the smallest church in peace

Наша дорога была длинная, продолжалась далеко вверх. Вернее, ее и не было, все поросло зеленью, много где целыми семьями осели полевые цветы, но, как говорится, дорога рождается под ногами идущего. Наклон был не так уж и крут. Это упростило подъем. Идти было ненапряжно: жгучее солнце уже практически зашло, свет стал нежный, рассеянный через облака, стало прохладнее. Мы нарвали немного цветов и трав. Дальше больше. Где-то на середине пути нам повстречался котенок, маленький, худой, неуклюжий. Диковатый. Вряд ли он ожидал кого-то здесь встретить – услышав шаги, быстро убежал в траву. Мне показалось его присутствие хорошим знаком. Здесь редко ходят люди. Люблю кошек. Мы шли. Подъем будто не кончался. Колени уже побаливали. Мой попутчик уже начал сомневаться, что мы найдем хоть что-то здесь, но разворачиваться уже было бессмысленно. Так и вот, немного после того, как он начал ворчать и изводиться на говно, на горизонте начало что-то вырисовываться. – Да неужели? Я начал всматриваться издалека. Такой травы, как в начале, там уже не было. Ее будто в целом там не было. Земля была полуголая. На самой высокой точке находилась церковь. Нам не соврали, когда посоветовали прогуляться сюда, мол, здесь живописно. Церквушка была крайне мала, может, это даже и не церковь, я честно без понятия, что это, но над дверью в это ветхое белое строение висел католический крест. Деревянный. Очень скромно. Вблизи нам открылся взор на нее получше. Держалась она чисто на божьем слове. Рядом была гора камней или кирпичей, скорее всего, тех же, из которых построена эта... Я буквально не знаю, что это. Это здание, хорошо. Но понять принадлежность кирпичей можно было только по их силуэтам на стенах, а так все было обмазано глиной. Или еще чем. Выкрашено в белый. На входе была ступенька. Дверь распахнута: с порога нас встретила икона Иисуса Христа. Внутри все было такое же белое. Свет был... Красный? Я зашел внутрь, а мой товарищ стал изучать местность. Что-то фотографировал, любовался с задумчивым лицом. Мы никогда не говорили о религии, но мне казалось, что это просто из-за того, что он атеист и его это не волнует. Думаю, это место заговорило с ним не на языке веры. Спрашивать я не стал. И он ничего не говорил. Так мы разбрелись по своим местам, а нарушать такую славную тишину совсем не хотелось. Спокойно. Он и я наслаждались этим местом в компании друг друга очень осторожно. Любой дурак почувствует, что суета ни к чему. Неописуемо. Если бы я мог, я бы растворился здесь, чтобы продлить момент, чтобы никогда отсюда не уходить, не расставаться. Наверное, я бы даже гармонично вписался. Мне не хотелось, чтобы это кончалось. Развернуться внутри было особо негде, и я сел на пол в углу комнаты. Провел рукой по стене, и на ней остался пыльный след, будто от мела. Или от побелки. Шершавые стены. Я не знаю почему и зачем, но здесь горела лампадка с алым стеклом. Освещение странное, но особенно органичное, от пребывания здесь захватывало дух, и в то же время было так тихо. Было хорошо-хорошо, тихо-тихо, ни единой лишней души, и это то, чего мне не хватало. Я будто почувствовал ВСЕ разом. Все стены, всю землю, икону, тепло огня, я почувствовал себя в этом пространстве. Это осознавалось тотально реальным, настолько, что граничило со сном. Я здесь. Ненадолго закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться. Меня не беспокоило ничего, мне было все равно на то, что существует только в моей голове. Ни прошлого, ни будущего, Я ЕСТЬ. Как только я об этом задумался, вся эйфория от ощущаемого момента начала сходить, и я снова вспомнил, кто я такой, включился в собственную реальность, перестав быть частью этой. Каждый раз это так мимолетно и неуловимо, это невозможно заставить возникнуть, хотя ощущается исключительно в голове. Ничего не воздействует на тебя персонально, оно просто есть. Каждый раз остается осадок печали. Было приятно быть, но от своей сущности не убежишь, пора двигаться дальше. От этого грустно. Я бы хотел вечно быть. Захотелось остаться причастным. Я вышел, товарища в зоне видимости не было, но была его сумка. Цветы лежали на самом верху всего бардака, что у него там был, своими головушками они выглядывали наружу. Я взял один. Длинный стебель, небольшие синие вытянутые лепестки, что-то отдаленно похожее на ромашку. Потом найду в атласе, что это было. Положил рядом с лампадой на полку, прямо сделанную из того же, что и все строение. Она переходила в полы и стены, границы не было, ничего. Просто выступ. Я не совсем понял, что вообще здесь происходит, кому это принадлежит и бывает ли здесь кто-то, но отметил, что вернуться сюда было бы неплохо. Вернувшись в реальность, я понял, что от comrade давно ничего не слышно, и вышел в его поисках. Нашел его, обойдя храм. Здесь была деревянная скамья, практически у самого обрыва. Внизу было так же много зелени, куча кустов и деревьев, как на пути ранее. А дальше шел песчаный берег. Вид открывался захватывающий. До этого я даже не слышал воды, внутри была звенящая тишина, здесь все по-иному. Небо было такого серо-синего оттенка, что будто сливалось с морем на горизонте. От вида воды я резко начал чувствовать, как одежда прилипает к телу, как соленый пот на теле после дороги высох и стал липким. Хочу искупаться. Он был здесь. Шляпа лежала рядом с ним, фотоаппарат устало висел на шее, а сам он, не обращая на меня внимание, жевал соломку. Смотрел на волны. Наверное. Не знаю, куда он там смотрел. Кажется, я его понимаю. Мы посидели некоторое время в той же тишине, я тоже примкнул к коробочке с соломкой, и хоть она была несильно соленая, это имело накопительный эффект. Ужасно захотелось пить. Он согласился, что вода была бы кстати, и мы пошли к сумке у входа. Опустошили фляги. Начало совсем темнеть, момент подходил к концу. Домой идти не хотелось, поэтому я спросил: – Не хочешь спуститься и искупаться? – Почему бы и нет? Идем. Он непринужденно закинул сумку на плечо, и мы пошли обратно... Дорога назад была гораздо быстрее и легче. Мы вышли на подобие тропинки и дошли до берега. Храм отсюда было практически не видно, возможно, было бы видно крышу, но у него она никак не выделяется, она просто параллельно полу. Выглядит как глиняная коробка. Было уже довольно темно, полумрак. Оставили вещи в случайном месте подальше от чужих глаз, прошлись вдоль воды. Ноги немного утопали в мокром песке, волны доходили до стоп. Вода была прохладная, даже холодная. Он зашел в воду первый и быстро привык, а мне понадобилось время. Мы все еще не обмолвились и словечком, оттого этот заплыв ощущался даже особенным. Я не умею плавать, поэтому остановился на той глубине, где чувствовал дно, а мой товарищ захотел поплавать. Не нырять ему хватило ума, он просто держался на воде. Я замерз и вышел сохнуть. До этого мне было очень даже тепло, даже жарковато, а сейчас мокрым телом ветер ощущался холоднее. Этот морж так и плавал, а я сидел в песке. Ветер гулял в волосах, волны, по классике, убаюкивали, я просто сидел и смотрел, как он плавает. Ну вдруг утонет. Мне стало так хорошо. От реальности никуда не отрывался, думать было возможно, я просто был доволен вечером. А он, надеюсь, был доволен мной. Мне свободно, вольно. Кажется, я могу делать все что угодно. Пока хочу сидеть здесь и делать целое ничего. Я просто есть. И он просто есть. Это ли не счастье? Момент может кончиться, но мы есть. Сейчас мы уже дома. В небольшой конуре, которую я снял за символическую плату у жухлой пожилой женщины. Она неплохая, и это она посоветовала нам сходить туда. Мы особо не разговаривали с ней, да и с остальными в общем, но, думаю, время проникнуться еще есть. Это был лишь второй день пребывания здесь. Вчера весь день вялились в комнате и отдыхали после долгой дороги. Не было сил. А сейчас я ложусь спать. Завтрашний день должен быть не менее насыщенным.