На растерзание любви

Иногда Ируке казалось, что его просто бросили на растерзание голодной собаке, словно кусок мяса или игрушку. Не хотелось думать, что каге или совет решил принести его в жертву во имя каких-то своих планов. Но даже если и так — то, всяком случае, у них получилось. А может, Ирука просто заморачивается, и не было никакого тайного сговора. В последнее время он стал нервным и подозрительным, а это никому не идёт на пользу. Однако было почти мистически странно, что ему внезапно поручили миссию и он внезапно оказался в одной команде с Какаши Хатаке с другими двумя джонинами. Ирука был, как собаке пятая нога, и он искренне не понимал, почему его назначили именно сюда и именно с такии составом. Среди трех джонинов, один из которых S-ранга, да еще и альф, он был годен разве что на пост часового или полевого кухаря, на что ему сразу намекнули, едва они покинули Коноху. Миссия заключалась в сопровождении дипломата в Кумо. Ирука был оскорблен подобным распределением ролей, но спорить не стал. Отыгрался после, когда на их отряд напали, когда они меньше всего ожидали. Ирука давно не был в эпицентре боевых действих и размять мышцы было кстати. Однако, он не учёл уровень их противников, и в итоге, после серии удачных атак, оказался ранен. Генма подлатал его, хотя Ируке все еще казалось, что у него хрустят ребра при каждом вдохе и выдохе. Асума успокоился сразу же, когда понял, что ничьей жизни ничего не угрожает, попыхивая сигаретой. Какаши молчал большую часть времени, лишь после того, как все успокоилось и последний из противников был повержен, он высказал свое недовольство в своём стиле. — Тебе было велено не лезть, а держаться за спинами, чунин. Тебя могли пришибить, а шкуру драли бы с нас троих. Ирука оскорбился ещё больше и ощетинился, так, что ему казалось, что даже волоски на загривке встали. Он не смог промолчать, как обычно. — Если я ниже вас рангом, господин Хатаке, это не дает вам повода считать меня пустым местом. Меня определили на эту миссию наравне с вами. К его достоинству, Какаши собачиться не стал и просто проигнорировал. Так как у Ируки была повреждена ещё и лодыжка, которую тот неудачно подвернул на пустом месте, когда пытался избежать взрывной печати, то их группа передвигалась довольно медленно. Травма была пустяковая и в то же время ужасно дискомфортная, Ирука едва мог наступать на свою левую ногу. В конце концов, было решено ускориться и Асума предложил попеременно нести Ируку на себе. Ирука яростно сопротивлялся, но его мнение особо не учитывалось, и вскоре он оказался на спине сначала Сарутоби-младшего, к вечеру — на спине Ширануи, а после настала очередь Хатаке. Они были уже совсем недалеко от деревни. Ирука ожидал, что Какаши откажется его нести, но к его удивлению тот ничего не сказал и молча принял свою ношу. Ирука почувствовал странное волнение, когда оказался на спине Копирующего. Он впервые был так близко к нему, к этой белобрысой непослушной копне волос, его униформе, пропахшей костром. В этом не было ничего романтичного — они были грязные, потные и поеденные мошкарой, но все равно Ирука внутренне содрогнулся (в хорошем смысле), когда Какаши обхватил его ноги поудобнее. Ирука винил во всем подступающую течку, которая почему-то пришла раньше срока. В деревне они сдали Ируку в больницу, из которой он выписался спустя пять дней. Жизнь пошла своим чередом, пока в ней опять не появился Какаши. Ирука обнаружил себя объектом его пристального внимания спустя недели две после произошедших событий. Какаши буквально следил за ним, и поэтому Ирука не удивился, когда тот заявился к нему в Академию в конце одного из рабочих дней. — Чем обязан, Хатаке-сан? — спросил Ирука, мельком оторвавшись от учебных бумаг, чтобы кинуть взгляд на силуэт в дверном проёме учительской. — Добрый вечер, Ирука-сенсей. Хочу пригласить вас погулять, — Какаши прошёл внутрь. Ирука инстинктивно съежился и стал перебирать бумаги, чтобы чем-то занять свои руки. Его не пугали альфы, но конкретно этот тип не внушал особого доверия. Да, Какаши был надёжным, безупречным шиноби, но все знают, насколько поехашими могли быть джонины, эти кровавые кулаки Конохи. — Я не гуляю, — пробормотал Ирука. — Работа… — Рабочий день кончился пятнадцать минут назад, сенсей, — возразил Какаши тоном, не терпящих возражений. — А если я не хочу? Ируке с трудом дались эти слова, но он вскинул упрямый взгляд на Копирующего, не желая сдаваться без боя. Он встал, стул со скрипом отъехал назад, чтобы быть с ним на одном уровне, хоть тот был и выше него. — У тебя есть другой? — Нет, но… — Тогда не вижу причин для отказа. Ирука схватил свою наплечную сумку и метнулся по комнате, устремляясь к двери. Какаши оказался там в тот же момент, и Ирука уткнулся ему носом в грудь, после чего сразу же оттолкнул его. Какаши блокировал его удар снизу, и Ирука ощерился, глядя ему в единственный видимый глаз. Он не боялся бросить вызов, ожидая увидеть ярость альфы, но вместо этого во взгляде Какаши читалось, помимо раздражения, голодное желание. — Идём. Я угощаю, — Какаши медленно опустил их руки и обвил его запястье. У Ируки не набралось духу вырваться из этого почти нежного захвата, пробуждающего где-то глубоко внутри чувство, похожее на щекотку. Но в последний момент он смог обуздать свою натуру омеги и выдернул свою руку из чужой хватки. — Я не должен оправдываться перед тобой! — гневно сказал Ирука, смотря Какаши в лицо. — Если ты не можешь спокойно принять отказ — то грош тебе цена, как альфе! Какаши, казалось, даже не изменился в лице после этого прямого обвинения, но Ируке было сложно судить об этом, так как под маской и хитаем было вообще не разобрать выражение его лица. Лишь видимый глаз слегка сощурился, то ли оценивающе, то ли угрожающе. — Играть со мной вздумали, сенсей? Признаюсь, строптивость вам к лицу. Какаши двинулся вперед, и Ирука инстинктивно отступил назад, до тех пор, пока не упёрся спиной в стену. Какаши навис над ним, давая своему аромату, в котором смешались металл, влажная земля после дождя, чернила, окутать его. Ирука боролся сам с собой. Не хотел признавать, что ещё немного и он готов был сдаться под натиском этого джонина, привлекательного альфы… Но чувство собственного достоинства было слишком велико, чтобы он мог отбросить его. Ирука быстро сложил печати, и уже через мгновение оказался далеко за пределами академии. Первые секунды он не понимал, куда его занесло, но потом сориентировался и побежал по крышам к своему дому. Переволновавшись, он не достаточно сосредоточился и его выбросило не совсем туда. Однако это его мало беспокоило — главное, что он был вне общества Какаши. Ирука был уверен, чтотот не посмеет ломиться к нему домой, поэтому старался как можно быстрее добраться до него. Какаши стоял на месте. Ещё секунду назад перед ним был Ирука — напуганный, но в то же время раздраженный. В его глазах читалась та воинственная решимость, что иногда не достаёт некоторым другим шиноби. Какаши мог запросто блокировать его выпад — прервать печати, скрутить его руки, прижать к стене так, что бы тот не мог даже двигаться. Но этого не сделал, позволив омеге сбежать. Это было его право, и Какаши не собирался его отнимать. По крайней мере, должно же хоть что-то доставаться ему не запросто так?