Часть 25
10 ноября 2025 г., 18:41
— Как долго он был в библиотеке? — кричал Хёк на охранника, который должен был следить за Юнги. — Почему его вообще пустили сюда вечером? Кто дал разрешение?
— Успокойся! — грубо сказал Хосок. — У него есть разрешение быть в библиотеке до одиннадцати часов.
— Да? И разрешение сбежать у него тоже было? Вы, Хосок, слишком прониклись к этой семье. Вы подружились с ними и теперь защищаете их? Может быть, вы всё это и подстроили?
— Хотите сказать, Хёк, что я помог Юнги сбежать?
— А кто знает? Может быть, вы с ним заодно!
— Не несите чушь, агент Чан! Мы найдём его.
— Его нет уже несколько часов! — снова закричал агент. — Вы даже не представляете, куда он может отправиться!
— А куда бы вы отправились на его месте? — усмехнулся Хосок, пролистывая пустой дневник. — Мы выставили посты у каждого выезда из города. Он не сможет пройти незамеченным.
— А если он уже ушёл? Ты идиот, если думаешь, что он не виновен!
— Закройте свой рот, Хёк! — не выдержал мужчина. — Вы не имеете права указывать мне, что делать, и уж тем более разговаривать со мной в таком тоне.
— Да что вы!
— Лучше поезжайте к его мужу и ждите у дома. Не думаю, что он сможет добраться туда раньше, чем вы.
— У него фора в четыре часа, Хосок!
— Да, но чтобы добраться, ему нужна машина. А в наше время украсть машину не так-то просто, разве нет?
— И что мне там делать? — не унимался агент. — А если его муженёк тоже убийца?
— Он не убийца, Хёк! Хватит клеветать на бедного парня. Вы глупы и наивны, агент.
— Разумеется. Я здесь глупец! — всплеснул руками Хёк. — И каким будет ваш приказ?
— Ехать в город к дому Минов и ждать там. И не смейте показываться на глаза Чимину, ясно? — грубо проговорил Хосок. — Ему не обязательно знать, что его муж совершил побег.
— Хотите сказать, что он не причастен к этому?
— Да хватит уже, агент! Либо вы выполняете мой приказ, либо сдаёте оружие и едете домой. Каков ваш выбор?
Чан Хёк поджал губы и хмыкнул. Не в его правилах было подчиняться, но и переступить через свою гордость он не мог.
— Хорошо, господин Чон! Как скажете.
Хёк вышел из библиотеки, а Хосок огляделся вокруг.
— Что же ты задумал, Юнги? — тихо сказал мужчина, сунув руки в карманы.
***
— Ты брат Юнги? — слова Чимина прозвучали как хрупкий вопрос, повисший в напряжённом воздухе. — Верно. Какая досада, что он не счёл нужным упомянуть обо мне, — Юнджи двигался по комнате с грацией хищника, его взгляд скользил по каждой детали, словно оценивая добычу. — Он попросил меня присмотреть за тобой. Вы ведь собирались в Италию, верно? Чимин лишь молча кивнул, подавленный откровением. Разум отказывался принимать происходящее, словно это был дурной сон. Интуиция тревожно сигналила: в Юнджи крылось нечто зловещее. Даже Юнги, с которым теперь связывали ужасные убийства, по сравнению с ним казался почти невинным. — Почему Юнги мне ничего не сказал? — голос Чимина дрогнул, когда он заметил, как пристально мужчина рассматривает их совместную фотографию с мужем. — Возможно, потому что вы давно не виделись? — Юнджи пожал плечами, и в уголках его губ мелькнула зловещая усмешка. Чимин прищурился, и в этот момент оглушительный лай собаки из соседней комнаты заставил его вздрогнуть. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда за дверью раздались чьи-то шаги, а затем всё стихло. Юнджи тоже нахмурился, его лицо исказилось от раздражения. — Я проверю, кто там, — тихо произнёс Чимин, резко вскакивая на ноги под тяжёлым взглядом мужчины. В дверь снова постучали, и собачий лай взорвался новой волной шума. Чимин, не раздумывая, рванул в коридор, останавливаясь напротив входной двери. — Юнги? — спросил парень, положив руку на ручку двери. Никто не ответил, но Чимин чётко ощущал чьё-то присутствие. Голди продолжал лаять и угрожающе рычать. Парень с опаской открыл замок и нажал на ручку. На пороге стоял мужчина, лица которого Чимин не мог рассмотреть. — Юнги? — снова спросил парень, открывая дверь шире. Включив свет, Чимин вздрогнул. — Так ты ждал его? — спросил мужчина, криво ухмыляясь. — Значит, я не зря приехал сюда. — Что вы здесь делаете? — спросил Чимин, кинув нервный взгляд в сторону гостиной. — Ищу твоего мужа, — ответил Хёк. — Его здесь нет. — Но он приедет, я прав? — Агент подошёл ближе и снова ухмыльнулся. — Юнги здесь нет, — грубо ответил парень. — Можете поискать его в другом месте. Чимин хотел закрыть дверь, но Чан Хёк поставил ногу в проём и громко рассмеялся. — Тогда я подожду его здесь. Ты не против? — Вообще-то я против. На дворе ночь, и я хочу спать, — Чимин вновь захотел закрыть дверь, но агент ему этого не позволил. — Твой муж убийца, зайчонок, а я должен его поймать. Так что я подожду его здесь. — Можете подождать его в своей машине. — Ночь выдалась прохладной, знаешь ли. И думаю, мне не помешает кружечка кофе. — Я не собираюсь угощать вас кофе. — Не думаю, что у тебя есть выбор, — Хёк толкнул дверь и вошёл внутрь. — Угомони свою собаку. Её лай раздражает. — Я не разрешал вам входить, — грубо сказал Чимин, с опаской посмотрев в сторону гостиной. — Прошу вас покинуть мой дом. — Твой дом? Я думал, этот дом Мин Юнги. — Да, но я его муж, — парень подошёл ближе и с ненавистью посмотрел на агента. — Уходите. — Кофе, — сквозь зубы процедил мужчина. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, ясно? Так что приготовь мне кофе, а, выпив его, я уйду. У меня нет желания смотреть на твою жалкую, ничтожную жизнь. Чимин с презрением смотрел на агента и понимал, что не в силах противостоять ему. Он был при исполнении, а его муж сбежал из тюрьмы. Собрав в себе силы, Чимин отступил назад. — Молодец, а теперь приготовь мне кофе, — мужчина бесцеремонно прошёл на кухню и, сняв пиджак, повесил его на стул. Чимин заметил пистолет в кобуре на его боку. Внутри всё сжалось. Парень не понимал, зачем он сюда пришёл и что ему от него надо, но недавний опыт подсказывал, что ничем хорошим это не кончится. Чимин быстро приготовил кофе и поставил кружку перед агентом. — Пейте и проваливайте, — рыкнул он. — Как грубо, — мужчина поджал губы. — Знаешь, нельзя быть таким грубым по отношению к своим гостям. Хотя раньше тебе это очень даже шло. Делало таким привлекательным. Чимин, словно пригвожденный к месту невидимыми нитями, замер у кухонных шкафчиков, мимолетная гримаса боли исказила его лицо. Он всем нутром противился перспективе, что агент увидит незваного гостя, которого он опрометчиво оставил в гостиной. Интуиция настойчиво шептала, что от этой встречи не стоит ждать ничего, кроме беды. Предчувствие неминуемой бури терзало его изнутри, сплетаясь в тугой клубок нервозности. — Повезло же тебе, — Чан Хёк цинично обвел взглядом уютную кухню. — И дом – картинка, и пёс преданный, и муж… при деньгах. Жизнь – малина. Если, конечно, закрыть глаза на то, что всё это – фальшь, а твой благоверный – хладнокровный убийца и искусный манипулятор. Чимин опустил взгляд, пряча в глубине зрачков бурю отчаяния. Он молчаливо молил, чтобы незваный гость выпил свой кофе и покинул его дом, но зловещее предчувствие говорило об обратном. — Видимо, ты умеешь впечатлять… – Агент сделал глоток обжигающего напитка и с грохотом поставил кружку на столешницу. – Настолько, что даже такой отъявленный мерзавец, как твой муж, не устоял перед твоими чарами. — Пейте кофе, – прорычал Чимин сквозь стиснутые зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ах, снова колючки выпускаешь, – усмехнулся Чан Хёк, не обращая внимания на его гнев. – Знаешь, а ты запал мне в душу еще тогда. При другом раскладе, Чимин, ты мог бы стать моим. — Я бы ни за что не опустился до связи с таким типом, как вы, агент. — Недостаточно хорош для тебя, Чимин? Да, мои хоромы не сравнятся с твоим дворцом. Но смею заверить, в одном я точно превосхожу твоего богатого муженька. Чимин сжал кулаки до побелевших костяшек, обуздывая рвущийся наружу гнев. Хёк, словно хищник, почуявший добычу, медленно поднялся и приблизился к нему, сокращая дистанцию. — А может, твой благоверный ударился во все тяжкие, потому что ты не удовлетворяешь его запросы? Что скажешь, Чимин? Как далеко зашла ваша игра в супружество? Часто ли тебе приходилось стоять перед ним на коленях или подставлять ему свою соблазнительную задницу? — Это не ваше собачье дело, агент, – процедил Чимин, перехватывая его запястья ледяным хватом. – Вы переходите границы дозволенного, злоупотребляя своим положением. — Ох, Чимин, Чимин, – Чан Хёк издал короткий, зловещий смешок. – Какой же ты наивный глупыш, влюбившийся в монстра. Или ты знаешь, чем занимался твой драгоценный супруг, пока ты в одиночестве томился в ожидании его возвращения? Чимин попытался вырваться из его цепких рук, но хватка агента лишь усилилась, сдавливая его челюсть до боли. — Я расскажу тебе, открою глаза на правду. Он выслеживал невинных девушек, словно дикий зверь, высматривающий добычу. Он насиловал их, терзал и безжалостно убивал. Как тебе такой поворот? Достойно восхищения, не правда ли? А после он возвращался к тебе, осыпал поцелуями и притворялся любящим мужем. — Пошёл ты к чёрту! – выплюнул Чимин в лицо своему мучителю. — Вот за это ты поплатишься, зайчонок, – прошипел Чан Хёк, наклоняясь еще ближе и впиваясь в его губы грубым, хищным поцелуем. На долю секунды Чимин оцепенел, словно парализованный. Затем, собрав всю свою волю в кулак, отчаянно попытался оттолкнуть от себя мужчину, болезненно укусив его за губу. Но агент лишь сильнее прижал его к себе, обжигая его губы грубыми, неистовыми поцелуями, не давая ни единого шанса на спасение. Отвращение и тошнота подступили к горлу. Собрав последние крохи сил, Чимин замахнулся и со всей яростью обрушил удар в челюсть агента. Чан Хёк, зашипев от боли, отшатнулся назад. — Неплохо, Чимин, очень неплохо, – прохрипел он, вытирая кровь с разбитой губы. – Но не думай, что тебе так просто удастся от меня отделаться. Чимин рванулся прочь, словно подрезанная птица. Едва увернувшись от хищного взмаха руки, он почти дотянулся до ножа, но Хёк успел отбросить подставку с лезвиями в сторону, лишив его последней надежды. — Нравилось играть в кошки-мышки со своим муженьком, а? – прошипел Хёк, в его голосе клокотала злая насмешка. – Что ж, давай и мы поиграем. Чан Хёк снова бросился вперед, но Чимин, словно юркий зверек, метнулся к запертой двери и распахнул ее. В тот же миг Голди, верный страж, прыгнул на мужчину, сбив его с ног и вцепившись зубами в руку. Дом взорвался отчаянным воплем агента, который тут же захлебнулся резким выстрелом. Пес безжизненно рухнул на пол, обагряя пол своей кровью. Чимин издал нечеловеческий крик и кинулся к Голди, судорожно пытаясь зажать кровоточащую рану. Ладони моментально окрасились в густой бордовый цвет, а из глаз хлынул безудержный поток слез. Шипя от боли, Хёк поднялся на ноги и злобно оглядел окровавленное место укуса. — Бешеная псина! – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Ты этого добивался, верно? Чимин, склонившись над неподвижным телом пса, безутешно рыдал. Голди был мертв. Его друг, часть его семьи, пал жертвой чудовищной жестокости. Светлая футболка Чимина пропиталась кровью, а щеки горели от обжигающих слез. — Поднимайся! – взревел Хёк. – Я сказал, встань! Он грубо схватил парня за руку и дернул вверх. Чимин, шатаясь, поднялся, но взгляд его оставался прикованным к бездыханному телу невинного пса, отдавшего жизнь за него. — Ты ублюдок! – прокричал Чимин, в его голосе звучала неприкрытая ненависть. – Ты монстр! — Я монстр? Я?! – взревел мужчина, наставив пистолет прямо в грудь Чимина. – Ты спал с монстром! А теперь говоришь, что это я? Да ты просто шлюха, Чимин! — Да? – Чимин, собрав остатки мужества, злобно посмотрел в глаза агенту. – Ты уже допил свой кофе, так что проваливай! Хёк скривился в усмешке, а краем глаза Чимин уловил за его спиной тень, знакомо зловещую. В следующее мгновение тень сорвалась с места, обрушившись на агента вихрем ярости. Не успев осознать происходящее, Хёк инстинктивно нажал на курок. Выстрел эхом пронесся по комнате, пуля впечаталась в хрустальную вазу по правую руку от Чимина, осыпав пол осколками. Парень шарахнулся в сторону, а Юнджи уже валил агента на пол, придавливая его всей своей тяжестью. Удары сыпались градом, кулаки безжалостно терзали лицо Хёка. Затем Юнджи вцепился в его горло, сжимая хватку с неумолимой силой. — Как ты посмел прикоснуться к нему! — прорычал Юнджи, сплевывая кровь на окровавленное лицо агента. — Как ты посмел убить его любимого пса! Хёк сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд на нападающем. — Мин? — прохрипел он удивленно, и тут же растянул губы в подобии окровавленной усмешки. — Ну конечно. Рыцарь в сверкающих доспехах. Ярость вспыхнула в глазах Юнджи с новой силой, и он обрушил на агента новый град ударов, словно обезумев от боли и отчаяния. Крики Чимина тонули в его зверином рыке. Парень застыл в оцепенении, не зная, что предпринять. — Юнджи! — Чимин бросился к нему, пытаясь остановить. — Юнджи, прошу тебя, остановись! Внезапно, словно очнувшись, Хёк резким рывком сбросил Юнджи с себя, повалив его на пол. Теперь уже он с остервенением набросился на противника, сжимая его шею, выкрикивая бессвязные проклятия. Чимин, задыхаясь от ужаса, отшатнулся назад. Юнджи отчаянно пытался вырваться, но тщетно. В Хёке проснулась неукротимая сила, адреналин затопил каждую клетку его тела, делая его нечувствительным к боли. Чимин лихорадочно озирался, ища спасения. Глаза Юнджи налились кровью, из его горла вырывались хриплые, предсмертные стоны. Чимин на мгновение зажмурился, пытаясь взять себя в руки. Открыв глаза, он заметил пистолет, валявшийся на полу у стены. Не раздумывая, он схватил его и наставил на агента. — Отпусти его! — закричал парень, но Хёк, ослепленный яростью, не слышал его. Зажмурившись, Чимин нажал на курок. Выстрел разорвал тишину. Чимин ощутил себя рыбой, запертой в мешке, наполненном водой. Словно пелена отчаяния окутала его сознание, не позволяя видеть и слышать окружающий мир. Все расплылось в тумане, а в голове нарастал давящий, проникающий в подсознание звон. Единственное, что он ощущал – холодную сталь пистолета, крепко зажатую в руке. Он был парализован страхом, не в силах пошевелиться, даже закрыть глаза. Это казалось очередным кошмаром, и он отчаянно надеялся, что сможет проснуться. Тёмная, расплывчатая фигура агента Чан Хёка рухнула на пол с приглушённым стуком, и на паркете расцвела багровая лужа. Это был не киношный фонтан крови, грозящий залить всё вокруг, а зловещая тишина реальности, в которой каждая капля – отпечаток кошмара. Кошмара, из которого Чимин тщетно пытался вырваться. Входная дверь с треском распахнулась, впуская в комнату ещё одну тень. — Что здесь… Черт! Лисёнок, — взволнованный голос пронёсся в голове Чимина, словно эхо из далёкого прошлого, но он не мог его идентифицировать. — Лисёнок, всё хорошо, отпусти его. Тёплые руки бережно обхватили его ладони. Подняв взгляд, Чимин увидел лишь расплывчатый силуэт Юнги, в глазах которого застыл испуг. Он понял, что это не морок застилал ему зрение – это были слезы. Слёзы страха, боли и бессилия перед совершённым. — Лисёнок, отдай мне это, — Юнги осторожно начал разжимать сведенные судорогой пальцы парня. — Стой! — резкий окрик заставил Юнги недовольно обернуться. — Юнджи, сейчас не время, — тихо предостерёг его Мин. — А я думаю, самое подходящее, — Юнджи решительно поднялся и приблизился. — Я сам заберу пистолет. В глазах Юнги вспыхнуло удивление. Юнджи наклонился над Чимином и молниеносным движением вырвал оружие из его ослабевшей хватки. Чимин по-прежнему не мог отвести взгляд от распростёртого тела, утопающего в багровом озере собственной крови. В голове снова и снова прокручивался зловещий танец последних минут, отчаянная попытка убедить себя в безальтернативности произошедшего. Но правда жгла, как клеймо: это сделал он. Он убил его. — Ты в порядке? — Юнги обнял мужа, помогая ему подняться. — Чимин? — Д-да, — едва слышно прошептал он. — Да. — Хорошо, хорошо. Идём, лисёнок. Нам нужно уйти отсюда. Юнги бросил предостерегающий взгляд на брата и, обняв Чимина за плечи, повёл его к выходу. Чимин, спотыкаясь, шёл по паркету, ноги подкашивались, а тело отказывалось повиноваться. Он судорожно сжимал руку мужа, жадно ловя воздух. — Голди… — прошептал Чимин, и голос его утонул в горе, когда взгляд наткнулся на бездыханное тело любимой собаки. — Боже… — Тише, — Юнги подтолкнул его вперед, прочь от страшной картины. — Тише, лисенок, сейчас мы уйдём отсюда. Он усадил Чимина на пуфик, торопливо натянул на его ноги ботинки и накинул на плечи чёрное пальто, словно защищая от самой смерти. — Идём. Чимин поднялся, вцепившись в руку Юнги, словно в спасательный круг. На улице Юнги укутал его в своё пальто, крепко прижал к себе, и они направились в сад, туда, где робкие лучи солнца пробивались сквозь ночную тьму над озером. Они шли узкой тропинкой, единые в своем горе. Юнги что-то шептал, но его слова терялись в оглушающей тишине внутри Чимина. Он хотел лишь идти, не останавливаясь, надеясь, что кошмар закончится. Но для Чимина все только начиналось. Юнги подвел его к любимой лавочке, где Чимин обычно пропадал с книгой в руках, и усадил рядом. Он не знал, какими словами утешить, что сказать в такой момент. Чимин сидел, обхватив себя руками, невидящим взглядом, устремленным в одну точку. По щекам катились слезы, которые раньше так нравились Юнги… Раньше, когда они были обычными людьми, просто пережившими много плохого. Теперь же все изменилось, непоправимо и навсегда. — Я убил его, — прошептал Чимин, не поднимая головы. — Я убил его. — Ты не виноват, слышишь? — Юнги попытался заглянуть ему в глаза. — Не виноват? — Чимин вскинул голову. — Юнги, я убил человека. Понимаешь? Я выстрелил, и он умер. — Братишка прав, — раздался спокойный голос за спиной. — Это не твоя вина. Ты был вынужден. Он напал первым, ты защищался. — Юнджи, — прорычал Юнги, прожигая брата взглядом. — Что? — Юнджи склонил голову, играя в невинность. — Если бы не я, твой возлюбленный мог серьёзно пострадать. Так что брось ненавидеть меня так яростно. Тебе пора уже признать меня, братишка. Чимин молчал, словно оглушенный. Его тело била мелкая дрожь, а взгляд блуждал где-то в туманной дали. Спор двух братьев доносился до него как сквозь толщу воды, не вызывая ни малейшего интереса. Ему отчаянно хотелось забыться, провалиться в небытие и вновь открыть глаза, когда этот кошмар рассеется, словно ночной морок. — Юнги, у нас всё будет хорошо, да? — прошептал Чимин, ища опору в глазах любимого. — Скажи, что всё вернется на круги своя. — Да, лисёнок мой, — отозвался Юнги, нежно сжимая его тонкие, трепетные пальцы. — Всё будет хорошо. Даже лучше, чем прежде. Вот увидишь. Юнджи, словно окаменев, наблюдал за ними. Внутри поднималась тошнотворная волна ревности, подталкивающая к безумному поступку — оттолкнуть брата, отнять Чимина. Кулаки его побелели от напряжения, но взгляд, словно прикованный, не отрывался от этой идиллии. Он жаждал обладать Чимином безраздельно. Вырвать из чужих рук, увезти туда, где никто не сможет коснуться его красоты, где он будет смотреть только на него, любить только его. Чимин был не просто желанной игрушкой. Он был ангелом, неземным созданием, таким чистым и светлым. Но вместе с этим желанием Юнджи остро осознавал: Чимин никогда не станет его. Никогда не посмотрит на него с той же нежностью, с какой смотрит на брата. И эта мысль отравляла его, сжимая сердце в ледяной кулак. — Знаешь, — Юнджи сделал шаг вперед, нарушая хрупкое равновесие. — Ангелок, пообещай мне кое-что. Чимин поднял на него большие, испуганные глаза и осторожно кивнул. — Юнджи, ты… — Братишка, не тревожься, я не собираюсь причинять ему вред, — Юнджи натянул на лицо фальшивую улыбку. — Я просто хочу, чтобы ты однажды навестил меня. Пообещай, что ты сделаешь это, Чимин. Юнги был сбит с толку. Он нахмурился, не понимая мотивов брата. Перед ним словно стоял незнакомец, и он не мог разгадать, какую игру тот затеял на этот раз. — Хорошо, — тихо согласился Чимин. — Обещаешь? — Да, обещаю. Чимин не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они уселись на лавочку. Солнце поднялось высоко в зенит, а звонкое пение птиц, скрытых в густой листве, разносилось по всей округе. Было так спокойно и умиротворенно просто сидеть вот так, рядом друг с другом. Чимин не услышал, как к дому подкралась черная тень автомобиля в сопровождении волчьей стаи полицейских сирен. Он не услышал поступи Хосока, крадущегося с пистолетом в руке, словно жнец с косой. Может быть, он просто отказывался слышать. Хотел навеки замереть здесь, в этом миге, раствориться в объятиях любимого, чтобы эхом его голос звучал в вечности его собственного сердца. Но сказке не суждено было сбыться. У реальности нет счастливых финалов. Лишь безжалостный обрыв, где надежды разбиваются о скалы. Увидев их на скамье, Хосок на миг застыл, парализованный страхом. Неизвестность дышала в спину, а в голове роились картины грядущего. Но, заметив переплетенные пальцы и светлую улыбку Чимина, он опустил оружие. Сердце, вопреки долгу, шептало, что Юнги не способен причинить ему боль. Агент шумно выдохнул и перевел взгляд. Неподалеку, на влажной от росы траве, словно выброшенный на берег корабль, сидел человек. Лицо скрыто тенью капюшона, голова поникла в горечи. В руках – пистолет Чан Хёка. Хосок едва заметно кивнул. И вот уже хищные тени в форме набросились на него, грубо валя на землю, скручивая руки, словно ломая крылья под корень. Этот поцелуй Чимин запомнит навсегда. Он был прощанием, горьким и сладким, как последний вздох перед бездной. — Всё будет хорошо, — прошептал Юнги, когда Хосок в который раз защелкивал на его запястьях стальные браслеты. Чимин верил. Он знал, что все будет хорошо. Должно быть. Или, может быть, это было лишь отчаянное желание верить.***
– Что ты задумал на этот раз, Юнджи? – спросил Юнги, эхо его слов гулко отразилось от холодных стен камеры полицейского участка. Юнджи лишь криво усмехнулся, потерев покрасневшие запястья под стальными браслетами. Бессмысленное движение, как и вся его жизнь в последнее время. Он и сам не мог понять, что им движет. Почему не растворился в ночи, оставив брата на растерзание правосудию рядом с бездыханным телом агента? Почему теперь, словно загнанный зверь, он дожидается приговора в этой затхлой камере? Почему теплится слабая, почти безумная надежда, что Чимин сдержит свое обещание и придет к нему? Почему… Почему… Почему? Вопросы роились в голове, словно потревоженный улей, не находя ни единого ответа. Может быть, он просто выдохся. Устал от бесконечной гонки по лезвию ножа. Возможно, достиг своего апогея, той самой точки невозврата. Как иронично осознавать это серийному убийце. – Ничего, – прозвучал усталый вздох, словно выпущенный из груди последний вздох надежды. – Просто… наверное, я устал. Думаю, ты был прав. Братишка, ты всегда хотел помочь мне. Спасибо… и прости. Юнги замер, словно пораженный громом. Он непонимающе смотрел на человека напротив, пытаясь разглядеть сквозь маску цинизма хоть искру правды. Неужели это не очередная тщательно выверенная ложь? Неужели он действительно… сломался?
