Кусочек Токио

Когда мне было 14 лет, летом после восьмого класса, мама нашла мое главное больное место - мой телефон. С тех пор она, при каждой подходящей возможности, когда вещи шли не так как ей хотелось, наказывала меня тем, что отбирала все мои гаджеты на подходящий провинности, по ее мнению, срок. Взамен мне выдавался старый бабушкин самсунг, купленный на китайском рынке в далекие времена, когда я сама даже в школу не пошла. Также, чтобы убедиться, что я буду точно ограниченна от цифрового мира, мама попросила отца что-то подкрутить в роутере, чтобы даже у этого наполовину распадающегося устройства не было ни малейшего доступа к нашему домашнему интернету. А так как я в свои четырнадцать была на пике подросткового бунта и негодования, то можно считать, что почти все лето я провела, отбывая данное наказание вновь и вновь. Скука и куча свободного времени, что в летней жаре тянулось бесконечно, вытолкали меня на улицу, где я часами пропадала, лишь бы не находиться дома. Хотя, не знаю, можно ли назвать края, где я бродила, улицами - жили мы на окраине города, найти у нас можно было лишь кукурузные поля да промзоны. Но одним душным, сумеречным вечером ноги привели меня в Кусочек Токио. Это было особенное, непохожее ни на что, что я видела ранее, место. Маленький жилой комплекс со старенькими серыми пятиэтажками, которые покрывали плющ, рисунки, маленькие пластиковые балконы. Между постройками спрятались три ржавые, но не менее романтичные, детские площадки, фонари и уютные садики, любовно обхаживаемые жильцами. Не снилось ли мне это все? Я исходила это место вдоль и поперек с сильным ощущением, что нахожусь в каком-то мультфильме Хаяо Миядзаки. Увиденное настолько не вписывалось в картину кукурузных полей и промзон, что мне показалось, будто этот кусок вырезали, не знаю, из какого-нибудь Токио и прилепили сюда. Поэтому про себя я так и назвала это место - Кусочек Токио. Побродив еще немного, я наткнулась на то, что в определенной части крохотной улицы у бетонной стены, мой старый самсунг ловит незащищенную паролем сеть вайфая, и это стало решающим фактором. Я начала приходить сюда каждый день, в солнцепек, ливень, град, ничто не могло меня остановить. Брала с собой какую-нибудь подстилку, чтобы не замарать штаны, бутылку приготовленного гадкого кофе с апельсиновым сиропом, как я люблю, и сидела у бетонной стены часами. Одной из особенностей бабушкиного старого телефона было то, что интернет то он ловил, но количество страниц в интернете, которые он мог прогружать, было сильно ограниченно. Он не грузил ни инстаграма, ни ютуба, но зато справлялся с сайтом одной онлайн библиотеки с бесплатными книгами - такой был это паршивенький сайт, где небольшую колонку текста перекрывали огромные баннеры с рекламами, как Люция из Марибора выиграла миллион, а Анже всего за три дня с помощью магии вылечил рак простаты. Но, как вы можете понять, я была не особо требовательная, сайт, и количество книг на нем, меня более чем устраивало. Наверное, именно тем летом я прочитала больше всего книг, чем когда-либо. Я проглатывала истории одна за другой, и хорошие, и плохие, и почти все помню до сих пор и люблю нежной любовью. Больше всего мне врезалась в память книга о девушке, которая в один день после несчастного случая, вследствие которого она потеряла лучшую подругу и парня, бросила все и просто бежала от западного берега США до восточного. Или история об акушерке, убившую дочь своей лучшей подруге и долгие годы несущей тяжесть ужасной тайны. Были, конечно, и эротические рассказы, к которым меня толкала бурная гормональная фантазия, но... об этом не будем. Когда я не читала, то думала, много и часами на пролет. Наверное, в этом же месте я пережила каноничный девичий период ненависти к матери, к себе, невзаимную влюбленность, кризис самоидентификации. Бетонная стена, фонари и плющ повидали почти все мои фазы: мои рыжие волосы, желтые, фиолетовые, розовые, когда я побрилась налысо, а также мой эмо период, когда я не выходила на улицу без ужасного смоки-айса до бровей. Здесь я познавала себя и здесь я чувствовала себя как дома, будучи далеко от дома. Я днями напролет вглядывалась в балконы чужих людей, пытаясь подсмотреть - как она выглядит нормальная жизнь? Часто представляла за этими балконами себя. Как я живу в этом маленьком кусочке Токио, готовлю кофе, курю до боли в легких, читаю уже бумажные книги в полной тишине. Там, за балконами, садами и разукрашенными окнами пряталась жизнь, где не было места для слёз, криков, ненависти и постоянного страха. Зато там были рыжие коты, кофемолки, турецкие ковры, садовые гномики, коляски, пластиковые сушилки для белья и желтые лампочки. И больно было ощущать, как близко, и одновременно далеко эта жизнь от меня. Находилась. В какой-то момент мне приходилось вспоминать, что взаправду места в этом Эдеме для меня нет, а здесь я лишь временный гость. Мое время прогулки скоро вновь пройдет и придётся вернуться туда, откуда я пришла. Уходить оттуда было просто невыносимо. В пятнадцать, хоть убейте, не помню, что случилось, но одним вечером я уселась на качели с твердым решением, что прямо здесь, под фонарем возле, похороню здесь все то, что презираю в себе. Я прокачалась на качелях часа три, в подробностях представляя, как я вытаскиваю из себя некую часть себя очень наивную, ребяческую и беззащитную и зарываю глубоко-глубоко под землю. Я думала, это наконец сделает меня сильнее. В тот день я вернулась домой с тихой пустотой внутри. В шестнадцать мне попала в руки моя первая пачка сигарет и здесь же у бетонной стены я на протяжении месяца выкурила все двадцать. Спустя два месяца я научилась обманывать продавщиц и стала курить здесь каждый день. В какой-то момент мне даже пришлось носить с собой мусорные пакетики, чтобы не оставлять после своих посещений гору окурков и пепла. Я виделась себе очень романтичной особой и в тайне надеялась, что кто-то мной любуется, такой загадочной незнакомкой с розовыми волосами, книгой и сигаретой в руках. К семнадцати моя жизнь немного стабилизировалась, и потребность в тихом безопасном уголке во мне поугасла. В какой-то момент приходя в кусочек Токио я не могла избавиться от ощущения, что брожу по прошлому, по развалинам собственного юношества. Стало даже больно здесь находиться, бередить старые раны. Я не могла перестать чувствовать себя глупой четырнадцатилетней девочкой, которая часами подсматривает за чужими жизнями и ерзает у бетонной стены, пытаясь найти место, где лучше всего ловит незащищенная интернетная сеть. Будто это место рушило все мои барьеры, что я строила несколько лет подряд, и обнажало самое чувствительное во мне. Я перестала сюда ходить вовсе. В девятнадцать я должна была переехать в другую страну ради учебы. Но я знала, что перед отъездом я должна было кое-что сделать - ранним утром, пока все спали, я пришла в кусочек Токио к тому самому месту, где когда-то номинально закопала часть себя. Я просто копала, пока не закончились силы. Выкуривая сигарету у груды земли, я наконец вернула себе давно потерянную часть и теперь готова уезжать. Я понимала, что ни по чему я не буду так скучать как по этому скоплению серых, распадающихся домов, овитых плюющем балконах. И маленькой мне, подарившей этому месту свое сердце. Мне было нужно идти дальше, а призрак четырнадцатилетней меня оставался здесь навсегда, как он того и хотел долгие годы. Уезжая, я думала, что он наверняка все еще где-то бродит у бетонной стены или читает в захлеб истории на пожухшей траве. Если увидите ее, передавайте ей привет. И скажите, что все у нее наладится.