Пустота души

Организация.  Синклит. ‎ ‎ По шумным, холодным коридорам Организации шагала Лайя.  Она — новая директор, одна из в совета.  На ней – голубой костюм, строгий и безупречный.  На правой груди – значок с перевернутыми песочными часами, символ Организации. ‎ ‎ Она шла ровно, Она шла без тени сомнения, без следа сожаления, без эмоций.  Вокруг взгляды.  Подозрительные, настороженные.  Еще несколько километров назад ее считали предательницей.  А теперь… теперь она среди руководства. ‎ ‎ Шаг за шагом — она приближалась к спальному вагону. ‎ ‎ В Лололошки. ‎ ‎ Вагон был уютным, но для Лайи он стал холодным.  Она вошла тихо, ее взгляд встретил Ло, ласково кормивший гусеницу – этот момент казался идеальным, как память о лучшем. ‎ ‎ Ло поднял голову, когда он увидел ее, поднялся и улыбнулся… но улыбка быстро исчезла. ‎ ‎ — Привет… Лайя?  – он посмотрел на ее одежду.  – Что это на тебе? ‎ ‎ — Новая форма — коротко ответила она, ее голос был холодным, без намека на былое дружество. ‎ ‎ — Ты что… — Ло нахмурился, голос стал острым и обвинительным.  — Ты теперь… директриса? ‎ ‎ — Да, — холодно подтвердила она, шагая поближе.  – Проблемы? ‎ ‎ — Проблемы?!  – Ло отступил, лицо вспыхнуло гневом.  — Ты была против них!  Ты их изменила!  А теперь… просто приняла их сторону? ‎ ‎ — Организация дала мне шанс.  Я вошла внутрь, чтобы изменить все изнутри, как и планировала – холодно сказала Лайя, не сводя глаз. ‎ ‎ — Они просто используют тебя, — голос Ло зашипел.  — Еще пару километров назад ты была в их предательнице.  Почему они вдруг приняли тебя? ‎ ‎ — Я интересный объект.  И доказала свою верность, выполнив задание, — дерзко ответила она.  – устранила два существа. ‎ ‎ — Какие?  – Ло сжал кулаки, чувствуя, как сердце сжимается. ‎ ‎ — Стеллу… и Вальдхара, — сказала она, но при произнесении последнего имени мышца у ее глаза незаметно дернулась. ‎ ‎ Ло застыл, поражен. ‎ ‎ Глаза его расширились, руки сжались в дрожащие кулаки.  Тело словно пронзила холодная стрела. ‎ ‎ — Ты… — голос превратился в хрип, полный боли и ненависти.  – Ты убила Вальта?  Он был твоим другом! ‎ ‎ — Он мне никогда не был другом, — холодно отрезала она, глядя прямо в глаза. ‎ ‎ — Он любил тебя!  – крик разорвался из груди Ло. – А ты убила его, будто он никто!  Все ради этой долбанной организации?! ‎ ‎ — Они дали мне новую идентичность, — Лайя говорила, будто декламируя присягу.  – Я доказала свою верность – и они приняли меня.  Моя преданность теперь создать новые протоколы. ‎ ‎ — Ты что, серьезно?!  – Ло задыхался от ярости.  – Ты изменила их!  Они не спасли тебя – они просто поняли, что я не сдамся! ‎ ‎ — Им безразлично тебя, — холодно бросила она, голос едва скрывал пренебрежение. ‎ ‎ — Поверь, как ни безразлично!  — его глаза вспыхнули яростью, каждое слово было как удар.  – Ты ничего не знаешь! ‎ ‎ — А если бы ты знал то, что я знаю… — шагнула вперед Лайя, — ты понял бы, почему я это делаю. ‎ ‎ — Да если бы ты знала то, что я знаю… — он сделал шаг к ней.  – Ты бы поняла, почему я борюсь. ‎ ‎ — Ну конечно!  – сорвалась она.  – Все меня изменили!  А когда я наконец добилась того, чтобы все изменить — все начали кричать, что я "не такая". ‎ ‎ — Ибо, черт возьми, Организация — это парадокс! ‎ ‎ — Что? ‎ ‎ Ее нет ни в одной реальности.  Она разрывает время, пространство, материю.  Она распустила на нити плащ Смотрячего.  А он – самое время!  И ты присоединилась к ней? ‎ — У тебя нет доказательств. ‎ ‎ — А ты присоединилась, не зная всей истины. ‎ ‎ Он указал на выход ‎ ‎ — Вон.  Ты мне больше не подруга.  Прочь.  Я сказал! ‎ ‎ ‎ Она молча вернулась и ушла, ее шаги эхом отражались в опустевшем вагоне.  Прямая спина, гордость и холод в каждом движении.  Но внутри что-то треснуло. ‎ ‎ Она пошла оставив Ло в одиночестве с разбитым сердцем. ‎ ‎ Он упал на колени, слезы ринулись потоком по холодному металлу пола. ‎ ‎ — Нет… Вальд… — шептал он, спрятав лицо в ладонях.  – Прости меня. ‎ ‎Лололошка сидел на холодном полу, прижав колени к груди. ‎ ‎ Это была не просто печаль. Это была буря внутри, которая разрушала все на своем пути. ‎ ‎ Он плакал. ‎ ‎ Плач, которого никогда прежде не было. ‎ ‎ Ибо потеря, которую он чувствовал, была страшнее смерти. ‎ ‎ Плакал так, как никогда не плакал. ‎ ‎ — Я… не смог защитить… — голос сломался, стал шепотом, рвавшим душу на куски. — Я… не смог… ‎ ‎ Он проклинал себя. ‎ За то, что не смог защитить его. ‎ ‎ Внутри — пустота. Мозг горел. ‎ ‎ Он чувствовал, как боль разрывает грудь, сжимает сердце. ‎ ‎ И вдруг — прикосновение. ‎ ‎ Мягкий, нежный, кроткий. ‎ ‎ К ногам. ‎ ‎ Он поднял голову. ‎ ‎ Перед ним была гуся — маленькая, пушистая, живая. ‎ ‎ — Хоть тебя сохранил… — еле слышно произнес Ло, поднимая ее на руки. ‎ Пальцы дрожали, а слезы не прекращались. ‎ ‎ И послышался голос. ‎ ‎ Кроткий, знакомый, как последний луч надежды во тьме. ‎ ‎ — Ло... ‎ ‎ Это был Джон. ‎ Нежный, кроткий. ‎ ‎ — Ло... — это был Джон. ‎ ‎ — Джон, иди... мне не к тебе, — глухо сказал Ло и снова спрятал лицо в коленях, обнимая гусеницу. ‎ ‎ Джон тихо вздохнул. ‎ ‎ — Ох, Лололошка… — он подошел сзади и обнял его, словно покрыл теплым покрывалом. ‎ ‎ Ло не оттолкнул. Он просто шептал сквозь слезы. ‎ ‎ — Эграса... Я убил его собственными руками... Потом Джодах, Окетра, Джон... А теперь Вальдхар... Почему всегда мои друзья? ‎ ‎ Его голос рвался, душился, но не умолкал. ‎ ‎ И здесь белая вспышка. ‎ ‎ Появился Малецки. ‎ Он оглянулся, увидел Ло в слезах и тихо сел рядом, коснулся плеча: ‎ ‎ — Лололошка… Ты как? ‎ ‎ Ло молчал. ‎ ‎ Кацпер вздохнул, достал планшет, что-то написал и спрятал. ‎ Не словами, но согреванием прикосновением. ‎ ‎ Джон до сих пор занимал как призрак. ‎ Но теплый. ‎ ‎ Потом появился Сдерик, когда он увидел Ло в слезах — удивился муравьям. ‎ ‎ Он молча сел рядом слева и тоже обнял. ‎ ‎ Три опоры. ‎ Праворуч — Кацпер — верный товарищ, не оставляющий в беде. ‎ Слева — Сдерик, антипарадокс Ло, но верный друг, готовый следовать за ним в огонь и воду. ‎ Сзади — Джон. ‎ И на руках — гусиня. ‎ ‎ Вместе они образовали кокон тепла. ‎ Успокаивающий даже тех, кто уже давно ничего не чувствует. ‎ ‎ Слезы утихли. ‎ И этот кокон тепла начал расплетать тоску. ‎ ‎ Слезы начали утихать. ‎ ‎ Дыхание выровнялось. ‎ А потом он заснул. ‎ Тихо. ‎ Как никогда раньше. ‎ Джон исчез. ‎ ‎ Кацпер и Сдерик осторожно перенесли его на кровать. ‎ ‎ Никто не спрашивал. ‎ ‎ Они просто были рядом. ‎ ‎ Ибо знали, что иногда, чтобы спасти человека, нужно просто дать ему почувствовать: он не один. ‎ ‎ И даже самый стойкий герой может упасть. ‎ ‎ А настоящая дружба — это поднять его снова. ‎ ‎ А Лайя? ‎ Она уже никогда не узнает, что такое истинная дружба.Она уже потеряла все, что имеет значение. ‎ ‎