Пульс 220 километров в час

      Когда Юнги в свои неполные тринадцать перебрался из Кореи в Германию во имя карьеры и спортивных достижений, о девочках в отличии от большинства сверстников он совершенно не думал. Не до того было, хотя гормоны бушевали, как и положено в тринадцать.       Немного освоившись в чужой, незнакомой и во многом непонятной стране, преодолев языковой и культурные барьеры, Юнги чуть выдохнул и осмотрелся, и понял, что о девочках в том самом романтическо-плотском смысле думать по-прежнему не хочется. С ними забавно общаться, приятно дружить, тем более девчонки из их команды по картингу были с ним на одной волне. Но не более. А вот улыбка на веснушчатом лице одного из ребят постарше, который уже гонялся в Формуле-4, заставляла сердце биться чуть чаще и глупо улыбаться вечерами перед сном.       Что это значит Юнги понял далеко не сразу, больше полугода прошло, но когда сообразил, то понятия не имел, что с этим осознанием делать. В Корее он бы и не задумался ни о чем подобном, но в Германии с этим было попроще, не говоря уже о том, что он находился все равно что в летнем лагере: много сверстников вокруг и минимум контроля родителей, находившихся на другом конце света. В итоге первый поцелуй Юнги состоялся только на пороге семнадцатилетия, и целовал он ту самую улыбку на веснушчатом лице…       К чему это всё?       Ах да, Юнги стоял как истукан и потихоньку переосмысливал свою жизнь, глядя как Чимин поодаль обнимается с каким-то парнем корейской наружности, причем обнимается так, будто это не просто друг, а что-то большее. Или Юнги кажется? Может, он просто мнительный и всё надумал. Но он вот с Намджуном так не обнимается. С другой стороны, они с Намджуном оба не большие любители трогать всех и вся, а вот Чимин, напротив, очень тактильный. Юнги еще в первые дни знакомства заметил, как Чимин сам себе одергивает, сдерживая привычные душе порывы. Сейчас-то уже не сдерживается почти, но и старается не злоупотреблять, время от времени обнимая, касаясь рукой или заваливаясь в приступе смеха, а у Юнги в такие моменты на сердце теплеет. Когда Намджун рядом ржет как лошадь, то это просто весело, и ничего не теплеет, хотя иногда очень даже подгорает.       - Чего застыл тут?       Вспомни солнце – вот и лучик. Намджун вплыл в зал и замер рядом, потягивая что-то из большого стакана с соломинкой.       - Зачем они так друг на друге виснут? – нахмурился Юнги, продолжая пялиться на Чимина с его приятелем. Тот, как назло, еще весь из себя такой широкоплечий, подкачанный, высокий, с глазами оленёнка и улыбкой топ-модели. А когда из-под манжета свободной рубашки показался татуированный рукав, Юнги чуть воздухом не подавился. – Народу полно, журналисты могут бродить с камерами, сделают двусмысленных снимков, и объясняйся потом. Надо сказать ему, чтобы аккуратнее был.       Юнги больше не подросток, а все равно по полгода соображает, что к чему. Но с момента их личного знакомства с Чимином прошло только три с половиной месяца, так что будет еще время понять. А пока только чувства без названия и ускользающая мысль, которую хочется поймать за хвост, да не выходит. У Чимина пусть и нет веснушек, а трепет в душе ровно такой же. Который теперь, при виде этого рослого татуированного красавца, сменился недовольным клокотанием и скрежетом зубов. Кажется, это всё неспроста.       - Да вроде ничего такого не делают, - пожал плечами Намджун, но кто бы его комментарии слушал.       Юнги уже широким шагом пересекал средних размеров фойе гостиницы в Монмело, где разместились сотрудники некоторых команд на время гран-при Испании. Гостиницы, надо сказать, не самой людной, а в данный момент вообще почти пустой. Все журналисты и туристы жили в других местах, здесь же размещались только представители гоночной братии. Многие были сегодня на треке, занимаясь технической работой в преддверии дня тестов, другие гуляли, третьи отдыхали в номерах… В общем, да, с аргументами Юнги погорячился.       Поэтому поджатые губы и хмурые брови сами собой расслаблялись по мере приближения к сладкой парочке, которая, заметив его, расцепилась, и Чимин расцвел такой счастливой улыбкой, что Юнги просто не мог сердиться, глядя на нее.       - Юнги-хён! Хорошо, что ты здесь. Хотел вас познакомить. Это Чон Чонгук, мы с детства дружим, его семья тоже из Пусана, - защебетал Чимин. Парень рядом с ним сразу растекся в радостной и вежливой улыбке, сложив ладони перед собой. - Чонгуки, это Мин Юнги, лучший гонщик в мире, я тебе рассказывал о нем.       Чонгук тут же сложился в приветственном поклоне почти под прямым углом, пока Юнги, несколько обескураженный и обезоруженный подобным представлением себя любимого, хлопал глазами. Через несколько секунд все же спохватился и поздоровался в ответ.       - Очень приятно, Чон Чонгук. Ты в гости заехал?       - Нет, Чонгук… Ой, Намджун-щи, и ты тут, прости, не заметил, - смутился Чимин с очаровательным румянцем на щеках и представил друг другу Чонгука и Намджуна, которому тоже достался поклон. Намджун на это добродушно рассмеялся и в ответ протянул руку для рукопожатия, а Чимин после небольшой паузы продолжил рассказывать.       - Так вот, Чонгук изучает искусство в Венском Университете, но сейчас в Барселоне пишет работу по творчеству Гауди, так удачно совпало, что мы смогли встретиться. Не часто это удается.       - Да. У Чимина плотный график со всеми его перелетами, а я, наоборот, не могу мотаться по миру. Приходится обходиться видеозвонками, да на каникулах дома видимся, - Чонгук улыбнулся и слегка боднул Чимина плечом в плечо. Тот захихикал, а у Юнги улыбка на мгновение стала как приклеенная.       - И надолго ты здесь? – спросил он у Чонгука.       - Именно в Монмело – до конца выходных, посмотрю гонку Чимина-хёна, а в Каталонии пробуду все лето.       - Ты изучаешь архитектуру, верно? Я был в доме-музее Гауди и в доме Бальо, невероятные места, - подхватил разговор Намджун.       - Да, потрясающие! – тут же засветился взгляд Чонгука. - Знаете, что сейчас дом Бальо принадлежит владельцам «Чупа-Чупса»? А другие дома Гауди посещали? Фигерас? Кальвет?       - Нет, пока не представилось такой возможности, сколько раз уже здесь были, но график и правда очень плотный. В гоночный уик-энд выкроить время невозможно, надо как-нибудь собраться и приехать в отпуск сюда.       - Намджун фанат искусства, - шепнул Юнги, подойдя почти вплотную к Чимину. – Его хлебом не корми, дай по музеям походить.       - Чонгук классические музеи не очень любит, ему всегда хочется всё потрогать, - также шепотом ответил Чимин. – Но само искусство обожает. Он отлично рисует, но решил стать искусствоведом, а не художником. Хотя живописи тоже обучался.       - Я последний раз в музее был, кажется, еще в школе, - признался Юнги, и наградой за признание стал мягкий смех Чимина.       - Непорядок, хён, надо исправлять. С такими друзьями и мы не должны отставать, - подтрунивал Чимин, пока нашедшие друг в друге родственные души Намджун с Чонгуком взахлеб обсуждали специфику архитектурного стиля испанского мастера, плавно перетекая к мастерам корейским.       - Сходишь со мной? – вопрос слетел с губ сам собой, и Юнги даже не думал, звучит ли это как приглашение на свидание. Это ведь не свидание. Нет же? Черт, он хочет свидание. А Чимин чего хочет?       - Хорошо, - Чимин улыбнулся. – Но не на этих выходных, видимо. Через пару часов у меня тренировочные заезды, и потом работа в гараже. Даже не знаю, когда получится. И куда?       - Не важно, главное компания, а картины найдутся.       Улыбка Чимина стала шире, а скрежет в душе Юнги от присутствия модельного Чонгука постепенно превратился в полный штиль под пение птиц.

***

      Испания пополнила копилку побед Юнги. Он стал еще на шаг ближе к чемпионству, опережая ближайшего преследователя на сорок два очка. Запас не слишком большой, и пара-тройка неудачных гонок могут свести его к нулю, но пока отрыв увеличивается, а думать о плохом себе дороже. Лично Юнги думал о том, как отпразднует очередную победу, направляясь к своей комнате в моторхоуме команды. Йохан шел на шаг позади и, довольный, распевал какую-то песню на немецком. Юнги вроде язык учил и всё понимает, но, черт, не всё. Этот баварский акцент выше его сил. В ответ он затянул одну из ранних песен «Биг Бэнг» насколько хватало легких.       Какафония звуков, учитывая отсутствие у них обоих музыкального таланта и перекошенные лица встречных бедолаг, должно быть, стояла та еще. Юнги как мог пытался перекричать этот гимн альпийских пастушек или что там извлекал из себя Йохан, иногда срываясь на смех. Настроение было отличное, давно он не испытывал такого душевного подъема. Да, это не первая победа, но, черт возьми, наконец он стал чувствовать себя увереннее.       Почва под ногами крепчала с каждым днем, руководство команды в обнимку со спонсорами плакали слезами счастья, а сам Юнги становился все более голодным до побед и уже чувствовал этот сладкий запах чемпионства, и плевать, что до конца сезона еще пять месяцев, за которые может произойти что угодно. Сейчас, в этот теплый июньский вечер Юнги об этом не думал, он просто хотел хорошенько выпить и повеселиться. Поорать и подергаться на какой-нибудь вечеринке, выпуская нерастраченный на гонке адреналин, а потом, может, найти кого-то на ночь. Боги, у него так давно была близость хоть с кем-то, кроме собственной руки, что и вспомнить страшно. Найдет какого-нибудь симпатичного миловидного паренька, знойного испанца со смоляными прядями и миндалевидными глазами…       Перед внутренним взором тут же всплыло лицо, но далеко не испанское, пусть и обрамленное черными волосами. Глаза-полумесяцы и нос с легкой горбинкой. И щеки, которые хочется так по-детски потискать. И это, черт возьми, тоже неспроста. Юнги тряхнул головой, отгоняя залетные мыслишки, не придумав, что еще с ними сделать, и понял, что они с Йоханом уже не поют. Сам он стоял на пороге гаража, а его физиотерапевт озадаченно вглядывался в его должно быть весьма сложное выражение лица.       - Ты замер как вкопанный. Все в порядке? – спросил Йохан.       - Да, задумался просто, - отмахнулся Юнги и уже пошел, было, дальше, как за спиной раздался звонкий голос.       - Хён! Хён, погоди.       Чимин, уже сменивший гоночный комбинезон на обычную одежду, бежал к нему через питлейн. Он в этом гран-при очков не набрал, был в шаге от них, приехав одиннадцатым, и вновь обошел своего сокомандника.       - Добрый вечер, - поздоровался Чимин с Йоханом, и тот улыбнулся в ответ.       Обаятельный и вежливый Чимин нравился если не всем, то очень многим, и команда Юнги не стала исключением.       - Привет, хорошо поборолся сегодня, - Йохан поднял большой палец вверх, а затем повернулся к Юнги. – Я тогда пойду, буду в твоей комнате, а ты подтягивайся следом.       - Хорошо, - Юнги проводил взглядом скрывшуюся внутри гаража фигуру и не успел вернуть всё свое внимание Чимину, как тот с радостным писком кинулся ему на шею, обхватывая двумя руками.       - Юнги-хён, поздравляю! Шикарная гонка, ты такой молодец! Как ты умчался от всех, потрясающе! Когда я вырасту, буду гонщиком как ты, - засмеялся Чимин, довольный собственной шуткой.       - Спасибо, Чимини, очень приятно.       Если бы Юнги мог улыбнуться хоть немного шире, его лицо треснуло бы напополам. Еще этой зимой он сам не знал, что может улыбаться так часто и так ярко, и вообще считал себя не самым эмоциональным человеком, но Чимин будил в нем слишком много скрытого потенциала к радости.  К другим эмоциям тоже, но у Юнги еще не прошло положенных полгода, можно и поглупить.       - Поедешь отмечать? Ты заслужил хороший праздник, - продолжал светиться Чимин.       - Да, устроим вечеринку. Присоединишься?       - Прости, у нас с Чонгуком планы на вечер, - Чимин чуть виновато пожал плечами, а Юнги в моменте вдруг кольнула мысль, что Чимин так сияет не из-за его победы, а из-за Чонгука. Подзабытые чувства двухдневной давности, почуяв кровь, встрепенулись и подняли голову.       - Пригласи и его тоже, - уж лучше они оба будут под присмотром, чем где-то там вдвоём делать непонятно что.       Боже, до чего нелепая мысль! Юнги сам себе отвесил мысленный подзатыльник, понимая, что все равно хочет, чтобы Чимин согласился.       Зараза.       - Хён, я был бы рад повеселиться с тобой и твоей командой, но у нас уже забронировано одно место, мы с Чонгуком давно хотели туда попасть, он мне уже все уши прожужжал, начал еще когда только собирался ехать в Барселону…       - Да, конечно, ты не должен объяснятся. Я всё понимаю. Не стоит из-за меня отменять планы с другом детства, - Юнги усмехнулся, но по ощущениям эта улыбка походила на признак инсульта.              - Мы с тобой обязательно сходим куда-нибудь в другой раз, хорошо? Уже через неделю увидимся в Вене, там много всего интересного.       - Обязательно.       - Хорошо тебе отдохнуть, хён, и еще раз с победой!       - Спасибо, тебе также хорошего вечера. Передавай привет Чонгуку.       - Обязательно, - Чимин напоследок еще раз быстро обнял Юнги и, махнув рукой, побежал дальше по питлейну в сторону выхода из паддока, где его, должно быть, уже дожидался Чонгук.       А Юнги, развернувшись на пятках, пошел к себе. Настроение напиться и натанцеваться до упаду никуда не делось, но теперь приобрело совершенно другой привкус. С легкой горчинкой. И да. Совершенно точно надо будет найти кого-нибудь на ночь.       В клубе его почти с порога перехватил уже явно принявший на грудь Намджун. Рубашка на нем была расстегнула почти до пупка, рукава закатаны, на лбу и висках блестели крошечные капельки пота, а в глазах плясали характерные задорные огоньки.       - Я уж думал, сбежишь как в Майами, - обхватив за плечо и прижавшись губами почти к самому уху, чтобы перекричать музыку, сказал он.       - В Майами я не сбегал, а просто передумал, - отмахнулся Юнги, направляясь прицельно к бару, но Намджун развернул его, сменив траекторию к сектору с отдельными диванчиками вокруг столов.       - Мы уже все заказали, - он указал на несколько бутылок шампанского в ведерках со льдом, начатую бутылку виски, пару бутылок вина и еще несколько нетронутых коктейлей разных форм и цветов, - выбор на любой вкус. И ты сбежал. Сбежа-ал.       - Захотел побыть в тишине, - Юнги уверенно потянулся к виски, ища глазами лед, в котором бы не охлаждались другие напитки. Нашел и уверенно кинул в стакан несколько кубиков.       - Ага, с Чимином, - гаденько хихикнул Намджун, наливая себе тоже, и уже в голос засмеялся с того, как Юнги зашикал на него, оглядываясь по сторонам. – Да брось, тут даже пушечная канонада не перебьет эти колонки. Нас никто не слышит.       - Почему ты вообще о нем заговорил.       - Потому что ты довольно очевиден, Юнги. А я давно не видел тебя таким. Это мило. Ты вокруг Чимина разве что не воркуешь.       - Что?       - Не волнуйся, все списывают это на вашу крепкую дружбу. Умиляются вместе со мной.       - Черт возьми, Намджун. Нечему умиляться. Прекращай, ничего нет, я серьёзно.       - Ага, то-то ты пыхтел как паровоз, когда впервые Чонгука увидел, почти дым из ушей пошел, - Намджун, закинув в свой стакан льда и дольку лимона, сделал глоток и довольно зажмурился. - Если что, у Чонгука есть девушка, они вместе живут.       - Откуда знаешь? – встрепенулся Юнги. – Ты с ним два дня знаком.       - Это все потому, что я очаровательный, сногсшибательный, великолепный, и люди так и жаждут вывалить мне свои секреты, - картинно защебетал Намджун, хлопая ресницами, но, увидев, что Юнги закатил глаза почти до затылка, вернулся к своему нормальному тембру. - Да просто к слову пришлось. Обсуждали венские музеи, и Чонгук упомянул, что они снимают квартирку недалеко от Музея истории искусств. О, повеселел сразу, - растянул губы в довольной улыбке Намджун.       Юнги невольно коснулся своей щеки пальцами свободной руки – и правда улыбается. Черт, он это всё не контролирует.       - Так что расслабься и повеселись как следует, - Намджун легонько стукнул своим стаканом о его и ушел в сторону шумной компании инженеров рядом с танцполом, а Юнги, в два глотка выпив половину, подумал, что и не надо никого искать на ночь. Танцев вполне достаточно.