Until my dying days

      Захлопнулась дверь не самого нового авто.       Детективы уселись на заднее сидение, мигом закрывая шторку между ними и водителем. Камбе Дайске с неуверенностью огляделся, впрочем, не высказав недовольства вслух. Как и всегда.       Накануне, на последней миссии он повредил слишком много машин из своего автопарка. Настолько много, что в Японии не осталось ни одной соответствующей его требованиям и способной примчаться к нему в тот же момент. Дайске тут же подал запрос на перевоз части своей коллекции из Лондона в Японию, но доехать до имения им нужно было сейчас же, а не через пару рабочих дней.       С не особо большими усилиями, Хару уломал его поехать на такси. Не самый плохой вариант, пусть и непривычный для Камбе.       Като уселся на свое место, убирая костыли в багажник позади. К счастью, он уже совсем привык обращаться с ними, да и заботливый Камбе, кажется, приучился помогать партнеру с ними.       Машина дрогнула. За окном стал смазываться морской пейзаж.       Хару взглянул на Дайске. Все это время тот не находил себе места. Он как и раньше не обращал своего внимания ни на кого, только сейчас его голубые зрачки скакали от одной точки к другой. Морской бриз потрепал его идеально уложенную прическу - пару прядей выбилось из под зачёсанных назад черных как смоль волос. Губы поджаты, брови нахмурены...       – Тебе настолько не нравится такси? – Хару хмыкнул, пытаясь разбавить атмосферу.       Камбе распрямил лицо, подтянув уголки губ в своей фирменной слабой улыбке.       Пару недель назад он бы никогда так не отреагировал - скорее, покосился бы на Като и без энтузиазма прокомментировал что-то в своей манере.       Он и сейчас не высказал ярких эмоций, конечно.       Кажется, события последних дней его растопили. Разумеется - столько всего вместе пережить...       – Как твоя нога? – Тихо вопросил Дайске.       – Все с ней хорошо... – Хару закатил глаза, не в силах удержать улыбку – Я не беспомощный котенок, вообще-то. Могу сказать, если болит.       – Кто знает. Может, ты её застудил и молча терпишь боль. Как рыцарь. – Ехидно отметил Камбе, отводя взгляд в свое окно – Нам не нужно ещё одной утечки данных из-за твоего рыцарства.       Като фыркнул, хмурясь и тоже отворачиваясь к своему окну. В груди потеплело от подколов Камбе.       Разумеется, Дайске заботился о Хару. Даже если выставлял это очередной заботой о своих миллионерских делах. Даже если сам этого не замечал.       За окнами проносились улочки пригорода Токио.       Вечерело, медленно зажигались огни - пока теплые, без неоновой яркости большого города и цветастых билбордов. Лампочки в лавках, свет в невысоких квартирных домах и придорожные фонари.       Вечерняя свежесть не попадала в кабину. Окна были плотно закрыты, лишь слабо работал кондиционер. И тот не справлялся с тягучей тишиной, повисшей между детективами.       Словно оба еще не привыкли к дороге домой не в одиночестве.       Ведь легче разойтись, быстро попрощавшись и убежать, оборачиваясь через плечо чтобы поглядеть на отдаляющуюся спину товарища. Бросить, поставить точку и продолжить в следующий раз, не зная, представится ли еще возможность поболтать.       Но они вместе. И у них есть много что рассказать, не разделяя жизнь на абзацы. И это тяготило.       – Хару... – Тихо окликнул его Дайске, словно боясь потревожить. Прозвучало это настолько тихо, стеснительно и не в его манере, что он сам скорчился.       Като, словно удивились, что тот наконец позвал его по имени, но не спеша проявлять излишний интерес, лишь немного обратил взгляд на Камбе, посматривая боковым зрением. Сам же он сгорал от любопытства.       – Извини.       – За что? – Тут же недоуменно спросил Хару, теперь уже обращая все свое внимание на Камбе.       – За то, что втянул тебя во все это.       Холодно-голубые глаза Дайске свернули на теплом свете придорожных фонарей.       Они стояли, освещая дорогу небольшими островками света. На секунду кабина озарялась свечением и тут же погружалась во тьму, утягивая с собой детективов.       Казалось, серьезное лицо Дайске с каждой вспышкой лишь смягчалось.       – Семейная тайна Камбе не должна была раскрыться так. Уверен, она принесет ещё немало бед, но кому она точно навредила больше всех...       Он опустил тяжёлые веки, устало вздыхая.       – Такова работа детектива. – Като неустанно смотрел на Дайске, не в силах оторвать взгляда от миловидного лица. Казалось, он никак не может поверить, что все это не сон. Что из уст Камбе действительно исходят извинения.       Дайске подсел к нему ближе, скучающе разглядывая вид из окна со стороны Хару.       – Мое желание узнать больше о родителях привело к смерти трех человек и всемирному резонансу. Это... – Он загляделся на что-то, провожая взглядом. А может, сомневаясь в словах – Не стоило того.       Он - уж точно не тот, кому нужно говорить о цене и стоимости. Камбе же никогда не смотрит на ценники, но задумался о цене в тот же момент, когда оплатить ее картой или командой Хеусу нельзя. Так подумал Хару.       – Мы раскрыли несколько дел, предотвратили много потенциальных смертей и раскрыли тайну твоей семьи. Не самым приятным образом, конечно... – Като припомнил, как облокотился тогда на панель управления – Но иначе быть не могло. Оно того стоило.       – Ты забываешь о себе – Дайске хмыкнул, улыбаясь с горечью. Он на редкость часто улыбается сегодня – Потерял коллегу, бывшего начальника, сам на костылях ходишь...       – Когда это ты обо мне начал заботиться? – Пробурчал Хару, утыкаясь в окно. Он тоже впадает в раздумья – Тёске был бы рад решению дела всей его жизни. Такэй с честью умер при исполнении своего долга и с товарищем плечом к плечу, как хотел. А нога... По крайней мере, мне оплачивают больничные.       Он ожидал какого-то холодного, но саркастичного ответа от Камбе, как и обычно. Но прошла секунда, две...       Краем глаза он заметил, как Дайске нахмурился. Словно раздраженно и задумчиво одновременно. Вопрос Като его заметно смутил.       Образ крутого детектива миллионера потерялся где-то на трассе по пути в центр Токио. Сейчас рядом с Хару сидел потерянный парень, узнавший что-то, чего бы знать не хотел. Сколько бы он не старался вести себя беспечно, отдаленно от мирских тревог, волнения его все же настигали.       Он знает цену связям. Знает цену людям. Он давно забыл об этом, но ему напомнили.       Фотография матери в формате 3:4 на глянцевой бумаге прикрепленная к документу с делом.       Шуршание деревянного венчика об чашку.       Зеленый галстук и русые волосы, вечно падающие на глаза.       Ему снова напомнили о его человечности. О человеческом желании иметь кого-то близкого.       Машина приуменьшила скорость. Теперь теплый свет озарял кабину на чуть подольше.       – Да и вообще... – Первым тишины не выдержал Хару. Прикрыл глаза, чувствуя небольшую вину за то, что отправил своего приятеля в долгие размышления – Думаю, несмотря на всё, в этом деле я обрёл кое-что очень важное... Точнее, кое-кого.       Като тут же понял, что уточнение оказалось лишним. Он полностью развернулся к окну, пытаясь затеряться где-то в темном пейзаже, спрятаться от настигающего его стеснения.       Кажется, этот богатый паренек запал ему в душу гораздо больше, чем он думал. Иначе бы...       Иначе бы он не вглядывался в его голубые глаза настолько долго, пытаясь выяснить, какие переживания он скрывает за спокойным фасадом. Иначе не наблюдал бы с доброй улыбкой, как он гордится самостоятельно приготовленными блюдами (смешал натто с рисом). Иначе бы...       Он устало вздохнул.       Иначе бы он не стал говорить ему так явно, что ценит его.       Что-то теплое и тяжелое медленно опустилось на левое плечо Хару. Он оглянулся.       Дайске, прикрыв глаза, положил на него свою голову. Его выражение лица расслабилось, принимая взволнованный вид.       Като широко распахнул глаза в удивлении, дрогнув. И он не знал, от возмущения ли, от смущения или от неожиданности. Кажется, все сразу.       Он едва не издав удивлённое "Э?", но вовремя себя заткнул.       Камбе сегодня вымотался, ему нужно хотя бы немного отдохнуть. Дать ему подремать по дороге домой несложно, даже если разлёгся он на плече Хару.       Черт, и когда это он стал так заботится о состоянии этого богатого дурочка? Еще чуть больше недели назад он бы с радостью поколотил его на лестничной площадке в здании столичного управления полицией, а сейчас позволяет ему беззаботно дрыхнуть, положившись на его плечо...       Като фыркнул.       Да, позволяет.       И он хоть весь мир поколотит, лишь бы его не смели разбудить.       От одной только такой мысли его щеки вспыхнули, а сам он озлобленно процедил имя Камбе. Как будто тот даже во сне ищет способ поиздеваться. И даже так, у него получается вывести Като из равновесия.       Дайске тихо посапывал прямо под ухом Хару. Тяжесть дневных забот отпустила его, стоило ему прижаться поближе к тёплому, в отличии от него самого, товарищу. Пусть и по редким нервным движением можно было понять, что снилось ему что-то не очень хорошее.       Пальцы его рук сжимались, ногтями зарываясь в ткань. Тревоги не отпустили его даже во сне.       Като сжал губы, возмущаясь собственной сентиментальности.       Медленным движением, он накрыл руку Дайске своей, переплетаясь пальцами и поглаживая его холодную кожу большим пальцем. Он всегда такой холодный, или всё же замёрз?       За дорогими тачками и галстуками, ценой больше чем годовая зарплата Хару, стоял обычный парень, которому одиноко и холодно засыпать по ночам. Парень, не нашедший любви в первоклассном сервисе. Не чувствующий себя дома в огромном особняке.       Напоминание о родителях, кажется, заставило его чувствовать себя еще более одиноким. И он потянулся к первому, кто попался ему на пути. К Като.       Эта мысль должна была облегчить душу, но лишь сильнее сдавила его сердце. Он сморщился. Как Хару смеет так нагло врать...       Мысль о том, что он действительно воспринимает его как нечто большее, чем напарника... Была логичной и приходила в голову сама собой. Но была слишком сложной для осознания.       Като отвернулся к окну, вздыхая и прикрывая глаза.       Несмотря на все то, что случилось... Несмотря на то, сколько они потеряли и чем пожертвовали, в конце концов они возвращаются домой.       Камбе начал заметно меньше дергаться во сне, стоило ему почувствовать руку Хару на своей.       Дома на улицах становились выше и выше, чем ближе к центру подъезжали детективы. Мигание придорожных ламп заменил свет ярких, но холодных рекламных щитов. Янтарные глаза Като похолодели при свете неона.       С тяжестью на плече добавилось какое-то чувство ответственности. За что? Или за кого? Он не мог понять сам. Знал только, что это не щемящая подавленность в груди. Она не похожа на обязанность делать всякую ненавистную домашнюю рутину или ходить на работу. Скорее... Ощущение собственного веса. Своей важности.       Он старался лишний раз не дергаться, чтобы не пробудить Дайске. И не переставал держать его за руку ни на секунду с того момента, как коснулся его.       Хару не знал, что в нем взыграло, что он теперь так яростно оберегает сон Камбе. Ещё больше не знал, что он будет делать, когда они доедут.       Но это не тревожило его. Его волнения улетучились.       Они едут домой. Вместе. И это все, что пока что важно.