Наполовину монстр. Часть 2. Почему семья так важна?

      Утро Корнелии не отличалось от других. Но у неё было странное предчувствие. Возможно, из-за того, что в последнее время у них на факультете начались конфликты, и Корнелия была одной из ключевых фигур. Многим уже было по шестнадцать, кто-то на их факультете принял метку или собирается её принимать. Поэтому Корнелия из-за своей позиции стала врагом для будущих пожирателей смерти.       Уже на завтраке она успела сцепиться с Патрицией. Хотя они жили в одной комнате, конфликты всегда происходили вне их спальни. Когда они перестали ругаться, к ней подбежал какой-то мальчишка. И она только сейчас заметила, что некоторых учителей нет в зале.       — Там твою сестру чуть не убили, её отнесли в больничное крыло…       — Что?!       Корнелия не дослушала и побежала к сестре. Уже после слова «убили» она ничего не слышала.

***

      Я не помню, как добежала до больничного крыла. Там я увидела Макгонагалл.       — Как Эрика?       — Тяжело, но всё будет хорошо. Я уже сообщила твоему отцу. Сейчас пойду встречать его. С мамой не получилось связаться.       Профессор ушла, и я осталась одна со своими мыслями. Мне не хотелось, чтобы моя сестра умерла. Даже если она выживет, этот день она запомнит на всю жизнь.       Через какое-то время я увидела отца с каким-то мужчиной, они оба были в мантиях врачей. Похоже, отца выдернули с работы, что было хорошо, так как он пришёл не один.       — Привет, милая, как ты?       — Лучше, чем Эрика.       Отец обнял меня и зашёл с коллегой в больничное крыло.       Прошло минут пятнадцать, и дверь открылась. Вышел отец.       — Сейчас всё нормально. Я не заберу её домой, чтобы за ней следить.       — Можно её увидеть?       — Не стоит, я тебе буду писать о её самочувствии. Можешь идти к себе. Макгонагалл передала, что ничего страшного, если ты пропустишь сегодня занятия.       — Хорошо, но я всё равно после обеда пойду. А то мысли меня съедят.       Я ушла в свою комнату. До обеда ещё было пару часов, поэтому я решила перебрать все свои вещи, чтобы отвлечься.       За это время я всё-таки подумала кое о чём. Я решила найти виновного человека. Это будет тяжело, так как у Эрики много врагов. Мне кажется, проще сказать, кто это точно не сделал.       Вечером я нашла Ринель. Я, конечно, знала, что они давно не общаются. Но она лучше меня знает, кто желает зла моей сестре.       Я повела её в заброшенный кабинет. Я почистила стулья, на которые мы сели.       — Рассказывай всё, что ты знаешь.       — Всё? Я много чего знаю, мне ведь шестнадцать лет.       Я ударила по столу.       — Баттерфилд! Не зли меня, ты же знаешь, о чём я говорю.       — Я ничего не знаю. Тяжело найти, кто именно это сделал. Но я думаю, мало кто решился на такое, при условии, что многие недолюбливают Эрику.       — Ну, ты примерно знаешь, в каком направлении лучше копать?       — Можешь узнать у её бывшей девушки, Фэрлоу.       Я промолчала.       — Или это выше твоих сил? Хоть мы с ней не общаемся, но я наслышана о твоей проблеме, которая касается выбора твоей сестры. Может, этот случай поменяет твоё мнение?       — С чего ты решила?       — Потому что моё поменяло.       — У меня есть ощущение, что ты что-то не договариваешь.       — Тебе только кажется, у тебя был трудный день. И Эрика всегда говорила, что я постоянно подозрительная.       На следующий день был выходной. Фэрлоу я нашла в библиотеке. Она попросила меня подождать десять минут и вышла ко мне из библиотеки.       — Что случилось?       — Мне сказали, что ты встречалась с моей сестрой. Может, ты знаешь что-нибудь о нападении на неё?       — Откуда ты знаешь?       — Баттерфилд сказала.       — Интересно, откуда она знает. Они что, помирились?       — Это сейчас не так важно.       — Я мало что знаю. Но из последнего я знаю, что вся наша команда зла на неё. Из-за того, что она оскорбляла нас разными способами.       — Интересно, как вы ей насолили. До вашей игры ещё далеко. Или она решила делать это заранее?       — Не знаю. У нас сегодня тренировка. Может, подойдёшь и узнаешь у других.       — Хорошо, спасибо.       Я уже собиралась уйти, как Элизабет схватила меня за руку.       — Как она?       — Папа утром написал, что она сейчас просто спит, пока не очнулась. Но кризис миновал.       — Не переживай, Эрика — сильная девушка, она сможет это пережить.       — Я знаю это.       Неожиданно Фэрлоу меня обняла. Я в ответ её тоже обняла. Резко я почувствовала что-то странное. Это ощущение прошло, когда мы разорвали объятие.       Вечером я пришла на конец тренировки. Я посмотрела, как охотники пытались забить Фэрлоу, но всё было безуспешно.       Через пятнадцать минут я поймала выходящего из раздевалки Итана.       — Привет, знаешь что-нибудь о нападении на Эрику? Слышала, что она изрядно помотала вам нервы.       — Это ещё мягко сказано. На самом деле тем утром ребята были странные. Как будто их кто-то побил. Но я не думаю, что они это сделали. Я видел их удивление, когда мы узнали про Эрику.       — Хорошо, спасибо.       Через пару минут вышли другие. Я посмотрела на одного из них. Он сразу начал отводить взгляд.       — Ты что-то знаешь?       — Я не знаю… о чём ты говоришь.       — Мы этого не делали. Эрика нас сама чуть не побила, — сказал другой.       — Верю. Может, вы потом что-то видели?       — На самом деле была странность. Я видел второго Роджерса.       — Кто Роджерс?       — Я, — сказал подошедший человек.       — Ты уверен?       — На все сто. Он был в одном конце коридора, а через пару секунд — на другом. Но, как ты знаешь, в школе нельзя трансгрессировать.       — Понятно.       Ребята ушли. Я осталась на трибунах. Ко мне подошла Фэрлоу.       — Что-то узнала?       — Что, возможно, Эрика сама не знает, кто на неё напал.       — Тяжело. Надеюсь, что это больше не повторится.       Мы вместе с ней пошли обратно в замок. Мы вместе ходили на нумерологию, поэтому обсуждали последнюю тему.       — Я, наверное, часами сидела в библиотеке, чтобы всё понять, — сказала Элизабет.       — Ого, ты поняла. Можешь мне объяснить как-нибудь?       — Давай завтра после обеда в библиотеке. Ты уже знаешь, где я обычно сижу.       — Хорошо.       В холле мы разошлись. В спальне была только Агнесс.       — Как Эрика?       — Нормально. Сейчас ждём, когда она проснётся. Я узнала, что она даже не сможет сказать, кто это был.       — Почему?       — Я узнала, что кто-то был под оборотным зельем.       — Зато можно убрать этого человека из списка подозреваемых.       — Точно. Было бы странно.       Я села читать книгу. Я читала детектив. Там был сюжет, что преступник специально оставил улики на себя, чтобы это выглядело идеально. В итоге полкниги я была уверена, что это точно не он.       — Агнесс! Ты точно уверена, что того человека можно исключать? Всё-таки рэйвенкловцы очень умны, чтобы провернуть такое.       — Не думаю. Ты просто детективы перечитала. Тебе лучше отдохнуть.       — Ты права. Что-то меня не туда понесло.       На следующий день я сидела в библиотеке. А Фэрлоу объясняла мне последнюю тему.       — Постой, то есть вначале всё слишком очевидно? Почему мы всё время усложняли? — спросила я.       — Это как в жизни. Мы любим усложнять там, где это не нужно. Шифр и правда сложно выглядит, но из-за большого количества действий его сложно решить. Главное — не перепутать порядок.       — Хорошо. Спасибо, что объяснила.       — Пожалуйста, мне не сложно. Зато я закрепила материал.       Мы вместе вышли из библиотеки. Нам нужно было пройти пару коридоров, пока наши пути не разойдутся.       — Я тебе кое-что скажу. Но это не точно, — сказала Элизабет.       — Я слушаю.       — В сентябре у меня было видение, что Ринель как-то связана со смертью Эрики. Я не знаю, было это про тот случай или другой.       — В любом случае хорошо, что ты мне об этом сказала. Ты говорила это Эрике?       — Нет. Кто говорит о смерти другому человеку?       — Точно. Интересно получается, что она говорила про тебя, а ты про неё.       — Я ей сразу об этом сказала. Она даже не удивилась.       — Её мало что может удивить.       — Ты её так хорошо знаешь. Эрика об этом не говорила… если только…       Я закрыла рот Фэрлоу.       — И ты ей тоже об этом не скажешь.       Она кивнула. Я отпустила её, и мы разошлись. Вечером мне пришло письмо, что Эрика очнулась, но ей стало хуже.