться. – А выглядит это со стороны так, будто...будто....– его глаза прошлись рентгеновским взглядом по младшим мемберам. Очевидно, он пытался подобрать определенные слова, которые наилучшим образом подошли бы под описание данного кадра. Однако, не найдя ничего, что можно было бы сказать, он нахмурился. И не потому что голова вмиг опустела, а потому что: – Сынмин, что с тобой? Почему ты так долго молчишь? На самом деле, Ёнбок прав. Сынмин в обычном своём состоянии всегда что-то да говорил, и не важно, собственно, что это могло бы быть: просто пустая болтовня, которая иногда раздражала Йенна, какие-то странные звуки, которые, впрочем, тоже иногда действовали на нервы похлеще не связанных по смыслу друг с другом предложений или же пение, очень-очень много пения. Однако сейчас ничего из этого нельзя было наблюдать за обладателем пушистого хвоста и понурых ушей. Казалось, он пытался раствориться в воздухе. Ничего такого. – повернул Мин в их сторону голову. Однако в его глазах...стояли слёзы. Что? Неужели слова Чонина настолько глубоко задели чувства Сынмина? Хотя, чего ещё он ожидал, Ким же тоже имеет право на эмоции и переживания. Странно то, что он почему-то об этом совсем забыл, пытаясь угнаться за спокойствием своего сердца, в какой-то момент упуская из виду одну важную деталь в его жизни: Ким Сынмина.

***

– И как это могло произойти? – спросил Феликс. – Желание сбывается сразу после дня рождения?! Это странно. Они сидели на кровати Кима, который чуть отодвинулся от макнэ. Всё же он был обижен, и по его языку тела это было очевиднее ясного дня. – Слушайте, это звучит, как сюжет какого-то хоррор фильма. – улыбнулся Ли. В голове у Яна пронеслась мысль, что любитель брауни не оставляет попыток найти в этой ситуации некие смешные моменты. А ещё его гложил тот факт, что одному из мемберов пришлось рассказать о случившемся, и это прозвучало почему-то так, словно они совершили что-то незаконное, в особенности Чонин. Хотя не он решил устроить, выражаясь языком Сынмина, обтирашки об ногу. – И вовсе это так не звучит. – буркнул Сынмин, скрещивая руки на груди для полного завершения картины обиженного щенка. Ликс хмыкнул себе под нос, но никак комментировать поведение вокалиста не стал, лишь сказал следующее: – Слушайте, Чанни-хён запретил мне об этом говорить, но в честь для рождения Йенни мы устроили сюрприз и накануне договорились с Сынмином, что он нам поможет довести всё до совершенства и пригласить именинника к вечеру, однако ж...– веснушчатый парень одарил их виноватым взглядом. –... сейчас это трудновыполнимо. Поэтому Ли Ноу-хён и Чанбинни-хён искали его с утра. Ян ахнул. Из-за его шалости теперь страдают все. Если сам лидер привлёк всех мемберов к созданию праздничной атмосферы в честь его дня рождения, то, наверняка, он будет сильно расстроен таким положением дел, думая, что виноват в этом он и никто другой. Что ж делать? Нужно что-то предпринять. Но что? Сынмин так и не обранил слов, даже не обращая внимания на сидящих рядом Феликса и Чонина. Вероятнее всего, он и забыл о вчерашней договоренности со старшими, что было опять-таки проблемой. Хёны всё ещё его ждут, в придачу и Ли-младшего тоже, думая, что они закончат декорации к вечеру. Не отпустит же Ян Кима в таком виде? Ладно, возможно, в этом нет ничего зазорного, но шуток со стороны старших в любом случае не миновать, чего так сильно хочет обойти Нини. Ёнбок вновь вернулся к разговору, словно и не замечая затянувшегося молчания. – Нужно торопиться, иначе Чан отправит поисковой отряд по наши души. Вы же его знаете. – хохотнул австралиец. – Он, если надо, линолеум поднимет, чтобы допросить тараканов, подберёт каждую ящерицу возле общаги, поговорит с каждым залётным в окно кузнечиком, чтобы добыть информацию. И он ее добудет, чего бы ему это не стоило. – с этими словами он поднялся с кровати, как будто бы не он минутами ранее выпытал информацию о случившемся, оставляя после себя некий непонятный осадок. Он, словно пытался сказать, чтобы мелкие придумали горе-план, по которому Ким будет присутствовать на подготовке праздника, не выдавая себя и Йенни. Впрочем, так и случилось. Ёнбок кинул, что пошёл к остальным и поторопил их, чтобы те долго не задерживались, а сам скрылся за дверью, снимая с себя груз ответственности. Отлично поступил, так держать! Как только веснушчатый хён покинул комнату, Нини подскочил с кровати, судорожно пытаясь что-то придумать, бегая глазами по интерьеру. Как же скрыть наличие хвоста, ушей и странного поведения Сынмина? В голове горела красная кнопка. Кнопка тревожности. По телу шла дрожь, как отряд муравьев. И Сынмин делу не помогал от слова совсем. Видно, он очень хотел стать частью интерьера. – Слушай, я, конечно, всё понимаю, но не мог бы ты мне помочь? – прекратив небольшую панику, обратился он к Сынмину. Ресницы хёна дрожали, он старательно не хотел смотреть в сторону младшего, кадык ездил вверх-вниз. Яну даже показалось, что старший сдерживает очередные слёзы. Ему стало не по себе. По сути, он был их причиной. К удивлению Кима, в следующую секунду Йенни пересёк то небольшое расстояние, что разделяло их и опустился на колени перед ним, а ладони сложил в жесте мольбы. – Я знаю, я провинился. Я виноват. Прости меня, пожалуйста! – его глаза внимательно следили за реакцией Сынмина, который кусал губы. – Я выполню всё, что ты пожелаешь, чтобы загладить вину. Но, пожалуйста, Минни~я, помоги мне в этот раз. – Нини подполз на коленях ближе, пока не упёрся грудной клеткой в ноги старшего. С губ Кима сорвался всхлип. – Ты выполнишь всё, о чем я тебя попрошу? – он, как будто бы заранее не прощал его, а скорее пытался извлечь выгоду для самого себя. Впрочем, такова была сущность Ким Сынмина. Кажется, он готов был вот-вот его простить, да вот только набивал себе цену. – Да. – выдохнул Чонин. Ким резко поднялся с кровати. – Хорошо. Но у меня есть одно условие и ты обязан его выполнить. Взгляд снизу вверх, глаза цепко следят за младшим, хвост чуть покачивается за спиной, уши спокойны. – Всё, что угодно. На губах Кима расцвела улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Как жаль, что Ян Чонин не задумывался в тот момент о том, что это условие, которое ему предоставил Мин, будет таким...почти нереально выполнимым. Йенни не отправил бы Сынмо к старшим, если бы не удостоверился, что бежевые уши и хвост скрыты от чужого внимания. Ему пришлось прибегнуть к хитростям, а именно спрятать уши под кепку, а хвост затолкать в штаны. – Думаешь, это сработает? – скептически поднял бровь вокалист, осматривая себя со всех сторон. Было непривычно. – Должно. – Думаешь, они настолько глупы? – он провёл ладонями по козырьку кепки, чувствую, как было некомфортно ушам. – Если ещё учесть тот факт, что Ёнбок в курсе всего этого цирка, то и остальным труда не составит догадаться, особенно, если взять во внимание жалкую полицейскую пародию Минхо-хёна и Чанбин-хёна. – Давай не умничай мне тут! – одарил его предупреждающим взглядом Йенни, уперев руки в бока. – Просто веди себя естественно, понял? – М, естественно? Внутренне Чонин начал закипать, но на выплеск эмоций не было времени, поэтому: – Веди себя так, как обычно. Ничего же не поменялось? – на лице напротив было субтитрами написано буквально ничего не поменялось? а ты уверен? – Ты как был щенком до этого, так им и остался. Мне кажется, никто даже и не заметит каких-то изменений. С этими словами он вытолкнул ворчащего под нос Кима, чтобы тот правдоподобно вживался в свою же роль, а сам побежал на балкон, дабы понять, что их горе-план пройдёт на ура. Нужно отдать должное их лидеру, он дотошный, казалось бы, во всех вещах, вот и сейчас он не заставил в себе усомниться, ведь окна в соседней комнате были открыты, что было идеальной возможностью услышать всё то, что будет происходить внутри. Ян быстро перелез через перила, оказываясь на другой территории и тут же прислоняясь к стене. По его примерным прикидкам, Сынмин уже должен был пересечь порог комнаты. – Хэй, Сынмо, чего в кепке? Решил устроить подарок младшенькому в виде резкой смены цвета волос? – подколол его Хан. Его шутку оценили и другие, тут же засмеявшись, как гиены. Йенни прыснул в кулак. Да, Джисону бы в комики податься. Однако, затянувшееся молчание со стороны вокалиста заставило его внутренне напрячься. Что же он ответит? Он внезапно ощутил себя участником какой-то интеллектуальной викторины, где ответ джентльмена за соседним столиком должен решить его дальнейшую судьбу. – Он же у нас щенок, поэтому и воображаемые ушки прячет за кепкой, правда, Сынмин? – помощь пришла, откуда не ждали. Наверняка, Ёнбок имел наглость подмигнуть застывшему упомянутому выше Сынмину. – Ага, да. – послышался тихий голос Кима. Ой дурак! Ему же нужно отлично отыгрывать свою и так не сложную роль. Просто быть щенком, как обычно. Чего в этом сложного? Йенни мысленно осуществил жест рука-лицо. Мину же никто не поверит. – Ну Сынмин, как обычно, в своём репертуаре. – хмыкнул Ли Ноу. Он явно не забыл утренний инцидент. – Ты где был, когда я тебя с Бином искал, а? – а вот, собственно, причина, по которой кот был недовольным. Йенни чуть приподнялся. Обзор был не большим, однако глаза макнэ отыскали мемберов. Ким выглядел так, будто не знал, что он там делает, как будто вообще не знал никого из них. М-да. Плохи дела. Казалось, Сынмин в принципе решил оставить кошатника без ответа, раз двинулся ближе к балкону. Пока вокалист неспешно бродил, Чан на пару с Хёнджином завершали декорирование интерьера, переговариваясь друг с другом, где будут лучше смотреться надувные шары. Чонин бьётся о заклад, что Крис неприменно упомянул правила фен-шуя. – Он был с Йенни. – и вновь на помощь пришёл Ёнбок, беря на себя роль суфлёра, как будто бы Ким забыл, что делал с утра. Ну-ну. – Да? – Со явно не поверил, переводя взгляд с одного мембера на другого. – И что же вы делали? – Они играли в прятки. – припомнил Ли Ноу, кивая самому себе. Бин нахмурился. – Это сто пудов название домашнего порно Сынмина. – загоготал Хо, давая пять Джисону, которому, по всей видимости, нравилась подобная тема. Создавалось впечатление, как будто эти оба на досуге клепали сюжеты для пошлых видео, принимая в них участие. Блин, вообще это несколько неприлично, ну да ладно, у них свои закидоны. Ким замельтешил у окна. – Я был занят Йенни. – манерно ответил он, выискивая глазами макнэ. – Готовил его к празднику. Это лишь вызвало очередной приступ непонятного смеха у Ли. – Я же говорю. Наши младшенькие не такие уж и невинные. – заиграл бровями. – Может быть мы закроем тему секса? – наконец вставил свои пять копеек Чан. – Сегодня, как-никак, день рождения Нини, поэтому... – Поэтому Сынмин подкинул ему идеи для хорошего времяпровождения. – нагло перебил его кот, сигналя в сторону вокалиста глазами, который, впрочем, даже и не заметил его несчастные попытки привлечь его внимание. Феликс похлопал Минхо по плечу, прося успокоиться. Да и Хан тоже попытался усмирить своего своенравного кота. Чан проверил, всё ли готово к приходу малыша Хлебушка, Хёнджин осмотрел придирчивым взглядом шары и фотографии на стенах, решая в голове какую-то задачу, касаемо этого. Казалось, они наконец-то начали делать то, ради чего и собрались, а не распространять слухи со скоростью ветра. Более спокойные и собранные, такие они больше нравились Чонину. Вскоре старшие позвали Яна, которому пришлось возвращаться окольными путями в свою комнату и делать вид, будто он всё это время сидел там, что выглядело странно. Ещё более сложным заданием было играть роль ничего не понимающего мальчика, что было вдвойне странно. Чонин для себя решил, что весь этот день можно было назвать одной большой странностью. Ребята задарили его подарками, любовью, заботой и вниманием. Они играли в различные игры, ели вкусную еду, пели песни, пили пиво. В общем, весело и беззаботно провели это время в общаге. Яну нравилось именно такие дни рождения, ведь он был в компании близких и родных людей, с которыми провёл большое количество времени в своей жизни; разделял с ними радостные и грустные моменты; находил себя среди них, как сияющую точку в усеянном звёздами небе; чувствовал себя продолжением этих парней, как будто он являлся зелёной листвой на деревьях, а хёны его были ветками и кронами. Это было очень здорово ощущать себя чем-то большим рядом с ними, как будто наконец за его спиной выросли крылья, которые позволили ему чувствовать ветер пальцами. Но настоящее успокоение он находил только с одним мембером. С Ким Сынмином. Который, впрочем, уже сидел в его комнате, ожидая, когда чары с него спадут или же сам Чонин произнесёт какое-то доселе не известное ему заклинание, чтобы старший стал прежним, что вряд ли в ближайшее время произойдёт. Около двадцати минут назад участники разошлись по своим комнатам, отпраздновав день рождения макнэ. Каждый из них пошёл заниматься своими делами, в то время как Ким зарулил к Яну под пристальный взгляд кошачьих глаз. Наверняка, и все остальные мемберы тоже проводили их внимательными взглядами, только вот взгляд Минхо на общем фоне, очевидно, выделялся. Кажется, в своей голове он уже придумал один и миллион исход того, чем мелкие могут заняться этим вечером. И что-то подсказывает Йенни, ни одна из его мыслей не было правильной и адекватной, что так похоже на их кота. – Ты знаешь? – нарушил тишину в комнате голос Кима. – Знаю что? – Нини лежал на кровати, прикрыв глаза ладонями. Недалеко от него сидел старший, рассматривая интерьер, словно в редких книгах на полках спрятался томик про магические видоизменения людей. Если Мин силился отыскать не существующую книгу, то все его попытки заранее с треском провалились, ведь Йенни не заканчивал в тайне Хогвартс или какую-то подобную школу волшебства и чародейства и поэтому он не имеет ничего подобное в своей комнате. – Ты знаешь, как сделать так, чтобы я стал прежним? – повёрнутая в его сторону голова хёна говорила о том, что он не смог-таки отыскать тот самый заветный том. Ян пожал плечами, убрав ладони с лица. – Я не знаю. Мин внимательно всматривался в лицо напротив. – Но я же как-то стал таким, правда? – изящная ладонь указала на уши на голове. Ян медленно моргнул. – Как? – Слушай, – сглотнул. – мне кажется, это уже не так важно... – Я спрошу ещё раз: как? – спросил он ближе и громче, в следующую секунду со скоростью питчера нависая над Йенни и заглядывая последнему в глаза. В самую душу. Сейчас или никогда. Ему стоит признаться в своей влюбленности этому человеку, иначе он не сможет этого сделать потом, ведь будет уже поздно. Не выдержав тяжёлого взгляда, Йенни увёл глаза в сторону. Внезапно стало так тихо, что было слышно как Ёнбок зависает с Хёнджином в соседней комнате. Они, по всей видимости, снова пытались установить свой личный рекорд в видеоиграх. – Я тебя внимательно слушаю. – напомнил о своём присутствии Ким, ставя ладонь рядом с головой макнэ. – Я...– провёл языком по губам. За этим движением проследили карие глаза вокалиста. – Ты. – терпеливо сказал Ким. Его кадык, как по расписанию, съездил вверх-вниз. Хвост за спиной чуть быстрее начал покачиваться из стороны в сторону. Чонин выставил ладони перед собой, отчего они упёрлись в плечи хёна. – Ты не мог бы не давить на меня? – эта просьба никак не повлияла на щенка, ведь он приблизил своё лицо ещё ближе, отчего дыхание последнего прикоснулись к губам макнэ. – Хорошо, я скажу, только не смотри на меня так! – вокалист едва заметно кивнул. – Я загадал желание на день рождения, ясно? Ты и сам это знаешь! – чуть ли не крикнул он. – А как вернуть тебя обратно я не знаю. – Нет, знаешь. – с нажимом проговорил Мин. – И я знаю, что ты это знаешь, просто не хочешь мне об этом говорить. – Перестань говорить загадками! – отчаянно воскликнул Чонин, как в следующую секунду его заткнули поцелуем. Ловкий и юркий, язык Кима быстро ворвался в рот младшего, тут же обследуя территорию и посасывая его язык. Йенни промычал в поцелуй, его ладони зарылись в волосы на затылке Кима, притягивая ещё ближе к себе. В какой-то момент их дикого сплетения языками, младший почувствовал, как его ноги раздвигаются коленом Сынмина, чтобы потом мягко опустится на его пах. – Обтирашки об ногу. – томно прошептал Мин, как бы позволяя младшему тереться о его бедро. Дрожь прошла по его телу. Возбуждение забурлило в венах. Всё было прекрасно, кроме одного но... – Минни~я! – простонал Нини, цепляясь за плечи старшего, словно он был утопающим в чувстве, что его охватило, утопающим в глазах напротив. В человеке, в которого он был влюблён. Хён провёл носом по шее макнэ. – Что такое? – Мы... наверное, не можем этого сделать. – прозвучал тихо и неуверенно его голос. Выгнутая бровь была явным признаком того, что он не понимает резкую смену настроения. – Ты же собака! – по мнению Чонина, это оправдание должно было каким-то образом разъяснить ситуацию. – Но я не настоящая собака, я квадробер. – прифигевший вид Йенни рассмешил Кима. – Ты сам так говорил, малыш. Младший скрыл улыбку, что начала расцветать на его губах. Ким Сынмин, нужно сказать, самый непредсказуемый человек, которого Йенни довелось повстречать. И он очень рад тому, что они всё же 7 лет назад повстречались в компании.

***

Стоит ли говорить о том, что то самое условие, которое выдвинул ему ранее Ким Сынмин, заключалось в том, чтобы... ...растягивать себя пальцами под пристальный взгляд ставших черными глаз некогда доброго и весёлого лабрадор ретривера, который в какой-то непонятный для Чонина момент стал настоящим доберманом во плоти; доберманом, изредка рычащим и тихо скулящим, когда длинные и изящные пальцы макнэ дотрагивались до простаты, а сам он негромко, но чувственно стонал, что лишь заставляло Кима агрессивно водить ладонью по стоявшему колом члену; доберманом, который громко дышал, и этот звук разносился по всей комнате, разрезая стоявшую тишину. И в конце концов, доберманом, который сводил Яна с ума, которого хотелось до беспамятства и до лёгкой боли во всём теле на утро. Доберману, которому хотелось признаться (отдаться). – Сынмин~а! – простонал Ян, выгибаясь навстречу пальцам, что активно работали внутри него. Его собственный член истекал естественной смазкой, капая на подтянутый живот. – Я хочу кое-что тебе сказать. – Да, малыш? – блеснули глаза хёна в сумраке комнаты. Бежевый хвост мелко подрагивал за спиной, изо рта вырвался хриплый звук. Распластанное тело перед ним манило, его хотелось взять прямо сейчас. И очень грубо, властно, присваивая себе. – Я...– сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось. Капельки пота скатились со лба, уходя в линию волос. Ян был на грани того, чтобы кончить. Он был удивлён тому, что одни только его пальцы смогли довести его почти до пика. Что уж говорить о том, когда член старшего окажется внутри него. Ему кажется, он точно потеряет связь с миром. И тогда уже ему потребуется поисковой отряд, чтобы те нашли его в просторах сладкой послеоргазменной вселенной. – Ты-мне-нравишься.Очень.Вообще-то,я-понял-это-ещё-давно,очень-давно,всё-не-мог-набраться-смелости-сказать-тебе-это.Признаться-в-своих-чувствах. – он не был рэпером, но ему отлично удалось справиться с такой ролью, пулемётной очередью выплёвывая слова из своего рта, который еле как мог сложить буквы в слова. – Поэтому-я... – Воу-воу, полегче, малыш. – Ким моментально наклонился над ставшим пунцовым макнэ, останавливая его быстрый поток слов лёгким прикосновением губ к губам. Йенни удивлённо хлопнул глазами. – Знаешь, ты не стал бы этого делать со мной, если бы ты ничего ко мне не испытывал, я прав? – улыбнулся старший, заставляя последнего прекратить стимуляцию пальцами. Малыш кивнул. – Поэтому, не беспокойся ни о чём, когда ты со мной. – с этими словами он затянул Яна в глубокий, но чувственный поцелуй, с помощью которого хотел передать ему всю палитру эмоций, которую испытывал сейчас, рядом с младшим. Спустя несколько минут долгих поцелуев, Ким мягко обвёл бёдра младшего ладонями, как бы спрашивая разрешения. Нини коротко кивнул, чуть откидывая голову на подушки, готовясь к тому, что сейчас произойдёт. Сынмин аккуратно раздвинул колени Чонина, который к этому времени уже успел свести их вместе. Старший раскатал резинку по члену, чуть шипя от того, что был чувствителен. Уши спокойны, хвост слегка дрожит, воздух мелкими порциями выходит из плотно сжатых зубов. Он явно сдерживался, чтобы не ворваться в тёплое нутро младшего одним быстрым и грубым движением, заставляя Нини громко застонать. Вместо этого он поцеловал шею Йенни, мягко соприкасаясь бёдрами с бёдрами младшего, входя в него аккуратно и нежно, как бы понравилось его малышу. Чонин сладко застонал, тут же притягивая того ещё ближе к себе и окольцовывая торс ногами. За стенкой Феликс низко закричал от того, что одержал победу в непонятно каком по счёту раунде, и что-то подсказывает, что веснушчатый сотряс воздух маленьким кулаком, в то время, как Хван тихо приговаривал, что тот, так уж и быть, не бронза. Сынмин бы улыбнулся такой картине, да вот только Йенни под ним приятно и до звёзд перед глазами сжимал его член внутри себя, облизывая губы юрким языком, а его лисьи глаза закатывались к затылку всегда, когда Ким делал мелкие, но ощутимые толчки, держась за его бёдра. Их близость можно было назвать чувственной, нежной и сладкой, за исключением одного но... Они не являлись Минхо и Джисоном, чтобы предаваться воздушному сексу (и да, ладно, возможно, они и не знают наверняка, но что-то подсказывает, что рэпер и танцор делают именно так) и они точно не романтичные любовники, как Хёнджин и Ликс (закроем глаза на лидера и его бойфренда, ведь те, кажется, ещё не испытывали кровать и стены на прочность), ведь они были Ян Чонином и Ким Сынмином, у которых в венах тёк дух соперничества, и поэтому в следующую секунду Чонини ловко перевернул Сынмина на лопатки, оказываясь сверху и упираясь ладонями тому в грудь. На губы хёна лёг оскал. – Играешь с огнём, малыш. – предупредил он, тут же кладя ладони на округлые очертания младшего для того, чтобы подбрасывать его на своём члене, что он, впрочем, и сделал. Первый громкий стон разрезал тишину тёмной комнаты. Чонин высоко простонал, в то время, как Сынмин прорычал в поцелуй, в который увлёк младшего и начал вбиваться быстрыми и слегка грубыми толчками в него. Создавалось ощущение, что до этого они уже спали другим другом и не раз, судя по тому, что макнэ лишь растянул себя пальцами, а потом принял совершенно не маленьких размеров член хёна. Наверное, их души уже давно были вместе, да и тела тоже, только во снах, пока до разумов запоздало доходила информация. Как говорится, для тех, кто в танке. Кровать время от времени скрипела и ударялась о стенку, но от этого Сынмин и Чонин не остановились, лишь усилили проникновение и интенсивность толчков. Они мало говорили. Казалось, в такой ситуации слова излишни (и опять-таки, наверняка, Джисон и Минхо постоянно дарили друг другу комплименты в постели), ведь в глазах напротив читалось яснее алфавита реакция друг на друга, когда глаза Кима чуть ли не горели от желание полностью съесть Йенни, а в глазах последнего плескалось эта подрастковая влюбленность и обожание. Они ещё какое-то время дарили друг другу кусающиеся недо-поцелуи, тела содрогались напротив друг друга, в момент, когда дверь, ведущая в комнату Чонина, внезапно отварилась и на пороге предстали не кто иные, как Минхо и Чанбин, улыбающиеся во все 32 зуба, как будто ничего не случилось, будто они не застали занимающихся сексом младших мемберов. – Ой, наши мелкие наконец-то взялись за ум? – поддел их Бин. – Скорее, за члены и задницы. – подмигнул Хо, закидывая руку рэперу на плечо. Казалось, хёнов в принципе не смущал тот факт, что двое из них...кхм...ну скажем так, заняты. Заняты друг другом. – Может вы ещё придёте, когда мы кончать будем? – недовольно заворчал Ким, меняя себя и Чонина местами, делая так, чтобы тот был снизу и не испытывал большего смущения, чем до этого, находясь сверху, на бёдрах Мина. – Не волнуйся, за нами не заржавеет. – отсалютовал ему кот. – Кстати, коль между вами произошли изменения, кто вы теперь друг другу? – очевидно, хёны знали, что это может значить, просто решили таким способом их подколоть. Как жаль, что Сынмин тоже играл по их правилам, потому что в следующую секунду он выдал: – Братья по стояку. Со и Ли прыснули, и в тот самый момент, когда член щенка идеально прошёлся по простате, лисоподобный парень с немым криком на губах бурно кончил, отчего его сперма окрасила их торсы в белёсый. В следующее мгновение за своим оргазмом погнался и вокалист, энергично, но размашисто работая бёдрами. Они оба достигли своего пика, пока за ними наблюдали рэпер и танцор. – Спасибо за спектакль, игра актёров была на высоте, и сюжет, что надо, но второй акт мы смотреть, пожалуй, не будем. – откланялись старшие и под сладкие послеоргазменные поцелуи младших покинули обитель любви, тихо закрыв дверь. – Братья по стояку? – изогнул брови в недоумении Нин. – Ну, это первое, что пришло мне в голову. – пожал плечами Сынмин в своё оправдание. – Тебе не кажется, это перебор? – макнэ лениво водил изящными длинными пальцами по прессу, размазывая сперму. Тело было воздушным, в мыслях облака. – Нет, когда я так бесповоротно влюблен в тебя, лисёнок. – он слил их губы в сладком поцелуе, вновь начиная двигать бёдрами, слыша в ответ лёгкое лисье шипение. – Я думаю, второй раунд будет не плохой идеей, ты так не думаешь? Йенни не мог не согласиться, когда предмет его обожания был прямо перед ним, тем более, когда они сделали Сынмина прежним. Нужно просто было приласкать его внутреннего пса, который любит выполнять приказы, особенно, Чонина.

~The End~