Тектоническая

Доктор Хартфайр вздохнула, потирая переносицу. У кобылы, сидевшей по другую сторону её стола, не было никаких заболеваний, по крайней мере, таких, которые она могла бы обнаружить. Тем не менее, она была, к сожалению, обычным явлением в офисе, и у неё были, к сожалению, обычные просьбы. "Пожалуйста, я просто хочу знать, что с ней не так." "Мисс Дэш, вы знаете, я не могу разглашать ничего, что имеет отношение к делу Рэрити. Это всё конфиденциально." Начала отвечать Хартфайр, искренне извиняясь. “Да, да, по секрету, я знаю, что это... Я не слепа." Сказала Рэйнбоу. "Я знаю, что с ней что-то не так. Но я просто не знаю, как это исправить”. Хартфайр грустно улыбнулась, они все хотели одного и того же. Это разбило ей сердце. “Это не то, что можно исправить сразу, дорогая. Это все у неё в голове, но это не значит, что это нереально, в этом есть смысл? Просто... Поддержи её. Может, увезёшь её куда-нибудь, а?” “Да… Это было бы хорошей идеей. Спасибо, доктор." Сказала кобыла, и Хартфайр с тяжелым чувством в груди смотрела ей вслед. Она знала, что это не поможет. ______________________________________________ ТЕКТОНИЧЕСКАЯ ______________________________________________ На это у Рэйнбоу ушло три недели. Постоянные приставания, нытьё, тычки в спину. Если бы кто-нибудь предложил взять её с собой в отпуск, она бы ухватилась за этот шанс. Но так думала лишь малая часть её существа. Маленькая и злобная. Она знала, что Рэрити нездорова. Поэтому, когда Рэйнбоу, наконец, уговорила её согласиться на поездку, она была так счастлива. Целых две минуты. А потом Рэрити сказала ей, куда она хочет поехать. “Итак!” Рэйнбоу начала, изо всех сил стараясь не дрожать: “Тогда почему именно здесь?” Она не хотела подвергать сомнению выбор Рэрити, чтобы это не спровоцировало её отменить всё мероприятие. Так что всё это время Рэйнбоу держала язык за зубами и решила спросить, только когда они окажутся в поезде, ближе к месту назначения, чем к дому. Всё это время она отчаянно задавалась вопросом, почему Рэрити захотела отправиться именно к замёрзшим озерам на окраине Кристальной империи. Рэйнбоу предлагала что-то более подходящее к тропическим островам, которые усеивали сапфировые воды под струйным течением. И всё же они были здесь. Где холодно. А Рэрити почти не разговаривала. “Я просто не думала, что тебе понравится такое место, как это, понимаешь?” Рэйнбоу продолжала идти, чувствуя себя виноватой. Рэрити не ответила, она просто продолжала смотреть в окно. Но она была далеко не равнодушна, с каждой милей, которую они преодолевали, Единорог выглядела всё более встревоженной. "Рэрс... Может, если ты поговоришь со мной, это немного поможет?" Грудь Рэрити на мгновение затрепетала, она выглядела хрупкой. Как ледяная скульптура. Это было так божественно, что Рэйнбоу могла бы заплакать. Ей так хотелось плакать в эти дни. “Я просто… Это должно быть красиво." Наконец выдохнула Рэрити, и это было похоже на пробуждение после комы. “О, да?” Рэйнбоу ответила, недвусмысленно предлагая продолжить. К счастью, Рэрити заглотила наживку. "Ты была ужасно терпелива со мной последние несколько месяцев, Рэйнбоу… но правда в том, что... ничто больше не кажется мне прекрасным." Рэйнбоу подошла к Рэрити, села рядом с ней и медленно обхватила её копытцами за талию. Прошло совсем немного времени, прежде чем Рэрити начала беззвучно всхлипывать, и единственным признаком этого было лёгкое биение пульса в её груди, неестественное и лишённое расслабленного ритма дыхание. "Я... все равно считаю тебя красивой, Рэйнбоу." Пробормотала Рэрити, уткнувшись в пальто Дэш." Прости, если это того не стоит. "Рэрс, не будь глупой. Конечно, это того стоит." Заверила Рэйнбоу, и они обе позволили тишине возобновиться. Ни один из них не хотел выяснять, лжёт ли другой. ______________________________________________ В хижине было пусто и одиноко. Какую бы красоту ни искала Рэрити, ей придётся подождать до утра. Цвет и глубина ледяного озера зависели от солнечного света. Ночью оно превращалось в бескрайнюю пустошь, тёмную и бесконечную. Рядом с ним Рэйнбоу чувствовала себя маленькой. Но не то чтобы небо заставляло её чувствовать себя маленькой, это было ощущение свободы. Это было больше похоже на море. Рэрити поплелась в хижину. Путешествие с железнодорожной станции было мокрым, холодным и несчастным. Любая попытка завязать разговор сводилась на нет снежными хлопьями и ледяным ветром. Так что вполне логично, что она захотела лечь спать пораньше. По крайней мере, так Рэйнбоу себе говорила. Когда она закончила распаковывать вещи и легла в постель, Рэрити уже неподвижно лежала под одеялом. Рэйнбоу несколько раз подышала на свои копыта, прежде чем обхватить ими Рэрити, и та не вздрогнула. Хотя, скорее всего, она бы этого не сделала, если бы Рэйнбоу тоже не беспокоилась. Сон, или что-то похожее на него, дался Рэрити легко, но Рэйнбоу ещё долго не ложилась спать. Она прочитала в брошюре, что ясной ночью на замёрзшем озере не слышно ни единого звука. Что ты остаёшься один в полной, успокаивающей тишине. Это был шанс по-настоящему всё обдумать. Но в брошюре было что-то не так. Это не утешало. ______________________________________________ Когда Рэйнбоу проснулась, она не удивилась, обнаружив, что она одна. Однако она была удивлена, обнаружив небольшую записку от Рэрити. ‘Пошла на озеро.’ Рэйнбоу позволила себе встать с кровати, прежде чем надеть шарф и ботинки. Обычно она не выглядела в них мёртвой, но иногда это было необходимо. Когда она была готова, то вышла на улицу и сразу же была поражена. Солнечный свет не умалял бесконечности озера, а наоборот, подчеркивал её. Во все стороны простиралось совершенно плоское плато, упиравшееся только в стену безоблачного неба. Они были похожи на зеркало, подвешенное над голубым океаном. Хотя эффект был поразительным, Рэйнбоу почувствовала себя дезориентированной, и это было немалым достижением. "И как далеко мы ушли прошлой ночью?" Пробормотала Рэйнбоу, не обнаружив поблизости железнодорожной станции. Это, по крайней мере, облегчало поиск Рэрити. Она просто крутилась на месте, пока не увидела вдалеке белое пятнышко. Затем она оттолкнулась и начала скользить. Однако, как только она оказалась наверху, дезориентация усилилась. Это было похоже на оптическую иллюзию, в которой движение вверх и вниз не имело смысла. Рэйнбоу опустилась обратно на лёд и угрюмо зашагала дальше. Ей не нравилось бывать в местах, где она не могла летать. Когда она догнала Рэрити, то обнаружила, что единорожка снова плачет. Но на этот раз она улыбалась. Селестия, сколько времени прошло с тех пор, как Рэйнбоу в последний раз видела эту улыбку? Ей самой хотелось заплакать, и она бы заплакала, если бы не боялась, что это может испортить момент. “Рэйнбоу, иди посмотри”. Выдохнула единорожка. Когда Рэйнбоу подчинилась, она увидела, что Рэрити расчистила и отполировала часть льда, превратив его в ровную поверхность. Без неровностей и снежной пыли Рэйнбоу, наконец, увидела красоту этого места. Воды внизу переливались неестественными красками, яркие, неоновые и вечно кружащиеся. Целый пантеон сливающихся фракталов, вечно становящихся чем-то новым. Рэйнбоу крепко обняла её, и Рэрити сделала то же самое. Это было так приятно, боже, как же приятно, когда тебя снова обнимают. Держали должным образом, с некоторым рвением и благодарностью за красоту и жизнь. Они оставались там целый день. И хотя Рэрити говорила больше, чем за последние недели, она не сводила глаз с этого места. И всё время возвращалась к одной и той же теме. “Это красиво”. Но солнцу не суждено было оставаться на небе вечно. Когда оно начало клониться к закату, краски исчезли. Хорошее настроение Рэрити не исчезло полностью, но оно угасало с каждой каплей света, украденной у них. "Ну же, Рэрити, мы можем снова выйти завтра." Подбадривала Рэйнбоу, осторожно помогая ей встать на копыта и отправляя в обратный путь к хижине. Всё это происходило в тишине, и, хотя Рэйнбоу хотела притвориться, что ей комфортно, она чувствовала напряжение. "Знаешь, я как-то слышала историю." Заговорила Рэрити, когда они приблизились к хижине. "О пони, который всю свою жизнь пил только воду и ел чёрствый хлеб. И какое-то время ему было хорошо. Но вскоре ему это надоело.” “... Наверное?” Ответила Рэйнбоу, смущённая, но не желающая задевать Рэрити, когда та была такой многословной. Они поднялись по ступенькам, и Рэрити ещё раз взглянула на озеро. “И когда он, наконец, попробовал что-то более сладкое, знаешь, что он сделал?” “Я никогда не слышала об этом, но не могу сказать, что мне нравится к чему это идёт”. Сказала Рэйнбоу. Рэрити посмотрела на неё, когда они закончили вытирать ботинки о коврик. Её взгляд был ровным, бесстрастным. Таким же протяжённым и невыразительным, как огромные замёрзшие озёра. “Он ел и пил, пока не подавился”. Рэйнбоу на секунду побледнела, а затем выдавила из себя присуждённый смешок. Слишком поздно она поняла, что это была не какая-то попытка пошутить, потому что Рэрити просто продолжала смотреть на неё таким взглядом, лишенным всего того живого, что Рэйнбоу должна была видеть. Лишённая всего, что она почерпнула из "красок под озером". Рэрити ничего не говорила до конца вечера, она просто невнятно отвечала на каждый вопрос, который пыталась задать Рэйнбоу. Она тоже пару раз плакала, но Рэйнбоу это не считала. Хотя для Рэйнбоу было неожиданностью увидеть свою партнёршу, которая совсем недавно была полна жажды жизни и, дрожа от волнения, начала плакать, играя в "Скрэббл". Рэйнбоу просто крепко прижимала Рэрити к себе, пока та не успокоилась, даже когда ей самой захотелось заплакать. Когда они, наконец, легли спать, это было похоже на маленькую милость. Рэйнбоу, по крайней мере, смогла снова обнять Рэрити, и в тишине озера можно было притвориться, что всё нормально. Но перед тем, как отправиться спать, Рэрити произнесла в последний раз, дрожащим от слёз голосом: “Я думаю, что в озере я нашла недостающую часть себя”. ______________________________________________ Следующий день был точно таким же. Рэйнбоу наслаждалась этим, пока они были там. Хотя бы потому, что она знала, что произойдёт позже. От обратного отсчёта времени захода солнца у неё заболел живот. Это было все равно, что точно знать, когда ты умрешь. “Рэйнбоу”. Заговорила Рэрити, продолжая счищать всё больше и больше льда, расширяя окно. “Помнишь, как это было до того, как это случилось?” Теперь, когда появилась уловка-22, Рэйнбоу понятия не имела, что сказать. Их мир здесь был хрупким, и признание того, что снаружи бушует пожар, могло его нарушить. Но Рэйнбоу в конце концов решила, что покровительственное отношение к Рэрити не стоит такого риска. “Да”. Просто ответила она. “Почему ты осталась?” “Что ты имеешь в виду? Я люблю тебя, Рэрити”. Рэрити улыбнулась, но не подняла глаз от своей работы. "Ты щедрая. Всё хорошее, что есть во мне, осталось с тобой. Это спрятано в твоем сердце." Сказала она, и в её голосе прозвучала сладкая горечь. "И это хорошо, что ты хранишь их в целости и сохранности, окей? Думаю, скоро я буду готова забрать их обратно, потому что у тебя есть только один, которого у тебя нет. Но теперь я его нашла." Боль в животе Рэйнбоу становилась всё глубже по мере того, как окно в комнате Рэрити становилось всё шире и больше. И когда солнце, наконец, снова начало клониться к закату, Рэрити стала более неистовой, а не подавленной. Её движения стали менее контролируемыми, дыхание затрудненным. Это была пони, которая боролась за свою жизнь. Когда Рэйнбоу перестала чувствовать свои копыта, она сначала попыталась осторожно отвести Рэрити обратно в хижину, а затем ей пришлось решительно увести её. И Рэрити не сопротивлялась, во всяком случае, недолго. Её плечи опустились в усталой покорности судьбе, как будто всё было неизбежно. “Ничто больше не прекрасно, я просто хочу вернуть ту часть себя”. Пробормотала она. И тут началась борьба, когда Рэрити оттолкнула Рэйнбоу и отчаянно поскакала назад, пытаясь заглянуть в окно, которое она сделала. Но солнце уже село, и Рэйнбоу услышала её отчаянный крик, когда увидела, что всё, что она видит, - это чернота. Она начала бить копытами по льду, пока Рэйнбоу не остановила её. “Оно не может умереть в темноте!” Рэрити закричала: “Это не может быть всё, что есть! Не может быть, чтобы я была такой!” На обратном пути в хижину она брыкалась и плакала и умоляла вернуться, чтобы просто попробовать ещё раз. Заглянуть внутрь и увидеть те частички себя, которых не хватало, потому что она нашла их и, наконец, увидела что-то прекрасное, и они всё ещё должны были быть там. И всё это время, пока Рэйнбоу прокладывала обратный маршрут к железнодорожной станции, чтобы отвлечься от брыкающегося и вопящего единорога, она знала, что это было ошибкой. Они должны были остаться в Понивилле, с доктором и их друзьями. Но это было ужасно, потому что Рэйнбоу просто хотела устроить себе каникулы, и Рэрити в этом не виновата. В этом не было ничьей вины. Рэрити было плохо. Вот почему ей так сильно хотелось заглянуть сквозь лёд в озере, вот почему она перестала говорить, что Рэйнбоу по-прежнему кажется ей красивой. ______________________________________________ Когда Рэйнбоу проснулась, она не удивилась, что была одна в постели. Скорее, она удивилась, что ещё не наступило утро. Дверь была открыта, в комнату свободно проникал ветерок, и по всей комнате было прохладно. Одеяла промёрзли и не приносили облегчения. Рэйнбоу выглянула наружу, когда сориентировалась, и поняла, что Рэрити где-то там, а затем вскочила и галопом помчалась в ночь без сапог и шарфа. Но всё было в порядке, она знала, где находится Рэрити, даже если она и не видела то белое пятнышко, она точно знала, где находится сама. И когда она прошла достаточное количество бесконечного пейзажа и, наконец, добралась до окна во льду, Рэйнбоу пришла в ужас. Рэрити посмотрела на неё и произнесла её имя в знак приветствия. Но у неё вырвался сдавленный, дрожащий вздох, похожий на треск льда. Отверстия, которое проделала Рэрити, было ровно столько, чтобы она могла наполовину погрузиться в ледяную воду внизу. И все это время она улыбалась. Даже когда Рэйнбоу обхватила её копытцами, как делала в постели, и вытащила из ямы. Даже когда она тащила Рэрити обратно в хижину, хрипя от напряжения, паники и страха из-за того, что ноги Рэрити, казалось, не слушались её должным образом.. Даже когда Рэйнбоу со слезами на глазах разводила огонь, её копыта дрожали, а губы дрожали. Даже когда она отчаянно растирала замёрзшие задние копыта Рэрити, пытаясь вернуть им хоть немного жизни. Но Рэрити, казалось, не волновал ни огонь, ни страх Рэйнбоу. Она стояла, полная здоровья, бодрости и жизни, и прижималась к Рэйнбоу, не обращая внимания на то, как Дэш подпрыгнула от прикосновения к её ледяной коже. "Я нашла это..." Прошептала она и прикусила Рэйнбоу за ушко. Её голос звучал так же радостно, как и испуганно. А затем её ледяные губы нежно осыпали поцелуями шею Рэйнбоу. Было ли это постыдно? Рэйнбоу наслаждалась этим. Чтобы она на мгновение забыла о том, что разжигала этот огонь, и наслаждалась ощущением того, что Рэрити действительно снова нашла её красивой? Желать и быть желанной и прижиматься всем телом к плоти, обжигающей яростным холодом? И когда Рэрити прильнула к губам Дэш и они поцеловались впервые за много месяцев, Рэрити заплакала, и Рэйнбоу заплакала. Они плакали друг в друге, затем их слёзы наполнили их губы и превратились в лёд, когда огонь погас. Когда Рэйнбоу отстранилась, на её коже появились ссадины. Но она не возражала. “Ты ведь знаешь, что я всегда любила тебя, правда?” Сказала Рэрити с грустной улыбкой, слёзы капали и замерзали. Снаружи поднялся ветер, его вой стал оглушительным. "Что бы ни случилось, что бы я ни потеряла, я всегда любила тебя." Убеждала Рэрити, и это каким-то образом прорвалось сквозь апокалиптический шум. Рэйнбоу замолчала, стены хижины подались, и они снова оказались на ледяном поле. "Рэрити... Я." ______________________________________________ Рэйнбоу резко очнулась от сна и обнаружила, что дверь комнаты открыта для ветра. Её пальто, мокрое от слёз и пота, замерзло. Она в панике вскочила с кровати и бросилась к двери, в её голове пронеслись видения Рэрити, погружённой в ледяную воду. Но когда Рэйнбоу выбралась из хижины и снова очутилась на ледяных полях, она нигде не увидела этого белого пятнышка. Она отчаянно закружилась на месте, и когда она позвала Рэрити по имени, эхо донеслось до неё со всех сторон, насмехаясь над ней. Ни один мягкий, добрый голос не окликнул её по имени, и Рэйнбоу запаниковала, пытаясь собраться с мыслями и найти Рэрити. Но сейчас было так темно. Она больше не могла сказать, где начинается лед и заканчивается небо.