Под кожей.

Сынхён смотрел в окно — Сеул был шумным, грязным, как любой город-миллионник. Не столько мусор валялся на улицах, сколько сами люди вели себя, как отходы, которых хотелось утилизировать. Отель La Dolce Vita считался одним из самых популярных: внутри был бар, кафе и даже личный покер. ‎ ‎В комнату вбежал сотрудник — запыхавшись, заговорил на бегу: ‎ ‎— Господин Чхве, свита президента Пэка отказывается уходить. Угрожают сотрудникам. ‎ ‎Сынхён не отвёл взгляда от окна. Только скользнул взглядом по отражению сотрудника — капля пота стекала по щеке, форма выглядела уже не идеально, словно смятая усталостью. ‎ ‎— Веди. ‎ ‎Сказал он тихо, поправляя пиджак. ‎ ‎Коридоры широкие, стены глушат звук. Где-то вдалеке — пьяный смех, едва различимая музыка. Вип-комната. Там трое — в хлам, злые. ‎ ‎— Ааа, господин Чхве! ‎ ‎Один из них самодовольно улыбается, закидывает ноги на стол. ‎ ‎— Наслышан о вас, вы пришли принести нам изв... ‎ ‎— Прошу покинуть помещение. ‎ ‎ Перебил Сынхён, расстёгивая пуговицу на пиджаке. ‎ ‎— Ещё чего! — взревел тот, вставая. — Ты знаешь, кто я?! Я таких, как ты, каждый день ломаю! ‎ ‎Сынхён кивнул. ‎ ‎— Закрой, — бросил сотруднику, и дверь щёлкнула. ‎ ‎Он взлетел, как тень — первый удар ногой в живот, беззвучно, точно. Второй уже слева, но Сынхён оттолкнулся от стены, ударил в висок — глухо, как по коже барабана. Третий — сзади. Он не обернулся. Просто ушёл корпусом вперёд, опираясь на руки, ударил обеими ногами назад — резко, хищно, точно. ‎ ‎Каблуки застучали по дереву — он на столе, низком, грязном, среди тарелок. Один бросился — получил подметкой в грудь, словно печать. Второй прыгнул с другой стороны, размахивая чем-то тяжёлым. Сынхён присел и, как пружина, выстрелил вверх — в подбородок. Хруст, звон посуды. Стол качнулся, но выдержал. ‎ ‎Он почти не трогал их руками — только чтобы увернуться, схватиться, оттолкнуться. Всё остальное — ноги. Пятка, стопа, колено, движение таза. Это был не бой — танец, точный, как часовой механизм, грязный, как пол, по которому они ползли. ‎ ‎Когда последний покачнулся, Сынхён спрыгнул. Тихо. Поправил волосы, застегивая пуговицу. ‎ ‎— Дальше, думаю, вы справитесь сами, — сказал, открывая дверь. Мимо — официантки, испуганные, замерли. Но его это не волновало. Работа сделана. Можно закрывать смену. ‎ ‎ ‎--- ‎ ‎Он провёл пальцем по экрану, закрывая смену. И не сразу заметил, как рядом появился менеджер босса — мистера Канга. Тот только махнул рукой: за мной. ‎Сынхён напрягся. Неужели узнал про шавок Пэка? Хотя нет. Если бы узнал — сам бы сказал разобраться. Но выбора не было. Он послушно пошёл за ним. ‎ ‎В вип-комнате он поклонился. За спиной — щелчок двери. ‎ ‎— Садись, — короткий приказ. Сынхён сел, молча. ‎ ‎— Свита Пэка сами нарвались, я просто... ‎ ‎— Я не об этом, — Канг поднял руку. — Налей. ‎ ‎Сынхён моргнул, взял бутылку, налил. ‎ ‎— У меня отношения с одним парнем, — начал Канг, поднося рюмку к губам. ‎ ‎— Он моложе. Но ведёт себя, как будто старше. Умный. Симпатичный. ‎ ‎Он поставил рюмку резко. Стол вздрогнул. ‎ ‎— Знаешь молодёжь... Пару раз потанцуют, за ручку походят — и уже влюблены. ‎ ‎Сынхён кивнул. Взял палочки, но не решился съесть саннакчи. ‎ ‎— Я хочу, чтобы ты проследил за ним. ‎ ‎Он замер, вглядываясь в лицо босса. ‎ ‎— Простите, господин?.. ‎ ‎— Всего неделя. Пока меня не будет в Сеуле. ‎ ‎Сынхён положил палочки обратно. ‎ ‎— Конечно. ‎ ‎— Вот почему ты мне нравишься, Сынхён. Послушный. ‎ ‎Он криво улыбнулся, кивнул, налил вторую рюмку. ‎ ‎ ‎--- ‎ ‎Он открыл дверь машины, усаживая босса внутрь. Мистер Канг, пьяный, схватил его за шею, прижался. ‎ ‎— Ты ведь знаешь, что я на тебя рассчитываю?.. ‎ ‎— Конечно, господин. ‎ ‎Канг кивнул, похлопал по голове и отпустил. ‎ ‎— Я верю тебе, Сынхён. ‎ ‎Тот поклонился, закрыл дверь, смотрел, как машина скрылась в потоке. ‎