My living loop

Лсп - Живая петля ft. Galat Бомгю знал, что это конец.   Он стоял на крыше заброшенного дома, где они с Ёнджуном когда-то курили траву и смеялись, глядя на звезды. Теперь же звезд не было видно — только черное небо, сливающееся с горизонтом.   — Ты думал, я не найду тебя? — раздался за его спиной голос.   Бомгю обернулся. Ёнджун стоял в трех шагах от него, в руках — бутылка дешевого вина. Его глаза блестели неестественным блеском, губы растянулись в улыбке, но в ней не было ничего доброго.   — Я не прятался, — пробормотал Бомгю, сжимая кулаки.   — Врешь. Ты всегда врешь.   Ёнджун шагнул ближе, и Бомгю почувствовал запах алкоголя, смешанный с чем-то горьким.   Ёнджун нахмурился.   Они стояли так, словно между ними была невидимая стена. Бомгю хотелось кричать, бить кулаками в грудь, но вместо этого он просто сказал:   — Я ухожу.   — Куда? — Ёнджун рассмеялся. — Ты же никуда не денешься.   Бомгю знал, что он прав.   Они познакомились год назад.   Бомгю тогда было восемнадцать, Ёнджуну — девятнадцать. Они встретились в подпольном клубе, где играли андеграундные группы. Ёнджун пел на сцене, его голос звучал так, будто он вырывал из груди куски мяса. Бомгю слушал, завороженный.   Потом была водка, сигареты, первый поцелуй в грязном туалете.   — Ты мне нравишься, — прошептал тогда Ёнджун, прижимая Бомгю к стене.   — Ты врешь, — ответил Бомгю, но сам уже верил.   Потом все пошло наперекосяк.   Ёнджун ревновал. К каждому. Даже к теням на стене.   — Ты опять с ним говорил? — шипел он, хватая Бомгю за руку.   — Это просто друг!   — Врешь!   Удары. Извинения. Обещания.   Бомгю верил.   Потом снова удары… — Ты думал, я отпущу тебя? — Ёнджун подошел вплотную.   Бомгю почувствовал, как его сердце бешено колотится.   — Я устал.   — А я нет.   Ёнджун схватил его за шею, не больно, но достаточно, чтобы Бомгю почувствовал, как перехватывает дыхание.   — Ты мой! Бомгю закрыл глаза.   Он знал, что это конец.   Но почему-то улыбнулся.   У Бомгю в кармане лежала записка с кодом от подъезда. Он не помнил, когда написал это — то ли в пьяном угаре, то ли в одну из тех ночей, когда Ёнджун не приходил домой до утра.   Теперь же он стоял перед дверью его квартиры.   Код сработал.   Тишина.   Бомгю вошел, и первое, что он увидел — разбросанную одежду, пустые бутылки, пепельницу с окурками. И… чужие кроссовки у дивана.   Из спальни доносились приглушенные стоны.   Он замер.   Но потом ноги сами понесли его вперед.   Дверь была приоткрыта.   Ёнджун лежал на кровати с кем-то еще.   Бомгю не видел лица этого человека — только голую спину, руки, впившиеся в простыни.   Он сжал кулаки.   Ёнджун поднял голову и встретился с ним взглядом.   И… улыбнулся.   Бомгю не помнил, как оказался в ванной.   Перед ним лежали два предмета:  Веревка и мыло.   Он взял их в руки, сжал так, что пальцы побелели.   Из спальни доносился смех.   Ёнджун смеялся.   Тот смех, который когда-то сводил Бомгю с ума от счастья.   Теперь он резал слух, как нож.   Бомгю разжал пальцы. Веревка упала на кафель с глухим шлепком.   Он поднял голову и поймал свое отражение в зеркале — бледное, с синяками под глазами, с перекошенной в оскале улыбкой.   Из спальни донесся приглушенный стон. Чужой голос прошептал имя Ёнджуна.   Бомгю резко развернулся, вылетел из ванной, хлопнув дверью так, что стекла в раме задрожали.   Утро застало его на кухне Ёнджуна.   На столе — пустая бутылка текилы, две банки энергетика, смятая пачка сигарет.   Бомгю налил в стакан газировки, добавил льда. Потом открыл минералку и аккуратно поставил рядом — как всегда делал для Ёнджуна, когда тот мучился с похмелья.   Рука сама потянулась к ножу на столе.   Но вместо этого он схватил ключи от квартиры и ушел. Ёнджун нашел его на той же крыше.   — Ты опять вернулся, — сказал он, но в голосе не было радости.   Бомгю, сидевшему на краю парапета, даже не повернулся.   — Я не уходил.   Ёнджун шагнул ближе.   — Что ты задумал?   Бомгю рассмеялся.   Ёнджун подошел вплотную, его тень накрыла Бомгю, как тяжелое одеяло.   — Ты думаешь, это игра? — прошипел он, хватая Бомгю за плечо.   Бомгю не сопротивлялся. Он просто наклонился вперед, словно хотел рассмотреть что-то внизу.   — Нет, — ответил он тихо. — Это конец.   И шагнул в пустоту.   Ёнджун вскрикнул, рука его судорожно рванулась вперед, пальцы впились в воздух, но схватили лишь ветер.   Внизу раздался глухой удар.   Тишина.   Потом крики.   Потом сирены.   Ёнджун стоял на краю, дрожа, его дыхание сбивалось, в глазах мелькали безумные искры. Он ждал, что Бомгю встанет, отряхнется, посмеется над ним, как раньше.   Но внизу лежало только тело.   И записка, выпавшая из кармана:   «Я так и не смог тебя ненавидеть». Ёнджун захохотал.   А потом зарыдал.