Встреча выпускников средней Намимори

      Когда Тсучия очнулся, то долго не мог сориентироваться, как оказался лежа на полу. Последнее, что он помнил: на них напали террористы, подорвав что-то у стен зала, началась паника, а Савада обещал всех спасти. Дальше – темнота, словно он по мановению волшебной палочки отключился, просто закрыл глаза, чтобы через мгновение открыть и осознать, что все закончилось.       Фуршетный зал, еще недавно нарядно-праздничный, яркий и светлый, исполненный благородной роскоши, сейчас напоминал локацию из фильма про постапокалипсис, с частью не горящих больше ламп в светильниках, покрытый трещинами и каким-то странными, откуда-то взявшимися строительными лесами из арматуры, упирающимися в потолок. Кругом лежали, медленно приходя в себя, нарядные люди, а среди них бродили люди в костюмах, в которых Тсучия не сразу, но опознал Саваду и его друзей, что теперь работали на него.       — Савада, — прохрипел Кенго, приподнимаясь на локтях. Удивительно, но Тсуна услышал и обернулся к нему, подходя. Тсучия медленно сел, хватаясь за трещащую голову.       — Тсучия-кун, как ты? — участливо спросил Тсуна, присаживаясь рядом.       — Что… что произошло? Все закончилось? Подрывателей поймали? — рассыпал град вопросом Тсучия, морщась от того, как собственный голос отдается эхом в черепной коробке.       — Все закончилось, — кивнул Савада. — Я же обещал, что мы вас защитим, не так ли? — улыбнулся он как ни в чем не бывало. Эта улыбка невольно заставляла думать о том, как решителен и надежен человек, способный так улыбаться в подобной ситуации.       — А эти… конструкции? — Кенго невнятно покрутил рукой, указывая на сооружения вокруг.       — Ах, зданию был нанесен некоторый ущерб, так что мы быстро подставили строительные леса, чтобы поддерживать потолок.       — Почему это строительные леса?       — Взяли первое, что было под рукой, — рассмеялся Тсуна, потирая затылок.       — Каким образом у вас под рукой оказались именно они? — недоуменно воскликнул Тсучия, невольно прослеживая все эти огромные тяжелые конструкции, что тянулись к высокому потолку несколько метров.       — А-но, мы же, все таки, строительная компания, не так удивительно, что у нас всегда под рукой есть парочка строительных лесов, — пуще прежнего рассмеялся Тсуна, поднимаясь с корточек во весь рост. — Ладно, вижу, ты пришел в себя. Если думаешь, что тебе нужна медицинская помощь, на улице перед отелем стоит машина скорой помощи. Я пойду проведаю остальных.       С улыбкой, Тсуна помахал ему рукой, удаляясь к другим зашевелившимся людям, не дав Кенго и шанса опомниться. Он так и не успел расспросить о подробностях. Кто напал? Как они с ними справились? Где нападавшие теперь и почему все гости лежат без сознания? Все эти вопросы крутились на кончике языка Тсучии, но так и не сорвались с него. Ему оставалось лишь наблюдать, как Савада подходит к очередному очнувшемуся со своей уверенной улыбкой, заводя с ним тихий разговор, чтобы вскоре так же покинуть его, оставив десятки вопросов в голове одутловато пялящегося по сторонам человека.

***

      Нео Примо был рад, что диапазон возможностей и фантазии Мукуро был довольно обширен и рос год от года. Еще больше он был рад, что вся эта безграничная мощь находится на его стороне, несмотря на всю сложность их с Рокудо истории взаимоотношений.       Иллюзионист ненадолго остановился и присвистнул, когда вышел из Алмазного замка, споро порушенного своей создательницей при содействии Хибари, специально заранее, по старой схеме, закинувшего облачных ежей в растущие ледяные стены.       Мукуро оглядывал ледяные шипы Прорыва Точки Нуля, вереницей обволакивающие стены и потолок, восхищаясь мощью своего Неба и при этом на задворках сознания понимая, что такую резкую смену интерьера будет сложно объяснить гражданским. Может быть, пламени Посмертной Воли как такового многие из них и не увидят, но лед, полученный из него – это немного другое.       — Мукуро, — позвал Нео Примо, подходя. — Спасибо за работу, — поблагодарил он, наблюдая, как лианы реальных иллюзий вытаскивают из замка гражданских, чтобы Адельхейд могла полностью уничтожить следы своей техники, не проломив кому-нибудь голову в процессе. Ее лед – ничто по сравнению с тем, что образует Прорыв Точки Нуля, но оттого и растопить порушенный на куски замок было проще. Тсуна с радостью поможет ей с этим позже, если Энма раньше не раскрошит этот лед в пыль своей силой гравитации. Пока же у Вонголы еще были неоконченные дела.       — Куфуфуфу, не стоит, — протянул Рокудо. — Я славно поиграл с этой мышкой, куфуфуфу, — иллюзионист качнул головой в сторону замка, из которого под конвоем Шимон и Хаято выводили всех пламенников, включая Грацию Маскеру. — Она так шустро бегала и скрывалась в своих туманных норах, — ухмыльнулся Мукуро. — Удивительно способная к пряткам мышка, — процедил он следом, а его взгляд на миг стал темным.       — Как ты ее одолел? — поинтересовался Тсуна, игнорируя вой Гиперинтуиции.       — Облил соком и натравил мартышек.       — Мартышек, — повторил Савада медленно, словно обнаружив в языке новое удивительное слово, о коем доселе не ведал.       — После долгого голодания в джунглях они были рады такому крупному фрукту, как сеньорина Маскера. Как жаль, Хаято-кун не дал им насладиться добычей, — развел руками Мукуро, вздыхая в притворной жалости.       — Напомни мне в следующий раз не спрашивать, — с невольно выдержанной паузой ответил Нео Примо.       — Что не спрашивать, Небо?       — Просто – не спрашивать, — потер висок Тсуна. Надо было слушать Гиперинтуицию! Он не хотел этого знать, честно!       — Куфуфу, ладно, — протянул Мукуро. — Что будешь делать с этим, Небо? — спросил он, указывая на лед Прорыва Точки Нуля.       — Хочу попросить тебя скрыть это. Замаскируй под какие-нибудь подпорки. И, — он посмотрел вниз на лацканы своего пиджака, где отчетливо отпечатались брызги крови Пескаторе, — можешь скрыть это? И на остальных тоже…       — Савада! — к ним подбежал Рехей, которого посылали сбегать разведать обстановку, что он и сделал, с кулака проломив завал у входа в зал. — На улице стоят машины служб спасения, но парадную дверь отеля заклинило после взрыва, с этим разбираются, ведь там столпилась куча постояльцев. Кого-то повели в обход с черного хода, они скоро могут добраться сюда.       — Спасибо, старший брат, — кивнул Тсуна и вновь обратился к Мукуро. — Спасибо, — он провел рукой по «чистому» пиджаку. — И как можно скорее подправь им память.       — Создание ложных воспоминаний для каждого – процесс кропотливый, займет слишком много времени.       — Тогда просто сотри. Пусть помнят нападение, но после того, как их собрали в круг – ничего. Потом найдем какое-нибудь объяснение массовой амнезии для самых дотошных.       — Куфуфу, будет сделано. Ах, сколько у меня сегодня дел. Рассчитываю на награду, Небо, — ухмыльнулся он, после чего приступил к созданию иллюзий.       — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Нео Примо, уходя разбираться с остальным в компании Рехея и Хром.

***

      Киоко не знала, что произошло, но брат сжимал ее в объятьях уже несколько минут, радуясь тому, что она цела. Даже Хане достались его горячие объятья, пусть он и сразу же ее неловко отпустил, извиняясь. Эти двое давно расстались, у них ничего не вышло по многим причинам, но Рехей все равно уважал Курокаву и желал, чтоб она нашла свой путь к счастью в жизни. Правда любой их прямой контакт неизбежно становился неловким и порождал звенящую тишину.       На них кто-то напал, и этот кто-то знал Тсуну-куна. Тсуна-кун обещал защитить их. Киоко не помнила, что было дальше, как и остальные вокруг, но она знала, что Тсуна-кун, ее брат и остальные наверняка сделали все возможное, чтобы уберечь их от этих людей, а большего ей знать было и не надо.       «Надо будет завтра принести им пирожных из кондитерской в благодарность за труд», — подумала Киоко, улыбаясь в плечо Рехея, и похлопывая его ладонями по широкой спине.

***

      Мочида был полностью дезориентирован. Шампанское нехило ударило в его и без того ошеломленную переменами голову. Кто бы мог подумать, что Никчемный Тсуна станет какой-то видной шишкой и продолжит таскаться с Ямамото и прочими? Да еще и Киоко, с которой они могли бы стать одной из самых завидных парочек в школе, если бы не вмешался чертов Савада и чередой каких-то невероятных случайностей не отдалил их друг от друга! Да и после унизительного облысения – по вине того же Савады – мог ли он мечтать о продолжении стильной жизни популярного школьника? Никчемный Тсуна травмировал его на весь пубертат, заставив засматриваться на шампуни с манящими лозунгами в духе «Волосы отрастут быстрее, чем газон у соседского дома», несмотря на то, что у соседей Мочиды сроду нормального газона не водилось!        Никчемный Тсуна вытер им пол на глазах у половины школы, а вторая половина узнала об этом на следующий же день! Все бы ничего, ведь у подростков часто случаются соревнования или драки, в которых есть проигравшие и победители, но с ним это сделал самый известный неудачник школы, которого каждая собака обсмеяла, не то, что остальные ученики. Всегда тихий мямля, что шагу без запинки о свою же ногу не ступит, стал диким зверем в трусах, что с жаждой крови – не меньше, Кенске помнит этот лишенный милосердия взгляд! – нападает на людей, то сшибая их с ног на бегу, то вырывая им волосы! Да Мочида избегал этого психопата все оставшиеся годы в средней Намимори, решив забыть все как страшный сон!       Но издалека он наблюдал, он видел, как вокруг никчемыша образуется странная компания, что совсем ему не подходила. Хулиган-иностранец, который всех их за дерьмо держал, то оставляя пыль за собой глотать в школьных рейтингах успеваемости, то просто – окидывая презрительным взглядом, стелился у ног Савады, словно прирученный волк. Общительный спортсмен, столь же популярный среди девушек, как и предыдущий кадр, и, к тому же, уважаемый среди парней, постоянно держался Никчемного Тсуны и неплохо проводил время. Старший брат Киоко, Сасагава Рехей, этот громкий энтузиаст, глава клуба бокса, носился с Савадой, как с писаной торбой, крича на весь мир, что он сильнейший. Хибари, этот бездушный дьявол, сколотивший из обычного для школы Дисциплинарного Комитета свою личную группировку, которая могла заниматься крышеванием на фестивалях, патрулированием города и избиением «нарушителей» - да и, мало ли, что еще они делали, Мочида не хотел этого знать, чтобы сон был крепче! – все равно приглядывал за Савадой и периодически был замечен мирно находящимся с ним рядом! Не в погоне за ним с тонфа в руках, как бывало с любым человеком, не носящим дурацкий помпадур! К кому еще в школе так относился Хибари?! Да ни к кому! Только Савада и его компания удостоились такой сомнительной чести!       Милая молчаливая девочка, что перевелась в школу в середине обучения, и та откуда-то знала Саваду, да еще и звала его «босс»! А сейчас, оказалось, еще и вышла за него! У Никчемного Тсуны появилась жена раньше, чем у него, несмотря на то, что в старшей школе Мочида смог выправить свою репутацию и был предметом воздыхания одноклассниц с роскошной шевелюрой, которая, хоть и спустя годы, все же вернулась к нему! Да и в дальнейшей жизни он на отсутствие женского внимания не жаловался, хотя длительных отношений у него так до сих пор и не водилось: все неизбежно разваливались спустя недели или месяцы. Его работа не помогала заведению крепких отношений. Да, в целом, он и не хотел жениться в ближайшие годы, и без этого геморроя проблем в жизни хватало. Однако теперь, на фоне этого неудачника в фирменном заграничном костюме с красоткой-женой, неудачником выглядит именно он!       Это нелепо!       Нападение на встрече выпускников – еще более нелепо. А Савада с хладнокровным взглядом, забрызганный чьей-то кровью с ног до головы – ужасал и вводил в дереализацию, все казалось чьей-то неудачной шуткой, карикатурой. Никчемный Тсуна. Этот трясущийся от страха щенок из средней школы, словно бы снял с себя маску, и показал того самого психопата, которым и являлся. Того, кого Мочида разглядел в нем давно! Только теперь этот ненормальный был опасен по-другому. Не дикостью, не агрессией – леденящим душу спокойствием. Он не источал опасность. Кенске казалось, он и был опасностью. Он кидался на Саваду с вопросами, но получил игнорирование. Он пытался согнать наваждение, развоплотить это олицетворение зла до прежнего безобидного никчемышка, которым он был или хотел казаться. Но не смог. Савада остался кем-то, с кем Мочида не хотел бы находиться близко, опасаясь за свой рассудок и жизнь. Память Кенске прерывалась. Что-то произошло, и нападение осталось позади. Мочида смотрел на Никчемного Тсуну и его прихвостней, единственных разгуливающих по разгромленному залу меж развалившихся на полу людей, и понимал…       Савада реально был ненормальным. Они все – вся его шайка – были ненормальными. Он видел это особенно четко сейчас, несмотря на бурлящее внутри шампанское. Невзирая на общее опьянение, его взгляд никогда не был так трезв.       Хорошо, что он не полез к Саваде снова. Он чувствовал, что от таких типов нужно держаться подальше. Мурашками чувство отвращения и ужаса пробежало по его телу, когда Никчемный Тсуна посмотрел в его сторону с, казалось бы, поддерживающе-ободряющей улыбкой. Но Мочида увидел вяжущую приторность в изгибе его рта и пугающую пустоту в потемневших глазах, словно мертвец вышел из глубин ада, чтобы проклясть Кенске взглядом.       Через секунду наваждение пропало. Савада добродушно улыбался, ходя от одного человека к другому.       Возможно, шампанское и правда ударило Мочиде в голову больше, чем он считал. Возможно, он принимает желаемое – хотя, в каком мире он такое бы желал?! – за действительное, а Никчемный Тсуна – всегда был и остается неудачником и растяпой без скрытого умысла. Просто ему повезло обзавестись деньгами и женщиной. Может, она с ним в итоге как раз из-за денег? А его дружки всегда видели его как-то по-своему и до сих пор закрывают глаза на все его тупые ошибки и нелепые неудачи.       Может, он со школы сидит на какой-то травке, оттуда и приступы дикой агрессии?!       Чем больше Мочида думал об этом, тем больше злился, как на Саваду, так и на свой страх перед ним. Пальцы сжались в кулаки, а на лице заходили желваки. Почему Савада, это проклятье, преследует его по жизни?! Даже десять лет спустя, когда их пути разошлись, он все равно объявился и принес с собой хаос в жизнь Кенске.       — Савада, — процедил он тихо сквозь зубы.       Мочида пришел на это мероприятие, чтобы расслабиться и посмотреть на старых знакомых, с которыми у него все же были неплохие отношения, несмотря на позор, полученный при проигрыше Никчемному Тсуне. Члены клуба кендо уважали его, их капитана. Были одноклассники, с которыми он классно проводил время в те относительно беззаботные годы. Он хотел хорошо провести вечер сегодня, понятно? Отвлечься от реалий своей нынешней дерьмовой жизни, сложившейся из-за ряда неудачных обстоятельств.       Из перспективного спортсмена или белого воротничка он превратился в профессионального чесателя языком, работающего хостом, чтобы выкачивать бабки из женщин своим лицом. Это было унизительно, но приносило очень неплохой доход, чтобы расплатиться с долбанными коллекторами, которые стали приходить по его душу после пропажи без вести его папаши, в один момент погрязшего в лудомании.       Его заведение крышевала одна из мелких группировок Намимори, он не вдавался в подробности и не вызнавал об их делах. В плане делишек преступного мира, меньше знаешь – крепче спишь. Это он давно понял.       Он старался избегать «боссов», приходящих с проверками, лишний раз не отсвечивая. Ему нужны были не проблемы, а деньги, чтобы расплатиться с долгами и как-то обеспечить себя и свою мать, чье здоровье прохудилось после пропажи – побега, если спросите мнение Кенске – отца.       Мочида постарался подняться на ноги. Получилось не сразу – голова кружилась, заставляя пошатнуться. Он зажмурился, прижимая кулак ко лбу, и в итоге встал. Однако к моменту, когда Кенске нашел равновесие и огляделся вокруг, ведь перед глазами перестали летать черные мушки, Савада куда-то исчез, как и часть его компашки.       Все остальные были отвлечены на кого-то или что-то, а в зал стали пробираться спасатели, так что Мочиде не составило труда просочиться мимо них сквозь больше не заблокированные обломками потолка двери, чтобы проследовать по коридорам за отзвуками знакомых голосов, чей разговор было не разобрать из-за грохота и шума людей неподалеку.       — Каков план действий, Тсуна? — приблизившись достаточно, различил он наконец слова Ямамото.       — Допрос, — ответил Савада несколько утомленно. — Тех, что из Каскаты, поручим Хибари и Мукуро.       — Ма-а, так все же допрос или пытки? — с некоторым скепсисом протянул бывший бейсболист.       Мочида остановился за углом. Он хотел наконец вцепиться в Никчемного Тсуну и выбить ответ, чем Мочида так насолил ему в жизни, что тот из раза в раз вторгается в его собственную, принося с собой хаос и разрушение. Даже то нападение на него, которое устроили парни из Кокуе в тот же давний знаменательный год, Мочида подозревал, было как-то связано с Савадой, пусть доказательств у него и не было. Но услышанный разговор его напряг, и Кенске не спешил выдавать свое присутствие.       — Такеши, ты же в курсе, что когда речь идет об этих двоих, любой допрос – это пытки, — ответил Тсуна. — Но Каската зашла слишком далеко. Они послали подрывников-смертников для чертового шантажа. Этих если и можно расколоть, то только силами Хибари и Мукуро.       — А что насчет остальных? Мне заняться ими? — спросил, как ни в чем не бывало, Ямамото.       — Даже без допроса подозреваю, это мошенники, о которых предупреждали Шимон. Их в целом можно было бы вручить как приветственный подарок Хибари-гуми, ведь, по сути, мы сейчас на их территории.       Мочида чувствовал ледяные капли пота, медленно стекающие по спине. Этот разговор будил в нем инстинкт, приобретенный на работе: драпать подальше от внимания людей, ведущих его.       «Хибари-гуми? Это… неужели якудза?» — панически взвизгнул в мыслях Мочида. Он никогда не вызнавал что-либо об организованной преступности в Намимори. Слышал только про Момокекай, что держали игорные дома и развлекательные заведения в городе: как раз они и крышевали его хост-клуб.       «Неужели, Хибари-гуми значит… что Хибари Кея – член якудза?! Бывший ГДК – якудза?!» — истерически лопнула следующая мысль, словно бы оглушая.       — Нео Примо, Хибари могут воспринять это как неуважение, словно мы скидываем на них свои проблемы, — заговорил Гокудера.       — Хибари не любят чужаков, в том числе и одиночек. Тем более, если они приехали чинить беспорядки в Намимори, — не согласился с ним Савада. — Эти типы приехали, чтобы нажиться на людях из Намимори.       — Так ведь их целью были мы, — заметил Гокудера.       — А чем мы не люди из Намимори? — усмехнулся Ямамото.       — Бейсбольный придурок, — пробормотал Гокудера. — Принадлежность к Вонголе нивелирует статусы «людей из Намимори» в их глазах, даже если вы здесь родились!       — Ма-ма, спокойней, Гокудера, Тсуна выберет лучший вариант действий, не так ли?       — Я рад твоей вере в меня, Такеши, но когда речь идет о контакте с Хибари-гуми – нет лучшего варианта. Лучший – их избегать и дальше, — послышался тяжелый вздох Савады.       Мочида затаился и даже не дышал. Его мозг лихорадочно пытался понять, кем на самом деле являлись эти парни, чтобы в таком тоне говорить о якудза.       — Почему бы тогда не спросить нашего Хибари, какой реакции ожидать от его родственников? — недовольно пробормотал Гокудера, чем подтвердил подозрения Кенске: Хибари Кея действительно был из семьи якудза! Не однофамильцы! Реальный член якудза!       — Беситься будет, — протянул Савада. Послышались странные звуки копошения, природу которых Мочида не мог понять. Через мгновения раздался чей-то новый голос, которого Кенске не опознал.       — Ч-что происходит? Что случилось?! Почему меня схватили? — послышался панически-возмущенный мужской голос.       — Прошу не делать из нас идиотов, сеньор мошенник, — зазвенел голос Савады. — Ты прекрасно знаешь, кто мы такие, иначе тебя не было бы на этом мероприятии. Чего ради ты нацелился на Вонголу?       «Они уже упоминали Вонголу. Что это? На итальянском это, вроде, «моллюск». Но при чем здесь моллюски?» — подумал Мочида.       — Н-не понимаю, о чем вы гово…       — Все ты понимаешь. Мы в курсе, что у тебя есть пламя. На кого еще охотиться пламеннику-преступнику на мероприятии, подобном этому?       «Пламя? О чем он?» — задался вопросом Мочида, который и рад был бы теперь развернуться и сбежать назад, сверкая пятками, да боялся, что затрясшиеся от волнения ноги предадут его, выдавая его каким-то шорохом.       — Такеши, помоги нашему собеседнику развязать язык, — обронил Савада, и у Кенске поджались пальцы на ногах от объявшего тело страха, когда следом послышался звук удара и лязг металла.       — Мошенник-сан, чем быстрее ты все расскажешь, тем меньше шанс, что эта катана пройдет напрямую до твоего затылка, — с улыбкой в голосе проговорил Ямамото, после чего продолжил более серьезно. — Отвечай, когда дон спрашивает тебя.       — Моей целью были Шимон! — панически вскрикнул мужчина, шумно дыша.       «Шимон? Те семеро из средней Шимон, переведшиеся к нам? Каким они здесь местом?! Неужели тоже замешаны в преступности?!» — внутренним монологом размышлял Мочида.       — Как узнал, что они будут здесь? — спросил Савада.       — Да, мне тоже интересно, — послышался еще один голос. «Неудачник Энма?» — догадался Мочида.       — О, Энма. Спасибо вам за помощь с ними, — поблагодарил Савада.       — Не за что, Тсуна. Оказывается, к Шимон это тоже имело отношение, — ответил Козато.       — Я узнал через знакомых того же рода деятельности! Слухи ходили несколько недель! Проверенный информатор из старого бара в Палермо продавал более точные данные по дешевке!       — Зачем тебе Шимон? — с угрозой в голосе спросил Энма.       Мужчина явно замялся, не спеша отвечать, после чего раздался его вскрик.       — Ма-а, что ж ты так кричишь, это лишь царапина. Пока что.       — Я-я скажу, скажу! Появился крупный за-заказ на кольца Шимон, один мужик предлагает за них состояние! Х-хотелось попытать удачу, пока другие не опередили… У меня семья, пощадите! — в конце концов завыл мужчина.       Мочида чувствовал, как сжались его внутренности. Неужели он по дурости стал свидетелем разборок якудза? Эти люди – все эти люди, включая Никчемного Тсуну и Неудачника Энму! – были замешаны в чем-то криминальном! Что теперь будет, если его обнаружат? Его устранят как свидетеля?!       — Что ж, если расскажешь, кто заказчик и где найти информатора – будешь живее всех живей, даю тебе слово дона Вонголы, — вкрадчиво произнес Савада. Мужик что-то яростно сбивчиво залепетал – Кенске не разобрал, что именно, но Никченмный Тсуна был явно удовлетворен ответом. — Отлично. Приятно иметь с тобой дело, сеньор мошенник. Жить будешь. Отработаешь наказание за свои грехи – и иди на все четыре стороны.       — К-какие грехи…       — Нарушение покоя Намимори, — как само собой разумеющееся ответил Савада. — Местный клан якудза такое с рук не спускает. Поработаешь на них недельку… или месяц… а может и год…       — Как год?! — пикнул мужик, но с глухим стуком его голос оборвался.       — Спасибо, Такеши, — поблагодарил Савада. — Пусть поспит. Кто там следующий… Ах, да, но для начала… — оборвал сам себя Савада и мгновение тишины насторожило Кенске.       — Мочида-семпай! — раздалось восклицание у него за спиной, заставив Мочиду натурально заорать, отшатываясь в стену и падая на колени. В один момент он почувствовал дыхание смерти на затылке, и это сопровождалось какой-то вспышкой зеленых искр, которая мгновенно пропала.       — Т-тс-с-у С-савада, — проблеял Кенске.       — Ма-а, подслушивать нехорошо, Мочида-семпай, — протянул Ямамото, приближаясь к ним.       — Ты смотри-ка, в тебе, оказывается есть пламя! — хохотнул Тсуна. — Видимо, ты пробудил его только что, рефлекторно среагировав на опасность.       — Какое пламя, о чем речь?       — О, пламя Грозы… вот эти зеленые вспышки, ты же заметил? — пояснил Савада.       — Что за чушь, — нахмурился Мочида.       — Мочида-семпай, кажется, ты в последнее время часто находился в обществе пламенников. Ты теперь как-то связан с криминальным миром?       — Я… я хост в клубе, который крышуют Момокекай, — ответил тот под взглядом горящих оранжевым пламенем глаз. Ему могло чудиться, но Мочида был уверен, что видит языки рыжего пламени, развевающиеся у Савады на лбу.       — Ма-а, Момокекай, сколько воспоминаний.       — Это те ублюдки, которым мы надрали зад десять лет назад? — уточнил Гокудера, тоже приближаясь к ним.       — Ха-ха, неловкая была ситуация, — прокомментировал это Тсуна, вспоминая свое «похищение», подстроенное Реборном и Дино, из-за которого двое его Хранителей нехило так наваляли членам Момокекай, а потом и сам Тсуна присоединился к этому побоищу, оставляя этим товарищам незабываемые впечатления на всю жизнь… Вероятно, со временем у них тоже появились кольца и коробочки, а также новые люди с пробужденным пламенем, от контакта с которыми дремавшая в Мочиде Гроза стала просыпаться. Пламенные постоянно притягивались друг к другу, словно их вел невидимый магнит.       — Вы тоже якудза? — спросил Мочида, смотря на них дикими глазами.       — О, нет-нет, — опроверг предположение Тсуна, чем дал Кенске Несколько подуспокоенно выдохнуть. Но последний быстро понял, что успокоился излишне поспешно, когда Савада продолжил говорить: — Мы итальянская мафия, это немного другое.       — Ма-мафия?!       — Мочида-семпай. В наших кругах есть тайна, что может считаться одним из пунктов омерты. И ты ее узнал сейчас, так как сам оказался одним из нас.       — К-кем из вас…       — Ты такой же владелец пробужденного Пламени Посмертной Воли, как и все мы. Это сила, превышающая способности рядового человека; суперсила, если угодно. Именно такой силой сражаются в определенных мафиозных кругах. Я бы хотел, чтобы ты работал на меня, Мочида-семпай.       — С-с чего бы мне…       — Это будет выгодно для тебя, семпай. Тебе будут щедро платить. А моей Семье еще одни бдительные уши в Намимори не будут лишними. Мы разъясним тебе все позже, когда закончим с делами, так что не убегай, ладно? Хибари очень не нравится, когда ему приходится искать людей, — улыбнулся Тсуна, слегка почесывая щеку пальцем. Он мог казаться безобидным и доброжелательным, но его слова несли смысл, кидающий в дрожь.       Мочида, погрязая в чувстве безысходности, горько подумал, что все-таки не стоило связываться с этим чокнутым Савадой, как бы он ни выводил из себя. Подумал и, приклеив задницу к тому месту, где упал, стал ждать. Удирать от злого Хибари он не горел желанием и в школьные годы.

***

      Тсуна устало выдохнул, ослабляя галстук. Это был долгий день.       Казалось бы, один поход на меропритие – какие могут быть проблемы? А в итоге пришлось отражать вражескую атаку, защищать гражданских и спасать здание. Потом еще улаживать вопрос с администрацией отеля и спасателями, допрашивать злоумышленников и отправлять веселую посылку к Хибари-гуми, чтоб те отвели душу и припрягли этих нехороших людей к полезным работам. Выжившие члены Каскаты были надежно зафиксированы в камерах заключения на базе Хибари, и находились под бдительным надзором членов Дисциплинрного Комитета во главе с Кусакабе, которого ждет бессонная ночь.       От мошенников удалось узнать, что часть из них – включая «Сато Розали» – пришла, чтобы втереться в доверие к Десятому поколению Вонголы ради далеко идущих целей, другая часть – чтобы выкрасть кольца Шимон, у которых нашелся щедрый ценитель, готовый платить космические суммы, лишь бы завладеть ими.       Откуда всплыла информация о мероприятии и прочем, еще предстояло выяснить, как и личность загадочного информатора. Однако Тсуна подозревал, что немалую роль в распространении данных сыграла сама Каската, решившая втянуть в это дело других пламенных, чтобы внести элемент хаоса и сбить Вонголу с толку.       А еще теперь нужно будет разобраться с новым подчиненным, которым внезапно стал его бывший школьный семпай. Кто бы мог подумать, что Мочида Кенске однажды пробудит пламя и будет работать на Никчемного Тсуну. Однако суммы, которые он назвал Мочиде, заставили его глаза блестеть слишком сильно, чтобы верить, что тот откажется.       Но все это будет делами новых дней. Сейчас Нео Примо и его Семья собирались отдохнуть.       Прорыв Точки Нуля вымотал Саваду особенно, пожрав, по ощущениям, год его жизни. Но зато теперь эта часть отеля останется целой, даже если по городу пройдет землетрясение. Конечно, Тсуна и его Хранители еще вернутся туда, чтобы убрать лишний лед, аккуратно его выжигая общим пламенем колец Вонголы. Уж с тем, чтобы замаскировать его поверх чем-нибудь еще, разберутся другие люди Вонголы. Например, можно поручить это команде, что заканчивает строить их подземную базу в Намимори.       Но пока что часть отеля была признана аварийной. Постояльцев, что жили на других этажах над фуршетным залом переселили в другие номера. Благо, их люкс был в порядке. Однако, многим постояльцам не хватило пустых номеров. Десятое поколение Вонголы решило уступить им свой просторный номер, в котором могло бы разместиться несколько семей. Сами же они постучались в двери дома Ямамото.       И вот теперь они ввосьмером – включая прибежавшего к ним после телефонного звонка Ламбо – раскладывали футоны на татами додзе, где когда-то давно Такеши начинал познавать стиль Шигурэ Соен Рю.       Погода стояла приятная. Ночь принесла прохладу, но она не промораживала до костей – особенно тех, кто всегда был согрет если не своим пламенем, то пламенем своей Семьи и Неба.       Они забрали из отеля все свои вещи, и сейчас они кучей чемоданов лежали в углу додзе. После ванной, любезно предоставленной им в пользование на вечер Ямамото-саном, они были готовы отойти ко сну, оставляя все тревоги завтрашнему дню.       Футоны прилегали друг к другу, образуя единый большой квадрат.       — Все точно в порядке, Хром? — спросил Тсуна, садясь по центру этого квадрата. Хром легла рядом, тут же кутаясь в свое одеяло.       — Да. У меня не было и шанса пострадать. Хаято-сан, Хибари-сан, Сасагава-сан и ты, Тсуна, заботились и защищали меня так, что у врагов не было и малейшей возможности подобраться, — улыбнулась Докуро, находя своей ладонью ладонь Тсуны, чтобы переплести между собой их пальцы.       — Оя, милая Хром, ты ранишь меня в самое сердце, — проворковал Мукуро, падая рядом с ней на бок, облокотившись щекой на руку.       — И Мукуро-сама всегда был поблизости и не допустил бы ничего опасного, — порозовев, пробормотала Хром, оборачиваясь к нему через плечо.       — Куфуфуфуфу, конечно, — довольно кивнул Рокудо и подобрался, переворачиваясь на живот. — Как там поживает Небо-младший?       Хром чуть сжала руку мужа, прежде чем отпустить ее, и откинула одеяло с живота. Мукуро тут же подполз ближе, кладя на него ладонь в нежном поглаживании, прежде чем осторожно прислониться к нему ухом. Хром тихо хихикнула, наблюдая за этим. Рокудо уже несколько месяцев, стоило ее животу начать округляться, проявлял к нему интерес и пытался услышать движения малыша. Даже если иллюзионист их не слышал, все равно продолжал это делать, попутно о чем-то ему говоря.       Однажды Нео Примо спросил его, в чем причина этого действа. Ответ оставил в его душе осадок, заставляющий сердце сжиматься каждый раз, когда он о нем вспоминал: «Я много лет провел на нижнем уровне Вендикаре, куда не проникали свет или свежий воздух. Меня держали в закрытом резервуаре с водой, спеленав по рукам и ногам, и тело не умирало только благодаря трубкам, что поддерживали в нем жизнедеятельность. Положение, в котором сейчас растет Небо-младший, отчего-то постоянно напоминает мне о тех временах. Думаю, мне хочется дать ему знать, что он не одинок»       — Мне кажется, мой сын, когда родится, будет принимать не меня, а тебя за своего отца, Мукуро, — засмеялся Тсуна, в очередной раз наблюдая за этим ритуалом.       — Я тебе сочувствую, но не от всего сердца, Небо, куфуфуфуфу, — на миг оторвавшись от своего занятия, ответил Рокудо.       — Вы все будете для него чудесными папами, — улыбнулась Хром.       — Э-э, я слишком молод, чтобы быть отцом, — протянул Ламбо.       — Тогда, старший брат? — предложила Хром, чуть привставая на локтях.       — М-м-м, слишком несолидно, — покачал головой с важным видом Бовино. — Дядя!       — Тупая корова, а чтоб быть дядей ты, значит, не слишком молод? — фыркнул Гокудера, присаживаясь за Хром, чтобы та могла облокотиться на него.       — Глопудера, ты ничего не понимаешь, — проныл Ламбо с видом непонятного миром мыслителя.       — За десять лет словно бы ничего и не изменилось, — захохотал Ямамото, на ходу теребя Ламбо волосы под его недовольные стоны, после чего сел с Небом спина к спине. — Правда, Тсуна?       — Сложно сказать, — пробормотал Савада. — Мы сами явно изменились за прошедшие годы. Но то, что мы все вместе, неизменно.       — Все верно, Савада! — с энтузиазмом, но не так громогласно, как обычно, поддержал Рехей, садясь на тот футон, что был ближе к приоткрытым дверям додзе: ему, столь яркому Солнцу, вечно было жарко. Подмышкой у него болтался прихваченный по пути Ламбо, что до этого долго рылся в своих вещах в чемоданной куче, .       — Старший брат! — возмущенно пропыхтел семнадцатилетний Ламбо, которого переместили с места на место, словно семилетнего малыша. Это обращение он когда-то перенял от их Неба и сестренки Киоко, что хорошо, потому что на выбор для заимствования была еще и «торфяная башка» от Гокудеры.       — Пора спать, Ламбо! — категорично заявил Сасагава, не собираясь слушать возражений.       — Мне уже восемнадцать!       — Только через месяц, — поправил Тсуна.       — Я все равно уже не ребенок, чтобы укладывать меня в такое время, — фыркнул Бовино, который предпочел бы поиграть в приставку пару часов, слушая родные голоса и их сопение вокруг, а не ложиться спать сразу.       — И все же, ты пришел к нам, чтобы поспать вместе, — улыбнулся Савада, наблюдая за смущенно отвернувшимся Ламбо. Хранитель Грозы волновался за них, когда увидел в выпуске экстренных местных новостей отель, окруженный машинами служб спасения, и примчался со всех ног, стоило услышать от Тсуны по телефону, что они разобрались в ситуации и все в порядке.       — Я рад, что вы целы, Тсуна-нии, — пробубнил Ламбо, роняя голову на подушку неподалеку от Рехея, «большой мощной печки Семьи Вонгола», как заявлял сам Ламбо несколько лет назад.       — Иначе и быть не могло! — фыркнул Хаято. — Мы будем целы всегда, какая бы заварушка не поджидала!       — Куфуфу, сеньор Правая Рука сегодня был в ударе, — засмеялся Мукуро, прислоняя лоб к животу Хром.       — Я сохранял бдительность, — пробурчал Хаято, давая ему щелбан.       — Тц, так ты за домашнее насилие, значит, Хаято-кун, — проворчал Мукуро, потирая лоб, и посылая иллюзорную лозу щелкнуть его в ответ.       — Кто бы говорил! — фыркнул Гокудера, прислоняя ладонь к своему лбу.       — Чего расшумелись, травоядные? — донесся до них голос Хибари, зашедшего через приоткрытую дверь додзе.       — О, ты наконец вернулся, Хибари! — отреагировал Рехей. — Мы уже ложимся.       — Я вижу, — иронично ответил Хранитель Облака, наблюдая за буравящими друг друга взглядами Мукуро и Гокудерой. Не тратя на это слишком много времени, от занял второй крайний футон, чтобы иметь больший обзор на улицу.       — И правда пора бы спать, — заметил Тсуна, зевая. — Это был очень насыщенный день.       — Спокойной ночи, Небо-младший, — проворковал Мукуро, отлипая от живота Хром, чтобы посмотреть ей в глаза. — Сладких снов, милая Хром       — Спокойной ночи, Мукуро-сама, — ответила она, улыбаясь.       — Спокойной ночи, Мукуро, — вторил ей Тсуна. — Не хочешь остаться?       — Куфуфу, я буду неподалеку, — ответил Туман, скрываясь с глаз в иллюзиях.       Нео Примо вздохнул. Пока что Мукуро не был готов доверить им свой сон без какой-либо «защиты». За годы их притирания друг к другу прогресс все же был: Рокудо теперь оставался на ночь с ними в комнате, проводил с ними время в постели, пока они еще бодрствовали, но обязательно окружал себя иллюзией невидимости, стоило только подойти времени сна, и затаивался где-то в спальне. Может, даже на потолке – Тсуна этого никогда не узнает, если его Туман не захочет поделиться. Он просто чувствовал, что Мукуро находится рядом, как и говорит, пускай его и не видно.       — Снов, — кратко обронил Хибари, закутываясь в одеяло на своем футоне. Он лежал к ним всем спиной, обращенный лицом к выходу. Тсуна ощущал что-то теплое в груди, понимая, что этот «хищник» готов доверить им спину, бдительно стоя – хотя, скорее лежа – на страже их Семьи.       — Всем крепкого сна для бодрого утра! — пожелал Сасагава, заваливаясь без одеяла на свое место. Ламбо издал звуки, напоминающие «Спокойной ночи», и подполз ближе к Рехею под бок.       Тсуна знал, что на утро обнаружит, что его голова лежит на груди Сасагавы, ведь лучше всего в последние годы Ламбо спит под уверенный мерный звук чьего-то бьющегося сердца. Он слишком волновался за них, подвергающихся опасности в Италии вдали от него, хоть и не показывал этого.       — Ма-а, хорошо всем выспаться, — протянул Ямамото, укладываясь на футоне, лежащем выше футона Савады, головой к боссу.       — Всем спокойной ночи. Спокойной ночи, Нео Примо, — пожелал Хаято, ложась на соседний с Такеши в ряду футон.       — Спокойной ночи, — прошептала сонно Хром, утирая набежавшую с зевком слезу и подвинулась поближе к Тсуне, что тоже опустил голову на подушку, чтобы устроиться на его плече.       — Спокойной ночи, Хром, Хаято, Такеши, Ламбо, старший брат, Хибари, Мукуро.       — Куфуфу, а как же Небо-младший? — раздался голос из пустоты.       — Хе-хе, спокойной ночи и тебе, малыш, — засмеялся Нео Примо, проводя рукой по животу Хром, прислоненному к нему. — О, — удивленно ойкнул он через мгновение.       — Ох, — поддержала его удивление Хром, смотря вниз.       — Что такое? — спросил Хаято.       — Малыш толкнулся мне в руку! — засмеялся Тсуна.       — Почему он меня проигнорировал, а тебя нет, Небо? — протянул Мукуро из пустоты.       — Видимо, он все же знает, кто его отец, — зловредно хмыкнул Хаято, получая по макушке взявшимся из ниоткуда орехом.       — Мы все одна Семья, и я рад, что у нашего сына будем все мы, — примирил их Тсуна. — Мне не хватало внимания отца, а потом я и вовсе перестал ждать его. Он растил Вонголу, а не меня. Мне бы хотелось, чтобы у этого малыша все было наоборот. Даже если мы занимаемся Вонголой, у семерых отцов явно найдется больше времени на него, чем у одного, — засмеялся он тихо. — А еще у него будет чудесная мама, — сказал он, проводя ладонью по щеке Хром.       — Я буду дядей, — вдруг пробормотал Ламбо сквозь сон, вызывая смешки у остальных.       Прошло несколько минут, и комната погрузилась в молчание, прерываемое лишь сопением спящих людей и шелестом деревьев на улице, колыхаемых пролетающим мимо ветром.       Этот долгий день, наконец, закончился.