Странная сказка про мальчика с именем Киф

– Фицуильям, я хочу рассказать тебе сказку. Эти слова Лили Розенхайм неожиданно произнесла, когда они с братом были в библиотеке. Такое, казалось бы, невинное предложение на самом деле заставило Фицуильяма ощутить некий приятный трепет. Лили уже почти два года не делилась с ним своими историями. И в целом за эти два года она стала как будто более закрытой. Это была уже именно закрытость, а не болезненная детская застенчивость, которой Лили страдала даже в достаточно взрослом возрасте. Впрочем, природа и по сей день иногда брала своё, и в такие моменты Лили смущалась, но уже не так, как раньше. Фицуильяму казалось, что его младшая сестра словно пообещала себе стать сильнее, и у неё это постепенно получалось. Даже внешне Лили, наконец, стала выглядеть как юная леди, а не просто как ребёнок. Хотя некоторые детские черты в ней всё же оставались, но, видимо, это снова была природа. Так или иначе, Фицуильям был рад выслушать Лили, как раньше. Видя такую явную заинтересованность брата, Лили почувствовала себя намного лучше. Её с самого утра что-то тревожило, и к этой тревоге ещё примешивалась неимоверная тоска по Фиакре. Девушка и раньше понимала, что ей его не хватает, но такой меланхолии у неё ещё не было. "Ума тебе не хватает, а не меня.", – Лили почему-то казалось, что Фиакра сказал бы именно так, если бы увидел, как она переживает. Он ведь терпеть не мог сантименты. И Лили в очередной раз задумалась, всегда ли её друг был таким? "Что, если Фиакра когда-то сам был как я? Или он просто был в чём-то похож на меня?", – подумалось ей. – "И смогу ли я когда-нибудь стать такой, как Фиакра?". Лили представила, как это выглядит, и пришла к выводу, что точно такой же она, конечно, не станет. Тем не менее, несмотря на явную разницу в их характерах, Фиакру и Лили можно было назвать родственными душами. И Лили очень по нему грустила и жалела, что эта меланхолия овладела ей в выходной день, когда она не могла отвлечься на работу. И родители должны были приехать ещё не скоро. Поэтому, когда ближе к вечеру Фицуильям вернулся с очередного светского мероприятия, девушка тут же поспешила за ним в библиотеку. Брат с сестрой очень любили это мрачное место, которое находилось в левом крыле поместья Розенхаймов. Лили особенно нравилось проводить здесь время, когда шёл дождь, в такие моменты в этой комнате царила какая-то особенная атмосфера, вызывающая мысли о готических романах. Хотя это в определённой мере относилось ко всему поместью. Сегодня дождь шёл с самого утра, а к вечеру обещали грозу, и в любой другой такой выходной Лили была бы рада на пару с Фицуильямом прочитать какую-нибудь старинную книгу в кожаном переплёте. Но сейчас ей больше всего хотелось рассказать брату сказку, которая родилась в её голове где-то за час до возвращения Фицуильяма. И когда он с готовностью устроился в похожем на трон кресле, Лили по своему обыкновению села у ног брата и уткнулась лицом в его колени. – Ты так не сможешь рассказывать. – заметил Фицуильям мягко. – Я ведь даже не разберу, что ты говоришь. Лили подняла голову. – Я просто хотела немного собраться с мыслями. – О чём же твоя сказка? Лили помолчала некоторое время. – Это странная сказка про мальчика с именем Киф. – произнесла она наконец, и её сердце забилось быстрее. Фицуильям выжидающе посмотрел на сестру, и Лили начала свой рассказ. – Киф родился ещё очень давно. Он рос средним из троих детей, кроме него были ещё две дочери. И когда его родители увидели его впервые, они сразу дали ему имя Киф, ведь он казался им таким милым. Позже из милого младенца Киф вырос в невероятно красивого ребёнка. Он выглядел как шарнирная кукла, и его волосы были очень светлые, почти что белые. Ещё у Кифа был необычный цвет глаз, его глаза были такого же цвета, как вишнёвый мармелад. Насколько Киф был красивым внешне, настолько же чистым он был внутри. У него словно была какая-то ангельская природа. Но так не бывает, чтобы всё было идеально, и у Кифа, конечно, тоже были недостатки. Например, он был достаточно закрытым ребёнком. Он любил людей, но предпочитал уединяться. Он был общительным только со своими близкими. Семья для Кифа была сокровищем. – Мне это нравится. – Фицуильям поощряюще улыбнулся, и Лили ощутила укол совести, помня, как раскроется сюжет её истории дальше. Переведя дух, она продолжила повествование. – Киф вырос, теперь он был не прелестным ребёнком, а прекрасным юношей. Но душой он по-прежнему был чист, как ребёнок. Кто-то мог подумать, что Киф жил как в сказке, и его доброта была лишь следствием его крайней наивности. На самом же деле Киф осознанно не позволял злу поселиться в своём сердце. Например, в его жизни были моменты, когда он хотел сорваться на грубость, но он всегда сдерживал себя, зная на собственном опыте, как больно иногда могут ранить сказанные сгоряча слова. Вообще, Киф был очень чувствительным молодым человеком. Ты ведь понимаешь, Фицуильям, что люди разные. Бывают такие, кому всё равно, что им говорят другие, они самодостаточны и уверены в себе. А есть люди, которые словно пропускают всё через себя. И Киф относился именно к таким. В его жизни были случаи, когда он сталкивался с несправедливостью, и потом весь день не мог перестать думать об этом, как бы он ни старался это сделать. В какой-то момент такие случаи начали происходить всё чаще. И однажды с Кифом что-то случилось. Он стал существовать вне пространства и времени. Он слышал, что такое возможно. У кого-то это случается из-за того, что они сильно устают на работе, которая им на самом деле не по душе. Кто-то живёт не со своим человеком и по этой причине страдает. А есть и те, кто просто не подходит этому миру. Последнее в какой-то мере относилось к Кифу, но главной причиной была именно его ранимость. – Так, подожди. – Фицуильям нетерпеливо поднял руку, давая Лили знак замолчать. – Я правильно понял, что этот мальчик покончил с собой? – Нет... это... это неправда. – пролепетала Лили, напуганная такой реакцией своего обычно спокойного и ласкового брата. Ей вдруг даже захотелось прекратить рассказывать историю про Кифа, уйти в свою комнату и не выходить на протяжении всего следующего дня. Но ведь тогда Фицуильям расстроится. Поэтому, взяв себя в руки, Лили продолжила свою сказку, стараясь сделать так, чтобы её голос звучал ровно. – Он не умирал. Просто в одну ночь Киф проснулся и понял, что он больше не принадлежит миру людей. И я даже не могу сказать, как он это понял. Он просто ощутил это всем своим существом. И с той ночи его жизнь изменилась. Почему-то его теперь мало кто видел. Например, к ужасу Кифа, его семья больше не могла его видеть. Но даже если бы его родные его увидели, они бы, скорее всего, его не узнали, ведь Киф поменялся. Беловолосый лапочка стал выше ростом, черты его лица ожесточились, а волосы почернели, и он стал Фиакрой, ведь имя Киф ему больше не подходило. В нём на самом деле уже не было ничего трогательного и милого, наоборот, весь его вид внушал страх и даже некоторую неприязнь. И ему словно хотелось ещё усилить это впечатление: он стал носить только чёрные вещи, а его отросшие волосы всегда оставались взъерошенными. Фиакра был совсем не таким добрым и мягкосердечным юношей, как Киф. Нет, конечно, он не был и злодеем. Но все, кому "посчастливилось" с ним встретиться, говорили о нём, как об очень жёстком и резком молодом человеке. На первый взгляд в нём как будто даже и не было ничего человеческого. Тем не менее, у Фиакры были и некоторые преимущества перед Кифом. Например, в отличие от этого в основном задумчивого и печального ангела, Фиакра был обладателем весёлого и живого характера и хорошего чувства юмора, хотя его шутки иногда были достаточно жестокими. Фиакра также был умнее и сообразительнее, чем немного рассеянный Киф. И ещё, он точно знал, чего он хочет. – Что же он мог хотеть, этот странный человек? – Фицуильям откинулся в кресле, несколько встревоженный такой неожиданной историей от своей младшей сестры. – Как ни странно... – Лили опустила взгляд и вся поникла, снова вдруг ощутив невероятную тоску по своему другу. – Как ни странно, Фиакра хотел помогать людям. Такое заявление воодушевило Фицуильяма, хотя он пока не мог понять ход мыслей Лили. Самой же Лили стоило больших усилий проглотить подступивший к горлу комок, чтобы продолжить свой рассказ. – Я ведь сказала, что злодеем он не был. – напомнила она взволнованно. – Он находит у людей недостатки и превращает их в достоинства. И когда он встречает очередное маленькое напуганное создание, он становится для него кем-то вроде покровителя и наставника в одном лице. Фицуильям молчал, испытывая неоднозначные чувства к персонажу по имени Фиакра. История, которую ему с таким запалом рассказывала его чудаковатая сводная сестрёнка, пробудила в нём мрачные воспоминания. И он не мог точно сказать, что было предметом этих воспоминаний. Возможно, это был какой-нибудь страшный сон из детства. Но, оптимистичный от природы, Фицуильям умел легко отгонять от себя неприятные мысли, поэтому все угнетающие воспоминания очень скоро исчезли. – Фиакра, конечно, довольно строгий наставник. – продолжала Лили. – Он из тех, кто верит, что цель оправдывает средства. Нет, на какие-нибудь совсем крайние меры он, конечно, не пойдёт. – Лили вдруг замолчала. – Возможно, я выразилась слишком резко... – произнесла она тихо. – Я хотела сказать, своих подопечных он держит в ежовых рукавицах. – Ничего страшного в этом нет. – сказал Фицуильям, заметив смущение Лили. – Но ведь ты сказала в середине истории, что Фиакра многим кажется резким, и он любит жестоко подшучивать над людьми. При этом, по твоим словам он также хороший покровитель и наставник. – Он на самом деле может быть резким с теми, кто ему неинтересен. – объяснила Лили брату. – Но если Фиакра кого-то полюбит, он будет заботиться об этом человеке, словно это самое ценное, что у него есть. Он, конечно, не будет демонстрировать свою привязанность... – Лили запнулась, ей снова захотелось плакать, но она пересилила себя и в этот раз. – Фиакра всегда скрывает свои истинные чувства, потому что он не хочет пережить то, что не смог пережить Киф... Я хочу сказать... Доверчивого и доброго человека намного легче ранить. Снаружи послышались раскаты грома. Лили вздрогнула и невольно повернулась к окну. Она уже давно не боялась грозы, но всё ещё боялась резких звуков. Фицуильям поднялся с кресла и, опустившись теперь рядом с сестрой, нежно обнял её. – Ты переволновалась, Лили. – сказал он. – Пойдём на кухню, я заварю для нас чай. И Лили послушно последовала за ним. *** – Тебе не понравилась моя сказка, да, Фицуильям? – спросила Лили с виноватым видом, когда брат поставил перед ней чашечку с ромашковым чаем. – Понравилась, ещё как понравилась. – поспешил заверить её Фицуильям. Это, конечно, было неправдой, но молодой человек просто не хотел огорчать сестру. По крайней мере, сейчас он точно не мог сказать, что думал на самом деле. Для Фицуильяма было очень ценно, что Лили после столь длительного перерыва решила поделиться с ним чем-то сокровенным. И он должен был кое в чём себе признаться: на самом деле он был рад снова видеть Лили такой. Эта радость была в какой-то мере немного эгоистической, ведь для самой Лили было намного лучше развиваться и становиться сильнее. "В конце концов, в семье она может вести себя так.", – успокоил себя Фицуильям и налил сестре ещё чаю. Лили приподняла свою чашечку. – Запах ромашкового чая очень напоминает детство. – проронила она. – Фицуильям, а ты знал, что есть чай с мармеладными мишками? Фицуильям улыбнулся, этот вопрос почему-то умилил его. – Знал, конечно, я его даже пробовал. Он мне понравился. Лили увидела внутренним взором, как её не по возрасту представительный брат намеренно игнорирует в меню все "взрослые и серьёзные" чаи и выбирает именно чай с мишками, и теперь пришла её очередь умиляться. – Как-нибудь попробуем с тобой вместе. – сказал Фицуильям радушно, и от его приветливого тона Лили почти забыла о своих переживаниях. – Я тебя очень сильно люблю, Фицуильям. Молодой человек пришёл в некоторую растерянность от такого сентиментального заявления. – Я тебя тоже. – это, хотя и не было вопросом, но прозвучало со странным оттенком вежливого недоумения. – Мы тебя все очень любим, ты это знаешь, Лили? – Я знаю... *** Когда Фицуильям, приглушив свет в комнате сестры, пожелал ей спокойной ночи и прикрыл за собой дверь, к Лили резко вернулась её меланхолия. В какой-то момент Лили решила уже не сдерживать себя и, наконец, выплакаться, но её взгляд вдруг упал на одну из книг в шкафу. Лили очень любила эту книгу, и сейчас девушке захотелось перечитать все отрывки, которые ей особенно нравились. "Это ведь тоже может помочь отвлечься.", – подумала Лили, прижимая книгу к груди. Лили положила книгу на письменный стол и, отодвинув прилагающийся к нему стул, собралась уже устроиться на нём, но из-под стола вдруг вылез Фиакра. Не сразу осознав, что происходит, Лили вскрикнула не своим, каким-то слишком детским голосом и не придумала ничего умнее, кроме как спрятаться в гардеробный шкаф. – Боже милостивый. – вымолвил Фиакра с наигранным негодованием. – Сердце Лили Розенхайм – это просто водоворот страданий и страха. – он осмотрелся. – Ну и где ты? Лили не выходила. Прошло около двух лет с того дня, как она последний раз видела Фиакру, и в течение этого времени Лили часто представляла себе их встречу. В своём воображении Лили создавала сценарии, где она ведёт себя с Фиакрой раскованно и даже немного фамильярно. И хотя за прошедший месяц Лили посетила несколько важных для её семьи мероприятий и держалась во время них сравнительно уверенно, сейчас она словно забыла, как вести себя по-взрослому. Фиакра тем временем искал девушку по всей комнате с таким видом, будто настоящим хозяином этой комнаты был он сам. Наконец, Лили немного успокоилась и собралась уже выйти из своего укрытия. В этот самый момент дверца шкафа резко открылась, и девушка увидела своего друга. – Я пришёл вправить тебе мозги. – заявил Фиакра и сделал такое движение рукой, словно собирался схватить Лили за голову, но девушка увернулась. Не удержав равновесия, Фиакра стукнулся об шкаф и отстранился от него, прислонив руку к глазу. Лили ахнула и поспешила ему помочь. *** У правого глаза Фиакры теперь виднелся кровоподтёк, к которому Лили приложила кубик льда. – Твой кубик льда в форме сердца. – сказал Фиакра с неприятием. – Я покупала... покупала эти формочки, чтобы готовить вишнёвый мармелад... – смятенно объяснила Лили. – Один раз Моретте, нашей служанке, не хватало формочек для льда, и я дала ей свои. Некоторое время длилось молчание, которое первым нарушил Фиакра. – Беловолосый лапочка, значит. – его лицо приняло знакомое Лили хитро-коварное выражение. – Беловолосый лапочка, который не позволяет злу поселиться в своём сердце. Лили, ты правда думаешь, что я когда-то был таким? – Да. – только и сказала девушка, и Фиакра сурово воззрился на неё. – Подвинься туда! – он указал на край дивана. – Я же так не умещусь. И когда Лили устроилась в угловой части дивана, Фиакра, её странный, пугающий и неправильный друг и наставник, свернулся на её коленях в позе зародыша и неожиданно показался Лили беззащитным и слабым. Он словно разрешил себе ненадолго снова стать Кифом. Лили провела рукой по неизменно взлохмаченным волосам Фиакры, чувствуя неимоверное желание защитить его от всего мира. – Я уже забыл, каково это, когда к тебе прикасается человек. – произнёс Фиакра и устроился удобнее. Он грустил по родителям и по своим сёстрам, ему хотелось снова ощутить себя в любящих объятиях матери. Мало кто мог поверить в это, но иногда и Фиакрой овладевала тоска по семье. Сегодня эта тоска напала на него с самого утра, и позже Фиакра вдруг принял одну мысль, которую раньше всё время отгонял от себя, хотя и знал, что она верная. Эта мысль заключалась в том, что единственное оставшееся в живых родное ему создание находится в старинном поместье рода Розенхайм. ...Фиакра давно спал, но Лили продолжала мягко поглаживать его по волосам. – У каждой Лили есть свой Фиакра. – вдруг проронила она, и её голос звучал мистически. – У каждого Фиакры есть своя Лили. У каждого Кифа тоже есть своя Лили. Она помолчала какое-то время. – Никто не одинок. Кроме... – Лили посмотрела в сторону двери, за которой около трёх часов назад скрылся Фицуильям, и её глаза наполнились слезами. – Кроме моей семьи. Они убиты горем. *** С того дня, как Фицуильям не обнаружил каких-либо признаков присутствия Лили в её комнате и во всём поместье, он видел сестру только в своих снах. Лили никогда не приходила к нему одна, в нескольких шагах от неё Фицуильям всегда видел то самое отталкивающее на его взгляд существо, которое пугало его в детстве. Но сейчас Фиакра смотрел на него не так устрашающе, он ему словно сопереживал. Один раз он даже заговорил с Фицуильямом. Лили в том сне не было, зато Фицуильям нашёл медвежье дерево, которое его сводная сестра часто рисовала для него, когда была ещё совсем ребёнком. Кора этого дерева была фиолетовой, а на его ветвях росли розовые плюшевые мишки разных размеров. Фицуильям по наитию протянул руку, чтобы сорвать одного маленького медвежонка, и в следующий момент услышал голос из своих самых страшных снов. – Не надо, этот ещё не созрел. – Фиакра сорвал другого медвежонка, побольше, и с нарочито равнодушным видом протянул его Фицуильяму. – Твой подарок. Проснувшись рано утром, Фицуильям ничуть не удивился, увидев на кровати рядом с собой того самого мишку.