Гермиона Грейнджер и Зелье Опасного Удовольствия

Разочарование Гермионы росло по мере того, как она искала в очередном пустом коридоре Луну — всегда неуловимую, всегда появляющуюся, когда её меньше всего ожидаешь, и исчезающую, когда Гермиона больше всего в ней нуждается. Это приводило в бешенство. Поиски Гермионы привели её вглубь замка, и её разочарование росло по мере того, как она бродила по холодным, тускло освещённым подземельям. Как раз когда она собиралась повернуть назад, она встретила Дафну Гринграсс, красавицу-слизеринку, известную своим ледяным поведением и острым языком. Дафна небрежно прислонилась к каменной стене, скрестив руки на груди, и её бледно-голубые глаза сверкали типичным аристократическим презрением. — Потерялась, грязнокровка? — усмехнулась Дафна, и её губы скривились в снисходительной ухмылке. Однако её взгляд на мгновение задержался на Гермионе, скользнув по её телу и вернувшись к лицу. — Библиотека наверху, там тебе и место со своими... такими же. Член Гермионы непроизвольно дернулся при виде формы Дафны, которая плотно облегала её изгибы во всех нужных местах, подчёркивая её гибкую фигуру. Сосредоточься, — сказала она себе, пытаясь игнорировать предательскую волну возбуждения. — Очаровательна, как всегда, Дафна, — холодно ответила Гермиона, не позволяя словам слизеринки задеть её за живое. — Видела Луну? — Лавгуд? — усмехнулась Дафна, с видом превосходства перекинув свои шелковистые светлые волосы через плечо. — Как будто я стала бы общаться с предателями крови. Хотя, по крайней мере, она чистокровная, в отличие от некоторых... — её голос сочился ядом, но Гермиона чувствовала, что взгляд Дафны задерживается на ней чуть дольше, чем нужно. Не обращая на неё больше внимания, Гермиона поспешила прочь, а жестокий смех Дафны эхом разносился по коридору. Её сердце колотилось — не от страха или гнева, а от того, как присутствие Дафны повлияло на неё. Почему именно сейчас? Она выругалась себе под нос, поднимаясь по лестнице и пытаясь выбросить из головы ухмылку Дафны и идеально сидящую на ней форму. Выйдя из гостиной Когтеврана, Гермиона чуть не столкнулась с Чо Чанг, которая непринуждённо сидела на ближайшей скамейке, скрестив длинные красивые ноги, и читала книгу. Её юбка слегка задралась, обнажив больше бёдер, чем следовало бы, и Гермиона, к своему ужасу, не могла отвести взгляд от гладкой кожи и спросила, не видела ли Чо Луну. — Луну? Эту чудачку? — спросила Чо, мелодично рассмеявшись. Она пошевелилась, и её юбка задралась ещё выше. — Наверное, снова разговаривает с невидимыми существами. — Она не чудачка, — отрезала Гермиона, хотя её взгляд продолжал скользить по соблазнительным изгибам бёдер Чо. — Она просто... уникальная. Чо ухмыльнулась, явно заметив блуждающий взгляд Гермионы. — Это можно описать одним словом, — поддразнила она, её тон был легким, но знающим. — Лучше будь осторожна, Гермиона — Луна может попытаться убедить тебя, что Нарглы гнездятся у тебя в трусиках. Гермиона яростно покраснела, пробормотала короткое «пока» и направилась в противоположную сторону. У неё кружилась голова, а тело снова предавало её. Мало того, что каждая привлекательная девушка, с которой она встречалась, казалось, подталкивала её к краю пропасти, — теперь даже поддразнивания Чо действовали ей на нервы. Она направилась к полю для квиддича, надеясь, что свежий воздух поможет ей прийти в себя. Там она увидела, как Анджелина Джонсон заканчивает тренировку, вытирая полотенцем пот со своей смуглой кожи. Спортивное тело ловца Гриффиндора блестело на солнце, её мышцы были напряжены и рельефны. Взгляд Гермионы, несмотря на все её усилия, скользнул по капле пота, стекающей между грудей Анджелины, её грудь поднималась и опускалась, пока она пыталась перевести дыхание. — Луна? — спросила Анджелина, в замешательстве нахмурившись и перекинув полотенце через плечо. — Кто это? — Блондинка, Когтевран, немного мечтательная... — Гермиона замолчала, пытаясь сосредоточиться, но её взгляд то и дело возвращался к груди Анджелины, которая заманчиво покачивалась, когда та пожимала плечами. — Прости, не припомню, — ответила Анджелина с дружелюбной улыбкой, не замечая внутренней борьбы Гермионы. Гермиона быстро отвернулась, прежде чем её растущее возбуждение стало слишком очевидным. Это выходило из-под контроля. После утренних поддразниваний Лаванды, кокетливой ухмылки Чо и теперь вида покрытой потом кожи Анджелины... Мысли Гермионы крутились по кругу, её тело реагировало на каждый незначительный повод. Она вернулась в Хогвартс. — Она, наверное, где-то охотится на Мозгошмыгов, — пробормотала Гермиона себе под нос, быстро сворачивая за угол, — и врезалась головой во что-то мягкое, тёплое и явно женское. — Ах! — Женский стон эхом разнёсся по коридору, когда обе девушки рухнули на пол, неловко столкнувшись телами. Гермиона моргнула, пытаясь осознать, что только что произошло. — Мне так жаль! — выдохнула она, быстро поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь другой девушке встать. — Я не смотрела, куда иду… — её голос дрогнул, когда она перевела взгляд на человека, с которым столкнулась. О… У Гермионы перехватило дыхание, когда она оказалась лицом к лицу — или, точнее, грудью к груди — ни с кем иным, как со Сьюзен Боунс. Униформа Сьюзен слегка расстегнулась при падении, обнажив её пышную грудь. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела массивные груди Сьюзен, натягивающие ткань белой рубашки, верхние пуговицы которой были расстёгнуты и едва удерживали мягкие, вздымающиеся холмики. — Всё в порядке, — сказала Сьюзен лёгким и прощающе-нежным голосом и взяла Гермиону за протянутую руку. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, по телу Гермионы пробежал электрический разряд. — Я отвлеклась, думая о новом профессоре. Но Гермиона едва слышала её. Её взгляд был прикован к груди Сьюзен, к тому, как её грудь вздымалась и опускалась при каждом вдохе, грозясь выскользнуть из слишком тесной рубашки. Выемка между грудей была глубокой и манящей, с идеальными мягкими изгибами, от которых член Гермионы заинтересованно зашевелился под юбкой. — Гермиона? — весёлый голос Сьюзен вывел её из транса. — Я здесь, наверху. Лицо Гермионы густо покраснело, сердце заколотилось в груди, когда она резко подняла взгляд и встретилась глазами со Сьюзен. — П-прости! — запнулась она, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что её поймали на подглядывании. Но, глядя на Сьюзен, она не чувствовала себя лучше. Её полные красные губы изогнулись в понимающей ухмылке, а каштановые волосы свободно спадали на плечи. Все в ней было мягким, женственным и манящим. Член Гермионы предательски зашевелился под юбкой, пока в её голове проносились образы. Она не могла перестать представлять, каково это — увидеть перед собой эти великолепные груди, твёрдые соски, которые так и просят, чтобы их пососали. Она так ясно представляла это: губы Сьюзан приоткрываются от удовольствия, когда язык Гермионы обводит каждый сосок, дразня её, пока она не застонет. Остановись, — мысленно закричала Гермиона, пытаясь взять себя в руки. Но жар в её теле нарастал, и с возбуждением было трудно бороться. — Ты в порядке? — спросила Сьюзен, подходя ближе и обеспокоенно хмурясь. От этого движения её грудь слегка подпрыгнула, и Гермионе пришлось сильно прикусить губу, чтобы сдержать стон, который вот-вот должен был вырваться. Запах Сьюзен — мягкий и сладкий — окутал её, и ей стало ещё труднее мыслить ясно. — Я... я в порядке! — пропищала Гермиона, и её голос прозвучал гораздо выше, чем она хотела. — Просто... э-э-э, ищу Луну. — О! — лицо Сьюзан озарилось пониманием. — Я видела, как она направлялась к астрономической башне. Что-то насчёт идеального расположения звёзд для... как это она назвала... «оральных предсказаний»? — С-спасибо, — слабо выдавила Гермиона, едва держась на ногах. — Я должна... пойти найти её. — Конечно, — сказала Сьюзен, сверкнув милой невинной улыбкой, которая не совсем соответствовала блеску в её глазах. Она сделала шаг назад, но её взгляд задержался на Гермионе. Затем, тихо усмехнувшись, она добавила: — И Гермиона? В следующий раз, когда захочешь рассмотреть поближе... просто спроси. У Гермионы пересохло во рту, и всё её тело вспыхнуло, когда Сьюзен подмигнула ей. Покачивая бёдрами так, что член Гермионы болезненно дёрнулся, Сьюзен развернулась и поплыла по коридору, её форма идеально облегала её фигуру. Гермиона прислонилась к ближайшей стене, её сердце бешено колотилось, а мысли путались. Ей нужно было немного прийти в себя — отчаянно. Луна могла подождать немного. Прямо сейчас Гермионе нужно было успокоиться, хотя воспоминания о пышных грудях Сьюзен и приглашении в её голосе совсем не помогали... Позже Наконец, после, как могло показаться, многочасовых поисков, Гермиона нашла Луну на вершине Астрономической башни. Блондинка сидела, примостившись на краю, её босые ноги свисали с бортика, мягкое напевание мечтательной мелодии срывалось с её губ. — Луна? — окликнула её Гермиона, осторожно приближаясь. — Что ты здесь делаешь? — Наблюдаю за спариванием Мозгошмыгов, — ответила Луна своим обычным отстранённым тоном, не сводя глаз с невидимого зрелища, которым, казалось, была очарована. — В это время года они довольно энергичны. Как и ты в последнее время. Гермиона замолчала, сбитая с толку небрежным комментарием Луны. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она, не понимая, что могла иметь в виду Луна. Луна медленно повернулась, её потусторонние серебристые глаза остановились на Гермионе. — Сейчас ты выглядишь намного лучше, — сказала Луна. — Менее напряженной. Аура вокруг твоих нижних чакр положительно светится. Гермиона моргнула, опешив. — Я… что? — пробормотала она, в замешательстве нахмурив брови, и подошла ближе, чтобы сесть рядом с Луной. — Морщины вокруг твоих глаз разгладились, — пояснила Луна своим мягким, воздушным голосом. Она наклонила голову, изучая Гермиону, словно очаровательное волшебное существо. — Джинни довольно талантлива в снятии напряжения, не так ли? Гермиона чуть не подавилась собственным дыханием. — Как ты… — О, она использовала свой рот? — спросила Луна небрежным тоном, как будто они обсуждали погоду. — Она довольно искусна в этом. Наргл рассказал мне. Лицо Гермионы вспыхнуло румянцем, а разум помутился от странного, но поразительно точного поворота, который принял разговор. — Луна! — выпалила она, и её голос стал на октаву выше обычного. Луна, совершенно невозмутимая, безмятежно улыбнулась. — Не смущайся. Я совсем не ревную. Знаешь, мы могли бы поделиться. — Её тон был таким же мечтательным, как всегда. — Я видела, что может предложить Джинни — мы вместе мылись в ванной старост. У неё самая очаровательная маленькая родинка на левой ягодице. Член Гермионы предательски зашевелился при мысленном образе, который так небрежно вызвала Луна. Она пыталась сохранять самообладание, но мысль о Луне и Джинни, обнажённых и вместе, творила ужасные вещи с её и без того перевозбуждённым разумом. — Ты... что? — выдавила Гермиона дрожащим голосом. — Когда это случилось? — В прошлом семестре, — сказала Луна, задумчиво наклонив голову. — Русалки были в восторге. Джинни довольно гибкая — должно быть, из-за тренировок по квиддичу. Ты знала, что она может… — Луна! — вмешалась Гермиона, её воображение разыгралось, пока она отчаянно пыталась взять свои мысли под контроль. — Почему вы купались вместе? — О, мы смывали слюну Фестралов, — беспечно сказала Луна, как будто это было самое обычное дело на свете. — Во время кормления они становятся довольно ласковыми. — Она сделала паузу, а затем добавила с мягкой, почти озорной улыбкой: — Хотя это не всё, что мы делали. Показать тебе, что ещё? У Гермионы перехватило дыхание, когда рука Луны легла ей на бедро. От тепла её прикосновения по телу Гермионы пробежала дрожь, а член под юбкой встал по стойке «смирно». Она попыталась что-то сказать, но смогла выдавить лишь слабое: — Я... эм… — В это время суток в башне довольно уединенно, — продолжила Луна непринужденным тоном, как будто она просто констатировала факт. — И мне всегда было интересно, так же ли ты талантлива в поедании киски, как Джинни... — Её рука скользнула чуть выше, случайное прикосновение зажгло что-то яростное в Гермионе. Гермиона неловко поёрзала, чувствуя вину, несмотря на теплоту нежного прикосновения Луны к её бедру. Груз прошедшей недели давил на неё, даже когда её тело реагировало на присутствие Луны. — Луна... о прошлой неделе… — М-м-м? — тихо промурлыкала Луна, и её мечтательный голос растворился в прохладном воздухе Астрономической башни. — Ты имеешь в виду ту неделю, когда я узнала, какой у тебя вкусный член? Или как ты красиво выглядишь, когда кончаешь? Лицо Гермионы густо покраснело. — Я... именно это я и имею в виду, — пробормотала она, её голос слегка дрожал. — Ты была первой, кто помог мне, даже заговорила со мной об этом. И я не заслуживаю твоей доброты. Серебристые глаза Луны пристально смотрели на неё, что противоречило её обычной отстранённости. — Почему нет? — спросила она лёгким, но любопытным тоном. — Потому что я была ужасна с тобой! — выпалила Гермиона, и чувство вины, которое до этого тлело в ней, вырвалось наружу. — Я называла тебя «чудачкой» за твоей спиной. Я смеялась, когда другие прятали твои ботинки. Я думала, что ты просто... странная. Луна наклонила голову, выражение её лица было таким же безмятежным, как и всегда. — И теперь ты думаешь, что я странная и хорошо сосу член, — сказала она как ни в чём не бывало. — Прогресс! — Луна, пожалуйста, — голос Гермионы дрогнул, когда она потянулась и взяла Луну за руки. — Почему ты мне помогла? Почему ты не рассказала всем об... этом? — она указала на свои колени, слова лились потоком. — Ты могла бы отомстить мне за то, как я с тобой обращалась. Мечтательное выражение лица Луны смягчилось, и она наклонилась ближе, не сводя серебристого взгляда с Гермионы. — Гермиона, — мягко сказала она, — ты знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? У Гермионы перехватило дыхание, глаза защипало от чувства вины. — Ужасного друга? — прошептала она. — Задиру? — Нет, — мягко ответила Луна. — Я вижу кого-то, кто напуган. Кого-то, кто всегда пытается что-то доказать. Кого-то, кто считает, что должен быть идеальным. У Гермионы перехватило дыхание, когда пальцы Луны выводили изящные узоры на её ладонях. Нежное прикосновение было приятным. — А теперь, — продолжила Луна, — ты думаешь, что тебя нужно наказать за то, что раньше ты не была идеальной. — Но… — Гермиона попыталась возразить, но слова Луны пронеслись сквозь неё, как лёгкий ветерок, полностью обезоружив её. — Ты хочешь, чтобы я осудила тебя, — спокойно сказала Луна, её голос был таким же легким, как всегда. — Чтобы заставила тебя чувствовать себя виноватой. Но это просто ещё один способ попытаться быть совершенной — идеальной кающейся. — Она улыбнулась милой, понимающей улыбкой, от которой по телу Гермионы разлилось тепло. — Я бы предпочла просто наслаждаться тем, что тебе хорошо. Сердце Гермионы сжалось от слов Луны. Как она может быть такой... всепрощающей? — подумала она, её голос был едва громче шепота. — Как ты можешь быть такой... всепрощающей? — Ты всё ещё удивляешься, почему я так легко тебя простила, — задумчиво произнесла Луна, словно лёгкий ветерок, рассеявший туман вины Гермионы. — Как будто прощение — это то, что нужно заслужить, а не получить просто так. Как любовь. Или пудинг. Гермиона почувствовала, как внутри у неё всё закипает, а сердце бешено колотится. — Потому что я заслуживаю твоего осуждения! — выпалила она, слова лились из неё, как будто она слишком долго их сдерживала. — Я была с тобой полной и абсолютной дурой! Я обзывала тебя, насмехалась над тобой! — И кто назначил тебя судьёй над тем, чего ты заслуживаешь? — спросила Луна спокойным, но многозначительным голосом. — Тот же человек, который осуждает других за веру в то, чего они не видят? Эти слова ударили Гермиону, как удар под дых, лишив её дара речи. У неё перехватило дыхание, чувство вины смешалось с неприкрытой правдой в вопросе Луны. Девушка, которую Гермиона так часто считала странной, сорвала с неё покровы, которыми она защищалась, оставив её беззащитной. Луна протянула руку, её пальцы коснулись щеки Гермионы с такой нежностью, что заставили её прижаться лицом к прикосновению её руки. — Я помогла тебе, потому что ты нуждалась в помощи, — продолжила она. — Я доставила тебе удовольствие, потому что хотела почувствовать, как ты распадаешься на части у меня во рту. И я храню твои секреты, потому что так поступают друзья. — Её большой палец провел по нижней губе Гермионы, задержавшись там всего на мгновение, отчего у Гермионы перехватило дыхание. — А теперь не могла бы ты перестать осуждать себя хотя бы на время, чтобы я могла тебя поцеловать? Пульс Гермионы участился, она пребывала в замешательстве и желании. — Я... что? — запнулась она. — Мозгошмыги сегодня особенно густо облепили твои губы, — прошептала она, и в её голосе звенела та странная логика, что была присуща только Луне. — К счастью, я знаю точный способ их разогнать. Прежде чем Гермиона успела осознать, что происходит, Луна наклонилась и нежно прижалась своими мягкими губами к её губам. Поцелуй был медленным, неторопливым, со сладким привкусом и чем-то более глубоким — чем-то, от чего сердце Гермионы забилось быстрее. Это было похоже на погружение в тепло, которое заставляет забыть о том, что ты когда-то мёрз. Губы Луны коснулись её губ с нежностью, которая противоречила электрическому разряду, пробежавшему по телу Гермионы. Это было что-то другое — что-то прекрасное, и это вызвало у Гермионы дрожь иного рода, которая говорила о доверии, прощении и лёгкости отпускания. Когда Луна, наконец, отстранилась, её глаза искрились озорством, а улыбка была ленивой и довольной. — Ну вот, — сказала она, оглядывая Гермиону так, словно та только что выполнила какую-то грандиозную, деликатную задачу. — Намного лучше. Хотя… — Её голос понизился, в её взгляде промелькнул лукавый огонек. — Возможно, нам придется попробовать ещё раз. Знаешь, просто на всякий случай. Гермиона всё ещё не могла прийти в себя после поцелуя, её губы покалывало. — Луна... — выдохнула она. — И, возможно, — продолжила Луна, — мы могли бы попробовать и другие вещи. — Её рука соскользнула с лица Гермионы, пальцы медленно прошлись по её горлу, коснувшись ключицы. — Тебе бы этого хотелось, Гермиона? — мягко спросила Луна, опуская пальцы ниже. Академический ум Гермионы, всегда стремящейся к ясности, загудел, даже когда дразнящие пальцы Луны начали своё деликатное исследование. — Подожди... ты и Джинни в ванной старост... тебе тоже нравятся девушки? — Её голос дрожал. — Мне нравятся люди, — просто ответила Луна, как будто это была самая очевидная истина в мире. — Важна их душа, а не то, что у них между ног. Хотя то, что у тебя между ног, довольно мило. У Гермионы перехватило дыхание, её член задрожал от нежных, игривых пальцев Луны, которые с мучительной медлительностью обводили его контур под юбкой. — Но как вы с Джинни?.. — начала она, но её слова превратились в стон, когда пальцы Луны надавили чуть сильнее, посылая по её телу искры удовольствия. — О, однажды ночью она застала меня плавающей с русалками, — сказала Луна с мечтательной улыбкой, и её глаза заблестели, когда она вспомнила об этом. — Сказала, что я прекрасно выгляжу в лунном свете. — Она взглянула на Гермиону, и её взгляд был таким же мягким, как и голос. — Потом она присоединилась ко мне. Пузырьки рисовали такие красивые узоры на её коже… Член Гермионы запульсировал при виде образа, который нарисовала Луна, а воображение разыгралось при мысли о гибком теле Джинни, блестящем в лунном свете. Она прикусила губу, и её тело запылало при мысли о двух девушках вместе. — И вы двое?.. — голос Гермионы затих, она не смогла закончить мысль. — Заставили русалок покраснеть? — закончила Луна с тихим смехом, её пальцы теперь двигались с большей сосредоточенностью, с мучительной точностью обводя член Гермионы. — Да, очень тщательно. Джинни довольно смелая. — Рука Луны скользнула под юбку Гермионы, заставив её бёдра непроизвольно дернуться. — Похоже, ты становишься… Гермиона застонала от прикосновения, её тело отреагировало на пальцы Луны, которые скользили по её чувствительной плоти. — Луна... — Гермиона тихо застонала, её дыхание стало прерывистым, а член задрожал, когда пальцы Луны крепко и уверенно обхватили его. — Я хочу снова почувствовать твой вкус, — прошептала Луна, и её голос, обычно такой лёгкий и воздушный, стал более хриплым, наполненным желанием. — А потом я хочу, чтобы ты вошла в меня. Я никогда раньше не чувствовала внутри себя член, и я хочу, чтобы он был твоим... — от её слов Гермиону пронзила стрела желания, заставив её содрогнуться от чистого вожделения. Гермиона застонала громче, её тело задрожало, когда рука Луны двинулась по её члену. Вся вина, все сомнения, которые она испытывала раньше, исчезли в мгновение ока, сменившись ничем иным, как потребностью. — Ты позволишь мне, Гермиона? — голос Луны был мягким, соблазнительным шепотом у её уха, её тёплое дыхание согревало Гермиону, пока её пальцы продолжали ласкать пульсирующий член Гермионы. — Ты наполнишь меня и заставишь увидеть Мозгошмыгов? Всё, о чём она могла сейчас думать, — это о том, как сильно она хотела Луну, как сильно она хотела поддаться желанию, пульсирующему в её венах. — Да, — выдохнула Гермиона, её голос был хриплым и отчаянным. — Боже, да, Луна…