Побеждая победителя

Джунхо смотрит Инхо в глаза и пытается сделать вдох, но ему словно перекрыли кислород. Весь мир вокруг исчезает: шум улицы, голос Кихуна — всё заглушает стук крови в висках, пульсирующий одной единственной мыслью: Он здесь, он здесь, он здесь… Когда в последний раз Инхо был так близко, они всадили друг в друга пули, и Джунхо упал в море с обрыва, чудом оставшись в живых. В светло-серой джинсовой куртке с утеплённым воротом, спадающей на лоб челкой и розовыми от холода щеками Инхо выглядит так, словно игры, остров и чёрная маска были чьей-то жестокой выдумкой или просто страшным сном. Джунхо отдал бы всё, чтобы проснуться, но остекленевшие от ужаса глаза напротив — реальнее некуда. Словно сквозь толщу воды Джунхо слышит голос Кихуна, который с улыбкой сжимает его плечо и кивает на его брата — знакомьтесь, О Ёниль, детектив Хван. Инхо умоляюще смотрит Джунхо в глаза и едва заметно качает головой из стороны в сторону. Джунхо сглатывает, не в силах совладать с эмоциями. Он не знает, чего хочется больше — повалить его на землю и избить до потери сознания или вцепиться в его куртку и разразиться рыданиями, которые противным комом начинали сжимать его горло. Глаза горят огнём от сдерживаемых слёз, он настырно сжимает челюсти и видит, как тяжело вздымаются плечи Инхо. — О Ёниль. Тот самый, что взорвал остров, — шепчет Джунхо, не доверяя собственному голосу. Инхо молчит, не отводя от него глаз, словно от того, что он скажет, зависит его жизнь. — Да, я тебе про него рассказывал, — Кихун улыбается и поправляет кепку, хлопая Инхо по плечу. — Какими судьбами, детектив? Когда Джунхо не смог выяснить ничего про О Ёниля, он пробил локацию по звонку Кихуна и, узнав адрес его съёмной квартиры, следил за домом с раннего утра. — Проезжал мимо, — врёт Джунхо сквозь сжатые зубы, с усилием отводя взгляд от брата, и смотрит на Кихуна — кажется, он действительно не осознает, кто стоит рядом с ним. Он улыбается, глаза лучатся спокойствием — сейчас он совсем не похож на того Кихуна, каким он знал его раньше. Разбитого и одержимого. Кихун неосознанно придвигается ближе к Инхо и поднимает на него взгляд, полный такой нежности, что Джунхо удивленно моргает. — Рад увидеть вас, детектив Хван, — голос Инхо прорезает морозный воздух резче пули, что фантомной болью отзывается в плече Джунхо все эти годы. Джунхо вздрагивает и чувствует, как земля ускользает у него из под ног. Что за проклятую игру ведёт Инхо, почему он спас Кихуна, почему он зовёт себя чужим именем? Он мог бы закончить всё прямо сейчас — Инхо здесь, нужно просто сказать хоть слово, заставить его за всё ответить, но воздух застревает в легких, и Джунхо медленно и покорно кивает, признавая своё поражение. После всего, что Инхо сделал, он всё ещё не в силах пойти против него. Кихун говорит что-то про то, как он рад встрече, и садится в машину — Джунхо слышит его голос как сквозь толщу воды. На автомате он кивает ему в ответ, не сводя глаз с брата. Инхо делает шаг вперёд и на секунду сжимает его руку. — Спасибо, — в его голосе такая отчаянная благодарность, что Джунхо вздрагивает. — Я не... — Я свяжусь с тобой, — едва слышно перебивает его Инхо, отступая назад раньше, чем Джунхо успевает что-то возразить. Мягкий урчащий звук заведённого двигателя выводит его из ступора, и он смотрит вслед отъезжающей машине. Машине, которую раньше его брат точно не смог бы себе позволить. Кихун с улыбкой кивает ему из окна, и чёрный хэтчбек скрывается за поворотом.

***

— Всё в порядке? — Кихун заглядывает в лицо Ёнилю и кладёт ладонь ему на бедро. Он тяжело сглатывает и медленно кивает, сосредоточенно сжимая пальцами руль. — Да, конечно. — Мне показалось, что ты расстроен. — Кихун задумчиво проходится пальцами по плотной тёмной джинсе, и Ёниль резко выдыхает. — Пожалуйста, не надо так делать. Кихун удивлённо поднимает брови и пристыженно отдёргивает руку. — Извини, я не думал, что тебе будет неприятно. — Кихун, — Ёниль тормозит на светофоре и разворачивается всем корпусом, протягивая руку и накрывая ладонь Кихуна своей, — мне очень тяжело сосредоточиться на дороге, когда ты меня трогаешь. — Оу... — только и выдыхает Кихун, поднимая глаза. Краска заливает его шею, и он улыбается, когда Ёниль переплетает их пальцы, тянет к своим губам его руку и легонько целует костяшки его пальцев. — А теперь держи свои руки при себе, пока я не въехал в какой-нибудь грузовик, — смеётся он, возвращая ладони на руль, когда светофор загорается зелёным. Кихун смеётся в ответ, смущённо поправляя кепку, и смотрит на Ёниля. Тот делает радио погромче и начинает подпевать какой-то песне, в такт двигая головой и постукивая пальцами по рулю. Его мягкая чёлка то и дело подпрыгивает, рассыпаясь по лбу, и он на мгновение отрывается от дороги, сталкиваясь с Кихуном взглядами. — Ты пялишься, — улыбается он, снова глядя вперёд. — Нет! — смеётся Кихун, закатив глаза в притворном возмущении. — Да, ещё как. — Ну, может немного. Кихун улыбается, не отводя от Ёниля глаз, и ему кажется, что он ещё никогда не был счастливее. Сердце привычно колет чувством вины — как он может радоваться, когда его друзья мертвы, а он даже не смог за них отомстить? Ёниль словно чувствует, как липкая боль чёрной тучей сгущается над сердцем Кихуна, и, снова затормозив на светофоре, склоняется к пассажирскому креслу. Нежно обняв ладонью лицо Кихуна, он смотрит ему в глаза и задумчиво качает головой. — Ты даже не представляешь... — начинает он и запинается, когда Кихун накрывает его ладонь своей. — Что? — Что ты со мной делаешь. Ты даже не представляешь. Кихун распахивает губы и медленно выдыхает, не отводя взгляд. Его глаза влажно блестят, и он, обнимая лицо Ёниля двумя руками, порывисто его целует. Один синхронный удар двух сердец — и время словно останавливается. Светофоры, гудки и слепящие фары машин исчезают, оставляя лишь жар податливых губ и тепло кожи под подушечками пальцев. Ёниль стягивает с Кихуна кепку за козырек и другой рукой скользит по отрастающим волосам, невесомо проходясь пальцами по следам швов. Резко отстранившись назад, он распахивает глаза и отчаянно смотрит на Кихуна, словно пытается впитать в себя каждый миллиметр его лица. — Если бы ты умер, я бы... я бы... — его губы вздрагивают, и он громко выдыхает, снова проходясь пальцами по швам. — Не думай об этом. Я здесь, я с тобой. — шепчет Кихун дрогнувшим голосом. Ёниль сглатывает, часто кивая, и Кихун мягко прижимается к его лбу своим. Он ещё никогда не видел его таким эмоциональным. Всегда спокойный и рассудительный, теперь он дрожит и держится за Кихуна так крепко, будто от этого зависит его жизнь. Они молча дышат в унисон, чувствуя пульс друг друга. Кихун касается носа Ёниля своим и улыбается ему, растрепав его волосы. Они тихо смеются и синхронно вздрагивают от раздражённого сигнала в спину — машины впереди уже тронулись на зелёный, и только они продолжали стоять на месте, блокируя ряд. Время возвращает свой привычный ход, и Ёниль отстраняется, схватившись за руль и нажимая на газ. До его дома они едут молча, каждый в своих мыслях, но когда машина выруливает на подъездную дорожку, Кихун удивлённо присвистывает. — Это твой дом? — Да. Тебе не нравится? — Нет, нравится, я просто... ты конечно сказал, что пошёл на игру не из-за денег, но я не думал, что ты богач, — нервно усмехается Кихун, выходя из машины. — Тебя это смущает? — Нет. Не знаю. Я просто не ожидал. Хотя мог по машине и догадаться. — Хочу тебе напомнить, что ты и сам буквально миллиардер, — Ёниль закрывает дверь машины, и взяв Кихуна за локоть, ведёт к порогу. Просканировав сетчатку глаз под громкое и сильно нецензурное удивление Кихуна, он хохочет и открывает дверь, впуская его внутрь. — Вау... теперь мне даже неловко впускать тебя в свою халупу. — Мне нравится твоя халупа, — шепчет Ёниль Кихуну на ухо, и тот улыбается, почувствовав, как крепкие руки по-хозяйски обвивают его талию. — Да? И что же тебе там нравится? — Кихун выворачивается лицом к Ёнилю, и обнимает его за плечи. — Мне нравится твоя кухня, где ты готовишь, — Ёниль тянется к шее Кихуна, касается губами чувствительной кожи и стягивает с его головы кепку. — Особенно мой шатающийся стол? — Кихун откидывает голову, подставляясь под почти невесомые поцелуи, и тихо выдыхает. — Да, особенно если вжать тебя в него. Кихун сглатывает, чувствуя, как эти бесстыдные слова эхом откликаются внизу живота. Его бросает в жар, и он делает несколько шагов вперёд, впечатывая Ёниля в спинку дивана, который, кажется, стоит как вся его крошечная квартира. — Вот так? — шепчет он, сгорая от смущения, но не в силах совладать с собой. Не в силах остановиться. Ёниль перестаёт дышать, и Кихун легонько двигает бёдрами навстречу, опуская руки на чужую талию. От волнения у него кружится голова — они ещё не заходили так далеко. Кихун чувствует себя одуревшим от возбуждения подростком, который впервые дорвался до воплощения своих бурных фантазий, но теперь совершенно не знает, что делать. Его кожа горит, ему нечем дышать, и он утыкается носом Ёнилю в волосы, до боли в рёбрах вдыхая его запах. — Как же тебя впечатлил мой дом, — мурлычет Ёниль, ведя носом вдоль линии челюсти Кихуна, и чувствует, как его грудь вибрирует от смеха. — Что сказать, я люблю всё красивое... — дрожащими руками он снимает с Ёниля куртку и откидывает её на диван, забираясь ладонями под край его свитшота. — Это ты ещё второй этаж не видел, — Ёниль улыбается, но тут же вздрагивает, распахнув губы от неожиданности, когда Кихун снова притирается бёдрами, прижимаясь ещё сильнее. — Решил купить меня своим богатеньким интерьером? — Кихун снова утыкается в волосы Ёниля, не зная, куда спрятать пылающее от смущения лицо. В джинсах тесно и жарко, и он теряет способность мыслить адекватно, когда чувствует чужое возбуждение. Он ведёт плечами, скидывая свою куртку прямо на пол, и обвивает плечи Ёниля руками. — Это работает? — выдыхает Ёниль в рот Кихуну, тот согласно мычит в ответ и целует Ёниля так глубоко и медленно, что у них обоих все плывёт перед глазами. Кихун чувствует привкус сигареты и утреннего кофе. Кровь стучит в висках, и он снова трётся бедрами, ещё сильнее вжимая Ёниля в спинку дивана. Синхронный стон от трения теряется в поцелуе, и Кихун отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха. Внизу живота горит огонь, каждое касание — как горячий язык пламени, сжигающий время, мысли и воспоминания. Сейчас есть только они, и всё, о чем может думать Кихун — он никогда и никого не хотел так, как хочет Ёниля сейчас. Он чувствует всё и сразу, теряясь в ощущениях, паника сжирает его изнутри, но он скорее предпочёл бы умереть, чем остановиться. — Эй. Все хорошо? — Ёниль слегка отстраняется и, обняв руками лицо Кихуна, заглядывает ему в глаза. Кихун нервно кивает, сжимая губы. — Ты весь дрожишь. — Я просто... чёрт. Я никогда не был с мужчиной. Я волнуюсь. Ёниль улыбается и гладит Кихуна по щеке большим пальцем. — Мы можем остановиться в любой момент. — Нет, я не хочу. Просто я не знаю, как и кто, ну точнее, знаю в теории, я видел порно и всё такое, но... — Тшшш... — Ёниль прислоняет палец к губам Кихуна и мягко целует его за ухом, заставляя его закатить глаза от удовольствия и изогнуть шею навстречу его губам. — Нам не обязательно заниматься сексом с проникновением. — Оу... ладно, — Кихун плавится под горячими губами и вздрагивает, когда Ёниль ведёт по его шее кончиком языка. — Мы можем просто потереться друг о друга и кончить в штаны, как подростки, — ухмыляется Ёниль и, спустив руки Кихуну на поясницу, двигает бёдрами, проходясь по полутвёрдому члену Кихуна своим. На этот раз трение настолько болезненно-яркое, что Кихун стонет на выдохе, и его пресс вздрагивает от напряжения. Ёниль хищно смотрит на его распахнутые губы и снова трётся вверх-вниз, вцепившись в бока Кихуна пальцами. Кихун сжимает зубы и тяжело сглатывает, его член пульсирует, и ему не хватает воздуха. Ёниль снова двигается, и от его тихого стона шея Кихуна покрывается мурашками. Он переполнен изнутри, чувств и ощущений так много, что на глаза наворачиваются слёзы. Ёниль так близко, его губы порхают по его челюсти, руки блуждают по телу и... — Ох... — Кихун давится стоном, когда Ёниль одним движением разворачивает его за бока, прижимая к спинке дивана, и проскальзывает своим бедром между его ног. Когда он проезжается коленом по его члену, Кихун забывает, как дышать, и отчаянно хватается за плечи Ёниля. — Боже, ты такой... — Ёниль трется щекой о щёку Кихуна, расстегивая молнию на его джинсах и ныряя рукой под плотную ткань. Его пальцы легонько сжимают член Кихуна через бельё, и он победно улыбается, услышав гортанный стон сквозь сжатые зубы. — Такой чувствительный. Кихун только и может, что держаться за Ёниля, чтобы не утонуть в водовороте этой близости. Каждое касание сводит его с ума — он ещё никогда не чувствовал ничего подобного. Секс много лет отсутствовал в его жизни как явление, а когда он был женат на Ынджи, всё происходило быстро, нервно и с выключенным светом. Иногда он даже глотал таблетки, потому что с каждым годом супружеский долг давался ему всё тяжелее. Чувство вины перед женой и полное отсутствие желания — тот ещё коктейль, который иногда спасало лишь уединение с самим собой в душе. Пара ленивых фантазий о просмотренном накануне гей-порно, масло для душа из баночки жены — и хоть какая-то разрядка, после которой на душе становилось как-то особенно тоскливо. Сейчас всё совсем иначе — Кихун плавится от близости Ёниля и еле держится, чтобы не кончить от поцелуев в шею. Ынджи никогда не целовала его в шею. Никто никогда не целовал его в шею. Блять. Ёниль проводит языком по его кадыку и снова поглаживает его член пальцами. Кихун дергается, рвано выдохнув, и инстинктивно сжимает в кулаках волосы Ёниля, открывая его шею. — Прости, — шепчет Кихун, разжимая пальцы, и прижимается губами к шее Ёниля. — Я не жалуюсь, — Ёниль прикрывает глаза и подставляется под поцелуи, — Мне даже понравилось... — Вот так? — Кихун вполсилы сжимает волосы Ёниля на затылке и легонько оттягивает его голову назад, продолжая осыпать поцелуями его горло. — Ммм... Кихун тянет ещё сильнее, и Ёниль с тихим стоном закидывает голову назад, кусая губу. — Бинго, — смеётся Кихун, опаляя жаром его шею и громко охает, когда рука Ёниля забирается под резинку его боксеров. Контакт с голой кожей выбивает пол у Кихуна из под ног, и он часто дышит, выпустив из рук волосы Ёниля и обхватив его за шею. — Бинго, — парирует Ёниль, приспуская джинсы Кихуна вместе с бельём. Глядя ему прямо в глаза, он медленно проводит языком по своей ладони и обхватывает его почти полностью твёрдый член. Ёниль двигает рукой, и Кихун ещё крепче вцепляется пальцами в его плечи, раскрывая рот в немом крике. Ёниль хищно смотрит на его лицо и оставив короткий поцелуй на шее Кихуна, опускается на колени. — О, Боже... что ты... — протестующе начинает Кихун, но когда он чувствует горячий рот Ёниля на своём члене и крепкие пальцы на голых бёдрах, он забывает человеческую речь. Он забывает, что он вообще человек, и чувствует, как растворяется где-то среди звёзд. Каждая пора на его теле разрывается от удовольствия, и Кихун что-то бессвязно стонет, едва держась на своих трясущихся коленях. Ёниль дергает молнию на своих джинсах, запуская ладонь внутрь, и поднимает глаза, продолжая двигать головой. Внутри Кихуна что-то взрывается. Он кончает резко и неожиданно с громким стоном, задрожав всем телом и хватаясь за подлокотник дивана, как за спасательный круг. Ему кажется, что он видит звёзды, но они меркнут в блеске глаз Ёниля, который продолжает не отрываясь смотреть ему в самую душу. Остатки оргазма гуляют по телу Кихуна, и каждое касание — как разряд электричества. Ёниль отстраняется, проводя носом по его лобку, и Кихун обессилено валится на колени, прижимаясь к Ёнилю и обнимая его лицо руками. Он нетерпеливо проталкивает язык ему в рот, чувствуя свой вкус у него на губах, и тянет руки к его паху, но Ёниль его останавливает. — Я уже всё, — признаётся он, и Кихун, опустив глаза, видит влажное пятно на его расстёгнутых джинсах. — Ты… боже, прости, я… я никогда ещё не чувствовал… ты… господи… — горячо шепчет Кихун, сбиваясь после каждого слова. Его сердце переполнено, ему нужно так много сказать, но язык не слушается. Он снова кладёт ладони на щёки Ёниля и смотрит ему в глаза затуманенным взглядом. — Я мечтал сделать это с тех пор, как мы с тобой лежали под кроватью на игре, — жарко шепчет Ёниль ему в ухо, притянув к себе за шею. — Ты был так близко… я думал, что сойду с ума… — он прижимает ладони Кихуна к спинке дивана своими и переплетает их пальцы, снова целуя его в шею. Кихун не в силах вымолвить ни слова, потому что слишком много чувств. Он зажмуривает глаза, когда губы Ёниля засасывают тонкую кожу на шее. Это всё будто сон наяву. — Я боюсь открывать глаза. Боюсь, что это всё мне снится. — наконец, говорит он, и чувствует, как Ёниль выпускает его руки и обнимает его лицо. — Открывай, не бойся, — он мягко поглаживает его щёку большим пальцем и легонько целует в уголок губ. Ресницы Кихуна дрожат, и он открывает глаза. Они долго смотрят друг на друга, и Кихун вздыхает, накрывая ладонь Ёниля своей. — Мне кажется, что это всё неправда. Что я моргну, и ты исчезнешь. Ёниль берёт руку Кихуна и кладёт себе грудь. — Я здесь. И я никуда не исчезну, если ты сам не попросишь. Кихун сглатывает, чувствуя как размеренно стучит его сердце. — Никогда, — шепчет он и обнимает Ёниля за плечи. — Не зарекайся, — тихо говорит Ёниль, прижимая Кихуна за шею и мягко поглаживая по голове. Они дышат в унисон и молчат, пока Кихун вдруг не поднимает голову, неловко натягивая бельё и джинсы. — Просто хочу уточнить, — начинает он, завозившись с пуговицей. — То есть, когда мы лежали под кроватью в общей комнате, ты хотел… — он замолкает, вопросительно глядя в глаза Ёнилю, и тот с улыбкой закатывает глаза. — Да, я хотел тебе отсосать, Кихун. Прямо там, под той кроватью. Кихун вспыхивает, краска заливает его шею, но он не может сдержать улыбки. — Я тоже хотел… ну не именно это, я просто никогда… но я хотел что-нибудь. — Что-нибудь? — Ёниль ухмыляется почти похабно, и Кихун смущённо хихикает. — Что-нибудь… такое, — он толкает Ёниля назад и перекидывает ногу через его бедра, усаживаясь сверху. — Вау. Кихун хмыкает и склоняет голову к шее Ёниля. — В следующий раз сними штаны... — улыбается Кихун, кивая на его пах, и целует его за ухом. — Я не успел, ты слишком хорошо стонал, — выдыхает Ёниль, и утягивает Кихуна в долгий поцелуй. Кихун мычит что-то ему в рот и обхватывает талию Ёниля ногами. — Теперь я тоже хочу тебе… — Что? — Ёниль притягивает его за поясницу, впечатывая его промежность в свой пресс. — То же, что и ты… — Скажи это, — говорит он низким голосом, и у Кихуна по позвоночнику бегут мурашки от острого желания подчиниться. — Я хочу тебе отсосать. Сейчас. Ёниль несколько секунд не двигается, а потом смеётся, звонко чмокнув Кихуна в нос. — Может я тебе сначала хоть дом покажу? А то мы даже до конца гостиной не дошли. Кихун растерянно моргает и отстраняется. — Ты не хочешь? Улыбка исчезает с лица Ёниля, и он без раздумий притягивает Кихуна за шею. — Конечно, хочу. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным делать что-то в ответ, тем более, в первый раз. — Нет, я не… — Послушай, — Ёниль берёт Кихуна за подбородок и почти вплотную придвигается к его лицу. — Ты сводишь меня с ума. И я хочу, чтобы у нас всё было идеально. Нам некуда спешить. Кихун кивает и трётся щекой о ладонь Ёниля. — Ладно показывай свой дом, — улыбается он, поднимаясь на ноги и подавая Ёнилю руку. — Дай я хоть переоденусь, — смеётся он в ответ, и Кихун, кинув быстрый взгляд на тёмное пятно на его джинсах, берёт его за руку. — Ты тоже сводишь меня с ума, — тихо говорит он. — Я ещё никогда такого не чувствовал. Ёниль медленно переплетает их пальцы и поднимает взгляд на Кихуна. — Я забыл, как это — чувствовать, а потом встретил тебя.