i love!!!

— Москва, бля, вы супер! — в последний раз крикнул Елисей, покидая сцену. Он тяжело дышал, почти хрипел, и, отключив микрофон, положил его на стол, вытирая потное лицо собственной футболкой.       Ань завалился в гримёрку за ним, пыхтел тише, но тоже был весь мокрый и изнеможенный. Тёмные волосы прилипли ко лбу, точно узоры, специально выведенные кем-то. Он поддался внезапному искушению на сцене, заразился энергией и вместе с Елей скакал и отрывался на концерте, что для него вообще было несвойственно. — Хорош, ребят, — лучезарно заулыбался Данон, похлопав по влажному плечу азиата. Он сам несколько раз выглядывал, тёрся рядом с охранниками. — Я заебался, — сознался Бао, лениво открыл бутылку воды и выпил её почти залпом. Несколько прохладных капель неряшливо скатились с уголков губ на подбородок, щекоча гладко выбритую кожу. — Зато как все рады были! — воскликнул Артемьев, глядя на азиата. Его энергичность ещё не иссякла, но блеск в глазах становился устало-болезненным, — А… остальные где? — вскинул брови, резво оглядывая опустевшее коморочного вида помещение. — Ну , — Данил почесал голову, и слегка виновато отвёл взгляд, — Почти все разъехались, потому что устали и всё такое… Не знаю, я сказал, что это некрасиво, но меня не слушали. Буду я что ли ругаться с ними? Нахуй надо, — нахмурился он и вздохнул, глядя на погрустневшего друга-репера. — Кстати, мы с Аньчиком хотим в рестик сгонять, похавать, поедешь? — решил резвее сменить тему.       Ань, стоявший в сторонке покосился на него с непонятно-недовольным лицом. Его почему-то не воодушевляло услышанное - видно было по негодующему прищуру. — Устали? Ясно, — вздохнул Артемьев, хмурясь. Его это обидело, но несильно, привык к своевольности артистов, — А Ярик где? Вы его тоже позвали? — Ярик ушёл, — кивнул рыжеволосый, поджимая губы, — Он сказал, что у него голова разболелась или что-то такое… Да, — неловко улыбнулся, будто привирая. — Ой, нет. Тогда я точно не поеду. Так мы бы хоть вчетвером были, а то я, — Елисей хмыкнул, игриво приподнимая уголки губ, — Как будто свиданку вам порчу.       Данил шумно вздохнул, а Бао издалека запыхтел. Он уже расплылся на диване, глядя в потолок, ему теперь ничего не хотелось. Еля сконфузился, взъерошивая свои мокрые кудри. Наконец ощутил прилив усталости и эмоционального истощения, отчего сильнее захотелось поскорее уйти домой, помыться и лечь в кровать. Да и неистовое раздражение накатило, заставляя хмуриться и шумно сопеть. — Ладно, пацаны, я пойду. Удачи вам повеселиться, похавать, давайте, — Еля пожал парням руки, небрежно обнялся и забрал рюкзак, желая побыстрее удалиться.       Почему-то теперь он больше всего злился на Ярослава, который просто взял и ушёл. Хотя это было вполне ожидаемо, они всё-таки отдалились, и дружба их теперь явно не походила на прежнюю. Былая искринка не щекотала душу, она попросту испарилась. Близость таяла, словно снег по весне, оставаясь кое-где бесформенными грязными клоками. Переписка пустовала: изредка договоры о встречах, прогулки, часто неловко заканчивавшиеся туповатыми диалогами, странные пересечения на мероприятиях, разный круг общения. Всё будто старалось развести их по разным полюсам, отдалить, но даже такие обстоятельства не позволяли Елисею забыть, что Шепелев до сих пор оставался ему родным человеком, отказаться от которого он наверняка не смог бы.       Толпа фанатов потихоньку рассасывалась, но из разумных умозаключений Елисей уходил через чёрный ход, ведущий в какие-то мало освещённые дворы. Вообще, это был достаточно странный клуб, но выступить там парни всё же согласились. Хотелось, как-никак, слушателей порадовать, да и денег немного получить.       Влажную кожу обдало прохладным осенним ветром; ещё днём светило яркое солнце, было тепло и кофту надевать, и даже брать не хотелось принципиально, но это стало ошибкой. Покрываясь мурашками Еля сдавленно выдохнул, раздражаясь ещё больше. В воздухе витал навязчивый запах преющей травы и сигаретного дыма. Парень вздохнул и пошёл вперёд. Его тактикой было уйти подальше и спокойненько вызвать такси. Он уже утопал в сладких мечтах о том, как придёт домой, ополоснётся в тёплой воде, съест шоколадку, которую откладывал уже пару дней и наконец поспит.       Фонари, освещавшие каждый подъезд, были совсем тусклыми, обычный спальный район был не похож на привычную продвинутую и крутую Москву, где гуляя по большим улицам не ощущаешь опасности. А тут почему-то всё было наоборот. Какое-то неприятное чувство закрадывалось внутрь вместе с пробирающим холодом, но Артемьев предпочёл не обращать на него внимание и ускорить шаг. В голове было пусто, хотелось спать и есть, ну а пуще этого, может только наконец посидеть или прилечь.       Во мраке двора где-то скрипели качели, видно было лишь очертания детской площадки: горка, карусель, лавки и мусорки и два сгорбленных человеческих силуэта, разливалась грубая, переполненная матами речь. Парень старался не вслушиваться, только губы кривил и от холода съёживался, пока не услышал очень колкую фразу в свой адрес. Двое сидящих очень громко оценили его прикид, Еля нахмурился и даже остановился. — Да-да, мы про тебя! — хрипло крикнул один из парней и заржал сильнее, — Как пидор, говорю, выглядишь. — Как пидор? — переспросил кудрявый, чувствуя, как злость переполняет его сильнее. На самом деле он редко думал о мнении людей, которые что-то говорят про его одежду, но сейчас, когда после концерта Елисей был ужасно уставшим, его сильно задело высказывание незнакомцев. Конечно, логичнее было бы не обращать внимания, не тратить силы и идти себе прямо, но нет. — А чё? Браслеты нацепил, майка как у пиздюка, штаны спустил. Те может в рот кто спускает? — и снова сдвоенный гогот. Артемьев даже удивился, как можно нести такой бред и смеяться. Ощущение было, словно он в деревне какой-то. — Матери твоей спускают, — огрызнулся парень и закатил глаза. В этот же миг перед ним выросли эти две огроменные фигуры, уже не смеющиеся и выглядящие угрожающе. — Чё ты сказал? — гневно спросил один из них и сделал шаг навстречу, предельно сокращая расстояние. Еля отшатнулся назад. Страх проснулся, он ощутил себя зайцем, но виду не подавал, пусть внутри всё и затрепетало, ведь объективно против них не попёр бы, а убежать… — Чё слышал, — снова язвительно брызнул репер, глядя парню в глаза. Лицо того скривилось ещё сильнее, веселье испарилось в тот же миг, теперь из него наружу лезло животное, быдланское начало. — Нет, ты ахуел совсем?! — не выдержав, парень схватил Плага за ворот футболки, буквально встряхивая его целиком. Он открыл рот, чтобы предъявить ещё что-то, но был перебит. — Еля! — хрипло и даже как-то грозно крикнул кто-то из конца двора. Тот, к кому обращались, сразу узнал голос Ярика и, воспользовавшись замешательством, буквально выпрыгнул из чужих рук, отойдя назад на несколько шагов.       Не ясно было, радоваться или бежать куда подальше, пока выдался момент. Конечно, даже наличие Шепелева не помогло бы, если бы эти парни были более серьёзно настроены на то, чтобы отпинать к чёртовой матери Елю. Но всё же на лице репера проскочила улыбка, не далеко всё-таки Ярослав ушёл со своей "больной головой". — Так, ребята, давайте поспокойнее, — уже совсем близко подошёл рослый и вытянул руки в сдающемся жесте. Он встал почти между конфликтующими, слегка закрывая собой друга. — А это кто, парень твой? — наконец подал голос второй агрессирующий, который до этого молча стоял рядом с тупым негодующим выражением хамской рожи. — Может ты сам пидорас, раз так интересуешься? — гаркнул Артемьев и выглянул из-за шатена, который закрыл глаза, блаженно представляя, как Елю за такие слова смачно бьют по лицу до момента, пока оно не превратиться в ужасающее кровавое месиво. — Ой блять… — вздохнул Ярослав и, ни секунды не думая, схватил друга за руку, буквально дёргая за собой.       Побежали. Побежали не сговариваясь, так быстро, что холодный ветер бил по лицу, словно парни пробирались через заросли шиповника. Когда двор остался позади и они оказались на освещённой улице, то Елисей обернулся: хотел удостовериться, что их не преследуют. Его рука уже не была так крепко схвачена другом, потому он даже остановился.       Погоня была, двое амбалов неслись за ними с разъярёнными мордами. Увидев это, Еля захохотал в голос, стараясь поскорее набрать темп, чтобы не получить по хребту. Он щурился, стараясь догнать высокого друга, которому с его длинными ногами было проще, хотя отдышка, настигнувшая того ещё несколько минут назад, напоминала о том, что Шепелев в общем-то не спортсмен вовсе, и организм его не привык к таким спонтанным нагрузкам. Прохожие изредка оглядывались на них, потому что вопли Артемьева становились громче, он уже задыхался и не понимал, почему всё ещё может бежать, ведь до этого он скакал на сцене, как умалишённый, а уже гримерке хотел поскорее домой, ощущал, что вот-вот свалится с ног. — Всё… Я… Я не могу больше, — остановился старший, облокачиваясь на стену здания. Еле дышал, весь согнулся и почти даже хрипел, поглядывая, оторвались те идиоты или нет. Убедившись, то на горизонте никого, он прикрыл глаза и глубоко задышал. — Пиздец, ты втопил! — отозвался Еля, усаживаясь на фундамент фасадного дома, — У меня… Ноги трясутся, — снова подхихикивал, жадно хватая воздух ртом. — Да ты… блять, дебил, Еля, — распрямился Шепелев и недовольно зыркнул на него, — Они б тебя отпиздили там, чё ты выёбываешься? — сбивчиво ругался, как на младшего брата. — Потому что я злой и уставший, — репер вытер лоб и сощурился, — А мне схавать надо было? Браслеты ему мои не понравились, пиздец, — вытянув руку посмотрел на свои "драгоценности" из бусин с буквами, — И до футболки доебался! Я в двадцать лет не могу носить принт со Спанч Бобом? — утонувшее в адреналине раздражение выбросило на берег. — «Схавать» и «не конфликтовать» — это разные вещи, — вздохнул Ярослав, поправляя влажные от пота волосы, — Как концерт? Сорян, что я ушёл… Заколпачился просто, — неловко отвёл взгляд в сторону, не желая в это мгновение смотреть на друга. — Нормально, — фыркнул в ответ тот и съёжился от холода, — Аньчик с Даноном в рестик звали, но я, как видишь, отказался. Ну, а что мне одному там делать? Вдруг из вежливости позвали, а сами хотели, типа свидание устроить, — лукаво заулыбался парень и поглядел на друга, — А я мешаться буду… — Ясно. Поэтому решил приключений себе поискать? — язвительно поинтересовался шатен, нависая над тем грозной тучей. — Да отвали. Помог — спасибо, чё ты отчитываешь меня стоишь? — Ладно-ладно, — отошёл он и посмотрел на проезжающие машины, — Ты на такси домой? — Да, а на чём ещё? — Еля встал на ноги и подошёл к тому, поправляя рюкзак. — Да я ебу? — глянул на него Ярик и вздохнул, не понимая почему не может справиться с собственной едкостью. В компании с Елисеем ему это давалось сложнее, не мог фильтровать свою речь рядом с ним. Он ещё минуту молчал, смотрел на мелькающие огни фар, а затем очень тихо спросил, — А с тобой можно? — Чего со мной? На такси поехать? — встрепенулся Артемьев, обнимая себя, чтобы немного согреться. — К тебе поехать, — сухо ответил парень, смерив того холодным взглядом карих глаз.       Русый удивлённо уставился на друга. Что это с ним? В последний раз в гостях Ярик у него был, исключительно чтобы приобрести новенькую одежду, а сейчас ни с того ни с сего вдруг напрашивается, ему даже как-то приятно стало, не хотелось думать, выискивать причины или какие-то скрытые мотивы. После их внезапного бегового марафона хотелось оказаться в кроватке. — Ну, — пожал плечами, сделав вид, что даже не знает, какое решение предпринять. Внутреннее злорадство брало вверх, — Ла-а-адно, — протянул, улыбнувшись.       Второй не ответил. Выжидающе смотрел, как тот достал телефон и заказал машину дрожащими от холода руками. — А, блять, — будто опомнился Ярослав, — На, кофту хоть накинь, — он быстро расстегнул своё зип-худи и протянул его Еле, который только глаза поднял, отрываясь от экрана. — А ты? А, ты в лонге… Ой, в мерче своём, — засмеялся, забирая из рук одежду, — Нах ты ещё сверху на него что-то надел? — поинтересовался парень, одеваясь. — Мёрзнуть не хотел. Да и вот, пригодилось, — слегка поднял уголки губ, придерживая чужой рюкзак. — Так жара днём была, — наполовину застегнулся Артемьев и, снова достав телефон, посмотрел в него. — А щас? Сильно жарко? — Ой, — закатил глаза репер и вздохнул. Автомобиль появился совсем скоро. Парни запрыгнули в него и двинули по нужному адресу.       Ехать было не далеко, но Еля почти уснул, минимум два раза клюнув носом. Ярик, видевший это периферийным зрением, скрывал смех за напряжённой улыбкой. Показался очередной жилой комплекс. Водитель остановился, и пассажиры бодренько вывалились на холодную улицу. — Погоди, ты прям на ночь хочешь остаться? — спросил Елисей, нажимая нужную кнопку этажа сверкающего лифта. Он поднял глаза на того, внимательно рассматривая напряжённое лицо. — Ну… Я сначала не хотел, а уже поздно, — виновато заулыбался Шепелев и тут же посерьёзнел, — Нет, конечно, если ты против или надумаешь меня выгнать, то я упрашивать не буду. — Да, хах, делать мне нехуй! — весело отозвался Еля и вышел на этаже, — На диван ляжешь и нормально. Только учти: я в душ и спать, я заебался, — парень открыл квартиру и включил свет, разуваясь. — Да-да, без проблем, — кивнул сам себе Ярослав и зашёл за младшим. — А ты чего вообще вдруг захотел-то ко мне, а? — всё же интерес захлёстывал его, пусть и разбираться было неохота. Теперь Артемьев вообще как будто не решал, что говорить, а что нет. Он осторожно повесил кофту на крючок и поспешил в ванную. — Не знаю, просто захотелось, — пожал плечами, неспешно следуя за ним, — Я когда последний раз у тебя был? — встал в дверном проёме. — Не знаю, кажется… Кажется в августе. Заезжал вещи забрать, — вытирал руки кудрявый, сосредоточенно проходясь светлым полотенцем по влажным запястьям. — Давно. Ну, — заулыбался он, — Надо возобновлять традиции, — поменялся местами с Елей. — Ещё хуже, — усмехнулся Арьемьев, проследовав к холодильнику. — Да чё хуже-то? — завозмущался Ярик, выглядывая, — Ты не рад как будто! — А при чем тут рад или нет. Ты, вон, про традиции заговорил. Кто ж тебя знает, что ты имеешь в виду, — взяв с полки две небольшие шоколадки, он выпрямился и слегка потянулся, — Киндер будешь? — Буду. Какой? — Шепелев сразу оказался рядом. Есть ему тоже хотелось. — Кантри. На, — сунул в руки лакомство и принялся за своё, — У меня еды-то нихуя нет. Могу, наверное, омлет сделать или бутерброды какие-нибудь. — Я закажу что-нибудь на крайняк, успокойся, — старший возился с упаковкой и хмурился от того, что не получалось открыть.       Елисей не ответил, только старательно сдерживал смех. Он свою вкусность уже умял и даже заглядывался на то, чем только что поделился. Голод не заглушился одной маленькой шоколадкой, поэтому парень только печально вздохнул и потянулся, взъерошивая волосы. Его это всё забавляло. То что Ярослав снова у него дома, абсолютно без причины, без повода, без смысла. Просто дома и всё. А на душе так приятно, будто та боль, от которой Артемьев изнывал последние несколько месяцев потихоньку угасала, словно на ноющую рану положили обезболивающую мазь. А это только его наличие в квартире, только присутствие, будоражащее давние сладкие воспоминания, отзывающиеся тоской. — В душ надо, я пойду , — как бы сам себе пробубнил Еля и посмотрел на того, — Потный весь, пиздец. — Да, я видел, ты на сцене носился, у тебя вся одежда мокрая была… И волосы, — подтвердил Шепелев, окинув друга взглядом. — Я весь отдался залу, это круто, — закивал репер, — Они кричат, и я кричу, столько энергии! — оживился.       Ярослав кивал, слегка поджимая губы. Он был постоянным гостем на концертах Ели, пару раз даже выходил с диджей сетом, особенно в туре. Тогда вообще в ударе был, а потом стал всё сильнее и сильнее стесняться, ведь людей стало собираться больше, а навык его совершенно не рос. Так и закончилась карьера диджея, не начавшись. Но вопреки этому, Шепелев не упускал возможности поприсутствовать на мероприятии, где Елисей отрывался, пусть даже и не мог выступать полноценно, ведь всякие клаб-шоу этого не позволяли. Он искренне верил, что его друг когда-нибудь дорастёт до сольника, ведь всё к этому шло. Еля поднимался в своем творчестве и с каждым новым релизом прыгал выше головы, совершенствуясь.       Артемьев взял домашнюю одежду, полотенце и закрылся в ванной. Когда тёплая вода стала обволакивать тело, расслабление поглотило его, отягощая конечности. Облокотившись на стену, Еля вздохнул, лениво растирая мочалкой вспенившийся гель для душа с ароматом лотоса и франжипани. Изысканный цветочный запах, который до невозможности надоел ему, но купить что-то иное никак не доходили руки. В голове всё жужжали неугомонные мысли, проносившиеся бесконечным потоком. Радость окропилась унынием, обременилась тёмной стороной ностальгии по временам, когда они с Ярославом были парой. Славные, тяжёлые, болезненно-сладостные воспоминания о трудных отношениях, которые прекратились так же резко, как и начались. Кончились отношения, но не чувства, не привязанность, не щемящая грудь тоска.       Уже горячие струи шелестели, торопливо стекая по обнажённым плечам, смешиваясь с редкими, внезапными слезинками, сбежавшими по плоским щекам с хаотичными розоватыми пятнами. Навязчивая, ноющая печаль одолевала Елисея уже несколько месяцев, даже когда Дана была рядом. Но он уже не любил её, как прежде, кажется, вообще не любил, приживаясь с томительной привязанностью. Замалчивал своё мнение в каждом конфликте, проминался под неё, думая, что только так и правильно, думал, что это искреннее желание не обидеть её и покажет то, насколько она дорога ему. Но нет, выходило наоборот: Еля только больше копил обиду, что начала перерастать в сильнейшую неприязнь, заставляющую цепляться за каждое слово, разжигать новые конфликты даже из бытовых мелочей. Расстались, она съехала, не далеко, ведь даже живут до сих пор в одном доме, постоянно пересекаются. Ужасно неловко, противно, больно. Жмурясь, Артемьев замотал головой, стараясь прогнать негативные мысли. Зачем думать о прошлом, нужно быть в настоящем. Нужно. Нужно… Нужно?       Смыв шампунь, парень потёр глаза и выключил воду. Спать перехотелось. Уделив время кремам для лица, Еля лениво натянул домашнюю одежду и наконец покинул ванную. Ярослав растянулся, насколько позволял его рост, на диване и лениво листал тикток, не уделяя видео в ленте и больше трёх секунд. — Так мне в итоге приготовить что-нибудь? — спросил репер, встав рядом с чужой головой. Ярик вздрогнул, и обернулся, выключая телефон. — Блять, Еля, — вздохнул он уже после того, как испугался, — Не знаю… Мне похуй как-то, — глянул на того, поворачивая голову. — Ну, ты есть хочешь? — нахмурился Артемьев и упёр руки в боки. — Тебе не лень этим заниматься? — устало спросил шатен и сощурил глаза, — Ты говорил, что сходишь в душ и пойдёшь спать, а теперь хочешь изъебаться… — Не хочу я спать уже, — закатил он глаза, — Почему тебе так сложно ответить, — со вздохом пробубнил, поджимая губы. — Потому что я не знаю ответа. Так нормально? — лёг на спину Шепелев и положил телефон на пол, — Ты говорил, что устал, есть я хочу не так сильно, чтобы заставлять тебя что-то делать, поэтому решай сам, окей? — спокойно объяснился, разглядывая напряжённое лицо друга, — Ебать, ты, — осторожно улыбнулся парень, — Цветочками пахнешь, — не сдержал смешок. — Да я никак другой гель для душа не куплю, — приподнял уголки рта Еля и облизал губы, — Мне не трудно нихуя. Если бы я не хотел, я бы не предлагал. — Ой, да не пизди, — сморщился Ярик и бодро поднялся с дивана, выпрямляясь, — Давай помогу хоть, а то ты как домработница. — Да я люблю готовить, — цокнул Елисей и направился на кухню. Он открыл холодильник и минуту пристально пялился внутрь, — Ну… Я могу сделать тост с авокадо и яйцом, — повернулся к Ярославу. — Это ты ещё говоришь, что есть у тебя нечего! — усмехнулся парень, — Давай-давай, — несколько раз кивнул, — Скажи главное, что делать. — Ну, — поднял глаза к потолку Артемьев, и развернулся к холодильнику, выудив оттуда авокадо, — На. Помоешь, разрежешь и потолчёшь вилкой, — всучил фрукт другу. — Есть, сэр, — Шепелев встал у раковины. Он вымыл плод, а затем отошёл в сторону, чтобы не мешать хозяину квартиры.       Еля, когда готовил, был всегда очень сосредоточен и не терпел отвлечений. Нужно сделать всё скоординировано, точно, вкусно и красиво — подаваемое блюдо репер сервировал, как в ресторане. Парень занялся приготовлением пашота: разогрел воду, добавил немного уксуса и, создав в кастрюле воронку, разбил туда яйцо. Ярослав тем временем безжалостно разминал мякоть авокадо вилкой, превращая его в симпатичную ароматную кашицу. — Добавь перца, пожалуйста, — попросил командным тоном Артемьев и положил два кусочка хлеба в тостер. Ярослав повиновался.       Голод раззадоривался внутри, потому и энтузиазм в приготовлении стремительно разгорался. Наблюдать за Плагом было приятно, это всё тешило старые, когда-то прожитые моменты их почти совместного быта, когда Еля колготился на кухне, не подпуская Ярослава, после — удивлял его своими превосходными кулинарными навыками и получал овации в высшей их мере. Был зацелован, обнят и похвален. Этого Артемьеву всегда хватало, чтобы в следующий раз приступить к готовке снова.       На столе стояла небольшая тарелка, в ней красовались два сочных бутерброда с яйцом и авокадо, даже ломтик помидора выглядывал. Елисей налил остатки апельсинового сока в два стройных прозрачных стакана и сел напротив Шепелева, который с улыбкой смотрел на еду. — Приятного аппетита, — кивнул репер и приступил к трапезе. — Тебе тоже, — отозвался Ярик, начав уничтожать свою порцию.       На некоторое время воцарилась знакомая идиллия. Никакого шума, только два парня на маленькой кухоньке едят стряпню Ели, изредка поглядывая друг на друга. Почему-то в этот момент Артемьев усиленно чувствовал боль и тоску. Он сам не мог разобраться почему страдает: ему одиноко, он скучает по Ярославу, переживая сумбурные, оставшиеся к нему чувства или это просто накатилась осенняя хандра. Во втором Плаг не сомневался ни на мгновение, смирившись с тем, что не может подавить этот сильный вихрь, полный отсутствия логики, но также был и вариант, что всё вышеперечисленное просто смешалось, опрокинув Елисея, точно жука на спину. И беспомощно барахтался он так уже долго, не находя, за что зацепиться лапками. — Ты уставший или грустный? — спросил Шепелев, ставя на стол пустой стакан, — Лицо такое… Задумчивое. — И грустный, и уставший. Но уставший больше, — отозвался парень и посмотрел на того. — Ложись спать, — кивнул старший и слегка улыбнулся, — Могу уехать с утра, чтобы не мешать. — Мешать? Ты мне не мешаешь никогда, — пожал плечами репер и вздохнул, — Чё ты так хочешь, чтобы я тебя прогнал? Ожидания подтвердить? Ну так нет, не подтвержу. — Да блять, — обречённо прикрыл глаза Ярик, — Мне просто кажется, что я навязался некстати. — Всё нормально. — Славно. А чего грустный? — прищурился старший, разглядывая Елю, который заметно напрягся, явно не желая говорить на эту тему. — Потому что устал, — фыркнул он, уходя от ответа. — Нихуя себе, — преувеличенно удивился парень и шумно выдохнул носом, — Ты сказал, что ты и уставший, и грустный, а не то что ты грустный, потому что уставший.       Елисей отвёл взгляд, придумывая, что сказать. Ему очень захотелось нагрубить в ответ, но он, как обычно, оставил это желание внутри, перебирая ещё варианты. Почему Ярослав так привязался? Это сейчас интересовало больше. Чего он вдруг норовит узнать, что случилось. Хотя раз отвечать было нечего, может тогда ничего и не случилось? Или просто не хотелось ныть, ведь озвученная проблема показалась бы ещё более глупой и пустячной, потому что таковой её считал сам репер, когда начинал всерьёз о ней задумываться.       С каждой секундой молчания становилось всё хуже. Да пусть кто угодно бы спросил, Арьемьев бы уже нахуй послал и даже не задумывался, стоит оно того или нет. Он был остёр на язык, хотя часто и разговаривал коряво, путаясь в словах паразитах. — Не хочу я говорить, — наконец пробубнил он и подпёр подбородок рукой, — Ты давно так мной интересоваться стал? — совсем тихо спросил, опуская взгляд в пустую тарелку стоящую посреди стола. — Я всегда был назойливым, когда мне это надо, — отозвался Ярик и придвинулся ближе к столу, размышляя о том, что почти додавил друга. Знал, сколько попыток надо предпринять, чтобы Елисей раскололся. — Ну… — парень стал очень старательно расчёсывать большим пальцем неровную кожу на щеке, — Я… Не хочу портить настроение, — вновь выкрутился он и заулыбался, глядя теперь в пол чуть в стороне, — Такой хороший концерт был и… — Еля, — холодно проговорил Ярослав, смерив того взглядом. Друг его замер, всё ещё не поднимая глаз, даже, казалось, дышать перестал, — Е-еля-я, — протянул он, ожидая, когда на него наконец посмотрят, но тот всё ещё упорно этого не делал, — Ну? — Знаешь… — вдруг ожил Артемьев и тут же вскочил, — Тарелку помой, — небрежно бросил он и покинул кухню, поднимаясь к себе.       Ярик раздражённо цокнул, закатив глаза, но просьбу выполнил. Теперь ему из принципа надо было разговорить Елисея. Вытирая руки о штаны, парень поднялся по лестнице, хмуро глядя на репера, который, сидя за столом, упорно создавал вид бурной деятельности в телефоне. — Ну и? — вальяжно развалившись на кровати, Шепелев подмял собой какую-то игрушку и слегка поморщился от неудобства. — Видосы с концерта смотрю, — парень перевернул телефон к тому, показывая какой-то тикток, снятый в первых рядах танцпола. — Еля, — снова серьёзно позвал его и сдвинул брови. — Да что Еля, Еля. Тильт у меня какой-то вот и всё. Не знаю, осень так влияет, расставание, одиночество, я хуй знает. Ну, просто настроения нет и всё. То я дома один, один, один, один, стал хоть на студийку чаще ездить, но так возвращаться всё равно приходится, — треснул парень. Он говорил нехотя, с раздражением, изредка глядя на собеседника. Теперь он просто листал тикток без звука. — А тебе разве не хочется, ну… Отдыхать от людей? Типа, ты целый день общаешься, а потом в тишине побыть, наедине с собой, — Ярослав слегка повернул голову. — Отдых наедине с собой? — усмехнулся Арьемьев, — Да это не отдых, это пиздец какой-то. Постоянно пытаешься убежать от собственных мыслей, что-то надо делать, отвлекаться как-то. Это ужасно! — заключил он, — И раньше ведь такого не было, — сказав это, Елисей понял, что соврал, ведь испытывал это томящее, тяготящее чувство, ещё перед зарождением отношений с Ярославом, когда просто боялся и не знал, что его ждёт. — Может это из-за… — Расставания? Да сто процентов, — обречённо кивнул Еля, — Я приходил, она всё время была рядом, ещё Барни… Что-то постоянно происходило вокруг меня, а потом… Потом мы расстались и я остался один, а жить в одиночестве разучился. Мы же больше года были вместе, я думал, — Еля вдруг осёкся и мотнул головой, прогоняя наваждение, — Нет. Ничего я не думал. Просто неприятно, вот и всё. — А пел, что уже можешь спать один, — невесело хмыкнул старший и поджал губы. — Я много чего ещё пел, — хмурился Плаг, — Только это всё равно другое. Постель холодная, одиночество какое-то пожирает. Я после неё ни одну девчонку даже не приводил. — Ну… Вполне логично. Ты, скорее всего, морально не отошёл, может думаешь, что это всё ещё измена или что-то такое, — рассуждал Ярослав, слегка пожимая худощавыми плечами. — Да…Кхм, не в этом дело. Ты чё, забыл, как мы расставались? — сконфузился Елисей и с удивлением посмотрел на того. — Ну то, что ты рассказывал на эмоциях, может отличаться от того, что ты внутри чувствовал. Плюс сейчас уже прошло время, может ты… Не знаю, блять, по-другому смотришь на ситуацию, — оправдался он. — Да, бля, какой по-другому? Я к ней ничего не чувствовал уже, потому что обиду копил слишком долго. Но… Я, наверное, даже не по ней скучаю, а по этому ощущению любви? Ну, знаешь, — запнулся Артемьев, придумывая, как объяснить, — Ну, ты просто с человеком себя комфортно чувствуешь. Типа сам факт отсутствия одиночества короче. — Ну, я понял, да, — улыбнулся Шепелев. — А не приводил никого по другой причине. Просто в данной ситуации это не имело бы смысла. Да и… Они все одинаковые… — В смысле? — Ну, блять, не знаю. Все на неё похожи, я так не могу, — даже скривился Еля, вновь начиная чесать щёку. — Пф, а что у них должно отличаться? Это же девушки, — сдержал смех Ярик, поджимая губы. Ему хотелось озвучить эту шутку грубее, но он не стал, этого хватало. — Ярик! — взвизгнул Еля и поднял брови. — Что?! — так же эмоционально отозвался парень и тут же расхохотался, — Нет, а что ты хотел? Чем они должны, по-твоему, отличаться? Если про поведение, то ты сам таких выбираешь, а если про другое… То я уже всё сказал. — Ты безнадёжен, — замотал головой Арьемьев и вздохнул, — Я же говорю, я про другое. Им плевать на меня, одно только и нужно. Ну, мне то не сложно, но сука… Я по любви хочу, я хочу нежности, понимания. Либо так, либо никак, я что шлюха какая? — обиженно заключил парень и слегка вздрогнул от боли. Он до крови расчесал часть высыпаний на щеке и теперь морщился от неприятного чувства. — Ну не чеши, — раздражённо фыркнул Ярик и поменял позу, сгорбленно усаживаясь, — Ну тебе в любом случае от такого присутствия приятнее не станет. — Конечно. Не буду же я её просить поспать со мной просто, да и… Блять, это не то, — замотал головой, — В любом случае… Я скучаю по ощущению близости? — Отношений тебе хочется короче, — заключил Шепелев и слегка улыбнулся. — Ну нет. Я не готов после Даны щас кого-то искать, к тому же, блять, ха-ха, искать, — как будто повеселел Еля, — Это же тупо. Надо просто перестрадать это и всё. С тобой перестрадал и с ней перестрадаю, — с некой горечью пробубнил парень, вновь опуская взгляд в телефон, чтобы отвлечься от подступившего неприятного ощущения.       Ярослав не ответил. Он прекрасно понимал, по себе знал, что их отношения, как бы они не старались сделать вид, что отлично приняли их конец, оставили болезненные рытвины, которые не заживали уже очень долго. Старший в отношения после этого не вступал, а Еля, кажется, очень старался забыться, ну или так эгоистично думал Ярик. Ему хотелось так думать, но в то же время он верил, что друг счастлив и не переживал так сильно, как когда они были вместе. Первое время все даже было замечательно, искренняя, как казалось, любовь закрутила их с Даной, неимоверно сблизив, наделив нежностью, искренностью и теплотой. То, как Елисей относился к девушке заслуживало уважения, даже умиляло, особенно в конфетно-букетный период. Но потом привычные бытовые ссоры стали потихоньку сеять раздор. У репера была одна ужасная привычка замалчивать то, что ему не нравится. Во всех конфликтах он умело подстраивался под возлюбленную, проглатывая осколки обиды. Ему казалось, будто так всё станет лучше, приживётся, ведь это были какие-то абсолютно незначительные вещи, но то, с какой неистовой силой они копились в нём, не пророчило ничего хорошего. И вот стычки их стали происходит чаще, грубее, пока наконец не переросли в сильную ссору с единственным выходом. И пожалуй это было лучшим решением, пусть неприятным, но всё же порознь они страдают меньше.       Ярослав наблюдал за всем этим со стороны, изредка, когда Елисей изъявлял желание поделиться мыслями и просить совета. Парень всегда был нейтрален, никогда не настраивал того против, не прививал идею разрыва, ему не хотелось более брать на себя столько ответственности, решать чужую жизнь, отталкиваясь от своих эгоистичных желаний, в которых он был особенно неуверен. — Я не хотел ныть, извини, — Еля печально посмотрел на того, откладывая телефон в сторону, — Эта вся неприятная хуйня… Ее можно заглушить пока что, поэтому я не сильно страдаю. Просто для этого нужно приложить усилия… — Не оправдывайся, это твои чувства. Я тоже колпачусь часто, поэтому… Мне вполне знакомо, всё норм, — пожал плечами парень и слегка улыбнулся, — Я даже рад, что ты поделился. — Поделился? Ну… Наверное да. Просто знаешь, это реально так странно, я отвык. От пустоты дома, я же типа очень долго постоянно с кем-то жил: с Даной, с тобой, а до этого с родителями. — Да ну, мы не жили вместе, — замотал головой Ярослав. — Ну ты часто оставался, я часто оставался, считай жили, — как будто брыкнулся Плаг, — Это не важно. Важно, что я не понимаю, что с этим делать. Ну, кроме того, что терпеть и… И не ныть, да… Вовремя заткнуться, — спохватился он и поджал губы. — Ну не чеши ты, ёпт, — подскочил Шепелев и схватил того за запястье, отводя руку от лица, — Тебя что ли просит кто заткнуться? Я не припоминаю, чтобы когда-нибудь на серьёзке не хотел тебя слушать, — нахмурился парень. — Я сам думаю, что мне нужно заткнуться, — Еля посмотрел ему в глаза, даже не пытаясь вырвать руку. Боль распространялась по щеке, было ужасно неприятно, но всё ещё хотелось разодрать всё в кровь, — Сам. Но ты… Ты провоцируешь меня. — Говори сколько угодно, — Ярослав тоже смотрел тому в глаза и почему-то в голову ему ударилась навязчивая мысль о том, что Еля сейчас похож на беззащитного грязного щенка, уставшего и очень печального. Оттого вдруг внутри всё затрепетало, переполнилось жалостью и умилением, — Я послушаю. — Да и нечего говорить-то, — замотал головой Артемьев, — Одно сплошное нытьё: тупое и бесполезное. — Какой ты, сука, — Шепелев резко отвесил ему сильный щелбан прямо по лбу, — Глупый, а! Если я так настойчиво спрашиваю, значит я не считаю это нытьём. — Ай! — наконец вырвав руку, парень погладил место удара и насупился, — Я всё уже сказал. — помолчав ещё мгновение, он отвёл взгляд и неловко заулыбался, — Я… курить начинал даже…       Услышав это, Ярослав закатил глаза и с раздражением посмотрел в стену. Ему вдруг вспомнилось, как смешно Елисей всегда возмущался из-за впитывавшейся в одежду сигаретной вони, как всегда он отнекивался от настойчивых предложений друзей и попыток подсадить его на что-то, как громко заявлял, что никогда! — Ебать, ты конечно, Ель, — обречённо пробубнил Ярик и выдохнул, тут же успокаиваясь, — Че курил-то хоть? — То же, что и Ань. Винстон какой-то, я у него сначала брал. Хуйня полная, — сильнее заулыбался тот, — Потом чёт ашки какие-то покупал, а потом… Отлегло немного и перестал. Без привыкания вообще, — закивал, приободряясь. — М-м-м, — многозначительно протянул старший и скривился в ироничной улыбке, — Ещё скажи, что бухать начал, по ночам в подушку плакал и пытался забыться в других девчонках… — Да я же сказал, что никого не приводил! — обиженно и резко рявкнул репер, хмуро глядя на того, — Ты вот смеёшься всё, сам что ли забыл, как нылся после Аланы? — Заткнись, — обречённо вздохнул Шепелев и уселся обратно на кровать, вальяжно развалившись, — Всё я помню, поэтому и стебусь. Сам-то что, лучше был? — погрустнел он и замолчал на несколько минут.       Еля тоскливо рассматривал парня, не понимая по какой причине печалится так сильно: всё вышеперечисленное, боль приятных воспоминаний и пережитая драма или то, что Ярик лежал на его одеяле в уличной одежде. — Ты вообще много с кем об этом говорил? — спросил вдруг старший, глядя в потолок. — Ну… Да, но не в подробностях. Даня говорит, что я зря парюсь, — бубнил Артемьев и, после паузы заметил, как брови его собеседника слегка напряглись, — Ну, Скалли. — Хуёвый он советчик, — недовольно фыркнул Шепелев, разваливаясь в полный рост. Он хорошо потянулся, тихонько хрустнула спина. — Почему это? А что он должен был сказать? — возмутился тот. — Ну, явно что-то более конструктивное. Вообще, тебе надо прожить эти эмоции, а не забить на них, ты так потом только сильнее загонишься, и любая хуйня будет для тебя триггером, — причитал слегка раздражённый Ярик. — Ебать, ты давно психологом заделался, а? — съязвил Еля, начиная обижаться. — Я пытаюсь объяснить тебе то, что сам понял… Мне же хочется тебе помочь, — смягчился. — Я должен сам справиться, — твёрдо сказал Елисей и смерил парня взглядом, в котором читалось, что ничего он сам не сможет, и ситуация эта всё больше и больше размазывает его с каждой попыткой окунуться в неё и что-то решить. Может действительно нужно было перетерпеть этот меланхоличный наплыв эмоций, погрузиться в написание музыки, забыться и отодвинуть чувства на второй план, но у него не получалось. Не получалось ещё потому, что он даже себе не хотел признаваться из-за чего ему в данный момент так плохо. Хотя внутри себя всё прекрасно понимал и даже злился теперь на представленные обстоятельства, — Может, мне бы очень хотелось, чтобы ты просто пожалел меня, не знаю, сказал, что она плохая, а я весь такой бедный и… А не вот этих всех дельных советов… — сконфузился Плаг и слегка наклонил голову. Ярослав вновь сел на край матраса, чтобы быть поближе, и наклонился, заглядывая другу в лицо, омрачённое томлением. — Ты уверен, что это именно то, что тебе сейчас нужно? Мне кажется ты обозлишься, если я буду ее оскорблять, — осторожно проговорил Шепелев, разглядывая чужие ресницы. — Конечно, — слегка кивнул и тут же подскочил, — Не знаю я, что мне нужно! Не знаю! — заголосил он, начиная расхаживать по псевдо-второму этажу своей квартирки, — Вот пока не ворошил — спокойнее было. Вот кто тебя за язык тянул?! — возмущался Еля, непонятно к кому обращаясь. То ли к Ярославу, который вынудил его распинаться, то ли к себе, потому что поддался внезапному чувству избыточного доверия к другу , — Не знаю, что нужно. Поддержка или конструктив… Тем более от тебя, — он зацепился взглядом грязно-зелёных с нотками тёпло-коричневого цвета глаз за Шепелева и поджал губы, делая глубокий вдох. — Ты… Ты можешь воспользоваться мной, когда захочешь, — настойчиво проговорил Ярик и уставился в чужое лицо. Мгновение и глаза Артемьева округлились, он совсем не ожидал услышать что-то такое. — Эм?.. — уголки губ расползлись в кривоватой улыбке. Репер услышал всё, но совсем не сообразил о чём идёт речь, исказив совершенно в другую сторону. — Что? — удивился Шепелев и тут же замер, будто обухом по затылку получил, — Стоп! — почти крикнул он, начиная осознавать весь позор произошедшего, — Подожди! Блять, пиздец! — закудахтал парень, вскакивая на ноги, — Я… Блять! Я только сейчас понял, как отвратительно это звучало, — оправдывался он под звонкий смех своего друга, — Ну… Ты же.. Понял о чём я? — Понял, понял, — закивал Елисей, усилием успокаиваясь. Он прямо засиял от глупости, что переполнила его в то короткое, неловкое мгновение, отчего вдруг в голове созрело что-то странное, нелепое, но чарующее, порабощающее, пленящее. Парень молчал, пристально разглядывая Ярослава, который даже лёгким слоем румянца покрылся, настойчиво пялясь в пол, — А… Ярик, — репер осторожно положил руку на чужое плечо, — Я… Я могу воспользоваться этим предложением так, как я понял изначально?..       Плаг будто с обрыва сиганул или выпрыгнул под несущуюся новенькую бэху. Примерно с такой же скоростью у него билось сердце, пока сам произносил этот абсурд вслух. Он уже думал, что вот-вот засмеётся и сведёт всё на шутку, если Шепелев воспримет всё не так. Точнее изначально на это и шёл расчёт, хотя что-то ведь подбило его на такой нелепый, бестолковый шаг. Мгновение, пока его друг поднимал голову, чтобы удостовериться, не ослышался ли он, казался бесконечным. Внутри всё билось штормовыми волнами, что пенились от каждого удара, а затем вновь вздымались, темнели, теряя приятный лазурный оттенок.       Карие глаза с карамельным отливом впились в чужое лицо. Непонимание. Одно сплошное непонимание сейчас красовалось на вытянутой бледноватой физиономии. Елисей замер, казалось, что он задохнулся в эту секунду, ожидая наконец хоть какой-нибудь реакции. Улыбка. Удивлённая улыбка растянула фигурные тонки губы Ярослава, отчего сразу как-то спокойно стало, будто ответ уже был известен. — Ты серьёзно? — всё ещё будто находясь в трансе поинтересовался Шепелев, глядя на того снизу вверх. Он смотрел на стоящего перед собой друга, занимая на кровати как бы более слабую позицию. — Ну… — проиграв в гляделки, Плаг чуть ли не отвернулся целиком, вдруг заинтересовавшись плинтусом в самом углу комнаты, — Почему нет?.. Сочту это твоим особым способом помощи, — уголки рта его поднялись, оголяя пряменькие симпатичные зубы. — Реально? — переспросил тот, но уже тише, будто боясь, что услышит кто-то посторонний.       Лицо изменилось, удивление ушло, сменяясь кокетливой заинтересованностью. Елисей молчал. Правда удивительно, что шея его не хрустнула оттого, как настойчиво он разглядывал стену позади себя. Яблочки щёк слегка потемнели, хотя казалось сам парень был готов вот вот засветиться. — Еля, — обратился к реперу парень, осторожно сминая в пальцах край его тонкой домашней футболки и, как бы притягивая того к себе.       Младший вынуждено подался вперёд, делая мизерный шаг, но расстояние между ними сократилось сильно. Ещё стремительнее оно уменьшилось, когда Ярослав резко встал, возвышаясь над другом. Они находились друг к другу вплотную, и тогда Артемьев соизволил наконец посмотреть в глаза. Его захлестнули чувства, ведь он так скучал по этому мигу, по этой самой секунде, когда наконец сможет снова взглянуть на Шепелева именно в такой момент, в который сейчас всё и вылилось. Плаг сделал короткий вдох и, приподнимаясь на носочках впечатался в чужие губы, испытав лёгкую боль.       Шатен невольно улыбнулся, приобнимая того одной правой, которую он расположил на тёплой спине, затем прикрыл глаза, коснувшись другой рукой едва выпирающей скулы, и зарылся пальцами в мягкие русые кудряшки. Ему захотелось быть более настойчивым, поэтому, наклонившись сильнее, он заставил Елисея встать на ноги полностью и изогнуться, что до ужаса неприятно отозвалось сильным напряжением в мышцах. — Ай! — Артемьев отстранился и на секунду нахмурился, но тут же рассмеялся. — Извини, — шёпотом буркнул старший и улыбнулся, но вдруг брови его слегка дрогнули и накатила какая-то серьёзность, — Ты… Точно уверен? — спросил он пристально глядя на того. — Блять… — раздражённо закатил глаза Елисей и, вздыхая, обошёл друга, усаживаясь на кровать. Он слегка расставил ноги и откинулся назад, упираясь руками в матрас, — Мы как будто не ебаться собрались, а… Не знаю даже, — запрокидывая голову, репер шумно выдохнул носом, наполовину прикрыв глаза. — Нет, ну… Вдруг ты потом скажешь, что пошутил, вообще не хотел, не это имел в виду, — запричитал Ярик, поворачиваясь к тому. — Да когда я так говорил то?! — возмутился русый и поглядел на того.— Не знаю, — пожал плечами, — Ты сейчас, мне кажется, очень нестабилен так что… — он хотел было продолжить свою тираду, но был притянут за руку.       Младший схватил его за запястье, практически заставляя навалиться на себя. Он вновь стал инициатором поцелуя, только в этот раз уже настойчивее открывая рот, уже даже не намекая. Ярослав, облизывая чужие губы, с упоением и каким-то всё-таки смущением касался чужого языка, ощутив тепло, источаемое телом под собой, ведь упираться руками и держать равновесие приходилось ему, так как Еля обхватил его шею, восторженно и пылко обмениваясь слюной. Для него сейчас это ощущалось чем-то давно позабытым и открытым вновь, торжеством, внезапно спустившимся на его плечи, отчего он с лёгким трепетом преклонялся, борясь с остаточным чувством неправильности. Конечно, сомнения окутывали триумф сизой дымкой, заставляя где-то внутри задумываться о том, действительно ли это верное решение или что-то предпринятое спонтанно. Будет ли это действо потом ужасно постыдным воспоминанием или превратиться в дорогу к новому сказочному путешествию?              Руки репера пристрастно шарили по худощавой спине Ярослава, осторожно щупая пальцами выпирающие позвонки. Поцелуй в тишине казался безумно шумным, влажные, сплетающиеся языки, точно кружащиеся в танго возлюбленные, были сосредоточены только друг на друге, и идиллии этой не было видно конца, пока Шепелев достаточно резко не взялся за чужие плечи, буквально отрывая от себя парня и немного даже грубо заставляя его целиком лечь на кровать. Елисей вопросительно посмотрел на того и слегка поёжился от настойчивого давления жилистыми пальцами на слабо выступающие ключицы.       Ярик удобнее устроился на собственных коленях, посильнее раздвигая чужие ноги, чтобы было больше места. Он осторожно коснулся рукой края футболки и забрался под неё, едва дотрагиваясь кончиками пальцев мягкой кожи живота друга, отчего тот покрылся мурашками. Шатен медленно двигался вверх, заворожённо глядя на Плага пленительными глазами, цвета тёмного сверкающего янтаря. Уже целой ладонью он обвёл поднявшуюся от глубокого, бесшумного вдоха упругую и гладкую грудь Артемьева, слегка улыбаясь приятному чувству. Показавшаяся из под узкого ворота кисть скользнула по шее, а затем и по щеке с красноватыми неровностями. — Ярик, — вполголоса проговорил Елисей, прикрывая глаза. — М? — отозвался тот, приобретая ещё более сосредоточенный вид. Его большой палец коснулся припухлых влажных губ и провёл по ним, размазывая оставшуюся слюну по подбородку. — Скучал? — также тихо поинтересовался русый и облизал чужую ребристую солоноватую фалангу, хитро улыбаясь. — Конечно, — кивнул Ярослав и вернул руку по тому же пути, теперь оставляя сырой след.       Еля вновь покрылся мурашками, наблюдая, как друг задирает его футболку, чтобы насладиться любимым видом мягенького торса. Азарт полыхал в чужих глазах, и репер это видел, ему это нравилось, нравилось больше, чем все влюблённые взгляды девушек, которые видели его тело. Вновь ощутив прикосновения, русоволосый понял, что его теперь бесцеремонно лапают, уже настойчивее хватая за бока, рёбра и грудь, отчего дыхание стало более глубоким и шумным. Такое раззадоривало намного сильнее, и возбуждение уже более отчётливо ощущалось не только в опустевшей голове, но и по всему организму, в особенности зарождавшейся тяжестью в области живота. Чтобы было удобнее, Артемьев осторожно подтащил к себе подушку, уложив её под голову, он уважал свой комфорт и понимал, что завтра, вероятно, у него будет много чего болеть, и совсем не хотелось добавлять к этому повышенный шанс защемления шеи.       Когда очередной щипок оказался слишком болезненным, Еля дёрнулся и айкнул, укоризненно глядя на друга, который виновато заулыбался и приблизился к чужому лицу. Репер в предвкушении нового поцелуя приоткрыл рот, но был обманут, почувствовав разгорячённые губы у себя на шее. Это вызвало больше эмоций и содроганий, чем он ожидал, ведь дорожка нежных слюнявых прикосновений вела вниз, огибая ключицу.       Шепелев отстранился, двигая надоедливую ткань футболки ещё выше и сделал такое, от чего Артемьев сам неожиданно для себя поперхнулся воздухом. Старший обвёл языком розоватый ореол, всё сильнее надавливая и ускоряя движения. Плаг прикрыл глаза и схватил того за плечо, испытывая наслаждение, по которому действительно скучал. И всё было великолепно, внимание уделяемое одной стороне ртом, Шепелев компенсировал пальцами, дразняще лаская, он просто взял и прикусил его так, что выудил из друга удивлённый возглас. — Блять, Ярик! — раскрыл глаза младший, сминая тёмную ткань чужой кофты , — Я… Забыл, что ты любишь так делать — Вспоминай, что ещё люблю, — приподнял голову парень и улыбнулся, глядя на напряжённого Елисея, и вернулся к своему занятию. Только теперь всё таки немного виновато зализывая следы от зубов. Спустя ещё пару мгновений он отстранился вновь и поднялся, слегка разминая спину , — Ляг повыше, пожалуйста, — Ярослав встал с кровати, кривясь от боли в ногах, — И… Футболку сними. — А сам-то — недовольно фыркнул Плаг и, усаживаясь, отполз выше, возвращая подушку на место. Он высвободился из мешающей одежды, швырнув её куда-то в сторону, и остался в шортах, глядя на того. — Чё сам? Тебя раздевать надо, как девочку? — хмыкнул Шепелев и вынырнул из своего лонгслива, вешая его на спинку стула. — А ты как будто не хочешь, — кокетливо приподнял уголки губ репер и задержал взгляд на смутившемся друге.       Старший лукаво заулыбался, отведя глаза в сторону. Он прикрыл рот рукой и даже хихикнул, нервно дёрнувшись всем телом. Всё-таки тоже переживал, хоть эти чувства и старался подавить. Парень на самом деле был сильно встревожен ещё с момента, как напросился в гости, а когда всё это приняло такой поворот, нервничать стал ещё сильнее, но удивился и даже обрадовался, ведь действительно скучал по Еле. Скучал даже не в телесном плане, ему просто не хватало Артемьева, как человека, но они отдалились как-то стремительно и совсем странно, будто бы никогда не были чем-то большим. Это можно было объяснить тем, что Елисей наконец вступил в более серьёзные отношения, уделял много времени девушке, совместному быту, музыке, на которую она его вдохновляла, поездкам и прочему, пока Шепелев тем временем усиленно занимался своей карьерой, множество денег и, в особенности, времени тратил на съёмки, как-то всё время не находя возможности встретиться один на один. Иногда собиралась компания, иногда по отдельности прилеплялись Ань или Данон; Еля наотрез отказывался видеться, когда Ярик был с кем-то из хазяев, испытывая какую-то неловкость и отмазываясь делами.       Теперь же вдруг, воспользовавшись случаем, шатен решил вспомнить какого это, остаться на ночь у друга, который раньше был самым близким человеком, но в отношениях просто не получилось. У них это вообще было самой значимой проблемой, любили оба, а притереться никак не могли.       — Слишком долгий перерыв, — тихо ответил он и вновь оказался на кровати меж Елиных ног. — Тебе разве это когда-то мешало? — снова спросил репер и в этот раз сам прислонился губами к острой ключице Шепелева.       Он целовал, облизывал и кусал тонкую светлую кожу, переходя на шею и щёки, под безмятежное, но сбивчивое дыхание Ярослава, который только послушно сидел и слегка дёргал губами, от приятных чувств, сменяющихся быстро проходящей болью. Когда до него вдруг дошло, что Плаг наверняка увлёкся, оставляя уже неизвестно какой по счёту след. — Всё-ё, отцепись, — Ярик взял того за плечи, силой отодвигая от себя, — Ты, надеюсь… — обеспокоено проговорил парень, рассматривая обилие темных пятен на груди, которые оставил Плаг и теперь даже как-то деловито любовался «картиной». — Не трогал я шею, — мотнул головой, — Я там осторожно.       Выдохнув, старший бесцеремонно схватил друга за щёки, вновь утягивая в жадный, сладостный поцелуй, наслаждаясь вкусом чужой слюны. Ненасытность вдруг накрыла его с головой, когда наконец он полностью ощутил то особое, неимоверное возбуждение, которое испытывал исключительно с Елей, когда в нем просыпалось какое-то зверство. Артемьев, не теряя времени, зацепился пальцами за край джинс, осторожно оглаживая талию Ярика, а после взялся за ремень, пытаясь его расстегнуть.       — Сука! — отстранился Плаг , облизав влажные губы и нахмурился, — Да что за хуйня, чё за ремень такой ебаный? — раздражённо запричитал парень, не справившись с этим элементом одежды наощупь. — Ты чё, еблан, Ель? — усмехнулся Шепелев, в одно движение расстёгивая злосчастный ремень, — Обычный, Дизель. А чё ты хотел, хуйню, как у Аликса? — заулыбался тот. — Да боже, — цокнул Еля и вновь приблизился к худощавой шее, обжигая её дыханием, — Не знал, что ты стал такое дерьмо носить, — прошептал он, осторожно целуя прохладную кожу. — У тебя профдеформация, — тихо пробубнил Ярослав, буквально плавясь от того, как приятно Плаг щекотал его языком, — Ты даже во время секса напоминаешь, какой у меня хуёвый вкус… — Так если это факт, — игриво прошептал парень, вновь спускаясь на ключицы. — Да я уже понял, что ты самый пиздатый, Ель, — Шатен провёл руками по бокам друга и больно сжал узкие бёдра, слегка толкая того. Елисей подался движению и вновь лёг на спину, с интересом наблюдая, что будет дальше, — Тебе вот, нечего расстёгивать, — съязвил старший, потянув за край шнурка домашних шорт, что был частью незамысловатого бантика.       Снять шорты оказалось достаточно просто, репер даже подсобил, согнул ноги; когда уже и эта одежда валялась где-то в стороне, Ярослав взял того под колени, грубо пододвигая ближе, оставляя горячий поцелуй на внутренней стороне бедра. Артемьев моментально задышал тяжелее, покрылся мурашками и напрягся. В этой зоне он был ещё более чувствительным, поэтому каждое прикосновение отзывалось усилением накатывающего возбуждения. Между тем он ничуть не смущался своего положения, оставаясь в одних боксерах с раздвинутыми ногами. На самом деле, почему-то в этот самый момент, в голову к Плагу залезла навязчивая мысль о том, что всё, что он делает сейчас — абсолютно неправильно, ненормально и даже мерзко. Пытаться избавиться от грусти таким способность, тем более с другом, который, по-совместительству, является бывшим. Всё звучит более чем гадко, но в данный момент это уже не имеет смысла. Елисей мог быть моралистом когда угодно, сколько угодно, бесконечно рассуждать о своих и чужих поступках, много недоговаривать, внутри себя осуждая своих друзей за те вещи, которые они делают, но сейчас, когда его вновь укусили за мягкую и такую чувствительную часть бедра, он млел, теряя все свои размышления, которые обращались в дым, тут же растворяясь. Оставляя ещё один тёмный след на бледной коже, Ярослав провёл рукой по паху, вызывая у Артемьева более громкий, уже похожий на приглушённый стон вдох. Ещё одно такое движение и ещё. Они заставляли репера ёрзать на месте, прикрывая глаза, изнывать от желания ощутить больше. Вот было Еля открыл рот, чтобы потребовать от друга какого-то продвижения в его методике доставления удовольствия, как вдруг ощутил, что Шепелев избавляет его от самой последней части одежды.       Никакого смущения и стыда — всё это осталось далеко в прошлом, в их первый, позорный раз. Вновь рука старшего проскользила по влажному от предэякулята паху, чем вызывала очередную волну мурашек у Артемьева. — Яр…ик! — завопил Еля, давясь собственным стоном и поднимаясь на локтях. Он никак не ожидал, что его друг так нагло и без предупреждения просто возьмёт в рот, — Т-ты чё? — аж заикнулся бедный, ошарашенный парень, глядя на эту картину широко распахнутыми красивыми глазами.       Ярослав, помогавший себе рукой, замер, медленно поднимая взгляд. Он смотрел прямо в душу, а затем осторожно отстранился, специально оставляя рот, полный слюны, открытым, чтобы она тоненькой струйкой стекала вниз. — Нельзя? — поднимая брови спросил серьёзно, но в то же время голос его был полон иронии. Шатен языком коснулся головки, слегка оттягивая крайнюю плоть. Дразнился, жучара, продолжая неотрывно глядеть на того. — Можно, конечно, — сбивчиво бубнил Плаг, кажется, даже краснея, — Просто… Раньше тебя типа просить надо было… — Исключение, — пожал плечами, насколько это позволяло его положение и вновь накрыл член влажным ртом, наконец разрывая зрительный контакт.       Елисей застонал, запрокидывая голову назад. Он быстро стих, перебиваясь только глубокими, сипловатыми из-за положения шеи вдохами. В глазах всё поплыло, даже голова закружилась, отчего пришлось вновь распластаться на кровати. Ярослав от такого только сильнее возбуждался, начиная ненавидеть себя за недальновидность и то, что он поленился снять с себя джинсы пару минут назад, которые теперь ужасно мешали, но в то же время раззадоривали излишним давлением. Искусным мастерством минета он не владел, не часто всё же приходилось практиковаться, но когда случалось, Плаг не находил в себе то величественное количество слов, чтобы описать восторг, который он испытывал, поэтому обычно бубнил что-то непристойное, матное, сбивчивое в предоргазменном бреду. — Блять, а сосёшь ты, всё-таки, Ярик, лучше, чем все девушки, вместе взятые, — прошептал русый, осторожно зарываясь пальцами в тёмные волнистые волосы старшего. Слегка сжимая их, он громко вздыхал, изредка непроизвольно подёргивая ногами, — Мне казалось, что… Что с брекетами другие ощущения, — будто сам себе бормотал парень, сминая пододеяльник в руках.       Шепелев не особо обращал внимание на бубнёж сверху, был сосредоточен на своих действиях, то ускоряясь, то отстраняясь вовсе и играясь, проводя языком по всей длине и вновь постепенно вбирая всё. Он сводил Елю с ума, наслаждаясь его полустонами, которые тот старательно подавлял, будто они были не одни, будто надо было маскироваться, шуршать, словно мышки, боясь, что их заметят. Когда уже репер вновь стал назойливо извиваться, Ярослав упёрся другой рукой в живот другу и остановился у самого основания, практически доводя себя до рвотного рефлекса и отстранился, когда почувствовал, как защипали глаза.              Елисей же задрожал, чувствуя, как всё сводит нежной судорогой. Он закрыл глаза слегка поворачиваясь на бок и кусая себя за пальцы. Оргазм разлился по телу, заставив трястись целиком, скулить, жадно и нервно хватая воздух ртом.       Шатен самодовольно наблюдал за этой очаровательной картиной, тяжело дыша. Ему хватало этого, чтобы испытывать необычайное наслаждение, пусть и его тело сейчас тоже требовало внимания. Вытирая влажный подбородок, парень небрежно взял Артемьева за нижнюю часть лица и повернул к себе, любуясь его растрёпанным, развратным и отчасти даже жалким видом. Осторожно убирая с полузакрытых глаз русую чёлку, Ярик приблизился, остановившись буквально в миллиметре. Он ощущал тяжёлое дыхание друга, отчего даже слегка улыбнулся.       — Ты молодец, — тепло прошептал парень, сильнее сжимая пальцами прохладное лицо, — Хорошо держишься.       Шепелев поцеловал того в открытый рот, облизывая его сухие губы, переплетая языки. Плаг скрестил руки на спине друга, углубляя поцелуй. Он постепенно приходил в себя, а оттого хотелось вновь пуститься в это похабное безумие. Отлепляясь, младший быстро вынырнул из под парня, усаживаясь и сгибая ноги. — Сними уже эти ебанные штаны, — фыркнул Артемьев и улыбнулся. — Да-да, — хрипло ответил Ярик и закашлялся, выныривая из джинс, оставляя их вместе с нижним бельём на полу. — Сядь нормально, — приказным тоном сказал Елисей, взъерошивая влажные волосы. — Чё? — вопросительно посмотрел старший, растерявшись. — Нормально сядь, говорю, — повторил Плаг и подождал, когда его послушаются. Наконец шатен сообразил, принимая удобное положение. Еля ловко расположился у того на коленях и, глядя в глаза, заулыбался сильнее, — Ты торопишься, Ярик, — прошептал он, подаваясь вперёд.       Их члены соприкоснулись, Шепелев сдавленно выдохнул, прикрывая глаза. Ему вдруг очень захотелось, чтобы друг поспешил, наконец начал эту часть поскорее. Русый опустил руку, осторожно дотрагиваясь пальцами до Ярослава и себя, сделал осторожное движение вниз, чувствуя, как его друг буквально задыхается, хотя ещё ничего не произошло. Он большим пальцем надавил на головки, смешивая природную смазку, поджимая губы и сдерживая шумное дыхание. Ярик прикрыл глаза, уперевшись лбом в плечо друга. — Ну, давай, Еля, — шептал парень, жмурясь.       Это льстило, возбуждало и раззадоривало. Теперь младший дразнился почти не ощущаемыми ласками, отчего Шепелев буквально заныл, грозясь укусить того. Репер хихикал, но игрушки свои не прекращал, провоцируя друга. Он всё ещё ни разу полноценно не провёл рукой, ублажая друга, за что был шёпотом оскорблён уже несколько раз. Ярослав заёрзал, подавшись вперёд, чтобы было хоть какое-то движение и поудобнее уложил голову на чужом плече. — М-м-м, — жалобно замычал Ярик, — Я для тебя вон как старался, — пробубнил он жмурясь до цветных, пляшущих перед глазами фигур, — А ты мне даже подрочить нормально не можешь…       Артемьев секундно задумался и всё же смиловался, обхватив пальцами сразу два члена. Плаг сделал осторожное движение вниз, слегка оттягивая крайнюю плоть, дав едва пульсирующим головкам прислониться друг к другу. От такого, казалось бы, простого действия, оба испытали немыслимое удовольствие, отчего горячие вздохи их слились воедино. Кисть неспешно скользила вверх вниз, пока расслабляющая нега слово горный родник разливалась кипятком по телу. Ярослав тяжело дышал сквозь зубы, сильно сжимая мягкие ляжки Елисея. И как назло младший медлил.       Шепелев не видел его лица, но точно знал, что тот ухитряется улыбаться, думая, что руководит процессом. Но командовать ему оставалось недолго, другой рукой шатен обхватил чужое запястье, силой ускоряя движение. Еля слегка выгнулся, больно вцепившись в худощавое плечо друга. — А тебе когда… — сдавленно шептал Ярослав, — Девушки со…сосут или дрочат, ты так же стонешь хорошо или сдерживаешь…ся? — сам то он еле говорил, подавляя собственные вздохи. — Какой ты… сука, противный, Ярик, — пробубнил русый, ускоряя движение. В этот раз парень чувствовал, что сдержаться не сможет и вот вот дойдёт до конца, ведь напряжение внизу выросло неимоверно. — Нет, я… Я просто сомневаюсь, что девчонкам нравится, когда ты их перекрикиваешь, — ухмыльнулся Шепелев, сжимая чужую руку, помогая. — З-за-аткнись! — прошелестел Еля и укусил того за плечо.       Примерно в это же мгновение он вновь мелко задрожал и наконец излился с громким стоном, чувствуя, как от напряжения свело пальцы на ногах, как вдруг легко стало внизу живота, как липкая жидкость попала на живот. Но Ярослав принудительно сделал ещё несколько движений чужой рукой и кончил тоже, выгибаясь в спине, чем заставил младшего наконец разжать зубы. След остался глубокий, но эта боль была лишь звеном блаженства, которое в тот миг испытал парень, громко глотая воздух. В этом плане он был скромнее и тише Плага, но всё же порадовал его и своим стоном тоже.       И вновь парни полезли целоваться, слюняво, смазано, не только в губы, но и в щёки, подбородок, нос и лоб.Наконец Еля вновь оказался у подушек, быстро оценив ситуацию. Ещё возбуждён, даже очень; он дотянулся до тумбочки, на которой стояло несколько подарков от фанатов в виде картин, лежали его браслеты и прочая мелочовка, но в полках её валялся всякий хлам, который парень скинул туда, чтобы глаза не мозолило: какая-то книжка, которую он обещался прочитать, клубок из проводов, упаковка салфеток, полупустой блистер с таблетками, фантики и то, собственно, зачем он туда полез. Небольшой, но симпатичный красный бутылёчек, что он всучил другу, вновь разминавшему спину. Поудобнее ложась, Артемьев развёл ноги и даже зевнул, выжидая дальнейших действий.       — Когда мы там с тобой последний раз встречались? — задумчиво поинтересовался тот, выливая на пальцы лубрикант. — Давно… Да, очень давно, — закивал Еля. — Тогда всё, как в первый раз, — слегка улыбнулся, пододвигаясь ближе.       Шепелев погладил, уже украшенную тёмными следами внутреннюю часть бедра и осторожно проник в того пальцем, заставив съёжиться парня под собой. Еля прикрыл глаза, чуть сморщив нос, и шумно втянул им воздух. — Да нет, лучше, — буркнул он, слегка вздрагивая от ощущения движения внутри себя. — А так? — игриво спросил Ярик, добавляя второй палец, начиная уже действительно растягивать того. — У…Уже сложнее, да… — Запнулся младший, рукой сжимая подушку, на которой лежал.       Ощущалось всё правда по новому, ведь сам себя так он не ублажал, в особенности, когда состоял в отношениях с девушкой, иначе бы это было совсем уж странно, и сильно бы напоминало о его бывшем, точнее исключительной связи с ним. Теперь Елисей себя сдерживал, он укусил тыльную сторону ладони и только громко сопел, иногда сбиваясь и дёргаясь. Два пальца чувствовались уже более значительно, первое время даже немного неприятно с непривычки, но в этот раз Ярослав не спешил, хотя ему ужасно хотелось. Он осторожно массировал мягкие стенки, попутно успокаивающе гладил бёдра друга и любовался картиной. Увидеть всё внезапно оказалось очень пьяняще, одурманивающе и так лестно, будто этого всего в здравом уме вообще не могло случиться, но почему-то развернулось именно так. Шепелев поджимал губы, ласково глядя на Плага, чувствуя, как любовь, которую он подавлял неистово долго вновь забурлила внутри. Его накрывало умопомрачительное чувство восторга и радости, будто он добивался этого бесконечно долго, и наконец свершилось. В то же время трепетное чувство нежности, проснувшееся и распустившееся в нем, как пахучие кусты сирени по весне, распространялось не только на тело, пусть это сейчас и было явным акцентом ситуации. Ярослав сам не до конца понимал, о чем он в тот момент думал, всё перемешивалось, превращаясь в нелепый бред, который ему явно нравился. — Долго ты ещё? — небрежно фыркнул Еля, глядя на того из под влажной чёлки. — То «Ярик, не торопись», то «Ярик, давай быстрее», — запричитал Шепелев, слегка хмуря брови и специально зашевелился внутри того интенсивнее и раздражённо улыбнулся, — Наслаждайся процессом.       Елисей закусил губу и понял, что теперь свое пыхтение нужно сделать тише. Старший достаточно резво добавил третий палец, чем заставил младшего всё-таки проронить неосторожно громкий вздох и вновь притихнуть, не разбрасываясь недовольством. Пожалуй, это действительно начинало надоедать, хотелось большего, поскорее перейти к самой сути, к тому же у шатена уже забилось предплечье, а Артемьев уже искусал всю кисть.       Опустошая друга, Шепелев задумчиво глянул в сторону, а затем сполз с кровати, залезая в карман и выуживая оттуда плоскую, мерцающую упаковку. — Как знал, — усмехнулся Плаг, смеряя того взглядом. — Я всегда ношу , — передразнил его старший, расправляясь с презервативом.       Он вновь оказался меж чужих ног , уже резче потягивая парня к себе. Репер улёгся поудобнее, морально готовясь, предвкушая дискомфорт, который быстро сменится неописуемым удовольствием. — Нормально так? — хрипло спросил Ярик, глядя на того, — Или может хочешь позу сменить? — со странной, ироничной интонацией добавил он. — Ну пожа-а-алуйста, — протянул русый, облизывая пересохшие губы. — Да ладно, ладно, — по-доброму улыбнулся старший и вновь взял смазку.       Обильно поливая ею всё, он осторожно и медленно ввёл член в друга, совсем немного и прикрыл глаза от жгучего наслаждения. Но парень не забывался, глянув на Елю, который заметно напрягся, задержав дыхание. Шепелев похлопал его по плечу, чтобы обратить на себя внимание. Младший вздрогнул от удивления, но даже отвлёкся, когда тот устроил ладонь на щеке, как бы приободряюще поглаживая. Елисей поцеловал его в большой палец, ощущая, как приятель входит глубже.       Ярослав наблюдал за реакцией, закусывая нижнюю губу; совсем не хотелось сделать тому больно, ведь перерыв действительно был слишком большим, чтобы надеяться на память мышц или попросту забить на физиологию. На самом деле неимоверно хотелось уже сейчас полностью насладиться процессом, заботясь о собственном удовлетворении, но старший просто не мог себе позволить такого зверского отношения, потому и не спешил.       Артемьев тяжело дышал, а когда друг вошёл в него немного резче, он схватил его за руку, переплетая пальцы. Так произошло ещё несколько раз, что заставило Плага скорее привыкнуть к позабытым чувствам. Обычно, когда доходило до такого, в Еле просыпалось какая-то извращённая, слегка мазохистская личность, вот и в этот раз переведя дух, парень одними губами сказал: "давай" и прикрыл глаза.       Ярик улыбнулся и спешно толкнулся в него, буквально выбив стон. В этот раз Елисей не смущался, продемонстрировав возможности своего голоса. Его ноги вновь непроизвольно мелко затряслись, а Шепелев только неспешно набирал темп, всё ещё осторожничая. Обморочно приятные ощущения заставляли репера всё чаще стонать уже без стеснения, выгибаясь в спине, жмуря глаза и царапая чужую горячую ладонь. Ярослав входил в него, стараясь слегка изменить угол движения, чтобы доставить максимальное удовольствие, стараясь проскальзывать по самому чувствительному месту, чем заставлял Елю задыхаться в собственных всхлипах.       Утопая в похабном упоении, шатен то и дело тянулся к тому за смазанными, чересчур влажными и ненасытными поцелуями, больно сжимая его узкие бёдра. Темп рос пропорционально, потому младший отчётливо понял, когда тот перестал сдерживаться и потому приходилось хвататься за что попало, от тёмного, смятого под двумя телами одеяла, до худощавых, уже расцарапанных плеч Ярослава. Парни шумно вздыхали, стонали, задыхались в унисон, ощущая полное слияние тел.       Старший не давал тому сильно извиваться, хотя слегка приподнимал уголки губ, когда понимал, что попадает в то самое место, отчего Еля вскрикивал, изгибаясь в пояснице. — Помнишь, ты говорил, — сбивчиво начал Шепелев. Ему тоже было немного тяжело говорить, поэтому он делал большие паузы, чтобы реплики не были так похожи на замаскированные стоны, — Что в доме стены картонные? — И чё? — не соображая отозвался репер, скрещивая ноги на талии шатена. — И то, что соседи жаловались на тебя, что ты с девушками… Слишком громкий, — сдавленно бубнил он, взяв того за подбородок, и слегка повернул его голову, чтобы встретиться взглядами. — Похуй, — бросил русый и тут же почти вскрикнул от очередного резкого, сводящего с ума толчка, и крепко схватился за чужое предплечье, слегка царапая кожу. — Твои стоны, Ель, на женские не похожи, — с усмешкой добавил он, замедляясь. Теперь его движения были неспешными, но более интенсивными и чувственными. — Похуй, — изрёк парень, закрывая глаза от испытываемой услады, — Зачем-м-м… — замычал он, подавшись бёдрами навстречу другу, — Ты мне всё это говоришь?.. — шумно глотая воздух ртом, обиженно спросил Плаг, чувствуя, что тот сильнее сжал его челюсть пальцами. — Потому что я понял, — Ярослав приблизился, переходя на шёпот, — Что мне пиздецки нравится тебя слушать.       Проводя большим пальцем по слегка припухшей нижней губе младшего, Ярик прислонился к его лицу, проходясь собственным языком по чужому, затем по нёбу и зубам. Он заставлял парня держать рот открытым, как бы всецело в этот момент владея им. Это был самый похабный поцелуй, сопровождаемый грубыми шлепками, громким чавканьем и периодическими приглушёнными стонами обоих. Продолжался он по меньшей мере несколько минут, пока Шепелев не отстранился, вовсе сбавляя темп, переходя губами на влажную от пота шею и грудь. Еля притих, восстанавливая дыхание, а затем вдруг сморщился от резкой боли и удивлённо посмотрел на Ярика. — Не удержался, — виновато улыбнулся парень, глядя на засос, который оставил на руке друга прямо под татуировкой с сердечком. Он настолько увлёкся, что тёмное пятно проявилось моментально. — Сука ты, — хныкнул Артемьев и несколько секунд рассматривал поврежденную кожу, а затем вздохнул и поджал губы, — Ладно, это даже… Симпатично.       Парни решили поменять положение и теперь старший лежал на спине, а Еля оказался наездницей. Репер любил эту позу, потому что так ему больше всего казалось, что он контролирует процесс, когда обычно даже так этого не происходило. Плаг снова воспользовался лубрикантом, перед тем как позволить в себя войти. Он принял более устойчивое положение и стал медленно насаживаться, ощущая, как немеют ноги. В момент, когда Арьемьев вобрал в себя всю длинную он упёрся руками в грудь Шепелева, наклоняя голову и тяжело дыша. Крупно затрясся роняя несколько капель слюны на чужой впалый живот.       Ярик не шевелился, наблюдая за редкостным, дивным зрелищем. В такой позе он испытывал больше сногсшибательных впечатлений, от которых кружило голову, да и к тому же он был даже рад на некоторое время "подчиниться" Плагу.       Еля, привыкнув к ощущениям, повторил своё движение, жмурясь и судорожно выдыхая сквозь зубы, был на грани и прекрасно осознавал это, потому как переставал чувствовать пальцы на руках. Он выждал ещё немного, а затем чуть наклонился и более резко насадился, раскрыв рот от удовольствия. Тогда уже новый оргазм накрыл его волной, заставив вновь кончить, чуть ли не скуля в иступленном экстазе. Парень буквально горел изнутри и снаружи, ощущая гремучую смесь всего спектра эмоций, что сводил с ума, не давая в голове зародиться ни единой мысли, которая даже не успевала формироваться. Елисей запачкал себя и Ярика, но это сейчас совершенно не заботило, он забыл как дышать и чуть не потерял равновесие, хотя сидел довольно устойчиво. Шепелев взял его за бёдра, слегка выравнивая друга, улыбался. — Блять… Ахуенно, — дрожащим голосом проговорил шатен, пальцами сжимая влажную кожу Плага. — С…согласен, — закивал парень, жмурясь до разноцветных узоров.       Ещё немного погодя, Артемьев стал более размеренно двигаться практически молча. Лишь иногда он судорожно выдыхал, прикрывая глаза, а затем облизывал пересохшие губы, сильнее упираясь руками в худощавое тело. Старший медлил, сам иногда протяжно стоная от простых, но таких сладостных движений друга, дыхание задерживал и слегка откидывал голову назад, царапая мягкую кожу на боках репера. Он тоже чувствовал, что уже на пределе, что не так долго осталось и потому стремительно подался вперёд, заставив того выкрикнуть своё имя. Наконец-то. — Бля-я-я-я, — затрясся Еля, чуть ли не закатывая глаза, — Давай… Быстрее, Ярик, — прошептал он, практически нависая над тем, упирая ладони в матрас.       Обольстительная улыбка растянулась на лице Шепелева, после чего он стал достаточно грубо толкаться в друга, помогая руками двигаться Артемьеву ему навстречу. Сдвоенные возгласы стали более громкими и, пожалуй, их количество было самым обильным за весь процесс, ведь мгновение это оказалось неимоверно ошеломляющим, сводящим с ума, умопомрачительным настолько, что хотелось кричать.       Шлепки, хриплые стоны, еле слышимый скрип матраса — всё смешалось воедино; духота утомляла, влажные тела тёрлись друг о друга, отчего каждое ощущение было более ярким и насыщенным; мазанные, слюнявые поцелуи, тяжёлое дыхание рот в рот, капельки пота — атмосфера была великолепная.       Ярослав последний раз вошёл во всю длину и кончил, испытав утомляющее наслаждение так сильно, что казалось всё тело перестало его слушаться, будто руки и ноги были частью чего-то большего, будто сам парень расплавился, разлился вместе с выплеснувшемся семенем, смешавшись со всем вокруг. Нега разливалась волнами, будто разводы на воде от брошенного плоского камня. Он глухо застонал в чужие губы и под бессмысленное, развратное бормотание, похожее на пьяный бред, вновь потянулся за торопливым, небрежным поцелуем. Елисей задыхался, мыча и кусаясь, шатен вдруг о чём-то подумал и убрал руку с настрадавшегося бедра, переместив его на член Плага. Стоило ему только слегка провести пальцем по липкой головке, как Артемьев вновь излился, крепко вцепившись в костлявое плечо друга. Они слегка отстранились, рвано и лихорадочно дыша. Репер, перестав себя мучать, лёг рядом на спину, устало глядя в потолок, освещаемый одним лишь тусклым монитором. — Когда мы приехали, ты говорил, что устал и хочешь спать, — повернув голову тихо проговорил Ярик, не сдерживая улыбку. — А ты видел, как я по сцене скакал? — удручённо спросил Еля и тоже поглядел на того. — На сцене нет, а на мне… — и парень тут же расхохотался.       Артемьев, усердно сдерживая смех, закатил глаза. Шатен любовался им ещё мгновенье, а затем осторожно поцеловал в нос, вызвав ещё большее удивление и смущение, отчего акцентные яблочки щёк покраснели.       Теперь парни принялись всё убирать, вытираться, одеваться, а затем по очереди сходили в душ. И даже в это время успели слегка понежиться, потому что часть времени всё-таки провели в ванной вместе, пусть и было это слегка неудобно и показалось им даже более интимной процедурой, чем всё, что было до этого. — Франжи… Чё? — нахмурился старший, крутя в руках увесистый бутылёк с гелем для душа. — Да я ебал, — вздохнул Еля, — Цветок такой, тропический… — вытянул руку с мочалкой, намекая, что ему нужно это сраное средство, благоухающее лотосом и этим самым франжипани. — А как же сила леса? Мощь древесного угля? Эпическая свежесть? — удивился Ярик, отодвигаясь от струи воды. — Ну… Я хотел купить что нибудь хвойное, — задумчиво бубнил парень, вспенивая гель и протирая губкой собственные плечи, — А вообще, блять, меня это почти не беспокоило, пока ты не сказал! — обиделся он, хмурясь. — Да я что против, что ты цветочками пахнешь? — рассмеялся шатен и потрепал того по голове, — Если это не ущемляет тебя, как мужчину… — саркастично начал тот, глядя в сторону. — Да, сука, Ярик!! — завопил Артемьев, швырнув тому шмоток пены прямо в лицо.       Послышался сдвоенный смех, пусть и не сразу, но они наконец скооперировались и, разобравшись со всеми водными процедурами, вновь оказались в кровати, где предварительно под чутким контролем Елисея сменили постельное бельё.       Репер лёг и, почти не разговаривая, отвернулся к стене, сразу заснув. Он действительно утомился и даже обрадовался, что в таком состоянии был совершенно не в силах думать о том, насколько беспечно было всё то, что они вытворили с Ярославом. Он подумает об этом завтра, послезавтра, весь следующий месяц, ещё будет время загнаться, проклиная собственную слабость, недальновидность, извращённость и малодушие.       Вот Шепелев напротив, ещё долго смотрел в темноту, размышляя о произошедшем: его это не пугало и не угнетало, ведь плохого ничего не случилось, но всё же какое-то необычное чувство заставляло его печалиться от мысли, что всё это за собой не поведёт абсолютно ничего. Солнце встанет и этот волшебный сизый туман раствориться, ненадолго оставаясь крупными каплями сияющей росы на травинках, которую соберут маленькие, несуществующие феи. Всё исчезнет, а чувство вины останется новым порезом на душе, воспоминанием, отделаться от которого будет невозможно.