Too close

Две недели в больнице после драки со старшеклассниками, которые опять обозвали Тэхёна ботаном, сливались для Чонгука в одно монотонное существование. Бесконечные анализы, осмотры, физиотерапия, беседы с врачами, забота матери — и мучительные часы безделья, когда скука становилась невыносимой. Вечера и ночи стали его любимой частью дня. Потому что с наступлением темноты приходил Тэхён — тот самый тихий «ботан», чувствуя вину за случившееся. Чонгук особенно полюбил эти минуты: смотреть, как за окном гаснет оранжевый закат, уступая место прохладе ночи, а потом ощущать, как её холод растворяется в тихом тепле Тэхёна — словно последний лучик солнца, затерявшийся в зимней мгле. Они болтали о прошедшем дне, смеялись над глупостями, и у Чонгука теперь был строго дозированный «экранный лимит телевизора» — оправдание, чтобы Тэхён оставался дольше. Он ложился рядом на узкой больничной койке, и каждый раз, будто впервые, сердце Чонгука учащенно стучало. Они смотрели что-то на экране телефона, но Чонгук лишь делал вид, что увлечён — ему было куда интереснее незаметно прижаться к Тэхёну, опереться головой о его плечо, сославшись на усталость. А ещё он мастерски находил поводы для случайных прикосновений: то кровать слишком тесная, то экран слишком маленький, и вот их пальцы уже переплетены. Но самым смелым его поступком стал тот вечер после Тэхёновых экзаменов — Чонгук вдруг обнял его за плечи, нежно провёл рукой по волосам и прошептал: "Ты молодец. Наверное, вымотался". Чонгук испытывал границы снова и снова — ждал, когда Тэхён наконец вздрогнет, оттолкнёт его, шлёпнет по руке или сквозь зубы бросит: «Хватит». Но этого не происходило никогда. Порой даже сам Чонгук, сгорая от стыда, отстранялся первым, не дожидаясь протеста. А Тэхён просто смотрел на него своим невозмутимым взглядом, пока тот откашливался и пытался скрыть предательский румянец. Самое странное? Раньше тот самый «ботан» сверлил его ледяным взглядом за каждую лишнюю близость. А теперь… Теперь он просто молчал. Не то чтобы ему нравилось — нет, он никогда не инициировал эти прикосновения, не прижимался в ответ, не просил остаться. Но и не сопротивлялся. Будто принял новые правила игры — и это сводило Чонгука с ума. Только вернувшись с очередного изнурительного обследования, Чонгук застал Тэхёна в таком же измотанном состоянии. Пятничный вечер освобождал их от спешки - они решили устроиться с длинным фильмом. Айпад, установленный на больничном подносе, мерцал тусклым светом в темнеющей палате. На улице резко похолодало, и под общим одеялом их тела невольно искали тепла - плечи соприкасались, бёдра иногда сталкивались при движении, голые ступни случайно касались друг друга. Чонгук утопал в этом уюте, полностью растворившись в моменте, пока внезапно не ощутил тяжесть на своей руке. Тэхён медленно клонился в сон, его голова безвольно опустилась на руку младшего. Всё тело Чонгука пронзило электрическим током. Затаив дыхание, он повернулся и замер, впервые имея возможность рассмотреть Тэхёна так близко - без его обычно настороженного взгляда. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, губы слегка приоткрылись в беззащитном сне. Фильм мгновенно потерял всякий смысл. Чонгук изучал каждую деталь: едва заметные родинки, тёмный завиток волос, упавший на лоб, ритмичное движение грудной клетки. Рука сама потянулась поправить непослушную прядь - он не мог позволить ей скрывать те глаза. Те самые глаза, которые давно перестали быть просто "нравящимися", а стали чем-то гораздо более важным. Тихий стук в дверь едва достиг его сознания. Когда дверь приоткрылась, в щель показалась медсестра. — Извините, время визитов почти... Ее голос оборвался, когда взгляд упал на спящего Тэхёна, прильнувшего к Чонгуку, и на застывшего в нерешительности парня, чья рука все еще замерла в воздухе у виска старшего. Что-то теплое мелькнуло в ее глазах. Уголки губ дрогнули в понимающей улыбке. — Знаете что? — прошептала она, уже отступая назад. — Я зайду попозже. Дверь закрылась с едва слышным щелчком. Обычно Чонгук бы сгорал от стыда, но сейчас все его мысли захлестнул вихрь новых ощущений. Рука, застывшая в воздухе после нежного прикосновения к волосам Тэхёна, медленно опустилась, и пальцы сами собой легли на его теплую щеку. Большой палец сам провел по бархатистой коже — неожиданно мягкой, почти шелковистой. Завороженный, Чонгук не отводил руки, а взгляд его скользнул к слегка приоткрытым губам Тэхёна. Эти губы — совершенные, с четким изгибом, где нижняя выглядела особенно пухлой и розовой, будто накрашенной персиковым блеском. В холод они шелушились, когда Тэхён нервничал — покрывались мелкими закусами. Но для Чонгука они всегда оставались гипнотизирующими. Сколько раз он сжимал кулаки, чтобы не протянуть палец, не проверить на ощупь эти манящие трещинки, не утешить покусанную кожу... Собственные губы рефлекторно стали влажными. И в тот же миг под его пальцами губы Тэхёна дрогнули, сжались. Сердце Чонгука провалилось в бездну, когда он поднял взгляд и встретился с теми самыми глазами — огромными, темными, отражающими весь свет палаты, как глубокие ночные озера. Он замер, словно загнанный зверек, ослепленный внезапным светом фар. — Ох. Эй хммм… Тэхён замер, но его бледные щёки мгновенно вспыхнули алым пламенем. Только сейчас Чонгук осознал, что его пальцы все еще скользят по горячей коже - он резко отдернул руку, как обожженный. В воздухе повисла напряженная тишина, и тут... Тонкий, едва уловимый стон сорвался с губ Тэхёна. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это... Это не могло быть правдой. Его тело онемело от шока, разрываясь между желанием убежать и страстной потребностью притянуть Тэхёна ближе. А потом случилось нечто невозможное - Тэхён, слегка нахмурившись, сам потянулся к его руке, прижимаясь разгоряченной щекой к его ладони. Воздух застрял в легких Чонгука. — Боже правый...— вырвалось у него прерывистым шёпотом. Тэхён приоткрыл глаза, и его взгляд - сонный, расплывчатый, но полный немого вопроса - пронзил Чонгука насквозь. — Ты... ты просто ненастоящий, - голос дрожал, когда пальцы вновь коснулись пылающей кожи, - когда ты такой... весь мягкий и сонный... Тэхён замер на мгновение — его обычная ледяная маска не дрогнула. Но затем, медленно, будто против собственной воли, его губы разомкнулись в едва заметной улыбке — настолько хрупкой, что Чонгук боялся, что она рассыплется от одного его дыхания. Рука сама потянулась к нему, но застыла в сантиметре от кожи, пальцы дрожали. — М-можно… — голос сорвался на шепот, — …погладить тебя по голове? Ответом стал лишь сонный вздох — не «да», не «нет», а что-то промежуточное, зыбкое, как граница между сном и явью. Чонгук осторожно откинул непослушную прядь за ухо Тэхёна, и тут же его пальцы погрузились в мягкие волны каштановых волос. Они были теплыми, шелковистыми на ощупь, и каждый локон, казалось, обвивался вокруг его пальцев, словно не желая отпускать. Тэхён… расслаблялся. Его веки тяжелели, длинные ресницы трепетали, как крылья мотылька, а губы слегка приоткрылись — он выглядел так, будто таял под его прикосновениями. Совсем не похоже на того резкого, отстраненного парня, что обычно отстранялся от любых попыток близости. Чонгук чувствовал, как его собственное сердце колотится так громко, что, казалось, разбудит весь этаж. Каждое движение он совершал с осторожностью сапёра — боялся, что одно неверное касание разрушит этот хрупкий мираж. — Иногда я задаюсь вопросом, почему ты теперь так хорошо принимаешь мои приставания… Это заставляет меня каждый раз хотеть сделать больше, чтобы проверить, оттолкнёшь ли ты меня. Тэхён снова посмотрел на него, их взгляды встретились. — Попробуй. Мозг Чонгука отключился. По спине пробежали мурашки — будто кто-то провел ледяными пальцами по раскаленным позвонкам. Это слово прозвучало как-то... по-новому. Он моргнул несколько раз, пытаясь перезагрузить сознание. Тело будто действовало само — он повернулся на бок и обвил Тэхёна руками, словно боялся, что тот исчезнет. И ведь правда — Тэхён казался таким хрупким в его объятиях. Одной ладони хватило бы, чтобы охватить его талию, но Чонгук страховался второй рукой, прижимая его ближе, пока их тела не соприкоснулись по всей длине. Грудь к груди, живот к животу, ноги сплелись сами собой. — Так... так нормально? — голос дрогнул, выдавая его напряжение. Тэхён не ответил. Вернее, ответил — но только сдавленным "ммм", уткнувшись лицом в его плечо. Его дыхание стало чуть чаще, горячим на коже Чонгука. А пальцы — эти всегда такие уверенные, точные пальцы — слегка дрожали, цепляясь за его больничную рубашку. И Чонгук понял: он тоже боится. Боится этого. Боится их. Но не отталкивает. — Тебе... — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, — ...правда нравится? Тэхён прикусил губу и Чонгук увидел, как алая волна заливает не только его щёки, но и шею, и самые кончики ушей — будто кто-то вылил на него кипящий розовый сироп. — …Хм. — Правда? Я думал, ты просто не хочешь меня отталкивать, поэтому терпишь меня… Тебе… тебе тоже это нравится? Тэхён медленно поднял глаза. — Мне нравится. Можешь делать всё, что хочешь. Лицо Чонгука запылало. Ох, если бы он сделал всё, что хотел, с этим парнем… Он нервно хихикнул. — Ты точно знаешь, как заставить парня смутиться… — Только тебя. — Что? — Только тебя, — повторил он, как будто это простое предложение не ощущалось как нож, вонзающийся в живот Чонгука. Он всегда был таким, говорил безумные вещи так небрежно. Чонгук на мгновение перестал дышать. То, как он это сказал… Это было… так близко к признанию… Он растаял, уткнувшись лицом в изгиб шеи Тэхёна. Он вдохнул его запах — втянул воздух — и его лёгкие наполнились Тэхёном целиком: сладковатая ваниль на грани терпкости, свежесть дешёвого стирального порошка и этот неуловимый оттенок — будто первые тяжёлые капли дождя вбивают пыль в раскалённый асфальт. Запах, от которого сводило скулы. Запах дома. И когда он выдохнул, губы в сантиметре от его шеи — Тэхён вдруг дрогнул. Не просто вздрогнул, а заколебался целиком, как лист на ветру — от плеч до плотно сжатых бёдер. Чонгук почувствовал это кожей. — Если тебе это нравится… ты тоже можешь сделать первый шаг, знаешь… Я боюсь, что ты оттолкнёшь меня, если зайду слишком далеко. Навсегда. — Чонгук. — М? — Я никогда тебя не оттолкну. Что бы ты ни сделал. Чонгук медленно поднял голову, чтобы снова посмотреть на него. Раньше он не был склонен к неуверенности, но всегда боялся слишком явно показать свои чувства и спугнуть этого парня. Лицо Тэ выглядело серьёзным, будто он был расстроен, что другой вообще мог такое подумать. — Обещаешь? — Да. Чонгук медленно отнял руку от его талии, но вместо того чтобы отстраниться, пальцы сами потянулись к его лицу — он ущипнул Тэхёна за разгорячённую щёку, не в силах сдержать улыбку. Тэхён скривился — его обычно бесстрастное лицо исказила гримаса, будто у него отобрали последнюю печеньку. Глаза округлились, брови дёрнулись вверх, а губы сами собой надулись. И тогда Тэхён рассмеялся. Не сдержанно, не тихо, а по-настоящему: голова запрокинулась назад, нос сморщился, а в уголках глаз собрались крошечные морщинки. Он пытался увернуться от щипков, но руки его так и не отпустили Чонгука — ладони всё ещё цепко держались за его бока, будто боялись, что стоит разжать пальцы, и этот момент рассыплется. И Чонгук понял: где-то между щипками и смехом что-то переключилось. Страх растаял, оставив после себя тепло — не то мягкое, привычное, а новое, будто кто-то разжёг костёр прямо у него в груди. Оно разливалось по венам, сжигало все сомнения, заставляло пальцы дрожать уже не от неуверенности, а от переизбытка. Когда они перестали хихикать и игриво толкать друг друга, Тэхён повернулся, чтобы ещё больше прижаться к Чонгуку, полностью лёг на его грудь, лениво обхватив его торс левой рукой. Он прижался ближе, и Чонгук всё ещё не мог поверить, что это не сон. — Твоё сердце так громко бьётся. — Правда? — Чонгук нервно хихикнул. Интересно, почему! — подумал он про себя. — Прямо как ты. — Пфф, ты называешь меня громким? — Да. Громкий, сильный, тёплый. Мне это нравится. Чонгук потерял дар речи. Он был уверен, что Тэхён теперь слышит, как его сердце бьётся ещё быстрее. Это было смущающе, но в то же время приятно. Как будто ему не нужно было ничего говорить, и Тэхён просто понимал, как много это для него значит. Чонгук переместил руку на затылок Тэхёна, запустив пальцы в мягкие коричневые волосы, нежно проводя по ним. — Ты мне тоже очень нравишься… Тэхён дёрнулся, схватив горсть рубашки Чонгука. Он оставался в таком положении несколько секунд, осмысливая произошедшее, пока Чонгук осторожно перебирал его волосы. Тэхён слегка пошевелился, придвинувшись чуть выше, чтобы быть почти на уровне глаз Чонгука. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Тэхён открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но снова закрыл его. Его взгляд опустился к губам Чонгука. И Чонгук почувствовал, будто его сердце вот-вот вырвется из груди, когда эти глаза так серьёзно уставились на его рот. Тэхён наклонился ближе, остановился, посмотрел в его глаза, заглянул в душу, молча спрашивая и требуя, вызывая и умоляя. Чонгук не мог пошевелиться. Он забыл, как дышать. Его мышцы напряглись. Он буквально мечтал о таких моментах, но реальность внезапно привела его в панику. Его глаза переместились к розовым губам, слегка приоткрытым прямо перед его собственными. Их носы были всего в паре сантиметров друг от друга. Его сердце заколотилось. Тэхён сделал шаг первым, всегда такой смелый. Он наклонился, поднеся свои губы к уголку рта Чонгука. Это было едва заметно. Слишком близко к его рту, чтобы быть просто поцелуем в щёку, но недостаточно близко для настоящего поцелуя. Уголки их ртов на секунду мягко соприкоснулись. Тэхён начал отстраняться. Чонгук выдохнул весь воздух, который сдерживал. Его мышцы не просто расслабились, а словно растаяли. Рука Чонгука, замершая за шеей Тэхёна, ожила, не позволяя другому отстраниться. Он притянул их лбы друг к другу и закрыл глаза, мягко схватив Тэ за затылок, не грубо, но твёрдо, непреклонно. — Тэхён-а… — прошептал он, едва слышно. Тэхён растаял в его прикосновении. Его рука, сжимавшая рубашку Чонгука, теперь медленно поднялась к его плечу, мягко надавливая пальцами. На этот раз ему не пришлось спрашивать. Он чувствовал это. Они оба этого хотели. Он ощущал это в тяжёлом дыхании, вырывающемся из их приоткрытых губ, ждущих встречи и слияния. Он чувствовал это в их сердцах, громко бьющихся друг о друга. Он чувствовал это в прикосновениях Тэхёна, в каждом сантиметре их соприкосновения. Их переплетённые ноги, прижатые торсы, тёплые лбы, руки, обхватывающие их тела, мягко держащиеся друг за друга… Каждый сантиметр их тел стремился к этому. Жаждал этого. Чонгук преодолел расстояние. Их губы встретились медленно, но твёрдо. Он резко вдохнул. Они оба одновременно вздохнули, их губы разомкнулись, горячее дыхание танцевало вокруг их открытых ртов. Чонгук издал лёгкий стон и сильнее сжал волосы другого. Он подвинул свой рот, чтобы окружить нижнюю губу Тэхёна. Он почувствовал, как парень задрожал под его прикосновением, его рот слегка приоткрылся, осторожно ища большего. Он не знал, что делает, но это не имело значения. Это было приятно. Это было правильно. Он попробовал губы Тэхёна, тёплые и успокаивающие, сладкие и освежающие, предназначенные для него. Предназначенные для того, чтобы мягко двигаться между его верхней и нижней губой, чтобы сильно прижиматься к его губам, чтобы тихо произносить его имя, пока зубы Тэхёна скользили по его рту. Язык Чонгука нашёл путь, чтобы попробовать губы, о которых он мечтал. Тэхён издал лёгкий придушенный звук, его дрожащие руки сильнее сжали плечо. Он мягко прижал свой язык к губам Чонгука, проверяя его реакцию, и обрадовался, когда получил в ответ приятный вздох. Их языки встретились одновременно, и Тэ заскулил в их рты, его ногти теперь впивались в руку Чонгука, пытаясь удержаться. Чонгук сильнее сжал талию Тэхёна, застонав, когда они стали ещё ближе. Ноги Тэ сжались вокруг одной из его ног, словно он должен был держать его всем, что у него было. Обе его руки переместились, чтобы обхватить шею Чонгука, пытаясь притянуть его ещё ближе, приглашая нажать сильнее. Чонгук сжал талию Тэхёна и опустил его ниже, чтобы тот лежал на подушке. Его лицо было над другим, они не разъединялись, с торопливым дыханием и голодными губами. Чонгук просунул руку под рубашку и сжал голую кожу чуть выше его бедра. Тэхён застонал в его губы. Он бы отстранился от удивления, если бы Тэхён не был так жаден, удерживая его шею на месте, язык отчаянно искал его снова. Тэхён закинул одну ногу на бёдра Чонгука, заставив его рухнуть на него, прижимая их тела друг к другу. Дыхание Чонгука прервалось от удивления, а Тэ снова застонал в его рот от внезапного давления. Он чувствовал, будто его тело горит, разум кружится, пока их губы жадно искали друг друга, тёплые и влажные языки двигались между ними, словно играя в перетягивание каната. Чонгук внезапно прервал поцелуй и уронил голову на шею Тэ. — Подожди… Чёрт, прости… Тэхён чувствовал себя ошеломлённым и немного растерянным. Он сделал что-то не так? — …Почему? — Чёрт, это так неловко… — Что такое? — спросил Тэхён с лёгкой тревогой в голосе. — У меня кружится голова, — засмеялся Чонгук в его шею. Тэхён тут же перевернул их тела на бок, ища лицо Чонгука. Он схватил его голову обеими руками и с беспокойством осмотрел его. — Ты в порядке? Позвать врача? Чонгук засмеялся, прикрыв лицо рукой. Не только его лицо было очень красным, но румянец распространился на уши, шею и даже на ключицы, виднеющийся через больничную рубашку. — И что сказать, что ты зацеловал меня до потери сознания? — Чонгук, — парень пытался не смеяться, будучи искренне обеспокоенным. Чонгук на секунду закрыл глаза и расплылся в широкой улыбке, которую Тэхён не видел уже давно. Такой яркой и красивой, излучающей радость и тепло. Он снова открыл глаза, опустив голову на подушку. — Ким Тэхён. То, как он произнёс его имя, вызвало дрожь по спине Тэхёна. — А? — Я в порядке. Просто забыл дышать. Руки Тэхёна расслабились, и он тоже лёг на бок, оставив одну руку на щеке Чонгука, нежно поглаживая её. — Кто вообще забывает дышать? — тихо сказал он, почти надувшись. — Ты просто… ошеломительный, Тэхён-а. Серьёзно, будто ты высосал весь воздух из моих лёгких. Как голодная сирена! Тэхён мгновенно закрыл лицо руками, так сильно, что кончики пальцев побелели от нажима. — Зачем ты это сказал?! Я знаю, что это, наверное, было странно. У меня просто нет опыта… Чонгук не сдержал тёплого смешка, осторожно оттягивая одну его руку от пылающего лица. — Я просто дразню тебя… Это было здорово. Больше, чем здорово. Так здорово, что моё тело едва это выдержало. Тэхён убрал руки и слегка толкнул Чонгука в грудь. — Заткнись… — Это был твой первый поцелуй? Тэхён прикусил губы. — Неужели нет?! — …Был. Чонгук расплылся в ещё одной большой, радостной улыбке. — Вау, Тэхён-а!!! Ты великолепен. Чонгук показал ему большой палец вверх с глупой ухмылкой на лице. Тэхён закатил глаза так драматично, будто собирался увидеть собственный мозг. Но предательский тремор губ выдавал его с головой — уголки рта дёргались, явно борясь между желанием сохранить холодную маску и непреодолимым импульсом улыбнуться в ответ. — Серьёзно, я рад, что был твоим первым поцелуем. Я бы приревновал, если бы ты поцеловал кого-то, когда меня не было рядом, чтобы дать конкуренту в глаз. — Глупый. — Ты хорошо целуешься. Нам стоит делать это чаще. Наверное, несколько раз в день. Это поможет мне укрепить ёмкость лёгких или что-то в этом роде… Тэхён не выдержал — из его губ вырвался настоящий, звонкий смех, тот самый, что заставлял глаза превращаться в полумесяцы, а нос морщиться. И самое прекрасное — он даже не пытался это скрыть за привычной маской раздражения. Чонгук просто смотрел, зачарованный. Как солнечный свет после долгой зимы — вот что значила эта улыбка. Он ловил каждую деталь: как ямочки на щеках углублялись, как дрожали ресницы от смеха, как теплел обычно холодный взгляд. Они молчали некоторое время. Чонгук смотрел на лицо Тэхёна, пока Тэхён просто смотрел в случайную точку, его мысли блуждали. — Гук? — Да? — Я вроде как знаю, но… Это ведь не твой первый поцелуй, верно? — Это единственный, который имеет значение. Тэхён вздохнул. — Ты что, собираешься отвечать загадками? Либо да, либо... — Это случалось раньше, но мне это не нравилось. Поцелуй тоже не нравился. Это было как то, что я должен был сделать, но это было странно. С тобой всё иначе. Это правильно. Это… здорово. — Ох… Ты ведь не просто так говоришь, правда? — Я никогда бы тебе не солгал. — Хорошо. — Хорошо? — Да. — Ну тогда ладно, — Чонгук придвинулся ближе и снова обхватил талию Тэхёна. — Что ты делаешь? — Не даю тебе уйти. — Я не могу остаться на всю ночь. Ты ведь знаешь, правда? — Конечно можешь. Если я крепко тебя обниму, никто не сможет тебя у меня забрать. Тэхён фыркнул на него, но всё же придвинулся ближе, уткнувшись лицом в шею Чона. — Ммм. Верно, — прошептал он, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в самый лучший сон в своей жизни. Ему приснился такой замечательный сон. Сон, где Чонгук уже жил с ним — их зубные щётки стояли в одном стакане, носки вечно путались в стирке, а подушка всегда сохраняла легкий оттенок его шампуня. Они завтракали вполуха, спорили из-за немытой посуды и кто забыл купить молоко, засыпали вперемешку на диване под какой-то забытый сериал. И самое главное — Тэхён впервые знал, что значит возвращаться туда, где тебя ждут. Где тебя встретят тёплыми руками, обнимут так крепко, что забудешь, как дышать, где кто-то будет ворчать, что ты опять пропустил обед, и гладить твои волосы, когда ты болеешь. Они были вместе. Они были влюблены.