Пульс 220 километров в час

      - Давай еще круг, сравним данные по маневренности.       - Понял.       Мягкий и спокойный голос Намджуна раздался в наушниках, и Юнги вместо заезда в боксы проехал прямо, повинуясь изменившимся инструкциям. Команда лучше знает, и если они хотят больше данных – будут им данные.       День выдался приятным, солнечным, но не жарким, впрочем, вся неделя была такой, и тестовые заезды в Австрии казались едва ли не отпуском на курорте. Приятные глазу холмистые пейзажи, похожие на сладкую вату редкие облачка на голубом небе…       - Юнги, не отвлекайся, - Намджун знал его как облупленного и наверняка уже мог читать мысли на расстоянии и через шлем.       - Я сосредоточен как никогда, - парировал Юнги, лихо ныряя в острый четвертый поворот. Облачка не облачка, а он пилот мирового уровня, один из лучших, и работу свою знает.       Мин Юнги в Формуле-1 не первый год, у него богатый опыт, один из быстрейших болидов в пелотоне, мощная команда, жирные рекламные контракты и реальный шанс взять чемпионство в этом сезоне. У Мин Юнги всё хорошо. Просто замечательно. Он популярен у фанатов, его любят медиа, и до недавнего времени он был единственным представителем Кореи среди гонщиков Формулы-1, что давало ему еще и государственную поддержку, не говоря уже о национальных спонсорах вроде «Лотте» и «Хёндай».       А потом «Крылья» объявили, что с этого года к ним из Формулы-2 переходит молодое корейское дарование Пак Чимин.       Пак и правда был талантлив. Он, как и все гонщики, начинал с картинга, гонял мелким по местечковым соревнованиям и турнирам на своем самодельном карте, который отец собрал ему в гараже. Юнги читал об этом, еще когда Пак попал в Формулу-3. Юнги в принципе старался следить за гоночными новостями в общем и за представителями своей страны в частности, и тогда этот факт вызвал у него недоумение на грани неверия. Нет, он, конечно, знал, что не у всех есть деньги на заводские модели, все-таки гонки – спорт недешёвый, и многие любители покупают только двигатель и некоторые детали, а раму, корпус и всё остальное делают сами. Но он не знал, что на таких самоделках можно выигрывать. А Пак выигрывал. Сначала это были любительские соревнования, потом его семья сумела договориться с региональными спонсорами, оплатившими апгрейд карта и взносы за участие, и Чимин перебрался в более серьезные чемпионаты. В подростковом возрасте он добился зачисления в одну из программ японской топ-команды, и его карьера взлетела вверх.       У Юнги был похожий путь, у многих гонщиков он такой, в этот спорт сложно прийти как-то иначе. Разница в том, что семья Юнги никогда не испытывала материальных трудностей, приобретая для сына лучшие карты, экипировку и часы для тренировок на картодроме, а отец, сам гонщик в прошлом, знал все нужные телефонные номера, пароли и явки. Конечно, в двенадцать лет пришлось переехать в Германию, поближе к базе команды, в которую он метил, но невелика беда.       Никаких мук совести по этому поводу он не испытывал. Это жизнь, и у кого-то стартовая площадка всегда лучше, чем у других, глупо было бы не воспользоваться предоставленными ему возможностями. Да и никто не гнал Чимина в гонки, где сплошные траты, мог бы пойти в футбол – там кроме мяча и поля ничего не нужно.       - Отличный круг, хорошая работа, сворачивай в боксы. И подумай все же о жареной курочке вечером.       Намджун дал указания и на время пропал из эфира, пока Юнги сворачивал на питлейн и заезжал в гараж. Машина его напарника Микки Дайсона стояла внутри на своей половине, окруженная механиками и инженерами, а сам Микки сидел на высоком стуле, попивая вишнёвую колу и разглядывая графики на мониторах. Его тренировочные заезды были перед Юнги, и он уже успел переодеться в свою обычную одежду.       - Хэй, Юн, отличное время, - воскликнул он, когда Юнги вылез из монокока, и подлетел, чтобы дать пять.       - Спасибо, но это был круг не на время, - озвучил Юнги очевидное, снял перчатки и хлопнул по выставленной ладони. Микки был типичным американцем, шумным, с постоянной белозубой улыбкой на лице и тягой к пресловутому «хай файв». Хорошо хоть обниматься не лез. Фанаты обожали контраст их характеров, и маркетинговая команда использовала это на полную. – Мы просто смотрели, как ведет себя машина на поворотах и на прямых.       - Надеюсь, они сделают всё, как надо, и к началу сезона болид будет летать быстрее ракеты, - Микки сверкнул улыбкой из рекламы стоматологической клиники и отошел к своему физиотерапевту, наконец оставив Юнги одного.       Юнги издал тихий вздох облегчения. Микки - хороший парень, но зачастую его было слишком много. Стянув шлем, Юнги сунул в него балаклаву и перчатки, вынул наушники из ушей и поискал глазами Намджуна – нужно было обсудить результат.       Ким Намджун занимал должность гоночного инженера Юнги и был вторым корейцем на всю их огромную команду, а заодно одним из его ближайших друзей. Даже с собственными менеджером и тренером у него не случилось такого коннекта, наверно, потому что те были немцами, а возможность поговорить на родном языке после бесконечного английского и временами немецкого ощущалась сродни оазису в пустыне. Об одной на двоих любви к корейской кухне и дорамам и говорить не приходилось. Кимчи и романтичные кадры в слоу-мо с десяти разных ракурсов были для них священны.       - Ну что, как ощущения? – спросил Намджун, когда Юнги, стянув верх от комбинезона и завязав рукава вокруг пояса, плюхнулся на соседний стул.       - Идет в целом хорошо, плавно, но на втором и пятом поворотах зад будто подпрыгивал. И пару раз я ощущал какую-то вибрацию.       - Понял, проверим, - Намджун тут же сделал пометки в программе. – Какие планы на вечер? Не хочешь пропустить по стаканчику перед выходными?       - Можно, - Юнги пожал плечами. После тренировки он думал погонять на домашнем симуляторе, но план Намджуна тоже хорош.       - Кстати, слышал новость? – спросил тот. Юнги отрицательно помотал головой. До начала чемпионата он сознательно старался держать себя в подобии информационного вакуума, ограничивая количество соцсетей и интернета. Потом по ходу сезона он этого добра с лихвой наестся, а пока у него новостной детокс.       - Пак Чимин заключил контракт с «Самсунгом». Уверен, в «Крыльях» сейчас до потолка прыгают, такие деньжищи привалили.       В своё время «Самсунг» и Юнги предлагали сотрудничество, но он отказался. У него уже были два спонсора из числа чеболей, один из которых к тому же занимал схожую нишу на рынке, и третий такой контракт выглядел скорее сомнительно, нежели презентабельно.       - Что ж, рад за него. Второй корейский гонщик в Формуле, конечно они не могли упустить такой шанс.       - Ага, не терпится посмотреть уже на него в деле, - кивнул Намджун, возвращаясь к своим мониторам, записям и рядам цифр.       Юнги, на самом деле, тоже не терпелось. Он представил, как бы выглядел Чимин в рекламной кампании «Самсунга». По всему выходило, что выглядел бы хорошо. Пак вообще был миловидным и фотогеничным. Может, это не очень вязалось с образом лихого гонщика, зато отлично продавало рюкзаки, протеиновые батончики и спортивную одежду, а теперь еще будет продавать бытовую технику, квартиры и чем там «Самсунг» занимается.       В последние годы Юнги все чаще натыкался на эту обаятельную улыбку на страницах журналов и на рекламных баннерах. Один даже висел около дома его родителей в Сеуле, когда он навещал их перед новым годом. Он не чувствовал ни конкуренции, ни тем более зависти, скорее это ощущалось необычно. Юнги чувствовал предвкушение.

***

      Прошло уже два первых этапа, а они так и не познакомились нормально. Пересекались, конечно, на интервью, парадах гонщиков и просто в паддоке, но всё их общение ограничивалось вежливыми приветствиями и обменом любезностями. Почему-то Чимин говорил с ним на английском, наверно по привычке, а может не был уверен, насколько уместно в такой обстановке использовать родной язык, а не тот, который все поймут. Шушукаться ведь некрасиво, а Чимин воспитанный и вообще держит лицо. И осанку. И образ. Держит так старательно, что вот-вот треснет.       Юнги это видит, сам таким был. В первый год ты из кожи готов вылезти, лишь бы доказать, что не зря занимаешь свое место.       В Саудовской Аравии Чимин приехал четырнадцатым, а в Австралии – двенадцатым, и Юнги считает, что это прекрасный результат для новичка на средненькой машине, но по глазам Чимина видит, что тот с ним не согласился бы. На интервью он, конечно, улыбается, благодарит команду и обещает в следующий раз постараться лучше. Это стандартные фразы, все, кто не приехал на подиум или хотя бы в очки, говорят одинаково. Вот только Юнги уверен, что Чимин имеет полное право говорить этот текст с чуть большей гордостью за себя, а не сутулиться виновато и поджимать губы в конце разговора. Юнги хотелось подойти и надавить ладонью ему между лопаток, чтобы выпрямился. Какое бы давление на Чимина сейчас ни оказывалось, какой бы груз ожиданий ни давил на его плечи, Чимин не должен добавлять еще и от себя, иначе рискует сломаться.       Но разве юный гонщик, попавший в элиту мировых гонок, может сам это понять? Разглядеть эту мысль за ответственностью, амбициями и обязательствами?       Юнги вот не разглядел, ему, слава богу, вовремя и весьма доходчиво объяснили это другие люди. Поэтому, повинуясь незнакомому доселе чувству долга, он решил, что как старший товарищ обязан взять шефство над неопытным младшим. Да и родную речь хотелось слышать в паддоке не только от Намджуна.       В Японии Юнги во время традиционного парада гонщиков перед гонкой оставил Микки одного махать зрителям и бочком протиснулся в конец платформы, на которой их везли по Сузуке. Чимин стоял в углу и смущенно, но с широкой улыбкой приветствовал людей на трибунах. Его партнер по команде итальянец Джанни Моретти стоял в другом углу и выглядел не очень довольным – во время квалификации он в первой же попытке вылетел с трассы и в итоге стартовал последним. Чимин сумел пробиться во второй сегмент и квалифицировался одиннадцатым, отчего Юнги испытывал странную гордость за что-то, к чему даже не был причастен. Сам он стартовал третьим, и ему бы, по-хорошему, сосредоточиться на предстоящей гонке, на шансе прямо со старта вырваться в лидеры, но вместо этого он смотрел на глаза-полумесяцы, почти невидимые из-за широкой улыбки, и не думал ни о чем другом.       Подойдя вплотную, Юнги облокотился о бортик и поздоровался с Чимином на корейском. Тот замер на мгновение, но быстро сориентировался и поздоровался в ответ, даже слегка поклонился. Репортёры наверняка уже сделали сотню фото этого момента, и завтра в спортивных и не очень изданиях появятся статьи с заголовками вроде «Корейская диаспора в Формуле-1» или «Вместе как кимбап и соджу» от особо остроумных. От журналистов всего ожидать можно, а за ними откроется черная дыра в социальные сети.       - Здравствуйте, Юнги-щи.       - Давай, пожалуйста, без лишних формальностей. Можешь называть меня хёном, если хочешь. По правде сказать, я скучаю здесь по этому. Меня даже Намджун хёном не зовет, хотя младше на год.       - Намджун, - на лице Чимина отразилось непонимание, которое быстро сменилось ясностью. – А, вы говорите о вашем гоночном инженере? Ким Намджуне?       - Да, о нем. Других соотечественников в моей повседневной жизни нет, а Намджун слишком привык общаться по правилам команды, так что, - Юнги развел руками, мол, ничего не поделаешь. – И давай правда на «ты», я не настолько старый.       - Хорошо… хён, - пропавшая улыбка Чимина вернулась на место, и губы Юнги сами собой растянулись в такой же. – Мне, если честно, тоже не хватает общения на корейском. Стараюсь почаще созваниваться с родителями и друзьями, когда есть возможность. Тяжело думать на одном языке, а разговаривать на другом. Мне снимают квартиру в Банбери, и я ни черта не понимаю английский акцент! Иногда такое чувство, будто я какой-то другой английский учил.       Юнги рассмеялся. Ему это было знакомо. Он учил английский и немецкий с самого детства, но, столкнувшись с носителями языка, стоял с лицом лица и просил говорить помедленней.       - Ты после уикэнда домой? – спросил он.       - В смысле…       - В смысле в Корею? – уточнил Юнги. Между этапами в Японии и Китае был перерыв в две недели, и география отрыто намекала заглянуть на огонек к семье. Сам Юнги так и собирался сделать. Навестить родителей и брата, пообщаться с невесткой и племянником, с друзьями пересечься, поиграть с собакой родителей, в конце концов.       - А, да, да. Поеду домой, в Пусан. Тысячу лет родных не видел.       Кажется, Юнги читал что-то об этом в одной из статей о Чимине. Вроде у его отца там кафе, набиравшее популярность прямо пропорционально популярности сына. Но вслух Юнги этого не озвучит, Чимин сам расскажет, если захочет.       - А ты, хён?       - И я. Моя родня вся в Сеуле. Команда дает нам джет, лечу я, Намджун, кое-кто из руководства и отдела маркетинга, они решили затеять переговоры с моими спонсорами по поводу логотипов на ливреях… хотя, не забивай голову. Это тебе не надо. Хочешь с нами? Можем подбросить до Сеула, если ты еще не брал билеты.       Предложение слетело с губ Юнги быстрее, чем он успел его обдумать, но мгновение спустя он понял, что оно просто шло из сердца прямиком через рот и в голову не заходило, а еще что он совсем не жалеет о своей спонтанной идее. Чимин растеряно заморгал, перестав время от времени махать зрителям, и уставился в ответ. Он был похож на ребенка со своими пухлыми щеками, бровями-домиками и приоткрытым в замешательстве ртом. Ну что за очарование.              - Мой менеджер должен был заказать на завтра, но я не уточнял у него…       - Если что, будем рады тебя видеть.       - Хорошо, спасибо, хённим.       - Ой, брось, это ерунда. Сообщи, как определишься.       - У меня нет твоего номера, - спохватился Чимин и машинально потянулся к карману, но вовремя сообразил, что он в комбинезоне, на котором нет ни карманов, ни телефона в них.       - Досадное упущение, - цокнул Юнги. – Найдемся после гонки, не волнуйся.

***

      - Уважаемые пассажиры, прошу пристегнуться, наш самолет готов к взлёту.       Юнги послушно нашарил ремни безопасности и щелкнул застежкой, краем глаза следя, как это же на соседнем сидении сделал Чимин. После гонки на Сузуке, в которой Юнги занял второе место, а Чимин заработал первые два очка в этом сезоне для себя и для команды, они не только нашлись, но и обменялись номерами, а вечером пошли праздновать успех. Наелись от пуза, запили все сакэ и закончили в караоке, где в обнимку голосили «Оцукаре сама дешита» и баллады Ли Союн. Следующим утром, правда, Юнги еле оторвал себя от кровати в номере, на ощупь дойдя до холодного, почти ледяного душа, но он ни о чем не жалел. Чимин, которого он встретил после обеда уже в аэропорту, судя по его выражению лица – тоже.       Люди из команды спокойно отнеслись к новости, что с ними полетит еще один пассажир. Практика «подвозить» на своих самолетах не была редкостью, а смм-щики так и вовсе при виде Чимина оскалились в плотоядных улыбках, предчувствуя плодородную почву для контента. Вчерашние фото с парада гонщиков наделали некоторого шума. Многие умилялись, видя, как Юнги вместо привычного покерфейса кому-то улыбается – редкое явление, еще больше людей восторгались «хорошеньким розовощеким Чимином» – цитата из комментариев от сотрудницы пиар-отдела, вогнавшая Чимина в краску и доказавшая правдивость этих слови. Все жаждали больше подробностей их общения.       «Корейский дуэт» обещался стать брэндом в соцсетях.       - Вашему бромансу уже вовсю придумывают название, пока лидируют варианты «ДаблМин» и «Чиги», но мне второе не очень нравится, звучит не поэтично, думаю, остановимся на первом, а, может, вкинем что-то своё, - развернувшись вполоборота и протиснувшись между спинок сидений, щебетала ухоженная блондинка Мари, сидевшая на месте перед ними.       - У меня такое чувство, что она хочет меня съесть, - шепнул Чимин на ухо вскоре после взлета, когда Мари, наконец, села ровно и уставилась в рабочий планшет, что-то там отмечая и записывая. Возможно, накидывала еще варианты, как бы скрестить их имена так, чтобы это не звучало как название лекарства или еды. Чимин теперь не только не стеснялся использовать корейский, но и находил это крайне полезным. Вежливость вежливостью, но обсудить наболевшее, не привлекая внимания – это святое. Намджун, который единственный из всех мог их понять, сидел в другом конце салона и оживленно беседовал с техническим директором команды.       - А? – не понял Юнги, но, проследив за взглядом Чимина, уперся глазами в планшет Мари, где мелькали их общие фото со вчерашней гонки. Вперемешку шли и фото с парада, и фото после, когда Чимин подошел поздравить Юнги с подиумом. – Да, теперь она с нас живых не слезет. Ты в аэропорту не слышал, как она уже созванивалась с кем-то из вашей смм-команды?       Чимин лишь покачал головой, округлив глаза и поджав губы.       - Если для тебя это слишком, я поговорю с нашими. Попрошу придержать коней, - предложил Юнги, видя замешательство на чужом лице. Черт возьми, Чимин правда выглядел очаровательно с этими чуть нахмуренными бровями и надутыми губами.       -  Нет, не стоит. Все в порядке, - улыбнулся Чимин. – Это не проблема. Просто непривычно. В младших формулах вся эта активность для прессы и фанатов тоже была, конечно, но не в таких масштабах. Да и сейчас мы с Джанни просто даем интервью, позируем для фото, иногда снимаем забавные видео и, в основном, всё.       - Что, вас даже не заставляют участвовать в челленджах? – картинно вздыхает Юнги.       Он не то, чтобы ненавидит челленджи, но, если бы не обязательства перед командой, черта с два кто-то бы заставил его плясать под трендовую музыку, играть в настольные игры или поедать что-то на скорость. Впрочем, справедливости ради, он и не делает всего этого, сидит с непробиваемым лицом на стуле, скрестив руки на груди, пока Микки с воодушевлением скачет вокруг него, а потом каждый раз радуется победе. Поначалу менеджеры и съемочная команда бухтели и жаловались, но потом все же смекнули, что под нужным соусом и такой контент разлетится как горячие пирожки. Боже, благослови Микки и его неуемную энергию в сочетании с детской непосредственностью.       Чимин на его вопрос рассмеялся.       - Я смотрю все ваши ролики, - сказал он с улыбкой. – Поднимает настроение. И ты всегда такой забавный в кадре, хён. То, как ты специально щуришь глаза, глядя прямо в душу, или как с невинным выражением лица заваливаешь задание через секунду после начала.       Чимин попробовал изобразить фирменный прищур Юнги, но получился скорее подслеповатый хомячок. Юнги тихо рассмеялся в ответ.       - Значит, всё было не зря, - Юнги насилу оторвался от разглядывания блестящих глаз Чимина и сел ровно, успев заметить между спинками сидений кусочек планшета Мари с размашистой заметкой поперек экрана.       «Юнмины».       А чуть ниже шла приписка: «челленджи обязательно! и видео в тик-ток». Юнги с тихим стоном закатил глаза.