Про образы и помощь

Эта надменность в глазах напротив всего лишь обманка вместе с собственной альтруистичностью. За острым языком скрывается доброта и душевная хрупкость, а за отзывчивостью и добродетелью – раздражительность от людей и усталость. Лололошка откидывается на спинку стула и потирает уставшие глаза. Экран ноутбука горит красочным шаблоном презентации, которая частично сделана, рядом с мышью лежит распечатанный текст доклада. Телефон чересчур громко уведомляет о новом сообщении, и парень вздрагивает, оборачиваясь и устремляя взгляд на кровать. Спящий даже не пошевелился, продолжая мирно сопеть и обнимать игрушку в виде слонёнка. Одна нога была согнута в колене и подтянута к груди, а бледное лицо, усыпанное веснушками, зарыто в подушку, объятую двумя руками. Волосы, обычно уложенные назад, сейчас растрепались и прикрывали часть лица, что не утопилась в мягкой материи. Выдохнув, Ло взял телефон и, убрав звук, открыл мессенджер. Закатив глаза в той манере, какой делал спящий, он пометил сообщения прочитанными и, отложив смартфон в сторону, продолжил работу. Осталось доделать два раздела, перекинуть на флешку, сложить всё в чужую сумку и лечь спать на приготовленное ему место. Разложенное и застеленное мягкое кресло ждало своего часа, а тратить время на то, чтобы разобраться с учебными вопросами одногруппников, уже звучит как перебор. Самому бы разгрести свои долги, а не брать ещё чужие дополнительно. Лололошка вдруг задумался на эту тему и ещё раз посмотрел на Харриса, который набирался сил на новый учебный день. Ему можно помочь, и причин тому много, но ни одна из них внятно не прозвучит. Просто можно, больше слов и не нужно.

* * *

Когда Джон сказал, что ему срочно нужна помощь, Лололошка не сразу ответил, а если быть точнее, то не поверил написанному. Шутки ради он написал, что неужели сам Джон Дейви Харрис научился просить помощи у других людей. Зря, очень зря он это сделал. Сообщение было прочитано в тот же момент, но ответ пришёл через минуты две. Текст гласил: "Да пошёл ты тогда с такими заявлениями знаешь куда? В таком случае сам справлюсь, не нужно мне от тебя ничего". И через часа два Лололошка сидел на чужой кухне, смотря на толстую тетрадь, предназначенную для лекций по одному из предметов, и на листочек в клетку с темой доклада и пунктами, которые должны были в нём присутствовать. Сам же Джон стоял около плиты и следил за тем, чтобы кофе не вылезло за бортики турки. — Это нужно сделать на завтра? — уточнил Дейвисон, пододвигая упаковку овсяного печенья ближе. До его ушей донеслось еле слышное "угу". Сейчас не было сил ответить на вопрос привычным игнорированием или очередным театральным вздохом с обязательным закатыванием глаз, не до этого Харрису. Разливая кофе по кружкам, он вдруг задал вопрос: — Даже не спросишь, почему я не сделал его сразу, почему я не ходил на последние несколько лекций? Каждое слово звучало едко, с каким-то обвинением в сторону собеседника, за которым скрывались претензии к самому себе за безалаберное отношение к учёбе. Это был вопрос с подвохом, каким бы ни был ответ на него, реакция будет одинаковой. Проигнорировать тоже не получится, Джон считает, что только он может так делать. Раздумывая над ответом, Лололошка отпил из кружки горячий напиток, морщась от его терпкости, и посмотрел на парня, сидящего напротив него.Он заглядывал в душу своими тёмно-янтарными глазами, но уже более тёмными и без игривого блеска в глазах. Они пропитались усталостью и нервозностью своего обладателя, круги под ними стали темнее. На бледной коже слишком хорошо всё видно, пусть это и придавало какой-то шарм, но не здесь, не сейчас. — Зачем? — начал юноша, стараясь на этот раз следить за тем, что слетает с его языка. — На данный момент ты очень самокритичен к себе из-за накопившейся усталости, поэтому что бы я сейчас не сказал, ты воспримешь в штыки. Джон отвёл взгляд в сторону и покивал скорее самому себе, подтверждая, наверное, свои догадки. Он горько усмехнулся и сделал большой глоток кофе. — Так ты поможешь мне или будешь сидеть и говорить то, что я и без тебя знаю? Ну, конечно, это же Джон Дейви Харрис.

* * *

От альтруистичности не осталось и следа, а надменность сменилась на умиротворение. Джон писал конспекты подробно, делая где-то в стороне от основных понятий заметки или пояснительные рисунки. Изредка касаясь экрана планшета, он перелистывал слайды и продолжал записывать необходимую информацию. Моментами останавливался, делая глоток зелёного чая из стоящей рядом кружки, иногда кидал взор своих глаз цвета тёмного янтаря на Лололошку, что сидел рядом и выполнял лабораторные работы и индивидуальные домашние задания. Двойные листочки откладывались в сторону, страницы тетрадей шелестели при перелистывании. — Повторюсь, мы можем поговорить об этом, — произнёс Харрис хриплым голосом после долгого молчания, продолжая писать конспект. Осталось оформить ещё две лабораторные. Эколог оторвался от монотонной писанины и устремил свои холодные голубые глаза на сидящего рядом парня. Они пропитались усталостью и разочарованием к себе. Сейчас в кратчайшие сроки нужно сдать задания, исправить неаттестации и получить заветные подписи от преподавателей. И да, все студенты временами страдают от этого, даже самые ответственные в делах учебных. — А что говорить? — начал Лололошка, пристально смотря на собеседника. — Что я такой дурак, забросил одни из важных предметов, по которым у меня экзамены? Что прогуливал лекции и практики, потому что хотел подольше поспать или погулять с друзьями? Что предпочитал выручить одногруппника, нежели сначала сделать своё? Он долго хотел это сказать. Самому себе он признался давно, но всё ещё корил себя за безалаберное отношение к учёбе. А ведь ещё в начале семестра пообещал себе взять за особо важные предметы как следует, чтобы не повторить того же, что в предыдущем. Опыт показывает, что обещать не стоит, мало ли не выполнишь. — У всех случается, — ответил ему Джон, откладывая ручку в сторону и разворачиваясь к парню. — Остаётся только исправить ситуацию. И хорошо, что ты признал свои ошибки, а не стал винить преподавателей в собственной безответственности. Уголки чужих губ приподнялись вверх, карие глаза под светом постепенно уходящего солнца излучали теплоту, а мышцы лица в кои-то веки не были напряжены. Ло усмехнулся и поднялся со стула, вытягиваясь вверх и разминая затёкшие мышцы, а Харрис вернулся к работе над лекциями. Тут на его плечи легли ладони, сминая их массажными движениями. — Давай сделаем перерыв, — сказал Дейвисон, теперь похлопывая пальцами, таким образом зовя за собой. — Если приготовишь ту французскую смесь, что лежит в морозилке, — последовал ответ, а голова Джона повернулась к юноше. На лице вновь была уже привычная ехидная улыбка.

* * *

Коридоры забиты студентами. У кого-то занятия на сегодня закончились, кто-то идёт в другую аудиторию на следующую пару, а кто-то идёт на перерыв в столовую или ближайшую кофейню. Лололошка останавливается чуть поодаль от входа в здание главного корпуса университета и смотрит в телефон. Почти во всех ведомостях в столбце с рекомендованной оценкой или допуске к экзамену стоит прочерк, а строка с собственными фамилией и именем выделена красным. Кое-где всё же можно отыскать плюсики, говорящие о том, что какая-то из работ зачтена, но таких по пальцам можно пересчитать. Всё более чем плачевно. Тут смартфон начинает вибрировать, а вверху всплывает окно звонка и имя звонившего. Джон. Парни предпочитали звонить друг другу, нежели писать, потому что Харрис был любителем держать телефон в беззвучном режиме, а Дейвисон мог смахнуть уведомление о новом смс в сторону и благополучно забыть о нём. Порой бывало, что первый даже на звонки не мог ответить из-за того, что закинул куда-то телефон и найти не может.После одного из таких случаев он ставит телефон на вибрацию, чтобы не встречать миллионы пропущенных звонков и смс от партнёра. Ло поднял трубку. — Лололошка, я закрыл все долги и свободен вплоть до экзаменов, — раздался радостный голос по ту сторону экрана. — Я тебе безмерно благодарен за твою помощь, спасибо тебе. Юноша поджал губы и то ли сдавленно, то ли сквозь зубы произнёс: — Поздравляю, Джон. — Что-то не так? Харрис не был бы собой, если бы не уловил эту натянутость. В обычной ситуации Дейвисон бы так не ответил. — Нет-нет, всё в порядке, просто... — Лололошка. Названный на это только тяжело выдохнул, прикрывая глаза. — От тебя ничего не скроешь. Обеденный перерыв был в самом разгаре, люди прибывали, в помещении становилось громче. Джон со вздохом откинулся на диване назад и потёр переносицу. — У меня нет слов, — вымолвил он, смотря на Ло взглядом, сочетающим в себе непонимание, удивление и осуждение. — Дай ещё раз посмотрю, что тебе нужно сделать. Ему отдали телефон. — Практику я закрою, но мне нужно ещё по части предметов лекции написать, чтобы хоть какой-то материал для подготовки иметь, — сказал Лололошка, ковыряясь вилкой в маленькой миске с салатом. Парень кинул взгляд на чужой поднос, на котором стояла такая же мисочка, но с крабовым. Он уже было потянулся к нему, как получил по прибору ложкой. — У тебя свой есть, — задумчиво произнёс Харрис, отрываясь от телефона и неодобрительно глядя на эколога. — У меня соуса много. — Ты сам себе в цезарь добавил его так много. Попробуй переложить к лапше, не знаю. Цокнув языком, Дейвисон уже хотел так и сделать, как вдруг ему вернули телефон, а на него смотрели искрящиеся янтарные глаза. — Значит, слушай, — произнёс Джон. — Ты делаешь практику, закрываешь её, а я помогу тебе с конспектами. Ло на несколько секунд впал в ступор. — И даже не смотри на меня так, я всё равно свободен, а тебе нужна помощь, — на слове "нужна" был сделан особый акцент. — Ты мне помог, теперь моя очередь. Закончив свою идею, он зачерпнул суп и отправил ложку в рот. — Если откажешься, эта ложка уже стукнет тебя по лбу и очень даже сильно. Лололошка на это тихо посмеялся и ответил: — Спасибо, Джонни. Напротив сидящий чуть дрогнул в плечах и наклонил голову ниже, скрывая яркий румянец, выступивший на щеках. И ведь так и не скажешь сразу, что надменность может проявить доброту, а альтруистичности самой потребуется помощь.