Золото

После стольких лет преследований Брейкдауна по всему миру, как и Бамблби, можно было бы предположить, что он обнаружит некую закономерность в местах обитания десептикона, особенно в гонках. Конечно, его было бы легче поймать до того, как он сорвётся с места, но, несмотря на очевидный интерес Брейкдауна ко всему, что связано со скоростью, его участие в соревнованиях никогда не было гарантировано. Это безмерно раздражало Бамблби, учитывая, что он потратил уйму ресурсов, уйму топлива, участвуя во всех автомобильных турнирах ради шанса наткнуться на своего старого... друга. Вероятность его появления составляла не более 50%, а успешные встречи заканчивались одинаково: Бамблби задыхался от выхлопных газов Десептикона, всегда всего в нескольких шагах позади. Он пытался, он действительно пытался связаться с ним, но, учитывая нынешнюю враждебность между людьми и трансформерами, Бамблби понимал, что о связи по комлинку не может быть и речи, и он не мог просто сесть и написать ему письмо; он не мог придумать вразумительный адрес для отправки. Так что, если гонки были единственным языком, которым пользовался Брейкдаун, Бамблби пришлось бы действовать по-своему. Это была одна из причин, по которой он вообще сменил альт-режим. Бамблби наконец-то поймал паузу, когда заметил одну закономерность. La Mille a Marina. Это была итальянская автогонка, которая проходила каждый август. Она не пользовалась особой популярностью, но и не была просто местной. Гонщики со всего мира съезжались в этот регион, чтобы принять участие в турнире, которому уже исполнилось 100 лет, как и один десептикон. Бамблби не совсем понимал, почему Брейкдаун выбрал именно эту гонку, но не проходило и года, чтобы Кон не присутствовал. Более того, судя по собранным Бамблби данным, он заметил присутствие Брейкдауна уже лет сорок. До сих пор гонку выигрывал некий гонщик по имени Брунелло Ди Джорджи, только теперь этот таинственный и замкнутый человек носил имя Брунелло Ди Джорджи III. Да, Брейкдаун, это очень креативно — использовать одну и ту же голоформу. Бамблби не понимал, как ещё никто не разгадал суть десептиконов, но он поставил себе задачу добраться до меха первым, пока никто, наконец, не догадался. Путешествие в Италию было немного рискованным: Бамблби приходилось искать оправдания и часто использовать голоформу, чтобы быть подстраховкой на случай, если кто-то узнает его или заподозрит, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Его блокиратор пригодился, когда он проходил через контрольно-пропускные пункты, но это не делало процесс менее напряжённым. Он лишь задумался, как другим роботам удавалось так долго обходить их и избегать обнаружения. Эта грызущая нервозность временами была почти невыносимой, но он понимал, что это ничто по сравнению с тем, что чувствовали другие мехи в бегах, и именно это определённо подтолкнуло автобота к дальнейшим действиям в его миссии по обнаружению и усмирению Брейкдауна. Добравшись до городка за день до гонки, Бамблби использовал это время, чтобы осмотреть окрестности на случай, если он не единственный кибертронец в округе. После отрицательных результатов тестов он решил расслабиться и выждать. Большую часть ночи и раннего утра перед началом гонки Бамблби изнывал от волнения, переосмысливая безграничные возможности того, что его усилия окажутся напрасными, что, несмотря на все подтверждённые появления до сих пор, в этом году Брейкдаун не появится. Однако эти бушующие тревоги утихли, как только он заметил очень знакомый красно-полосатый белый гоночный автомобиль, выезжающий на трассу. Даже оттуда, где находился Бамблби, он чувствовал электромагнитное поле Кона, и эта знакомость заставляла его подсознательно приветствовать его, но ответа не последовало, и прежде чем это обескуражило автобота, он понял, что его блокировщик предотвращает воздействие его сигнатурного поля; Брейкдаун его не чувствовал. А поскольку Бамблби недавно сменил альт-режим, он также не обязательно его увидит. Хорошо. Он покажет Брейкдауну, насколько его двигатель дорос. Этот безбашенный Стантикон ещё не раз навлечет на себя беду. Мысль о том, что он возьмёт трофей с пьедестала за первое место, взбудоражила Бамблби, и он немного подпрыгнул, пока другие гонщики рядом с ним набирали обороты и разгонялись, ожидая финального сигнала «Поехали!». Он находился в трёх машинах от позиции Брейкдауна, и даже оттуда слышал, как толпа и комментаторы льстят ему, прославленному чемпиону «Брунелло ди Джорджи III». Бамблби закатил бы оптику, если бы был в режиме меха, потому что какое глупое название, какие глупые люди, поддавшиеся такому ужасному обману, и насколько жалкими могли быть эти гонщики, постоянно проигрывающие Брейкдауну сорок лет подряд? Не в этом году. Пора короновать нового короля трасс. Пора Брейкдауну равняться на него! ЕДЬТЕ! И они поехали. Толпы приветствовали их, даже когда город исчезал вдали, и впереди виднелась лишь открытая дорога. Тысячи людей выстроились вдоль дорожек, крича, когда машины одна за другой проносились мимо, всё дальше и дальше приближаясь к финишной черте. Бамблби дважды удалось обогнать Брейкдауна. Первый раз — когда дороги петляли по высоким горам, вынуждая гонщиков вилять, заносясь и протискиваясь мимо соперников. Бамблби привык к узким проходам и с лёгкостью справлялся с ними, лишь немного задев Брейкдауна, когда тот разгонялся перед ним. Второй раз — на последнем этапе гонки. Город, готовый принять гостей, распахнулся. Десятки местных жителей заполонили все возможные проходы. Они стояли с поднятыми руками, размахивая транспарантами и сверкая камерами, следя за машинами, врывающимися в последний рывок. Первым из них был Бамблби. Волнение взбудоражило схемы автобота. Бамблби чувствовал, как бензонасос стучит под рев грохочущего двигателя, и это придавало ему сил. Даже трепет от шин, соприкасающихся с асфальтом, подгонял его вперёд, всё ближе к финишной черте, к осознанию того, что Брейкдаун будет широко раскрытыми глазами и с отвисшей челюстью, когда он снимет корону со своей головы. Если быть точным: Бамблби выиграл бы эту гонку! Если бы Брейкдаун не воспользовался неисправным эвакуатором, припаркованным у расчищенной дороги, чтобы обойти Бамблби и на большой скорости пересечь финишную черту. Но теперь ему пришлось признать, что он второй, на секунду отставая от Брейкдауна. Как и всегда. Бамблби кипел от злости, когда вручали награды, когда люди подняли этот огромный блестящий кубок и объявили об очередной победе великого Брунелло Ди Джорджи III. Конечно же, неизменная голограмма Брейкдауна стояла рядом с ним, никого не касаясь, но махая рукой, улыбаясь и поддразнивая, как это делал бы настоящий Брейкдаун. А когда молодая женщина подошла к нему, Бамблби наблюдал, как Брейкдаун затащил свою голограмму обратно в салон и похлопал по сиденью. «Просто оставь это там, детка». Женщина покраснела и выполнила указание, хихикая над манерами и жестами голоформы. Бамблби снова захотелось закатить оптику, но он был слишком занят, сердито глядя на неё, когда началось празднование, и Брейкдаун проехал мимо каждого входа с самым медленным и самодовольным темпом в своей жизни. Бездельник хвастался, проезжая мимо с опущенным стеклом, чтобы показать отнятую у них добычу, ту, что он украл у Бамблби. Прежде чем Кон успел уехать, Бамблби, по крайней мере, "протянул руку в последний раз". Он толкнул машину вперёд, чуть не врезавшись бампером в пассажирскую дверь Брейкдауна, но это ничуть не напугало Десептикона, а лишь заставило его немного сбавить темп, и Бамблби, когда он нажал на газ, ощутил едва заметное изменение в своём электромагнитном поле, словно пытаясь понять, был ли Бамблби просто расстроенным гонщиком или кем-то большим. Но поскольку энергонный подавитель Бамблби успешно скрыл его кибертронскую сигнатуру, Брейкдаун, похоже, просто принял его за ещё одного разозлённого человека и ответил дымящимся шоу из горящей резины, прежде чем умчаться на ревущих турбинах. Бамблби пришлось подавить нарастающее разочарование от того, что мех не узнал его и даже не отреагировал на его сигналы, ведь в последний раз, когда они с Брейкдауном виделись, он был гораздо меньше. Десептикон просто не понял, что это он. Поэтому, он, стряхнув с себя задержку, помчался по дороге и погнался за победителем. То, что он проиграл гонку, не означало, что Бамблби позволит Брейкдауну уйти. Он проехал полмира, чтобы поймать Кона, и, чёрт возьми, он это сделает! Догнать Брейкдауна не составило труда. Удивительно, но этот бродяга соблюдал скоростной режим. Однако, когда Бамблби приблизился к нему сзади, стало очевидно, что он это заметил. Машина рванулась вперёд, постепенно набирая скорость с каждой милей. Бамблби не отставал от Брейкдауна, даже когда десептикон наконец прибавил газу и рванул вперёд. Гонка ничем не отличалась от предыдущей, если не считать необходимости уворачиваться от случайных гражданских водителей, но оба уверенно держались дороги и умудрялись входить в повороты так же агрессивно, как и раньше. Бамблби потерял его только тогда, когда дорога пошла вверх, сужаясь у обрывистых берегов. Он не ожидал, что Брейкдаун сразу же скатится вниз по склону, как только ограждение исчезнет. И тут Бамблби, словно реагируя, обнаружил, что трансформируется: его взгляд расширился и засиял, а вокализатор издал испуганный крик. Он протянул руку, словно мог ухватиться за Кона и спасти его от падения, но Брейкдаун уже падал, его рама и колёса дребезжали от столкновений с неровными камнями, уходившими вниз. Громкого грохота не раздалось вдоль берега. Бамблби стоял в полном шоке, пока его процессор не вернулся к нему, и он не вырвался из оцепенения. Конечно же, Брейкдаун не пострадал; он был Стантиконом, известным своей способностью выдерживать немалые удары и вмятины. Кроме того, Бамблби должен был знать, ведь он хорошо помнил, каким был этот мех на Кибертроне, когда они оба участвовали в гонках. «Как всегда, безумный и безрассудный, Брейкдаун...» Ещё один глоток воздуха спустя, и Бамблби начал спускаться с обрыва, осторожно, чтобы не повредить склон и не оставить никаких следов своего пребывания. Спускаясь, он видел небольшие пятна краски, оставленные Брейкдауном, и даже следы протектора там, где их быть не должно, по крайней мере, не должно было быть ни у одного здравомыслящего человека. Всё это заставляло Бамблби задуматься, не свалился ли Брейкдаун с этой пропасти. Когда он коснулся песка, Бамблби обратил внимание на раскинувшуюся каменистую местность. Склон скалы был пологим, но довольно неровным внизу, извиваясь взад и вперёд, так что Бамблби приходилось петлять вдоль берега, чтобы хоть куда-то добраться. Он делал это неохотно, всё время выискивая новые подсказки о том, куда исчез Брейкдаун. Знакомый звук трансформации и пронзительный вой заряжающегося плазменного реактора заставили Бамблби замереть на месте. Широко раскрыв оптику, он поднял руки, сдаваясь. Он лишь мельком увидел нападавшего, когда тот наклонился перед ним, чтобы внимательно рассмотреть его. Когда оптика Брейкдауна расширилась, узнав его, он быстро убрал бластер. «Бамблби?» Бамблби смущённо улыбнулся, слишком довольный тем, что Брейкдаун убрал оружие. «Ты меня поймал». Затем Брейкдаун улыбнулся, и его взгляд засиял самыми тёплыми красками. Он наклонился вперёд, обнял жёлтого гонщика и крепко похлопал его по плечу. «Эй-эй! Давно не виделись! Не думал, что увижу тебя снова.» Бамблби усмехнулся, пихнув локтем Кона в его дерзкую броню, фактически заставив его отступить. «Зачем? Потому что ты думал, что я уже буду отключён, бездельник?» Брейкдаун покачал головой. «Нет, ничего подобного. Ты крепкий маленький жук, я помню». Теперь у Бамблби появился шанс повернуть оптику. «Серьёзно, Брейкдаун? Это прозвище? Когда ты его уже забудешь?» «Зачем? Мы тебя так называли». «Да, но теперь всё по-другому. Мы здесь, на Земле. И я уже не такой маленький». Брейкдаун стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд блуждал по телу Бамблби. «Я заметил. Погоди... Ни за что! Ты сегодня был тем жёлтым гонщиком». Бамблби ухмыльнулся, слегка надув шасси. От этого он казался больше, конечно, Брейкдаун всё ещё был на голову выше, но всё же. «Чёрт, Би, ты же знаешь, что почти победил меня, да?» Бамблби с раздражением вспомнил, как он расстроился, увидев, как Брейкдаун несправедливо пересёк финишную черту. «Конечно. Ты же знаешь, этот трофей по праву мой». «Пфф. В твоих снах». Брейкдаун отмахнулся и отвернулся. Он пошёл вперёд, и когда Бамблби настойчиво позвал его следом, он не стал возражать. «Зачем ты это делаешь?» Бамблби слышал лишь мычание Брейкдауна, следуя за ним по каменистому берегу. «Эта гонка. Я заметил, что ты каждый год в ней участвуешь». Брейкдаун повернулся, улыбаясь. «У меня на сервоприводах преследователь или ярый фанат?» Бамблби фыркнул. «Я просто хочу знать, почему. Ты же знаешь, как здесь опасно. Если ПРИЗРАК заметит твою последовательность, они, возможно, будут ждать тебя в следующем году!» «Пусть». Бамблби моргнул. «Ты с ума сошёл?» «Нет», — ответил Брейкдаун. «Просто подумай. Им сначала нужно поймать меня, а пока никто этого не сделал. Даже ты». Бамблби остановился, чтобы ущипнуть себя за переносицу от мигрени. «Погоди, то есть ты хочешь сказать, что продолжишь делать то, что делаешь, пока тебя не настигнут неприятности?» Брейкдаун повернулся к нему. Ни капли беспокойства не отразилось на его красных лицевых пластинах. Затем он пожал плечами. «Да». «Брейкдаун...» — простонал Бамблби. «Зачем? Зачем ты это сделал? Что вообще есть в этих гонках, что заставляет тебя возвращаться?» Улыбка на лице Брейкдауна была немного тревожной, но когда он вытащил из своего подпространства трофей и помахал им перед Бамблби, автобот начал серьезно сомневаться в его здравомыслии. «Это?» — переспросил Бамблби. «Ты же серьёзно? Есть миллион других трофеев, которые выглядят точь-в-точь как этот, но ты говоришь, что тебе нужен именно он?» «Конечно». Брейкдаун бросил фигурку Бамблби, который поймал её, растерянно глядя в оптику. «Посмотри. Заметил что-нибудь особенное?» Чтобы подбодрить его, Бамблби просканировал его. Внешне он выглядел как обычный трофей. Ничего особенного. Однако после полного сканирования Бамблби заметил одну особенность. «Да ведь это...» «Чистое золото», — ответил Брейкдаун, наклонился вперед и выхватил приз из сервоприводов Бамблби. « Так вот почему ты возвращаешься каждый год?» — спросил Бамблби. «За золотом?» Вряд ли его сородичи нуждались в драгоценных металлах ради роскоши иметь платёжные средства. Люди вообще не склонны сотрудничать с трансформерами. «Конечно», — сказал Брейкдаун. «Его не так-то просто найти, если только ты не шахтёр и не заработал кучу денег на это. Поскольку я всего лишь простой гонщик, я получаю его единственным доступным мне способом: участвуя в гонках. La Mille a Marina — единственный в мире автогоночный турнир, дающий шанс выиграть трофей из чистого золота. К тому же, я же не могу пойти ограбить банк и не слышать, как ПРИЗРАК дышит мне в выхлопные трубы бо́льшую часть года.». Бамблби прищурился, слишком уж раздражённый оправданиями и доводами друга. «Я не об этом... мгх, Брейкдаун, серьёзно! Я пытаюсь сказать тебе, что твоя безопасность не стоит того, чтобы гоняться за золотыми призами!» «О, конечно, так и есть», — заверил Брейкдаун со своей суровой ухмылкой. «И я могу показать тебе, почему». Кивнув в сторону, Брейкдаун двинулся дальше по берегу, таща за собой Бамблби, пока они не достигли мелководной бухты – места в скалах, изъеденного тысячами лет разбивающимися волнами. За выступом берег уходил в каменистое дно. Хруст под ногами эхом отдавался от скальных стен, пока два робота не остановились и не уставились на то, что Брейкдаун там спрятал. «Ооо!» — оптика Бамблби удивлённо засияла. «Вот зачем тебе нужно было золото». Он невольно улыбнулся, отчасти потому, что механизм был примитивным по сравнению с тем, что можно было использовать из земных ресурсов, а отчасти потому, что Бамблби давно не видел распределитель энергона высокого качества. «Ты серьёзно, Брейкдаун? А это вообще достойного качества?» «Можешь быть уверен, что это так». Брейкдаун взмахнул рукой и подтолкнул Бамблби посмотреть на эту штуковину. Брейкдаун смял трофей и бросил его остатки в плавильный тигель. Пара прокладок свистела, шестерёнки вращались и перемешивали смесь с нужной скоростью. Внезапно корпус Бамблби окутало тёплое чувство. Это зрелище, наблюдение за тем, как Брейкдаун возится с диспенсером и всеми доступными ингредиентами поблизости, вернуло автобота на Кибертрон. До войны, ещё слышен был шёпот. Бамблби был таким юным и таким маленьким, когда наткнулся на автогонки в поисках работы. Учитывая его марку и модель, а особенно то, откуда он родом, никто не хотел его брать, даже когда он клялся, что справится с любой задачей. Столько дверей захлопнулось перед его лицевыми пластинами, что он почти сдался. Он был готов к этому, лишь слоняясь по городу, чтобы развеять свою печаль в фристайле. Именно тогда он и встретил Брейкдауна. В той гонке Бамблби получил по полной. Конечно, он был быстрее большинства у себя на родине, но гонщики, с которыми он состязался в городе, были совершенно другого уровня, особенно Брейкдаун. И какой же он был красавец! Этот мех мог быть раздавлен до нитки, но поршни всё равно оставались достаточно мощными, чтобы рвануть вперёд и выиграть гонку. Бамблби вспомнил, что это было первое, что его в нём восхищало, а второе — то, что он был первым мехом, который пожал с ним руки и благодарил за весёлую гонку. По чистой случайности, Брейкдаун работал на дерби и знал трансформера, очень близкого к владельцу арены. Немного времени спустя, и Бамблби получил работу. Ничего особенного, просто уборщик арены, но это было нечто, и он оказался ближе к тому месту, где работал Брейкдаун. С этого момента их отношения и расцвели. Дерби, которыми славилась игровая арена, представляли собой не что иное, как сочетание разрушений и гонок, и публика была в восторге. Доход приносили ставки на соревнующихся мехов, и те немногие счастливчики, которым удавалось получить спонсорскую поддержку на улучшения. Это была суровая профессия, в которой пришлось перепробовать множество мехов, самыми крутыми из которых были печально известные Стантиконы. Будучи чистильщиком, Бамблби мог бесплатно смотреть каждый матч из первого ряда. Именно там он освоил технику вождения. Стантиконы открыли ему глаза на возможности, которые открываются перед собственными осями, и то, как они использовали свои шины и коленвалы, поразило Бамблби, потому что казалось совершенно невозможным так ездить, но они ездили, и ездили очень хорошо. Среди множества преданных клиентов, элитных снобов, ищущих развлечений низкого уровня, и жадно ревущих хулиганов, Бамблби тоже стал его поклонником. Но самым приятным было то, что после каждой смены Бамблби и Брейкдаун встречались в полуночных союзах, чтобы посоревноваться с другими мехами, вздыбленными на дыбы, и научиться управлять двигателями. Они не просто соревновались с новичками: как только Бамблби научился лучше переключать передачи, Брейкдаун подталкивал их к более важным гонкам: с участием настоящих шаниксов. Прошло несколько орн, прежде чем Бамблби выиграл свою первую гонку, и когда он это сделал, он был так взволнован, что не мог решить, что именно получить за свой выигрыш. Под таким дезориентирующим влиянием он позволил Брейкдауну убедить себя купить кучу случайных химикатов и элементов, против которых он был совсем не против, пока славный кайф от победы наконец не утих и он не понял, что только что натворил. Бамблби так разозлился на Брейкдауна, что пару раз чуть не переехал его, желая поцарапать его красивую краску следами шин, но когда он наконец понял, зачем меху эти, казалось бы, случайные ингредиенты, он пересмотрел свой план мести. Хотя Брейкдаун блистал в дерби, Бамблби был ещё больше поражён тем, насколько хорошо мех справляется с созданием смесей. Стантикон даже соорудил собственную простейшую винокурню, которую устроил в небольшом складском помещении своей квартиры. Именно там Бамблби впервые попробовал фирменный напиток Брейкдауна высшего сорта. Он оказался очень хорош, настолько хорош, что его процессор сломался, и на следующее утро он зависал. И поэтому все заработанные после этого деньги он тратил в мастерских при заводе и на квартире Брейкдауна, пробуя новые смеси. Некоторые из созданных сортов были совершенно ужасными, а некоторые – лучшими из всех, что он пробовал за пределами «Маккадама». Но гонки, награды и сомнительная компания… эти воспоминания были одними из самых глупых и беззаботных, что они до сих пор остаются одними из самых дорогих искре в данных Бамблби, даже спустя четыре миллиона лет жизни и выживания. И вот наступило дежавю: Бамблби смотрел, как Брейкдаун заканчивает нагревать заряженную жидкость, снимая канистру с огня в нужный момент – как раз когда достигалось идеальное свечение. После этого гонщик достал кубический стакан и налил себе. Сделав пробный глоток, Бамблби по довольной улыбке на лице Брейкдауна понял, что смесь получилась удачной. «Ну как?» — не мог не спросить Бамблби. Брейкдаун ответил не сразу, вместо этого он пристально посмотрел на него, прежде чем достать ещё один стакан и наполнить его, после чего подошёл к Бамблби и протянул ему куб. «Почему бы тебе не рассказать мне?» Увидеть предложение и не принять его сразу было не по душе такому боту, как Бамблби, ведь он обожал высокие оценки, но мысль о том, чтобы вместе бездельничать и потягивать вкусный энергон, пока другие рыщут по миру в поисках себе подобных, вызывала у него тошноту. Он приехал в Италию, участвовал в гонке, проиграл, гонялся за чемпионом, и всё это лишь для того, чтобы попытаться его образумить. Ну... что может быть лучше, чем пообщаться со старым другом за высокопарной беседой, верно? Брейкдаун ухмыльнулся, увидев смягчившуюся улыбку Бамблби, и его оптика засияла, когда жёлтый гонщик взял кубик и попробовал его содержимое. Немного поразмыслив над вкусом и текстурой, Бамблби наконец высказал свою критику. «Здесь не так много распыленной руды, как обычно». Улыбка Брейкдауна лишь слегка тронулась. «Да, ископаемое топливо не так бьёт, как обугленные силикаты, как новые, но я довольствуюсь тем, что есть». Бамблби усмехнулся, покачал шлемом и поднёс куб к горлышку. «Я никогда не говорил, что мне не нравится». Бамблби действительно это сделал, что он и доказал Брейкдауну, выпив всё за следующие пару минут. «И вообще, сколько ты туда влил?» Взгляд Брейкдауна прояснился. «Хватит, чтобы поделиться с собутыльником». Они оба сидели на пляже, пили, наблюдали за волнами и разговаривали обо всем на свете, но больше всего их волновала общая ностальгия. «Хо! Ага! Помню, как Мотормастер поменял наклонные борта на вертикальные. Конечно, это значительно усложнило круговые движения и обгоны соперников. Я всё ещё верю, что он сделал это потому, что ты и твои друзья по чистой случайности попали в дерби. И не думаю, что он когда-либо простил тебе, что ты продержался так долго. Хех, ты ему передачи крутил». Брейкдаун, конечно, любил посмеяться над ситуациями, когда Бамблби чуть не оказался по ту сторону искры. Бамблби чуть не подавился остатками напитка. «Я перевернул его передачи? Это он проехал по землянке моей команды, переехал моих товарищей по заезду, а потом погнался за мной через все залы и периметр арены!» А вот Брейкдаун просто улыбался. «Да, но толпа это съела. Ты же в новостях показывали этот трюк. Почти знаменитый, я бы сказал». Бамблби фыркнул, и губы его дрогнули, нахмурившись при воспоминании. «Я тоже чуть не попал в лазарет, но ты тогда не выглядел таким уж обеспокоенным, как и сейчас». Примус, одних лишь воспоминаний о Мотормастере было достаточно, чтобы Бамблби содрогнулся. Этот парень был таким мудаком. «Эй, не будь таким. Два других меха благополучно оправились. И что это за история с больничным соком, а? Ты отделался всего парой вмятин и царапин. Пожалуй, именно тогда мы и поняли, что тебя нелегко раздавить», — сказал Брейкдаун, протягивая руку и щёлкая по одному из рогов Бамблби, от чего меньший мех вздрогнул с раздражённой усмешкой. «Прекрати это делать! И перестань называть меня жуком. Я уже не маленький». Улыбка Брейкдауна так и не сошла с его лица, даже когда он спрятал её за стеклом стакана, а его оптика замерцала интересными оттенками. «Да, я забыл. Ты же большой, благородный герой-автобот: защитник Земли, спаситель человечества и лучший друг самого Прайма». Затем Брейкдаун покачал головой, расфокусировав оптику, а затем снова сфокусировал её на дрейфующих волнах впереди. «Всё в порядке. Очень даже уместно. Я… я рад, что Мотормастер тебя никогда не любил. Несмотря на всю свою нетерпимость и жёсткий шлем, он, по крайней мере, достаточно раздражал тебя, чтобы держаться подальше. Значит, у тебя не было шанса стать десептиконом». Несмотря на всплеск энергии, обжигающий его схемы от высокого уровня, внимание Бамблби зафиксировалось, и яркая оптика устремилась в сторону Брейкдауна, сидевшего рядом с ним. На его лицевых пластинах было серьёзное выражение, словно он совсем не был под воздействием мощного энергона – что, впрочем, было весьма кстати – но всё же, его оптика была не в тонусе. Она должна была быть яркой и мерцающей от пульсирующей энергии, а не тускнеть от тяжести прошлого. «Я не думаю, что ты бы преуспел, будучи Десептиконом...» Задумчивые комментарии Брейкдауна заставили Бамблби вернуться к тому, к чему клонил этот разговор. «Ага, конечно», — усмехнулся Бамблби, пытаясь вытащить напарника из хандры, в которую тот не имел права ввязываться. «Я четыре миллиона лет прожил, сражаясь с вашими сородичами. Думаю, я неплохо справился, не так ли?» «Это не то, что я…» Воцарилась тишина, возможно, достаточная, чтобы утихомирить их пыл до более терпимого уровня. Никто из них не сделал больше глотка из своего недопитого напитка. «Были вещи, которые мы делали, вещи, которые я делал и которые не пожелал бы никому. То, что, я знаю, если бы дело дошло до искры, такой человек, как ты, никогда бы не сделал, даже если бы тебя держали под прицелом бластеров». «Ты был просто, просто слишком хорош, Би, и, думаю, Мотормастер это видел; знал, что у тебя нет проводов, чтобы делать то, что нам нужно было делать…» Брейкдаун смотрел на энергон в своём стакане. Он выпалил. Его янтарная оптика вибрировала от меняющихся эмоций, большинство из которых ощущалось в его грохочущем электромагнитном поле. «Я правда хотел, чтобы ты пошёл с нами, понимаешь? С самого начала я знал, что всё будет плохо, и думал, что у тебя будет меньше всего шансов стать залогом или каким-нибудь невыносимым Автоботом, если ты останешься поблизости». По пляжу раздался смешок, а взгляд Брейкдауна на Бамблби заставил искру жёлтого гонщика гулко завибрировать. «Нелегко, когда сбываются твои худшие опасения, но, по крайней мере, ты выжил». «Ты тоже…» — пробормотал Бамблби, но его голос становился всё громче и наглее с каждой астросекундой. «Даже после того, как ты уехал, оставив меня в осаждённом городе, даже после того, как твой отряд прорвался сквозь ряды Десептиконов, творя зверства с твоими товарищами, с моими товарищами… моими друзьями… И когда война закончилась, когда все просто разбежались, и когда ПРИЗРАК пришёл за нами — Десептикон или Автобот — после всего этого, и после того, что случилось с такими, как Рамбл, Браун, Рэмджет, Кикбэк, даже с Уайлдрайдером и…» «Дрэг Стрипом.», — тихо закончил Брейкдаун. Бамблби никогда не был частью гештальт-системы, но он знал достаточно мехов, чтобы понимать, какой разрушительный урон это наносит всем, кто с ней связан. Несмотря на всю свою беспечность и буйство, Брейкдаун был известен даже тем, что Бамблби видел, как сломанная связь повлияла на меха. Он словно смотрел на незнакомца. Такая угнетённость совсем не шла Брейкдауну. «Пусть его искра обретет покой, где бы она ни была». В этот момент Бамблби поднял стакан и наклонил его в сторону Брейкдауна. «За Дрэг Стрипа?» Брейкдаун наблюдал за ним какое-то мгновение, прежде чем горечь на его лице немного спала, и он едва заметно улыбнулся и поднял куб, чтобы чокнуться им со стаканом Бамблби. «За Дрэг Стрипа.» Они допили остатки своего энергона вместе, в надежде убежать от тьмы, наползающей на них. «Я бы заказал еще порцию», — прокомментировал Бамблби, покачивая пустым кубиком перед своим другом. Внезапно Брейкдаун нахмурился. «О, ты смог бы? Знаю, прошло уже несколько тысячелетий, но я всё ещё помню твой предел». «Моё что?» — вытаращил глаза Бамблби, хлопая дверными створками. «Что… я…? Брейкдаун, это было вечность назад. Сколько раз тебе повторять, что я изменился? Я уже не тот Бамблби, которого ты знал на Кибертроне». Но тут Бамблби заметил странное изменение в Брейкдауне, едва заметное медленное отступление, которое сначала напугало его, а затем заставило забеспокоиться, что он, возможно, невольно отдаляет то, что осталось от их отношений, этой своей истерикой. «В смысле, да, но и нет. Кхм… Я же говорил тебе, что вырос. Видишь? Помню, как не мог дотянуться до твоего шасси. Время изменилось, рама изменилась. Я могу выдержать гораздо больше, чем ты думаешь». Его раздражало, что Брейкдаун его просто не видел. Бамблби уже не был таким уж блестящим. Он даже вырос из своего молодого панка, хотя и любил время от времени пускать его в ход, когда ему выпадала возможность сразиться с особенно язвительным противником. Но всё же! Он был больше, сильнее, быстрее. Другие боты это замечали, но не Брейкдаун. Только не Брейкдаун. Слабый выдох, и Брейкдаун поднял руки в знак капитуляции. «Хочешь ещё? Ладно, но не говори, что я тебя не предупреждал». Бамблби сидел на песке, кипя от злости, пока Брейкдаун отступал к своему тайнику. Он старался не выдавать раздражения, в конце концов, он ведь не для того пришёл сюда, чтобы злиться на Кона. Но всё было одинаково: на Кибертроне, во время войны, во время битв за Землю; что бы он ни делал, Брейкдаун, казалось, всегда находил способ залезть ему под обшивку, а часто и под шасси. Даже такие простые замечания, как те, что он сам сказал, ранили сильнее, чем следовало, и Бамблби до сих пор не нашёл способа защититься от всего этого. «Ты же знаешь, я просто шучу», — ответил Брейкдаун. Он снова сел рядом с Бамблби и протянул ему полный куб. «Вот». «Ты вечно только дразнишься », — пожаловался Бамблби, выхватив куб и прижав его к себе. Он бросил на Кона раздражённый взгляд. «И ты обращаешься со мной как с каким-то недоумком, даже не замечая, что я на самом деле довольно умён, или что я быстрее, чем кажется на первый взгляд — может, даже быстрее тебя, — или что мой альт…» «Другой. Да, я заметил», — заверил Брейкдаун. «Но мне интересно, зачем ты это сделал. Ты меняешь альт-режим для скорости или это было сделано для красоты?» Бамблби моргнул, глядя на меха. «А? Для чего я это сделал? О, нет, я и раньше был таким же быстрым. Мне определённо не нужно было менять альт, чтобы это изменить». Брейкдаун хмыкнул, скривив губы. «А теперь о внешности. Да ладно, я знаю, что ты, Би, хочешь, чтобы на тебя смотрели. Ничего плохого в этом нет». Догадки Брейкдауна и несерьёзная тема рассмешили Бамблби. Наверняка Кон не считал, что решение измениться было таким уж простым. «Нет, дело было не в этом», — сказал себе Бамблби. «Мне нужно было измениться. Люди разгадали мой предыдущий образ, так что, если я хотел сохранить дистанцию и остаться в безопасности, у меня не было другого выбора, кроме как сменить внешность.» Оптика Брейкдауна снова мелькнула по его телу, на этот раз заставив Бамблби почувствовать себя немного более незащищённым от возможного пристального внимания. «Немного броско для того, кто хочет оставаться незамеченным». Бамблби покраснел и фыркнул. Как Брейкдаун смеет обвинять его в том, что он ищет внимания? Ха! Будто он какой-то никчёмный бот, которому важен только гладкий кузов и идеально покрашенная машина. «Что? Нет! Я не поэтому... Я не сделал этого, потому что...» Увидев, как ухмылка Брейкдауна становится шире, и почувствовав, как веселье этого халтурщика прокатилось по его электромагнитному полю, Бамблби понял, что его просто подталкивают к шуткам. Брейкдаун был в этом деле мастер, он всегда мастерски справлялся. Но не в этот раз! Бамблби знал, что лучше не попадаться на эту удочку. «Как скажешь». Бамблби отвернулся, не обращая внимания на робота рядом с собой, сосредоточившись на спокойных волнах, накатывающих и опускающихся. Его крепкая хватка на кубе вовсе не означала, что он расстроен. «Думай, что хочешь…» «Ну...» Бамблби почувствовал, как два нежных пальца подняли его подбородок и повернули голову, а затем две мягкие губные пластины коснулись его собственных. Он моргнул, увидев, как Брейкдаун откинулся назад и посмотрел на него с этой своей очаровательной улыбкой. «По-моему, ты отлично выглядишь». Он поддразнил его, подмигнув. «Как раз в моём вкусе». Бамблби не мог оторваться от разглядывания друга, его оптика широко раскрыта и сверкает, когда он смотрит на Брейкдауна. И Кон не отворачивался, даже когда Бамблби наклонился вперёд, падая под тяжестью этих закатных оптических линз и этого поджатого красного рта. Брейкдаун, по сути, встретил его на полпути, и они столкнулись так интимно и идеально, что самый тоскливый вздох вырвался из сомкнутых губ Бамблби. Их поцелуи были медленными и нежными, каждый из них не спеша ощущал губы друг друга, запоминал рисунок кожи и наслаждался потоком тепла, возникающим между ними. В отличие от их стремительных поцелуев, не было никакой спешки поскорее закончить этот момент, никакого желания продолжать и устремляться к новым наслаждениям. Бамблби наслаждался этим движением, и, видя, что Брейкдаун ещё не отстранился, он тоже. Вес полного куба в руке всё ещё ощущался на задней панели процессора Бамблби. Его системы завыли при мысли о необходимости пополнить запас топлива, но все предлагаемые уведомления были отброшены, его дисплей был очистён с единственной целью – сосредоточиться на ощущении Брейкдауна рядом с ним, на том, как его губы двигались по его губам, на приятном тепле, исходящем от корпуса Кона, и на электромагнитном поле, где он пульсировал точно такими же эмоциями, что он сейчас испытывал. Именно это переполнило Бамблби, достаточно, чтобы он отложил энергон и потянулся, сервоприводы поднялись по грохочущему шасси, пока не уперлись в шею Брейкдауна и его челюсть. Когда Брейкдаун прижал свой сервопривод к его лопатке, особенно когда он ощутил лёгкое движение, сближающее их рамы, Бамблби выдохнул, разомкнув губы и проведя языком по тёплым губным пластинам Кона. Услышав стон Брейкдауна, особенно перед тем, как десептикон открыл рот, чтобы впустить Бамблби, меньший мех с готовностью изменил темп. Нежность и медлительность начали уступать место настойчивой страсти. Бамблби переместился, теперь он практически сидел верхом на Брейкдауне, вращая колени по обе стороны от бёдер Стантикона. Обе его руки обхватили шлем Брейкдауна, притягивая его к себе как раз в тот момент, когда белый гонщик обхватил его руками… Ни один из них не хотел отстраняться, поэтому губы были искусаны, а языки переплетены. Руки сначала цеплялись и царапались, пока подвижные швы не уступили место нежным жгутам цепей, к которым пальцы дёргались, чтобы прикоснуться. Прямо сейчас Брейкдаун обнимал Бамблби за талию, а другая его рука поднялась, позволяя сервоприводу пройтись по тонким датчикам дверного полотна Автобота. Впервые Бамблби оторвался от губ Брейкдауна, действуя подсознательно. Его оптика моргнула, прежде чем безжизненно закрыться. Из горла вырвался странный стон, когда он почувствовал, как сервопривод Брейкдауна всё сильнее и сильнее ласкал его дверное полотно. Поцелуй в кабель на шее наконец вернул внимание Бамблби к меху, на котором тот раскинулся. Когда он посмотрел на него сверху вниз, голубой свет его оптики вспыхнул в золотистых люменах Брейкдауна. Резкий рывок вверх, и именно Кон начал следующий марафон поцелуев. Каким-то образом эти двое сдвинулись друг против друга, так что Бамблби оказался на спине. Тело Брейкдауна защищало его от заходящего солнца, даже от того, как смотрели на них облака, когда Десептикон и Автобот сошлись, чтобы коснуться друг друга без желания причинить вред, прижаться друг к другу, лелеять друг друга, не рискуя прослыть предателем своих фракций. Бамблби почувствовал, как рука Брейкдауна прижался к его шасси. Он почувствовал, как большой палец прошёлся по цветным линиям его клейма Автоботов. Прикосновение длилось какое-то время, пока Брейкдаун не оторвал рот от измученных губных пластин Бамблби и не приложил свой шлем к его. Они оба выплеснули пар, понимая, что их разгорячённые тела вот-вот достигнут невыносимой температуры, и теперь соприкасаются, проверяя границы текущего момента, своих эмоций. Бамблби тянется к ласке Брейкдауна по щеке и улыбается, видя, как Кон не возражает, когда он проводит сервоприводами по спинной обшивке, наполовину погружая пальцы в оголённые провода, прежде чем отступить и подняться, чтобы потереть красные колёса. Ни постоянный шум волн, ни уходящие часы заходящего солнца не отвлекают их друг от друга. Они прижались друг к другу, наслаждаясь друг другом так, как им так долго хотелось. На мгновение Бамблби почувствовал лёгкий укол сожаления, зная, что Брейкдаун не смог уловить его киберсигнатуру из-за подавителя энергона. Он чувствовал, как поле десептикона вращается и трётся, пытаясь заставить сенсоры Бамблби отреагировать, и даже заметил лёгкое замешательство в оптике Брейкдауна, когда его сигналы не отвечали. Но Стантикон не поднимал вопроса об аномалии, вместо этого он пытался понять искру Бамблби во всём этом посредством удара, по тому, как он накладывал свой корпус на свой и так плотно соединял их пластины, что они могли сплестись в единое преобразование. Ну, Бамблби хотел дать Брейкдауну понять, что не желает делать ничего другого, кроме этого, и, приняв окончательное решение, отодвинул свою панель. Щелчок привлёк внимание Кона, и, бросив быстрый взгляд вниз, чтобы убедиться, что он всё правильно расслышал, он направил свою яркую оптику к лицу Бамблби и слился с его синими оптическими огнями. Бамблби видел, как Брейкдаун ищет то, что не мог почувствовать у маленького меха, и позволил ему это делать столько, сколько было нужно, даже немного раздвинув ноги, чтобы визуально приманить его. Брейкдаун не двигался, когда Бамблби заметил, как странно колеблется поле меха, он забеспокоился, что, возможно, неправильно понял его настроение. Неужели Брейкдаун после всех этих поцелуев и прикосновений не захотел взаимодействовать? Искра Бамблби погасла при мысли об отказе, потому что прямо сейчас он хотел Брейкдауна, всего его. На самом деле, он хотел этого уже давно. Нет. Бамблби отказывался уклоняться. Он отказывался переворачиваться и задвигать панели. Он хотел, чтобы Брейкдаун знал, чтобы он понял , как сильно он его хочет, и даже если отказ неизбежен, то, по крайней мере, Бамблби не будет сожалеть о том, что так и не позволил Брейкдауну понять всю глубину своей привязанности к нему. Рёв его двигателей идеально синхронизировался с грохотом волны. Бамблби ни разу не оторвал взгляд от оптики Брейкдауна и не отрывал его до тех пор, пока... Синяя оптика мерцала, когда Брейкдаун наклонился и крепко поцеловал Автобота в губы. Бамблби не отпускал его так долго, как мог, и даже испытывал огромную радость, когда, не унывая, поднял ноги и обнял Брейкдауна за бёдра. Когда из шасси Стантикона раздался звук приветственного оборота, Бамблби решил, что этого достаточно. Сервоприводы были повсюду, и после жаркого момента танца губ, их рты тоже. Брейкдаун покусывал шейные кабели Бамблби, пока его сервоприводы погружались в тазовую обшивку, не совсем туда, где была его голая оболочка, но очень близко. Бамблби постарался заманить Кона туда, куда ему было нужно, нарастающими стонами и ободряющими стонами. Если Брейкдаун не мог отреагировать на электромагнитное поле, то он вполне мог уловить намёк на обострённые эмоции Бамблби через голосовые и рамальные реакции. От всех прикосновений и укусов тело Бамблби разогрелось до опасного уровня. Этого оказалось достаточно, чтобы надавить на его шип, который скользнул вверх и встретился с брюшной пластиной Брейкдауна. Кон выглядел совершенно заворожённым, наблюдая, как Бамблби трется о него, и некоторое время позволял ему делать это без какой-либо помощи. Бамблби завыл в такт своим вентиляторам. «Б-брейкдаун, хм-м, пожалуйста...» Ему даже пришлось наклониться и обхватить рукой свой шип, чтобы сдержать растущее давление. Чёрт возьми, почему Брейкдаун ничего не делает?! «Посмотри на себя...» Оптика Брейкдауна наблюдала, как Бамблби гладит себя. На его лицевых пластинах играла довольная улыбка. «Я мог бы смотреть на это весь день». Бамблби снова заскулил, его оптика сжалась, и он ласкал себя чуть сильнее, чуть быстрее, всё это под светом золотой оптики Брейкдауна. От этого лица его тело задрожало, эта дрожь пробежала по всему телу, до самого влажного клапана, который сжимался до невыносимой боли. Ладно, пусть Кон смотрит, как он кончает, но, Праймус, ему нужно что-то, чтобы стимулировать клапан. В разгар движения Бамблби запнулся, почувствовав, как бедро крепко уперлось ему между ног. Он даже заметил, как сервопривод Брейкдауна упирался ему в бок, отдавая едва заметные команды вместо постукивания пальцами. Он хотел, чтобы Бамблби продолжал, но не возражал против того, что тот использовал его ногу. Если Брейкдаун хотел зрелища, он его получил. Бамблби стонал, покачиваясь на бедре Кона, испытывая огромное наслаждение, когда его влажные сетчатые клапанные губы скользили по твёрдому раскалённому металлу, обжигая передний узел жаром, достаточным, чтобы пропустить электрический ток глубже, туда, где уже поджидали заброшенные узлы. Его рука сжимала свой шип, поглаживая его всё быстрее и быстрее, пока бёдра дергались навстречу Брейкдауну. В какофонии собственных искажённых звуков он не уловил восторженных возгласов Брейкдауна. Но он видел, как Стантикон трясётся, его оптика мерцает так ярко, что Бамблби почти подумал, не готовится ли он к перегрузке. Любопытство улетучилось в тот же миг, как напряжённая работа стимуляции дала свои плоды, и быстрая перегрузка пробежала по его системам. Интерфейс Бамблби слегка дрогнул от помех, но через мгновение всё прояснилось. Перед ним предстал невероятно впечатлённый Брейкдаун, который – теперь, когда Бамблби мог сосредоточиться на других рецепторах, помимо тех, что были сосредоточены вокруг его шипа и клапана – убрал свои панели, а очень жёсткий серо-красный шип уперся в бедро Бамблби. Он невольно усмехнулся, наблюдая, как его системы начинают давать сбои. «Понравилось шоу?» Улыбка Бамблби стала ещё шире, когда он увидел похотливое лицо Брейкдауна. Он принял последовавший за этим поцелуй. «Очень. Как думаешь, ты сможешь дать мне ещё одну порцию?» Руки лежали на шасси Десептикона, кончики пальцев царапали светлую краску. «После фильтрации того энергона, что ты мне дал, уверяю тебя, я смогу дать тебе гораздо больше, чем второй раунд». Многообещающий рёв двигателя Бамблби эхом отозвался восторженным рёвом Брейкдауна, и вот он уже полностью навалился на него. Бамблби не потребовалось много времени, чтобы восстановить давление. Его шип терся между ними, иногда натыкаясь на длину Брейкдауна в захватывающем, дразнящем столкновении чувствительных шипов. Однако Бамблби не удосужился потянуться, чтобы погладить себя, не тогда, когда их вращающиеся тела создавали более чем достаточное трение, облегчающее обоих, и особенно когда он чувствовал, как собственные сервоприводы Брейкдауна трутся о несколько пальцев между сетчатым входом его клапана, уделяя особое внимание его светящемуся переднему узлу. «Ох!» — Бамблби вздрогнул, обхватив шею Кона руками. Бёдра дернулись в быстром ритме, чтобы унять боль, которую причиняли его сжимающие суппорты. «Брейкдаун, мхх! Пожалуйста... пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Внутрь, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты...» Пронзительный стон прервал тираду Бамблби, как только он почувствовал, как Брейкдаун вдавил два трущихся пальца в его сжимающийся клапан. Оптика сжалась, Бамблби выдохнул и сосредоточил весь свой процессор на движении. «Так туго...» — Глубокий стон Брейкдауна отдался в шасси Бамблби, и он почувствовал щекотание шевелящихся губ по броне, когда Кон проверял прочность его суппортов, раздвигая застрявшие пальцы. «Чёрт, Би...» Довольная улыбка озарила лицо Бамблби, когда он отключил оптику, чтобы сосредоточиться на происходящем, используя менее визуально доминирующие сенсоры. «Представляешь, как я буду себя чувствовать с твоим шипом внутри?» Потому что Бамблби определённо представлял, как шип Брейкдауна будет ощущаться в его жадном клапане. Почувствовав, как очередная лёгкая дрожь пробежала по телу Брейкдауна, Бамблби с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. В конце концов, это было нелегко, когда эта дрожь передавалась даже до пары пальцев внутри него. Но, по крайней мере, это принесло ему ещё один вставленный палец, который потёр последовательность узлов, что, как оказалось, активировало прекрасный заряд. «Не напрягайся, ладно?» — Тон Брейкдауна был поддразнивающим и шутливым, но его голос был полон неподдельных эмоций, от которых у Бамблби сжимались пальцы. «Или тебе придётся ещё немного подождать, прежде чем эта мечта сбудется.» Бамблби поднял взгляд на Брейкдауна, Кон ни разу не отвернулся от него. Он лишь ещё больше увлек его в бурные волны страсти. И Бамблби любил его за это. «Это угроза или ты просто пытаешься оправдать проблемы с производительностью?» Бамблби выставил язык Стантикону, как только тот задел его за живое. Лицо Брейкдауна дрогнуло, его оптика сверкнула, а губы, вероятно, скривились в раздражении. Он уже видел этот взгляд раньше, но в основном на поле боя, и Бамблби было очень интересно, какой результат он бы получил, окажись он в другой ситуации... например, в этой. Ощущение, что Брейкдаун полностью вытащил из себя пальцы, заставило Бамблби заглохнуть. Оптика засверкала, рот отвис, Бамблби просто упал в песок и оторвался от прикосновения Брейкдауна. Он даже не успел подумать, бросают ли его на самом деле, когда Стантикон сдвинулся, втиснувшись между его ног, пока тот не ухватился за бёдра цвета оружейной стали и не прижал их к тазу. Спина и двери Бамблби врезались в песок, а его живот сжался, а бёдра впились в твёрдые тазовые пластины Брейкдауна. Сила, с которой десептикон держал его, была поразительной не только по своей величине, но и потому, что она была совершенно противоположна давлению шипа Брейкдауна, пробивающего клапан. Там, где сервоприводы почти вдавливались в бёдра Бамблби, этот клиновидный шип медленно и осторожно скользил, используя лишь постоянное давление, чтобы раздвинуть его дрожащие суппорты и зафиксировать их рамы. Оптика сжалась, и Бамблби изо всех сил старался удержать дрожащие сервоприводы рядом с корпусом, сжимая кулаки. Брейкдаун чувствовал себя потрясающе, и ему хотелось сказать ему об этом, но Кон выглядел таким сосредоточенным и так ужасно близким к перегрузке, что он не осмеливался ничего сказать, пока не настал подходящий момент. К тому времени, как шип был успешно вложен, а корма Бамблби ударилась о массивные панели Брейкдауна, бедный Кон действительно упал в перегрузку. «М-мм...» Бамблби невольно задрожал, когда почувствовал, как Брейкдаун изверг из него весь его трансфлюидный запас. Праймус, его смазка, просто сожрал всё. На мгновение они замерли, насколько это было возможно, учитывая, как подводные токи бороздили пространство между их обшивкой и открытой проводкой. Мощная вентиляция поднимала песок, а раскалённая обшивка выбрасывала пар, но этого было недостаточно, чтобы полностью потушить пламя, бушевавшее внутри Автобота и Десептикона. «Мм, Брейкдаун...» Бамблби шевельнул сервоприводами, поворачивая шлем, чтобы поцеловать аудиосистему Кона. «Это всё, что ты можешь мне предложить?» Он услышал хихиканье Брейкдауна, а затем, когда тот переместился, его янтарная оптика побелела, когда он посмотрел на Бамблби сверху вниз. «Ты когда-нибудь был со Стантиконом?» Бамблби усмехнулся в ответ: «Нет, до недавнего времени». Самоуверенная ухмылка Брейкдауна вернулась, и его взгляд мелькнул. Он наклонился, мельком взглянув на ожидающие губы Бамблби, и сказал: «Ну что ж, сейчас ты узнаешь, насколько хороши мы в этом». Поцелуй, и Брейкдаун двинулся дальше. Первые несколько толчков дались немного туговато из-за того, что суппорты Бамблби так плотно прижимались. Брейкдауну пришлось переместить сервоприводы с бёдер меньшего меха на его собственные, чтобы ухватиться за возможность оттянуться. Неуклюжее движение сработало, задев некоторые внутренние датчики, но Бамблби ничего не мог поделать с реакцией своего тела на Брейкдауна. Чёрт, если бы Кон не был добровольным партнёром в процессоре, единственное, что оставалось маленькому автоботу для физического облегчения, – это его собственные сервоприводы. Хотя он никогда не расскажет об этом Брейкдауну. «Расслабься, Би?» — стонал Брейкдаун, его бедра неловко отводились назад, пытаясь снова оттолкнуться для лучшего и более глубокого угла. Бамблби старался, но было что-то особенное в том, как над ним Брейкдаун сгибал его пополам, словно он сам, и выглядел таким же разбитым, каким себя чувствовал, что жёлтый гонщик сжал кулаки. Ладони дрожали от напряжения, которое трещало между их телами, и, как бы неловко это ни было, подпрыгивающий, пускающий слюни шип Бамблби, казалось, ничуть не возражал. «Я пытаюсь!» — ругался Бамблби с каждым болезненным нажатием. Помехи заглушали его голос, отчего говорить было ещё труднее, но это было нормально, потому что он давал Брейкдауну понять, что наслаждается этим, хриплыми стонами и пронзительными воплями. Было довольно трогательно, что Брейкдаун был настолько нежен, насколько это было возможно, учитывая напряжённое тело Бамблби. Он видел, как сосредоточенно двигал бёдрами, пытаясь раскрыть Бамблби под разными углами и с разной силой. Он ни разу не толкал его сильнее, чем требовалось, но после нескольких минут борьбы с тугими суппортами Бамблби решил подбодрить его. «Просто протолкнись!» — протиснулся Бамблби между потрескавшимися цветами. Брейкдаун посмотрел на него с недоумением, но неохотно. «Ты сильнее этого, и просто чтобы ты знал, что я намного крепче, чем кажусь. Всегда был.» Согласие Бамблби потребовало мгновения, чтобы обработать главный компьютер Брейкдауна, и на какое-то время Бамблби забеспокоился, сделает ли Кон то, что нужно. Однако, когда он сместился и отодвинулся, оставив внутри только этот мягкий бархатный наконечник, последовавший за этим таранным толчком заставил Бамблби увидеть сверхновые… а также предупреждающие уведомления, бегущие по его системе в виде мелких предупреждений о стабильности суппорта. Конечно же, Бамблби проигнорировал их, сдерживая острую боль, пронзившую позвоночник после того, как Брейкдаун заставил его клапан растянуться. «Би, ты в порядке?» Брейкдаун двигался гораздо лучше, чем раньше, и с каждым толчком его шип тёрся о гудящие узлы, которые раньше были скрыты за сопротивляющимися суппортами. Прикосновение активировало заряд, который ударил по дрожащему клапану Бамблби, способствуя лучшему потоку смазки. Не решаясь заговорить, Бамблби просто кивнул, цепляясь за Брейкдауна в поисках облегчения, пока движения Стантикона постепенно снимали боль. Ощутив нежный поцелуй сбоку шлема, автобот расслабился ещё больше, издав стон, особенно когда ещё один поцелуй пришёлся по основанию одного из его рогов. «Ты прекрасен, ты знаешь это?» Эти слова прозвучали прямо в его голосе. Бамблби даже почувствовал щекотание губ Брейкдауна, когда они скользнули по нему. «Всегда думал, что ты…» «Брейкдаун…» Бамблби выгнулся, его шасси задело Кона. Он подумал, не снесли ли они их эмблемы. Впрочем, это не имело значения, особенно сейчас. Поцелуй в шейный трос спустя, и Брейкдаун уткнулся в Бамблби, двигатель урчал, отдавая тепло, которое передавалось и возвращалось. Он двигался так идеально: идеальное количество силы в сочетании с оптимальной скоростью. Его шип скользил по дрожащим стенкам клапанов Бамблби таким образом, что определённые узлы активировались при каждом подъёме. Потолочный узел Бамблби был особенно щедр во время одного рывка, а в другом меньший мех вздрогнул, когда почувствовал, как шип Брейкдауна поцеловал печать его клапана. Двигатели рычали, вентиляторы охлаждения скулили в своём вихре. Бамблби видел, как между ними перескакивал заряд, как слабые электрические токи перескакивали с пластины на пластину при каждом трении и ощупывании, пока их хаотичные траектории не исчезали между швом и сеткой, шипя схемы и усиливая сигналы датчиков. Всё это заставляло Бамблби напрягаться, застывать, когда растущий уровень энергии переливался во все его функции. И, судя по почти белому свету в оптике Брейкдауна, он всё равно подвергался воздействию. Когда Бамблби потянулся вверх, когда его сервоприводы искали лицо Брейкдауна, заряд пробежал по его связкам и устремился в Стантикона, как только тот коснулся его. Бамблби наблюдал, как оптика Брейкдауна вспыхнула в ответ, но это не помешало ему притянуть меха к себе для завершающего поцелуя, как раз когда клапан задрожал и хлынул заряженной жидкостью. Перегруженный ток пронесся по шипу Брейкдауна, поднимаясь по позвоночным столбам Кона, пока Бамблби не увидел, как его конец обжегся между его зубами; даже язык Бамблби защипал от удара током. Этот последний рывок приблизил Брейкдауна настолько, что его шип проскользнул мимо коннекторов Бамблби, но сам провалился в полость. И когда орган ожил благодаря новой порции трансфлюида, его генераторы завибрировали внутри Автобота слишком приятно, и эти вибрации в равной степени ощущал и наслаждался его партнёр. Их перегрузка длилась ровно пятнадцать земных минут. И они наслаждались каждой её астросекундой. Оба держались друг за друга как можно крепче, игнорируя случайные подергивания, которые часто возникали при перегруженных системах, снижающих обороты и перекалибровывающих их. Вместо этого звуковые сигналы фиксировали шум вентиляционных отверстий и скрип шестерён. Погнутые обшивки трещали и скрипели, а двигатели работали на холостом ходу, чтобы равномерно распределить топливо. Солнце гасло, придавая последний дневной свет более изысканный медный оттенок. С каждой минутой оно всё ближе склонялось к океану. Скоро наступит ночь. Вес Брейкдауна на нём ничуть не смущал Бамблби. Он был вполне доволен тем, что десептикон останется на месте, если тот не сдвинется с места; в его руках шип всё ещё торчал из клапана. К сожалению, им пришлось расстаться, и непреднамеренное движение Бамблби заставило Кона предположить, что всё должно произойти именно сейчас. Легкий вздох вырвался из губ Бамблби, когда Брейкдаун выскользнул и скатился с него. К счастью, он не отодвинулся слишком далеко. Нет, он перевернулся на бок, встречая Бамблби самыми радушными объятиями. Пододвинувшись ближе, Бамблби плавно прижался к Брейкдауну и примагнитился к нему. Там они и лежали, давая своим телам остыть с приближением вечера. Их процессоры думали о многом и одновременно ни о чём — кроме друг друга. Ощущение, как Брейкдаун ласкает сервопривод, скользящий по шлему и щеке, заставило Бамблби лишиться чувств. Ярко-голубая оптика смотрела на меха, к которому он прислонился, и он был весьма рад, что янтарные огни не дрогнули. Подняв руку, Бамблби сжал этот ласковый сервопривод и поцеловал его. «Брейкдаун, пообещай мне, что сбавишь обороты, по крайней мере, до тех пор, пока ПРИЗРАК не перестанет так яростно охотиться за нами. Думаешь, сможешь сделать это для меня?» Даже если Бамблби не мог позволить Брейкдауну почувствовать его электромагнитное поле, он, чёрт возьми, старался выплеснуть все свои эмоции к нему в мерцающей мольбе своей оптики. Но Брейкдаун скорчил гримасу, а Бамблби начал приходить в уныние. «Хмм, не знаю. Я всегда участвовал в гонках. Ты же знаешь, я всегда был больше гонщиком, чем дерби-ботом. Нельзя просто так менять образ жизни...» Взгляд Брейкдауна отвёлся, даже его руки, обнимавшие Бамблби, ослабли, словно он был готов рвануть с места и уехать. Нет. Бамблби не мог позволить ему это сделать. Не тогда, когда он так много для него значил. Бамблби, прижавшись губами к губам Брейкдауна, обрадовался, когда тот ответил взаимностью. Когда поцелуй закончился, Бамблби прошептал в эти красные складки: «Пожалуйста». Ещё один поцелуй. «Я могу сделать так, чтобы это стоило твоих усилий…» Третий поцелуй пришёлся по сильной челюсти Брейкдауна, а четвёртый – по его шее, покрытой жилами. Бамблби доказал свою правоту с помощью блуждающих сервоприводов, которые ощупывали обшивку и дергали за проводку. Последний поцелуй по шасси Брейкдауна, прямо над фиолетовым символом, и Автобот двинулся. Он скользнул на десептикона и потёрся всё ещё открытым интерфейсным модулем о паховые пластины Брейкдауна. Вскоре он почувствовал, как руки скользнули по его бёдрам, и как пульсирует шип. Брейкдаун выдохся, и его голова упала обратно в песок, в то время как Бамблби продолжал двигаться навстречу ему, пока оба их двигателя не заработали снова. «Как бы ни было заманчиво твоё предложение, — успел ответить Брейкдаун, одновременно поднимая шлем и одаривая Бамблби соблазнительным взглядом. — Сомневаюсь, что тебе удастся меня убедить». Бамблби отказался воспринимать ответ как оскорбление. Вместо этого он отнёсся к нему скорее как к вызову, на который он достойно ответил, потирая свой ярко светящийся передний узел прямо там, где Брейкдаун мог это почувствовать лучше всего. «Правда? Почему?» Хватка на бёдрах Бамблби усилилась, и Брейкдаун лишь на мгновение вздрогнул, когда дернулся. Мягкое сияние заходящего солнца позади них делало Брейкдауна божественным, очаровывая всё вокруг и себя самого ярким оттенком… «Потому что у меня слабость к золоту». Бамблби ответил на широкую улыбку Брейкдауна, так же как и на его либидо, которое заставило их обоих кружиться в безграничном удовольствии, когда солнце скрылось в море, оставив луну и звезды единственными свидетелями их страсти.