Рыцарь и некромант

Орк захрипел, когда лезвие проткнуло его горло. Изо рта полилась кровь, он попытался вытащить меч, но не успел даже протянуть руку, обмякая. Взгляд янтарных глаз застыл, вперившись в никуда, более не обременённый эмоциями и жизнью. Закаркала сидящая на ветке обгоревшего дерева ворона. Ветер сорвал единственный листок и закружил в воздухе, унося всё выше, к тяжёлым гроздьям туч, налившихся спелостью, из которых вот-вот хлынет, словно сок, дождь. На земле валялись трупы убитых врагов вперемешку с местными жителями. Старики, дети, женщины, мужчины — никому не было пощады от острых орочьих клинков. Рыцарь вытащил меч из трупа поверженного, закинул на плечо и прислушался. Над селением повисла тягучая тишина как предзнаменование тёмных времён. И пускай священники твердили, что стоит Всесветлому только захотеть, и всё изменится, рыцарь знал — Всесветлый бесстрастно наблюдает за ними, готовый в любой момент смахнуть с Древа Жизни неугодных. А они, люди и нелюди, всего лишь крохотные листочки, которые упадут на землю забвения и на ней же обратятся прахом. Рыцарь хотел было очистить меч и вернуться к дороге, но замер, почуяв чужое присутствие. Все его спутники погибли, даже барда прошили стрелы два дня назад. Верного коня сожрал боевой виверн в той же бойне, и теперь рыцарь мог надеяться только на себя. В ближайшем поселении, куда ещё не ступала орочья лапа, он собирался найти на замену погибшему коню любую ездовую животину. Вот только дойдёт ли? Не сложит ли голову, как и все те, с кем он путешествовал? — Не пугайся! — услышал рыцарь совсем рядом и резко развернулся. Меч со звенящим свистом рассёк воздух. Чуть поодаль на ноги приземлился человек. Сначала рыцарь решил, что это священник, но, присмотревшись, понял, что одежда отличается — вязи серебристых и золотистых символов на рукавах и подоле черной рясы указывали на классовую принадлежность, и это не был ни один из служителей церкви. Внутри похолодело, но внешне рыцарь остался спокоен.

***

— Серьёзно?! — Чонхо едва сдерживает порыв сорвать наушники: крик, кажется, протыкает череп насквозь. — Ты создал персонажа, совершенно не похожего на себя! Почему он на голову выше моего? А шире насколько! — Я таскаю двуручный меч, — терпеливо отвечает Чонхо, — я не могу быть мелким дрыщом. — Но ты и сейчас совсем не дрыщ! — возмущение Минги проникает под кожу вместе с хрипотцой его голоса. — Ты крепкий, сильный, особенно когда трахаешь меня на весу у стены! — Ты не двуручный меч, — замечает Чонхо, на несколько мгновений прикрывая глаза. — Ну, конечно, — он усмехается на чужое бурчание, — тебе же мечи гораздо ближе, чем я! — Неправда. Хотя бы потому, что ты сидишь в соседней комнате, а меча у меня нет совсем. — Ой, ну и ладно! — он чувствует вселенскую обиду в чужом голосе. — Мы договаривались, а ты!.. Я вот некроманта создал по своему образу, как и говорил! Чонхо хочет вбросить шутку про «по образу и подобию своему», но тактично молчит, пока Минги выражает возмущения густой поросли на лице персонажа («может, он вообще везде волосатый, а?»), плечам («в четыре обхвата, таких не бывает!»), самому мечу («да такой даже дракон не поднимет!») и прочим мелочам — во всяком случае Чонхо они и кажутся таковыми, потому что это всего лишь игра. — Зато такого меня ты не станешь охмурять, — наконец отвечает Хо, стоит Минги взять паузу, чтобы перевести дух. — Да неужели?! А вот не дождёшься! Как только будет выбор — обязательно выберу так, чтобы с тобой флиртовать! Чонхо пожимает плечами, возвращаясь к игре.

***

— Кто ты? — голос рыцаря был твёрд и холоден. — О, я здешний некромант, — незнакомец носком сапога отбросил в сторону орочью руку, — но меня не позвали на битву. Если хочешь, могу оживить кузнеца, он докажет, что здесь меня не очень… любили… — Кто ты? — вопрос зазвенел металлом. — Ты с ними? — рыцарь кивнул на безголовый труп орка. — Нет, ты что! — возмущение некроманта казалось почти осязаемым. — Я бы никогда не примкнул к оркам! Меня не было здесь, когда всё началось, иначе я бы оживил трупы, чтобы они бились на нашей стороне. Но всё, что я смог, когда вернулся — убить напавших на меня и спасти двоих детей. Я укрыл их в своём подвале. С некромантами нужно быть осторожным — так говорил наставник, призывая не верить тем на слово. И сейчас перед рыцарем стоял выбор: ввязаться с незнакомцем в бой либо пойти за ним туда, где, возможно, прятались живые. Но не получит ли он удар в спину?..

***

— Если ты выберешь бой, я буду тебя игнорить неделю. Или даже две. И не пущу тебя в свою комнату, и вообще вали тогда к Сану!

***

— Я не верю тебе! — Рыцарь выбросил перед собой руки с зажатым в них мечом. — Весь некромантский род — лживые хитрые твари! Ты заманишь меня в ловушку и там убьёшь — таков твой план? — Только из-за того, что в рассказах глупых людей нас выставляют расчётливыми и не знающими пощады, ты решил, что все некроманты такие? — Рыцаря обдало холодом. — Стоит мне захотеть — и все мертвецы восстанут, чтобы убить тебя. Но я не хочу. Ты точно уверен, что готов сражаться со мной? Предупреждение! От дальнейшего выбора ответа зависит сюжетная ветка истории!

***

— Если ты сейчас повторишь, я прекращу с тобой играть и уйду к ребятам в ДнД! И месяц не дам к себе подойти! И секса не дам, и вообще! Голос Минги пропитан обидой и грустью — Чонхо становится немного стыдно за своё поведение. Ну, не совсем своё, а своего рыцаря. — Извини, — выдыхает он.

***

— Мне нужно увидеть выживших детей, — произнёс рыцарь, опустив меч. — Если их не окажется, я убью тебя. Вновь кракнула ворона, созывая родню на пиршество. Некромант развернулся, не боясь нападения сзади, и бросил тихое: — Пойдём. Возможно, павших стоило бы спалить вместе с деревней, чтобы неприкаянные души обрели покой. Но рыцарь решил оставить это на волю Всесветлого.

***

— Я прощён? — Посмотрим на твоё поведение, — бурчит Минги, — а то я тебя прощу, а ты опять гадость сделаешь. — Ги? — Чонхо старается быть максимально нежным, но всё равно получает полунедовольное: — Чего? — У тебя самый крутецкий некромант. Чонхо слышит сопение, затем уже на пару градусов теплее предыдущего ответ: — Я знаю.

***

В подвале и в самом деле были дети — девчонка и мальчишка жались друг к другу, поглядывая на незнакомца, которым предстал перед ними рыцарь. — Остальные все погибли: я больше не чувствую жизни в этом месте, — произнёс некромант. — Детей нужно отвести в соседнюю деревню, здесь у них никого не осталось. Ты же поможешь мне? — обратился он к рыцарю. Рыцарь колебался. С одной стороны у него была миссия, которую он успешно провалил. С другой — дети, лишившиеся родителей и крова. С третьей — он достаточно долго блуждал по чужим землям и теперь всё чаще задумывался о возвращении домой, в родные Северные Земли. Но ему всё ещё нужен был ездовой скакун, да и запасы провизии заканчивались. Хотя на крайний случай можно было походить по домам и поискать съестного. — Я помогу тебе, — ответил рыцарь. — Но для начала мне надо подготовить оружие и немного отдохнуть.

***

— Эй, почему здесь нет ни одной ветки флирта с тобой? — от голоса Минги веет обидой. — Юно же говорил, что такое тут есть! — Может, надо раскрыть секретный диалог. Или пройти дальше по сюжету. И вообще, ты бы разве стал флиртовать с волосатым мужиком в кровище? — Я же некромант, конечно же, стал бы! — с энтузиазмом отзывается Минги. Чонхо вздыхает. Играть с Юнхо проще и понятнее: они меряются всем, чем можно, создают дурацких персонажей и отыгрывают самые непопулярные сюжетные ветки. С Ги проще всем, кроме самого Чонхо, но оно и понятно, почему. Хотя, стоит признать, с Минги это всегда особенный квест: то он хочет романтики и охмурения, то напрашивается на бой (в реале — на хорошую порку), то вообще смотрит сычом и выбирает первый попавшийся ответ. Человек-настроение. — А ты разве не стал бы со мной флиртовать? Чонхо чувствует подвох, но, наверное, у него жизней гораздо больше, чем у кота, потому что отвечает: — Стал бы. В реальности ты не некромант и воскресить меня не сможешь, а я ещё пожить хочу. Он слышит, как пыхтит, но молчит Минги.

***

— Выбери на ночь любой из домов: они все сейчас пустуют. А утром пустимся в путь, — ответил некромант и захлопнул дверь перед самым носом рыцаря. Одиночество не пугало, и рыцарь, преисполненный надежды на новый день, отправился в первый попавшийся дом, чтобы очистить меч и доспехи и отдохнуть. Ворона покосилась на человека, кракнула и больше не удостоила того вниманием. Её сёстры и братья пировали на чужих костях, как и заведено природой. В небольшом домишке прямо у двери на полу лежал зарубленный мужчина. Перекошенное тело преграждало дорогу внутрь, но рыцарю удалось его подвинуть, чтобы пройти дальше.

***

— Как хорошо, что я неприхотлив. Минги молчит, наверняка придумывая нечто грандиозное, по его мнению. Такой забавный и как всегда очевидный.

***

Утро встретило моросящим дождём и вороньим карканьем. Подкрепившись хлебом и куском вяленого мяса, что нашлись в шкафу, рыцарь отправился к некроманту. Который уже ждал его вместе с детьми, с неприязнью следившими за незнакомцем. Им, кажется, было уютнее в компании некроманта, нежели рядом с громадным бородатым мужиком с мечом наперевес. — Держи, это тебе, — некромант сунул рыцарю амулет на простеньком чёрном шнурке. — Местное божество, Астрос. Оно будет оберегать тебя. Мне подарила его жившая в этих краях ведьма, что уже ушла на покой. — Благодарю. Рыцарь взял амулет, ощущая, как от кончиков пальцев расползается по телу тепло. Вы получили +2 к взаимной симпатии

***

— Я написал Юно, и он ответил, как можно выйти на ветку с флиртом! — Может, просто пойдём в приключение? — пусть Чонхо и не надеется на положительный ответ, но он хотя бы попытается. — Я тебе надоел, да? — и в голосе столько печали, что даже стойкое сердце Хо не выдерживает. — Хорошо, мы будем пополнять очки симпатии, — сдаётся он и, хотя и не видит, но чувствует чужую улыбку. Через два часа игры они успешно добираются до деревни, выполнив шесть совместных квестов и ещё на одно очко повысив симпатию — итого три из пятидесяти. Но Минги всё равно счастлив, потому что это очко им добыл Чонхо, пусть и совершенно случайно. — Юно сказал, после деревни сюжет пойдёт веселее, — Минги так и фонит счастьем. — И во второй части можно добрать аж двадцать очков симпатии и стать друзьями! К тридцати пяти — близкими друзьями, но это в третьей части, а что больше — то уже любовь! И можно добраться до квеста у воды, где мы волею речного бога окажемся связанными судьбами, а там рядом будет лагерь орков, которых мы успешно перебьём, а потом сможем усыновить младенца орчонка… — Ги! — перебивают его. — М? Чонхо вздыхает. Он хочет много чего сказать. Например, что очень хочет выйти из игры, позвонить Юно и отправиться с ним в квест двумя жирными похожими на бочки гномами по заброшенным землям, чтобы добыть кучу артефактов и сразиться с гноллами, гарпиями, мантикорами и другими чудищами. Чтобы кровь и кишки, гниль и слизь, оживший мох и говорящие черепа. Чтобы рыгать, пить самогон и танцевать на трупах поверженных врагов. Но… — Я люблю тебя, Ги. Он слушает тишину несколько долгих секунд и добавляет: — И хочу завести с тобой орчонка. — Тогда играем сегодня ещё две части? — голос — чистый восторг. И как ему такому отказать? — Можем и три. Если успеем. — Я тебя так обожаю, Хо! — и смачный чмок в самый микрофон, от которого мурашки по спине. Может, Чонхо и пожалеет ещё раз дцать, что решился на такое. Зато у него перед носом в ближайший месяц не закроют дверь.