Юдоль смерти

Лицо Джинни Уизли казалось белее мрамора. Девочка, распластавшись на холодном каменном полу, пребывала в бессознательном состоянии, пока Том, возвышаясь над ней, рассматривал знакомые черты лица. Рядом лежал мёртвый Гарри Поттер, чью душу он без сожаления высосал целиком и безвозратно, чтобы возродиться. Но сейчас его мысли занимала только она. Взгляд, коим оживший Реддл скользил по миниатюрной кукольной фигуре Джинни, источал злость, смешанный с чем-то странным и первобытным. С чем-то, что он так и не сумел убить в себе. — Джинерва. Молли. Уизли… Его голос прозвучал мягко, почти ласково, но в глубине этих слов клокотала буря. Он медленно опустился на колени рядом с её безвольным телом, после чего длинные пальцы скользнули по бледной щеке, словно проверяя, реальна ли она. — …Я тебя нашёл. Но это была не та шестнадцатилетняя девушка, что когда-то явилась в его прошлое — обманчиво нежная, с огненными волосами и смехом, который звучал как журчащий ручеёк. Том помнил, как резко она ворвалась в его жизнь, заставив что-то чувствовать, после чего... исчезла. Бросила. Предала. А теперь — вот она. Маленькая, хрупкая девочка, даже не подозревающая, что уже принадлежит ему. Девочка, которая не целовалась с ним в пустых коридорах Хогвартса, не прижималась к нему в библиотеке и не врала нагло, глядя прямо в глаза. Его пальцы вдруг впились в её руку, оставляя алые отметины. — Ты думала, что сможешь сбежать? Что я не найду тебя? Глаза Реддла горели. В них смешались ярость, ненависть и то самое ужасное чувство, от которого он так отчаянно бежал всю свою жизнь. Том ненавидел её. Ненавидел за то, что она осмелилась проникнуть в его голову, заставить жаждать её, а потом растворилась, как дымка поутру. Но больше всего он ненавидел себя, потому что даже сейчас, глядя на эту жалкую, беспомощную девочку, Том хотел её. Он помнил, как девичьи губы дрожали из-за поцелуев. Как её пальцы цеплялись за его мантию, когда Уизли пыталась отстраниться, но не могла. Как карие глаза, полные ужаса и странного, пьянящего возбуждения, смотрели на него, словно он был и кошмаром, и спасением. Волан-де-Морт заключил ослабевшее тельце в удушающее объятие, именно тогда Джинни наконец начала приходить в себя. Девочка, которую он убедил подкинуть дневник знаменитому Гарри Поттеру, слабо зашевелилась. Её веки дрогнули. Сознание медленно возвращалось. Когда Джинни испуганно дёрнулась в его объятиях, Том сильнее прижал ребёнка к себе. Ребёнок… Том напомнил себе, что она пока что ещё беспомощный, глупый ребёнок. Это не его храбрая, дерзкая 16-летняя Джинерва Уизли. Это испуганное дитя одиннадцати лет. Но это всё равно она. — Тс-с-с, Джиневра, — прошептал Реддл, прижимая её голову к своей груди. — Я оставлю тебя в живых и не скормлю Василиску, если пообещаешь быть хорошей девочкой. — Г-где я?.. — испуганно в ответ прошептала она, всхлипнув. — Джинерва, — пальцы юноши заплелись в её рыжих волосах, угрожающе сжав их, — слушай меня очень внимательно… Джинни даже и не поняла, когда снова заснула. Очнулась она на кафельном полу в туалете для девочек, когда рассвет лучами своими окрасил лицо нежным румянцем. Придя в себя, Уизли стала непонимающе и испуганно оглядываться по сторонам — она не помнила, как тут оказалась. В голове билась лишь одна мысль: «Я заберу тебя, но не сейчас». А мёртвый Гарри Поттер так и остался лежать в Тайной комнате.