Убийца

С самого начала это показалось странным. Кацпер, сказавший, что с самого утра Лайя была не в себе и сразу же взбесилась, стоило ему указать на ее странное поведение. Она с криками выгнала его из своей кровати, хотя, в целом, этого следовало ожидать по скромному мнению Лололошки. Она не была готова к хоть какому-то серьезному разговору по поводу своего поведения и… всего, что между ними случилось. Лололошке до сих пор было стыдно. Он даже толком не помнил, о чем думал в тот момент, когда залезал в ее дневник. Хотелось просто узнать о Лайке чуточку больше — о Лайе, которая, казалось, была рядом бесконечно долго, но оставалась такой же холодной и далекой, как галактики в небе. Он этим совсем не гордился — это было вопиющее нарушение чужих границ, и стыд был такой сильный, что прожигал желудок изнутри, как изжога. Лололошка хотел извиниться. Правда, хотел. Собирался выпалить все свои эмоции и переживания, как на духу — потому что Лайя этого заслуживала. Несмотря на все свои заскоки, обиды и колкости, она оставалась хорошим человеком, который шел на риски ради когда-то малознакомого человека. Теперь же она была частью команды, и без единения они не смогут добиться поставленной цели. Лололошка знал, что должен был попросить прощения. И просить его до тех пор, пока она не сдастся или хотя бы не поверит, что его слова искренни. Потому что не было ничего, чего Лололошка хотел бы так же сильно, как восстановленного доверия. Лайя была его первой подругой в этом жестоком и непонятном мире. Он стоял перед ней на коленях и молил не бросать, хотел броситься под дротики дронов, лишь бы снова увидеть ее и понять, что это не галлюцинация отравленного одиночеством мозга. Она имела особый вес в его жизни. Она была его подругой. А потом сообщение от Луизы с предложением посетить родную реальность. Тело Вальда прямо на полу бункера, уже успевшее остыть. Лужа крови под его телом, умиротворенное выражение лица и прижатые к груди руки. Он не выглядел напуганным или озлобленным — он выглядел так, будто наконец-то обрел желанный покой. Стеллы в бункере не было. Отчего-то Лололошка знал, что ее постигла та же участь. Чувствовался… запах. Такой тошнотворно-сладкий. Наверно, это была она. И почему-то Лололошка знал, кто это сделал. Чувствовал нутром. Выторговал у Кацпера местоположение кровати Лайи — хотел убедиться, что это не правда. Ее там не оказалось. Но зато был мистер О’Флафферти. Мишка Вальда. И тогда все стало на свои места. Она убила их. Убила Стеллу, пусть и раздражающую, но вряд ли заслуживающую смерти. Убила Вальда — одного из Первых, его брата, который был единственной нитью Лололошки в прошлое, о котором он ничего не помнил. Она убила их и гордилась этим. Она убийца. — Ло? — позвал Кацпер. — Что случилось? — Она… — дрогнувшим голосом выдавил Лололошка. — Она убила моего брата. И Стеллу. Она их убила. И принесла этого мишку к себе как трофей. Забрала то, что по умолчанию принадлежало Вальду — мишку, которому он радовался, как маленький ребенок, когда Ло позволил ему пожить в бункере немного. Которого обнимал, когда спал, когда мучился кошмарами, когда был один, чтобы никто не видел — Ло был в этом уверен. Она забрала его и принесла сюда, будто имела на это право. Будто имела право обладать тем, что принадлежало убитому ей человеку. — Что? В смысле убила? Ло? Ты о чем? Мельтешения Кацпера не имели какого-то особого значения. Ло сделал несколько шагов, остервенело схватил мистера О’Флафферти и прижал к себе. Он пах кровью. Кровью Вальда. Глаза защипало от слез, но он не сказал ни слова. — Пойдем. Нам нужно в пансионат, — собственный голос: тихий-тихий, сиплый и очень жалкий. Простите, что бросил вас наедине с ней.