défier leurs sentiments

      Раздражающий до ужаса и скрежета зубов звук вентилятора заполнял всё просторное помещение, заставляя взяться за голову. Хонджуну казалось, что его глаза только-только открылись от звука не менее нервирующего будильника. Но вот уже битый час он сидел над бумагами, совершенно не разбирая плывущие буквы. Мужчина потирает глаза рукой, чтобы вернуть зрению чёткость, однако это так и не происходит. Громкий вздох досады и усталости выходит из груди, разносится эхом от стен почти пустого кабинета, что непременно пугает господина полицейского. Приходится отвлечься на несколько секунд, чтобы посмотреть на солнце за окошком. Оно взошло совсем недавно, но уже довольно сильно припекало: настолько, что брюнет чувствовал себя как во фритюрнице. Вроде бы началось такое желанное лето, прошла половина рабочего, безумно жаркого, июня, но хотелось одного: вернуться в холодные деньки зимы. Наблюдать за медленно падающими снежинками, пока в ногах сопит любимый щенок Нори, а замёрзшие ладони согревает тёплая кружка с какао.       Бесит.       Хонджуна бесит всё подряд вот уже несколько недель. А началось это с того момента, как чуть ли не весь патрульный отдел по самому густонаселённому району Сеула отправили на заслуженный отпуск. Всех, кроме мистера Ким Хонджуна, который, видите ли, давно претендует на повышение своей должности. И ради этого мужчина задерживается на работе намного больше положенного, почти не спит и выполняет любую прихоть своего руководства. Вместо того, чтобы гоняться за преступниками и расследовать какое-то дело, старший инспектор бьётся лбом о стол уже который день, лишь бы привести архив начальства в порядок. Адекватно ли это? Конечно же, нет.       Из-за долгого созерцания солнца перед глазами брюнета начинали летать чёрные мушки, что только усложняло его концентрацию. Приходится зажмуриться и чуть сильнее протереть их руками. Наощупь юноша находит остывший кофе и отпивает немного из стакана. Как же ему сейчас не хватает своего коллеги, а по совместительству очень близкого друга, Уёна. Его рабочее место пустует, а на столе впервые за всю службу старшего появился какой-никакой порядок. Как только вышел приказ о возможном отпуске, Чон сразу же написал заявление, оставив товарища. Так ещё ему хватает наглости отправлять фотки с пляжа, где он пьёт холодные напитки и закусывает всё токпокки. Ким уже думает о том, что после вступления в новую должность обязательно заставит этого засранца обращаться к нему формально. Больше никаких игр в рабочее время и обеда в виде большущего бургера.       — Чёрт бы побрал это лето! — с ярой злостью ругается Хонджун. Рабочая униформа слишком быстро становилась мокрой от пота, из-за чего неприятно прилипала к его телу. Грёбанные лопасти вентилятора вовсе не помогали ощутить толику прохлады, гоняя нагретый воздух по помещению. Это только сильнее раздражало уставшего патрульного. — Горите в аду!       Пытаясь освободить хоть каплю места у себя на столе, вялый Хонджун едва ли не опрокидывает стакан с остатками напитка на стопки бумаг. Нарастающая злость застилает глаза, от чего он несильно бьёт себя по щекам, чтобы собраться и привести рассеянные мысли в порядок. Нет, так дальше работать нельзя. Мужчина отъезжает на скрипучем кресле от стола, поднимается и решает пройтись за холодной водой. Может именно она поможет остудить перегретый мозг и убавит напряжение, что, подобно раскалённой лаве, растекалось по венам. Стоит только громко распахнуть дверь кабинета, как все в округе затихают. Инспектор выглядел мрачнее грозовой тучи, из-за чего ловил пытливые и слегка напуганные взгляды. Почти каждый работник обходил нервного Кима стороной, не желая нарваться на его гнев. А ему так даже комфортнее: нет лишней мороки с расспросами и пустой болтовнёй. Брюнет подходит к необходимому кулеру, слегка улыбаясь от предвкушения чистой и холодной воды. Но эта улыбка довольно быстро исчезает с лица инспектора: стаканов в раздатчике не оказалось. Нервная система в сознании начинает предупреждающее мигать красной лампочкой, пока глаза читают лежащую рядом записку: «Стаканов не будет до завтра». Проклятый департамент, ей Богу.       — Какая тварь решила, что ей нужны эти стаканы?! — разносится почти по всему отделу раздражённый крик. Обычно стаканчики особо никому не были нужны, ведь работники предпочитали кофе или какой-то лимонад. Но, видимо, не в смену Хонджуна.       Делать было нечего, ибо пить хотелось невыносимо. Тело начало работать отдельно от мозга, поэтому мужчина, недолго думая, становится на колени перед чудо-машиной. Пухлые губы обхватывают краник, из которого течёт вода, а аккуратные пальцы нажимают на кнопку, после чего охлаждённая жидкость оказывается во рту. Однако, наслаждение от прохлады он не получает: его действия прерывает грубый голос откуда-то сверху. От внезапного и громкого звука Ким давится водой, заходясь в приступе кашля       — Хонджун, что ты делаешь? — его начальник изогнул бровь и с удивлением наблюдал за этой картиной, сложив руки на груди. Он точно не оставит это просто так. — Если ты бухаешь на рабочем месте, то у меня уже появилась подходящая кандидатура на нового суперинтенданта.       Хон ошарашенно смотрит на шефа и парня рядом с ним, поспешно отстраняясь от кулера как можно дальше. Он чуть ли не падает на свою мягкую пятую точку, а пальцы всё так же продолжают нажимать на кнопку подачи. Прежде чем осознание приходит в голову инспектора, форма оказывается мокрой из-за струи холодной воды. Тихо выругавшись себе под нос, Хонджун поднимается и встряхивает руками оставшиеся капли, что не остаётся незамеченным. Как же ему было стыдно перед юношей в гражданской одежде, который тоже был не в восторге от всей ситуации и смотрел на него не менее озадачено. Умеет же Ким так искусно испортить первое впечатление о себе. Просто мастер на все руки и ноги.       — Господин Хван, это не то, о чём Вы могли подумать! – пытается оправдаться рассеянный Ким, поправляя свою одежду и волосы. Он вытирает рот рукавом, улавливая краем уха тихий смешок.       — Я буду ждать твоих объяснений позже, а сейчас пройдём в кабинет! — почти без эмоций произносит генеральный суперинтендант, дождавшись, пока его подчинённый полностью отойдёт от своего испуга и стыда. — Минги, не переживай. На самом деле, он очень прилежный сотрудник и тебе пойдёт на пользу работать в паре с Хонджуном.       Инспектор не сразу обработал ту информацию, которую только что услышал. В смысле «работать в паре» с ним? Неужели они решили таким образом проверить его навыки, чтобы точно быть уверенными в необходимости его повышения? Или того хуже — уволить отдыхающего Уёна. Ким сводит брови к переносице и разглядывает парня, беседующего с начальником отделения. По сравнению с ним, новенький был высоким и мускулистым, вызывая в душе брюнета толику зависти. В нём он видел соперника, и от этого в груди поселилось скользкое неприятное волнение. Вскоре они оказываются в кабинете, что был намного больше рабочего места Хонджуна. К тому же, здесь установлен кондиционер. Понятно теперь, о чьей заднице печётся руководство.       — Хонджун, с завтрашнего дня с тобой в паре будет работать Сон Минги. Он бывший сотрудник отдела по кибербезопасности. Между прочим, возглавлял его! — Ким воспринимает эти слова с неким упрёком, но старается особо не обращать на это внимание, сосредоточившись на своём новом коллеге. — Минги будет помогать тебе, пока Чон Уён в отпуске, а то ты совсем загнёшься один.       — Что же такая шишка забыла в нашем отделе? — закатил глаза полицейский, выплёвывая пропитанные ядом и язвительностью слова. С какого момента о нём начали беспокоиться и беречь от переработки? Он уже давно привык справляться со всеми трудностями самостоятельно и не нуждался ни в чьей помощи.       — Нас распустили из-за нехватки кадров, — низкий, слегка хриплый голос заставляет Кима покоситься в сторону Минги. Тот стоял, не испытывая совершенно никаких негативный эмоций, наоборот, доброжелательно улыбался и готов был подружиться с ним. Это удивляет Хона, от чего он отводит взгляд в пол. — Я считаю, что в каждом отделе должен быть человек, который разбирается в цифровом пространстве. Мы живём в таком времени, когда искусственный интеллект делает намного больше, чем обычный человек, — Сон смотрит то на нового шефа, то на пристыженного Хонджуна. — Я буду рад работать вместе с Вами, господин Хонджун.       — Ким Хонджун. Меня зовут Ким Хонджун, — звучит совсем тихо и скомкано, а парень понятливо кивает, впитывая всё, что говорит ему новый напарник. — Обращайся ко мне на «ты». Так проще.       Минги слегка улыбается коллеге, когда чувствует долгожданное облегчение в районе груди. Он всегда тяжело переживал вливание в новый коллектив, считал это чем-то непростым и странным. Но Хонджун показался ему весьма милым и дружелюбным, несмотря на комичную встречу и некую стервозность в словах. Во всяком случае, Сон надеется, что сможет найти с ним общий язык и постарается делать всё в наилучшем виде, как и всегда. На прошлом месте работы его никто не понимал и не хотел этого делать, что несомненно сказывалось на моральном состоянии.       — Вот и замечательно! Я слышал, что у тебя, Минги, есть награды, — Хван усаживается удобнее на своём кресле и подпирает руками лицо. Он знал, насколько важно повышение для Хонджуна, потому решает капельку поиграть на его нервах, а заодно проверить своего нового подчинённого. — Думаю, что ты тоже достоин повышения.       Как только эти слова доносятся до ушей Кима, он бледнеет и переводит испепеляющий взгляд на новенького, надеясь прожечь в нём дыру. Минги старается не обращать на это внимание, хоть и становилось не по себе. Ему приходится начать отнекиваться, ведь изначально даже не рассчитывал на такое. Хотя было приятно, что его заслуги здесь могут полностью оценить по достоинству. Инспектор сжимает ладони в кулаки и держится изо всех сил, чтобы не начать возмущаться на полную катушку. Ох, устроит он сладкую жизнь этому мерзавцу. За один день заставит пересортировать все дела отдела!       — Можете быть свободны. Хонджун, покажи ему своё рабочее место, — напоследок говорит их начальник, после чего оба парня выходят за пределы его кабинета.       Сон был обеспокоен состоянием нового напарника. Казалось, что вот-вот он взорвётся вместе с этим зданием, и от него самого не останется и следа. Хочется успокоить, уверить, что ему даром не нужно сейчас повышение. А Хону и не нужны были эти разъяснения. Он столько лет работал, старался прыгать выше своей головы, но всегда его усилия оставались незамеченными. Это заставляло чувствовать себя худшим среди лучших. Парень и сам не заметил, как в один момент стал заложником своей же профессии, о которой мечтал с самого детства. Он бубнит под нос какие-то проклятия, адресованные суперинтенданту. Тот никогда не заботился о своих подчинённых и вёл себя хуже свиньи, чем безумно сильно раздражал. Старший инспектор убирает руки в карманы, не обращая внимание на Минги, и начинает идти вперёд по длинному коридору. Снова взгляды, снова разговоры за спиной. Но как же было наплевать. Хонджун доводит их до кабинета, после чего распахивает дверь, и та с громким звуком ударяется о стену, заставляя Минги вздрогнуть.       — Хонджун, всё хорошо? — юноша искренне переживал за него. Небольшой период их знакомства уже давал понять, что у Кима завал на работе.       Он даже не удосуживается ответить. Ему хочется лишь упасть лицом в постель и долго-долго кричать от сильной усталости. Чтобы не вызывать ещё больше вопросов, он показывает палец вверх и подходит ближе к своему рабочему месту. На лице расцветает ехидная ухмылка, а взгляд наконец цепляется за Минги.       — Мой друг сейчас в отпуске, поэтому можешь работать за его столом, — инспектор берёт пару стопок бумаг, перекладывая их на место Уёна. — Завтра приходишь к восьми, разбираешься с архивом, сортируешь дела на ноутбуке. Также могут быть выезды на места преступления, если дежурная группа будет занята. Советую не опаздывать.       Минги медленно подходит к бумагам, рассматривая их. Объёмы работы казались колоссальными, и, даже при разделённых обязанностях, стопки документов на столе Хонджуна были намного больше. Вздох слетает с его губ, однако уверенность берёт верх: у него получится справиться с поставленными задачами.       — Спасибо тебе, — кивает он Киму, на что тот только хмыкает недовольно и садится в своё кресло. Берёт ручку и листочек, записывая на нём какие-то цифры. — Постараюсь не подвести и приходить всегда вовремя. Думаю, что мы хорошо сработаемся.       Инспектор поднимает на него уставший взгляд, замечая нежную улыбку, адресованную только ему. Казалось, что перед ним не парень, а самое настоящее солнце, которое весь день слепит Хонджуна, согревая своим теплом. Даже его друг не был настолько в восторге, когда узнал о работе в паре. Он протягивает тот самый листочек со своим номером. Мало ли, что произойдёт.       — Надеюсь. Это мой номер, — нежные, прохладные пальцы касаются его тёплой кожи. Мужчина удивлённо открывает глаза, а сердце пропускает удар: не привык к таким осторожным контактам двух тел. Он быстро одёргивает руку, переводя взгляд на окно, всеми силами стараясь не показать замешательство. — До завтра.       Сон прощается и уходит прочь из участка, оставляя Хона один на один со своими мыслями и проблемами. Как же хорошо, что совсем скоро можно будет отправиться домой. Он недовольно фырчит, после чего в его руках оказывается телефон с набранным номером бывшего напарника. Это был чуть ли не единственный человек, которому мужчина доверял свои загоны и усталость. Чон сказу же отвечает и смеётся в трубку, параллельно разговаривая с какой-то бабулькой на улице. А Хонджун начинает свой рассказ, наполненный отчаянием, болью и нытьём. Как же ему всё это надоело, хоть убей. И Уён не был бы Уёном, если бы даже в такой ситуации не нашёл того, над чем можно откровенно поржать. Особенно ему понравилось знакомство с этим Минги. Простота и легкомыслие буквально олицетворяло Чона, который был полной противоположностью старшего инспектора. Хонджун очень ответственный человек и выкладывается на полную. Он может переживать, если что-то идёт не по плану, что знатно треплет нервы, но это считается и его достоинством. Теперь же Киму не придётся из кожи вон лезть, ведь Минги поможет справиться с бумажками. Такими темпами ему точно удастся достигнуть желаемой цели и уйти в долгожданный отпуск.       Разговор с другом даёт хоть какую-то надежду на то, что из этого тандема получится что-то хорошее. Хонджуну наконец удаётся закончить со всеми делами на сегодня. Этот день вымотал его сильнее обычного, и удалось сделать меньше запланированного, что оставило на душе горькую обиду. Чисто из вредности, напоследок он оставляет работу на своего напарника. Раз такой умный, то пусть занимается. Не очень хотелось, чтобы он просто так просиживался и прохлаждался на работе. Инспектор даже не замечает, как все его мысли поглощает только этот юноша. Высокий, статный, с прекрасным телосложением. Нет, каждый работник в полиции должен был выполнять хотя бы базовые упражнения, чтобы держать себя в форме. Но Сон... Сон выглядел более, чем великолепно. Было бы неплохо сходить пару раз с ним на тренировки.       Ким собирает свои вещи и отправляется домой, продолжая размышлять о напарнике. Может и правда это было к лучшему? Он слишком часто перерабатывает, берёт на себя больше, чем остальные, ведь предан своему делу. Совсем маленьким Хонджун мечтал о том, как начнёт свою будущую карьеру полицейского и как будет спасать людей, делая этот мир хоть на капельку, но лучше. Полностью избавиться от преступности, конечно, не получится. Тем не менее, хотелось верить в хорошее. Эта черта его и отличала от Уёна, который за месяц не сделал и половину поставленных ему задач. За подобные выходки начальство часто было недовольно. С виду, Минги не похож на халатного полицейского. Он явно готов помочь облегчить нагрузку, да и по виду можно сказать, что имеет какие-то планы по доработке функционирования участка. Возможно, именно этот факт зацепил инспектора за всё живое. Если новенький окажется продуктивным и хорошим, то он готов ему дать шанс. Шанс работать рядом с собой. Но сейчас так не хочется думать о нём, когда перед глазами оказывается большая, прохладная и очень мягонькая кровать. Настолько сильно юноша устаёт, что сил хватает лишь на то, чтобы снять часть одежды и грохнуться плашмя на матрац. Около ног крутится йоркширский терьер с мячиком в своих маленький зубках. Нори очень долго ждал хозяина ради игры, но Хонджун смотрит виновато на него и падает голый на кровать. Щенок усаживается около постели, смотрит обиженно на полицейского и оставляет мячик, тихо поскуливая. Он идёт к своей лежанке и укладывается там, пряча обиженную мордочку в лапках. Они оба погружаются в сладкий сон, а квартира наполняется сопением.       Следующий день не сулил ничего нового и хорошего. С самого утра снова жарило солнце, лучи которого пробивались сквозь окно, ведь вчера никто не задвинул шторы. Духота в квартире стояла невыносимая, от чего одеяло оказывается на полу. Весь взъерошенный и ни капельки не выспавшийся, инспектор кое-как раздирает глаза, бросая взгляд на телефон. Благой мат вновь разлетается на несколько кварталов вперёд. Угораздило ж его впервые проспать все будильники. Неужели на Хонджуна так сильно влияет жара? Парень подрывается с кровати, не заправляя её, и летит сразу одеваться. Времени на завтрак катастрофически не хватало, так как он опаздывал на целых полтора часа. Под ногами путается беленький щенок, выпрашивая хоть какое-то внимание к себе. Он очень давно не видел хозяина и чаще всего проводит время один дома или у соседки, что выгуливает пса. Однако Хонджун недовольно просит его подождать хотя бы до выходных и не мешать ему собираться. Приведя себя в более-менее хороший вид, полицейский убегает из дома. По дороге Ким думает лишь о том, чтобы не попасться на глаза господину Хвану, иначе ему точно не видать повышения.       Уже находясь в участке, он спешно идёт к своему кабинету, замечая Минги, переминающегося с ноги на ногу. Какой же стыд. Мало того, что вчера опозорился перед ним, так ещё и опоздал, хотя сам же угрожал санкциями за оплошности. Выдохшийся Хонджун спотыкается об отодранный кусочек линолеума и чуть ли не падает на Сона. У того руки заняты какой-то едой, но он поспешно подставляет грудь, готовясь поймать напарника.       — Блядь! Почему никто не хочет сделать ремонт?! — рычит Ким, кидая свой взгляд на напарника из-под упавшей челки. Блондин выглядел слегка взволнованным.       — Ты в порядке? — Минги осторожно касается чужих волос, убирая их с лица. А то Хон выглядел так, будто готов убить его с минуты на минуту. — Так-то лучше, а то больше похож на убийцу, а не на добренького полицейского.       — Сейчас готов всех убить! — парень начинает рыться в своей сумке, чтобы найти ключи от кабинета. Непослушные пальцы пытаются вставить их в замочную скважину, но они предательски падают прямо из рук. — Да что ж за день такой, а?!       Хонджуну приходится нагнуться вниз, но его опережают на пару секунд. Тонкие пальцы ловко поднимают ключи, после чего отдают хозяину. Инспектор смотрит на Минги, выгнув вопросительно бровь, в ответ получая только обворожительную улыбку с ямочками. От смущения он резко отворачивается и наконец открывает чёртову дверь.       — Стоит сделать копию ключей, чтобы я больше истуканом не стоял, — произносит юноша, как только заходит в кабинет. — Я, кстати, купил нам кофе... Надеюсь, что ты любишь айс-латте.       Ким немного хмурится, ведь в помещении стояла ужасная духота. Он вздыхает, понимая, что вчера совсем забыл открыть окно на проветривание. Брюнет медленно подходит к своему рабочему столу, после чего открывает форточку и усаживается в кожаное кресло. Минги подходит следом, оставляя на рабочей поверхности стаканчик и какую-то вкусно пахнущую булочку. Хон даже слегка улыбается, потому что с утра не успел ничего перекусить и забежать в какую-то кафешку за едой.       — Спасибо большое... Сегодня не удалось позавтракать. Я отдам тебе деньги. И да, мне нравится любое латте. Считай, что тебе плюс один к карме, — смеётся Хонджун. У него поднимается настроение из-за такой незамысловатой попытки подружиться. Уён бы так никогда не поступил. Тот сам торчит ему пару тысяч вон. — Смотри, там на столе у тебя есть дела, также я подготовил свой ноутбук. В нём загружены дела, которые нужно распределить по годам, раскрытые и не раскрытые. Одному мне не получается со всем управиться. Буду рад, если ты поможешь.       — Ах, да, конечно. Там наверняка делать нечего! Я часто занимался таким в своём отделе, — Сон усаживается на новое место и открывает ноутбук. Вокруг на столе были небольшие стопки с бумагами, но царствующий тут хаос не мешал ему быть уверенным в себе и своих силах.       Хонджун вскидывает брови на чужие слова, однако не решается ничего ответить, потому что через пару секунд его рот был занят вкусной булкой с корицей. За окном пели птицы, что хоть капельку расслабляло и отвлекало от нагрузки. Стало не так одиноко, как было до этого. Минги что-то быстро клацал по клавишам, изредка попивая свой кофе.       — Слушай, а сколько тебе лет? У тебя есть какое-то образование программиста? Никогда не встречал таких людей, как ты, — инспектор наконец закончил трапезу и принялся за свою рутину.       — Мне двадцать четыре, — на секундочку отвлекается Ги, чтобы посмотреть на соседний стол. У Хонджуна чуть ли челюсть не отпадает. В каком смысле этому парню всего лишь двадцать четыре и у него уже такие огромные успехи? Это очень сильно бьёт по самолюбию и самооценке брюнета. Он прокашливается и отпивает немного напитка. — И я нигде не учился на программиста. Просто смотрел на ютубе обучалки. А тебе сколько лет?       — Двадцать восемь... — звучит убито. В свои года мужчина едва достигает вершины и не имеет никаких увлечений, кроме работы и своего пса по кличке Нори. Ким слегка поджимает губы от некой обиды, поселившейся в груди. Или это была зависть?       — Ой... Мне следует называть тебя хёном? — задаёт вопрос блондин. Он замечает то, как его напарник меняется в настроении и это заставляет капельку напрячься. Но решает больше его не трогать. Мало ли, что произошло в жизни Кима.       — Как тебе будет удобнее, — Хонджун пытается сделать вид, что очень увлечен работой, но, на самом деле, был погружён в свои мысли. Спустя время его более-менее отпускает, и на место надоедливых тараканов приходит продуктивность.       Кабинет заполняется привычным шумом работы в отделе, который изредка сменяется короткими фразами. Всего за час Киму удаётся рассортировать половину громадной стопки: где-то что-то подписал, параллельно допивая свой кофе. Он настолько был увлечён своим делом, что не сразу слышит, как его зовут несколько раз. Отвлекается только тогда, когда Минги нежно касается его плеча и опирается на стол.       — Мистер угрюмое личико, разрешите Вас отвлечь на секунду, — парень смеётся, почти сразу отстраняясь. Он даёт немного пространства, чтобы старший смог встать со своего места и посмотреть на проделанную работу. — Я всё сделал, как ты и просил. Есть ещё какие-то файлы, кроме бумажной волокиты?       — В смысле всё? — инспектор поднимает брови, после чего подходит к новичку и заглядывает в ноутбук. И вправду, каждое дело было отсортировано по году, статусу, так ещё блондин дополнительно сделал графу с рабочими, которые вели расследование. — Как ты это сделал? Я целую неделю с этим мучился...       Всё же, Минги очень хороший работник. До конца дня они выполняют чуть ли не недельную норму Хонджуна, ведь младший готов был помочь во всём. Он сам выпрашивал дать ему какое-то задание и справлялся со всем идеально. Наконец-то инспектор может почувствовать хоть какое-никакое облегчение, потому что от Уёна никогда не дождёшься помощи, особенно, когда бывали завалы. Возможно, именно это заставляет оттаять сердце Кима, чтобы впустить туда ещё одного друга. Но хочется, чтобы происходило это постепенно, а не из-за того, что ему помогают наладить архив.       Последующие дни не отличались от предыдущих почти ничем. Они всё так же занимались своими делами, а Сон каждый раз таскал хёну латте и булочки, изредка заменяя их пирожными. В такой едва напряжённой, но дружественной атмосфере парни смогли привести архив начальства в порядок. Хонджун заметил, что напарник был очень ответственным, часто прислушивался и выполнял всю работу качественно. Похоже, у Чона появился конкурент. В принципе, их дни были спокойные и размеренные, пока к ним не поступает звонок от диспетчера, который сообщает, что дежурные группы на других заданиях, а телефон полиции обрывает какая-то старушечка, умоляя срочно приехать.       Полицейские сразу же срываются со своих мест, ведь никто из них не хотел, чтобы с бабушкой что-то случилось. Хонджун садится на водительское сидение и мчится по указанному адресу. Как хорошо, что это было не особо далеко. Минги выглядел слегка взволнованно, потому что до этого никогда не ездил на вызовы. Чаще всего ему приходилось быть в офисе: он помогал с документами и писал коды для секретных объектов власти, чтобы никто не смог украсть какие-то важные стратегические данные.       По приезде на нужное место, старший инспектор на всякий случай достает из кобуры пистолет. Нельзя исключать шанс того, что старушке угрожают воры. Она ведь так слёзно звонила в полицию, но не указала причину вызова. Они медленно направились поближе к калитке. Старший подаёт знак одной рукой быть чуть-чуть подальше, чтобы, в случае чего, подстраховать его. Но какого же было их удивление, когда ворота открываются, а оттуда выбегает женщина, громко плача. Хонджун даже пугается, отскакивает назад и врезается спиной в грудь Минги, который осторожно придерживает за руку, дабы тот не упал.       — Как хорошо, что вы приехали! — руки у старушки тряслись, а глаза были ужасно заплаканные. Ги сразу же думает о том, что случилось что-то страшное, и им это будет не по силам. Однако, когда Хон отходит от испуга, то поправляет свою одежду, быстро благодарит младшего и подходит к бабуле. — Господин Ким пропал! Я не знаю... Нигде найти не могу. Ни дома, ни на улице...        — Так... Он давно ушёл из дома? Вам известно, куда он собирался? — начинает допрос инспектор, чтобы точно знать, кого искать. Пока Хонджун пытается хоть как-то успокоить старушку, Минги идёт к машине, чтобы взять документы для протокола и записывать приметы мужчины, который пропал. Как же он рад, что сегодня без особо серьёзных происшествий. — Мы обязательно найдём господина! Есть особые приметы? Во что он был одет?       — Он... В каком смысле одет?.. Кот. У меня пропал кот! — кричит дама, заставляя обоих парней встать в ступор. Минги первый немного отходит от шока, слыша откуда-то со двора приглушённое мяуканье.       — Погодите. Вон там... У вас на дереве котик... — Сон тянет ладошку вверх, указывая на дерево за забором. Женщина тут же хватается за сердце и бежит на территорию своего двора. Брюнет берётся за голову и удивлённо смотрит на своего напарника. — Думаю, нам стоит зайти и помочь его снять.       Хонджун устало кивает. Ну и намотал он себе нервы. Вздыхает, но ничего не поделаешь. Мужчина идёт хвостиком за Минги, из-за спины которого его даже не было видно. Однако сейчас это было не столь важно, ведь бабушка тянет руки к толстенькому коту в попытке его достать. Пушистик жалобно мяукал и лапками цеплялся за кору дерева, опасаясь сорваться вниз. Яблоня была не такая уж и высокая, но даже Сон не мог просто так достать животное. Он растерянно смотрит сначала на женщину, а после и на Хона, который спрятался сзади него.       — Господин Ким, спрыгивай, бабуля тебя ловит! — женщина носится вокруг дерева, протягивает свои ладони, но котик боится. Все его попытки заканчивались тем, что он только сильнее цеплялся коготочками в дерево. Судя по его грустной и испуганной мордашке, это тоже приносило ему немалый стресс. Из-за тщетных попыток старушка начинает злиться и стреляет испепеляющими взглядами в стоящих рядом ребят. — Вы полицейские или кто?! Совсем людям не помогаете!       Блондин поджимает губы и думает, как же быстрее снять животное, чтобы не получить больше оскорблений, а после и нагоняй от начальства. Только вот всё в свои руки берёт старший инспектор, пальцами расправляя края рубашки.       — У вас лестница есть? — наконец выходит он из-за чужой спины и складывает руки на груди, не особо радуясь такой ситуации. На них льётся столько оскорблений, хотя вообще-то это не их забота снимать котов с деревьев. Их дело — раскрывать преступления и гоняться за грабителями!       — Нет! — снова крик. Котик только больше переживает и шипит в ответ. Хон ловит себя на мысли, что тоже сбежал бы от такой хозяйки. — Господин Ким, секунду! Потерпи, мой хорошенький... Господи, что же делать?..       В голову младшего приходит идея, которую он тут же воплощает в жизнь. Сон резко присаживается на корточки и обхватывает ладонями бёдра Хона. С лёгкостью он усаживает к себе на плечи ничего не подозревающего брюнета, крепко удерживая его ноги своими сильными руками. Хонджун, мягко говоря, был в шоке и точно не ожидал такого поворота. Уже на чужой шее он цепляется за волосы новенького, взъерошивая аккуратно уложенную стрижку, а потом впивается в кисти Минги. Причём очень крепко.       — Хонджун-хён, отпусти руки, я буду держать тебя, а ты сними кота. Не волнуйся! — Ги показывает свою крепкую хватку, похлопывая по маленьким ладошкам инспектора. Хонджун начинает вилять головой в разные стороны, боясь, что упадёт, разобьётся и потом умрет от перелома позвоночника. Его тело потряхивает, но блондин снова показывает свою силу и доказывает, что он удержит и, в случае чего, поймает. Только тогда мужчина решает довериться, и хватка на кистях слабеет. Брюнет, сражаясь со страхом, выпрямляет спину, чтобы дотянуться до беглеца.       Ким никогда не сидел у кого-то на шее. Обычно, Уён его даже на спину не мог поднять, хотя оба весили примерно одинаково. Боязнь высоты и вовсе преследовала старшего с самого детства. Будучи ещё ребёнком, он решил помочь родителям принести банку с вареньем, которое было приготовлено по бабушкиному рецепту. Маленький мальчик взобрался по лестнице на верхние полки, но трухлявые перекладины не выдержали его веса: на пол полетел и Хонджун, и банки. Тогда его хорошенько отругали, и ещё долго брюнет отказывался как ходить в погреб, так и залезать куда-либо на высоту. Однако сейчас бояться было нечего. Минги и вправду крепко держит его за бедра, пока они ближе подходят к дереву. Хон бережно тянет одну, а потом и две ладошки к котику. Тот поначалу что-то шипит, но вскоре осознаёт, что другого выхода нет — идёт в руки полицейского. Когда питомец оказывается в безопасности, Минги снова садится на корточки. Мужчина старается не смотреть вниз, когда его уже спускают вместе с котом. Оказавшись на земле, он чуть ли не падает, ведь в глазах темнеет, но крепкие руки придерживают за талию.       — В-вот... Ваш кот! До... До свидания... — шепчет себе под нос брюнет, пытаясь остановить головокружение, а то в его глазах оказывается не одна женщина с котом, а целых три. — Ра... Рады были помочь.       — Не прошло и трёх лет! Господин Ким, зачем ты залез на дерево, а? — госпожа забирает своего котика из рук Хонджуна, который уставился в одну точку. Она остаётся стоять рядом с полицейскими, ожидая, когда те уже уйдут и перестанут топтать великолепный газон!       Инспектор настолько испугался, что, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Всё плывёт, и на глазах появляются слёзы. Минги продолжает держать шатающуюся фигуру и пытается повернуть его к себе лицом.       — Хён, с тобой все хорошо? Ты бледный... — Сон смотрит в чужие глаза и слегка наклоняется. Он вытирает пальцами влагу со щёк. — Тебе плохо? Аллергия на шерсть?       — Высоты... Боюсь. Голова кружится, — шепчет брюнет и пытается убрать руки от себя. Не привык он, чтобы его так откровенно лапали, поэтому кое-как избавляется от настойчивых прикосновений. После этого гордо вскидывает голову, разворачивается и делает шаг в сторону калитки. Напускное спокойствие играет с Хоном злую шутку, потому что в следующую секунду перед глазами всё начинает плыть, а тело перестаёт слушаться. Один лишь шаг — и полицейский летит носом в траву. — Ай!       Хонджуна успевают поймать за плечи и поставить на место. Минги продолжает взволнованно и виновато поглядывать в его сторону, ведь именно он придумал этот способ и даже ничего не спросил у напарника. Младший понимает, что инспектор сам явно не дойдёт, поэтому приходится схватить его под коленями и за спину, чтобы поднять на руки вновь. Он делает это под недовольные возгласы и попытки вырваться, но брюнету было настолько плохо, что его старания оказались тщетными. Всё, что он мог сделать, — это болтать ножками и слегка бить блондина по бёдрам. Рядом продолжала стоять женщина, которая осуждающе смотрела на парочку.       — Развели мне тут голубизну! Тьху! Ну и защитнички пошли. Убирайтесь вон! — Минги приходится как можно скорее покинуть участок, пока не получил тряпкой по голове от разгневанной бабульки.       Сон бережно прижимает к себе брыкающееся тело, замечая, как сильно инспектор дрожит. Его попытки слезть продолжаются, но в конце концов, старший успокаивается, понимая, что другого выхода нет. Чтобы хоть немного отвлечься, приходится уткнуться носом в воротник рубашки блондина. Оттуда исходил лёгкий шлейф парфюма. Младший ощущал, как чувство вины только усиливается. Он доносит Кима к машине, осторожно усаживает на пассажирское кресло, а сам садиться за водительское. Хонджун устало смотрит на Ги. Его всё ещё потряхивало, но не так сильно. Ох, и припомнит он за этот весь цирк. Главное, чтобы об этом не узнал Чон Уён или кто-то из отдела. А то будут ещё месяцами подкалывать и его, и самого виновника.       — Тебе сильно плохо? Прости, пожалуйста... Я не думал, что ты настолько сильно боишься, — виновато говорит младший, заводя машину. Он кидает взгляд на недовольного напарника, подмечая, что тот уже не так сильно дрожал. Только после Минги отъезжает от злополучного дома. Никогда больше они не поедут на этот адрес. — Может, заедем тебе за водой?       — Нет, не надо. Только попробуй хоть кому-то об этом рассказать! Я тебя закрою в кабинете, будешь там жить, — бурчит Хон, прикрывая глаза. Где-то в глубине души он был благодарен за такую заботу к себе. Его уберегли от падения и даже спасли от злой бабули с котом. — Спасибо...       Путь до отдела занимает немного времени, но проходит в полной тишине и неловком напряжении. Только Хонджун изредка громко вздыхал и постепенно отходил от стресса. Когда они доезжают, то первым же делом Минги помогает инспектору выйти из служебной машины. Ким лишь отмахивается недовольно, говоря о том, что ему стало лучше. Не хватало, чтобы кто-то увидел их. Они вместе идут отчитываться диспетчеру, что всё прошло хорошо. Однако дорогу преграждает мистер Хван, которому стало интересно, как продвигается внедрение их нового работника. По крайней мере, Хону так казалось.       — Хонджу-у-ун, как у вас дела? Выглядишь не очень, — начальник опирается о стену и стреляет в двоих пронзительным взглядом. Ему было очень занимательно доводить Хона до трясучки. Делал это чуть ли не каждый день, как только тот попадался на глаза.       — Всё в порядке, нам надо к диспетчеру. Минги-я, идём, — не поднимая свой взгляд на мужчину, Хонджун разворачивается, чтобы пойти в нужном направлении, однако его останавливают, приобнимая за плечи.       — Я знаю, что вы ездили к бабульке, которая вечно просит найти её кота. Я специально сказал диспетчеру, чтобы отправили именно вас, — глаза инспектора открываются шире, и он с презрением поднимает их на довольного руководителя. Минги же тоже был не в восторге от таких слов. Его нагло проверяли? Даже не так. Их проверяли. — Я слушаю вас. Как всё прошло?       Брюнет спихивает с себя руку, подходя поближе к Сону. Он ненавидел выходки своего начальника. Но ему приходится рассказать весь их вызов, упустив несколько деталей. Только вот самодовольная ухмылка Хвана увеличивается, когда подчинённый докладывает, как они снимали кота с дерева.       — Оу, и наш инспектор Ким Хонджун не испугался высоты? — мужчина с ехидной улыбкой смотрит на ещё больше побелевшего парня, который опускает свой злой взгляд. Он сжимает кулаки, стискивает зубы и хочет ответить, поставить на место начальника, превышавшего свои полномочия. Но не успевает, потому что быстрее него начинает говорить младший.       — А Вам нравиться доводить сотрудников? — от милого и дружелюбного юноши не остаётся и следа, а острый, леденящий душу взгляд, впивается прямо в Хвана. Таким они его не видели, от чего суперинтендант удивлённо смотрит на подчинённого. Видимо, не ожидал, что он станет защищать Хона, с которым должен конкурировать за одно и то же звание. Не зря же мужчина сталкивал их лбами. — Даже если он и испугался, то какое право Вы имеете смеяться над его страхом? Или мне стоит доложить высшему начальству о Ваших выходках? Думаю, они очень заинтересуются таким положением дел в одном из крупнейших участков Сеула. Хонджун, пойдём.       Минги осторожно тянет его за плечо, после чего они скрываются вдали коридора, оставляя напряжённого Хвана одного со своими мыслями. Похоже, он влип. Брюнет же был немного в шоке с такой реакции напарника, ведь он всегда отвечал вежливо. Вина и горькое осознание накрывает с головой: из-за него ведь блондина могут уволить... Как только они оказываются в пределах кабинета, Хонджун хватает младшего за запястье.       — Что ты творишь? Тебя ведь могут уволить. Не хватало, чтобы это случилось из-за меня! — Ким выглядит немного расстроенно. Его нервные клетки уже не выдерживают такого напряжения и готовы уйти на свой покой. На глазах наворачиваются слёзы, а к горлу подступает ком. Он чувствует ответственность за всё это, и понимает, что в таком темпе вот-вот сойдёт с ума. Напарник в ответ осторожно обхватывает чужую ладошку и поглаживает нежную кожу большим пальцем.       — Хонджун, раньше я писал программы для властей. У меня есть друзья среди верхушки, которые раздавят его, как букашку, — брюнет нервно сглатывает слюну, и Минги это замечает. В конце концов, он прерывает телесный контакт и проходит за своё кресло. Сердце юноши часто-часто стучало, а руки подрагивали от волнения. Чужие ладони ещё никогда не казались ему такими приятными на ощупь. — Тем более, они поверят именно мне. Бояться нечего. Я тебя в обиду не дам... — последняя фраза звучит совсем тихо, но Ким всё равно услышал её. От этого у него едва краснеют уши.       Он верит. Впервые ему так сильно хочется верить этому человеку, который за последние дни сделал для него столько всего. Инспектор обязательно его поблагодарит за всё, но позже. Сейчас их ждёт некоторая часть работы, а после — долгожданные выходные.       Ближе к концу рабочего дня на телефон инспектора приходит уведомление от Уёна. За всё время их знакомства с Хонджуном такое происходит впервые. Чон интересуется, как у него проходит день на смене и когда он закончит, чтобы потом встретиться. Пятница, всё-таки, можно отдохнуть и выпить под сопливый фильмец. Это вгоняет Кима в ступор: не подменили ли его друга? Или он настолько сильно по нему соскучился за отпуск? А может, и вовсе ревнует, что брюнет сто раз на дню упоминает одно и то же имя. Хон быстро отвечает на сообщение, параллельно бросая взгляд на собиравшего вещи Минги. Он выглядит весьма устало, видимо, сегодняшний день вымотал его абсолютно. Ги чувствует, что в спине вот-вот прожгут дыру, потому разворачивается, переводя взгляд на напарника в ответ. Они начинают неловко улыбаться друг другу. Но старший прерывает этот контакт, начиная тоже собираться.       Вместе они выходят из кабинета и закрывают его на ключ. В участке почти никого не осталось и можно было не скрываться от кучи назойливых взглядов. Поэтому Хон решает заговорить, чтобы хоть немного разбавить атмосферу и ещё раз поблагодарить за спасение его задницы на задании.       — Какие у тебя планы на выходные? — Хонджун поправляет свои взъерошенные волосы, смотря в сторону стеклянных дверей. Его глаза также цепляются за блондина, который не мог отвести от него взгляда хотя бы на секунду. Это смущает.       — Поеду к бабушке, — говорит Минги, придерживая дверь, чтобы Ким смог выйти. Сон следует за ним и остаётся неловко стоять у парадного входа, придерживая свой рюкзак. На улице уже было прохладно, от чего он немного морщился. — А у тебя?       — Я... Сегодня прогуляюсь с Уёном, а все выходные проведу со своим щенком. Совсем не мог уделить внимание из-за работы, — брюнет смущённо улыбается. Его волосы треплет несильный ветерок, от чего непослушная чёлка падает на очаровательные большие глаза инспектора. Ги едва ли удерживает себя от желания смахнуть пряди в сторону или поправить за ушко, чтобы не мешали любоваться этим пронзительным, глубоким взглядом. Увы, он себе позволить этого не может. Повисает неловкая тишина, пока юноша бесстыдно изучает внешность своего хёна.       Они стоят ещё пару минут в тишине. Было слышно только гудение машин и разговоры людей, идущих рядом, но это особо не отвлекает. Сон рассматривает чужое лицо, каждую деталь, пытаясь запомнить все очертания. Хочется дотронуться, погладить большим пальцем нежную щёку, притянуть ближе к себе, защитить от всего мира. Только вот Хонджуна окликают вдалеке, и приходится растерянно посмотреть в темноту. Хорошо, что хотя бы несколько фонарей работали вдоль улицы.       — Ах, это Уён. Мне пора! Пока, Минги-я, — инспектор точно заметил то, как нагло его рассматривали, однако это только... Нравилось ему? Быть такого не может. Подобного рода внимание даже льстило, от чего он неловко улыбается. — И... Спасибо тебе большое. С меня кофе в понедельник! — старший касается чужой ладошки в знак прощания.       — А... Ага! До свидания, хён, — блондин краснеет от такого резкого прикосновения нежной кожи к его. Может это его шанс? Руки почти что тянутся следом, желая обнять напарника как можно крепче, но вдруг это будет воспринято как-то не так? Приходится сдержать себя от внезапного порыва и, вместо этого, ещё раз неловко попрощаться. Ги разворачивается и уходит в совсем противоположную сторону от двух друзей.       Хонджун машет своей ладошкой новенькому, после чего поворачивается, чтобы подойти к Чону, однако тут же врезается в чужую грудь. И когда он только успел оказаться так близко? Старший матерится, а его обнимают и начинают качать в разные стороны от радости встречи.       — Хонджун! Я так скучал! Как же я скуча-а-ал! — давит довольную лыбу Уён. Хитрый лисий взгляд цепляется за быстро уходящую фигуру и щурится. — Это тот самый Минги? Эй, Минги!       Но Сон не слышит, успевая завернуть за угол. Оно и к лучшему.       — Уён, не смей! — рычит старший, вырываясь из захвата. Он закрывает чужой рот, боясь, что его товарищ сможет наломать дров. А тот, естественно, может. Хонджун пытается оттащить парня, рвущегося за Ги, но это очень плохо получается.       — Я хочу познакомиться! Может, он мне номерок даст, — довольный голос становился только громче, от чего брюнет уже начинал злиться. Вот достался же друг.       — Не смей, — слегка ревниво требует Хон. Он сам от себя не ожидает такой реакции, но почему-то делить нового напарника с этим наглым засранцем совсем не хотелось. Уж больно драгоценное сокровище попалось к нему в руки. — Много хочешь — мало получишь. Ты до него не дотягиваешь!       — А ты будто дотягиваешь, — ехидно ухмыляется Уён, окидывая взглядом инспектора. За эту шутку он почти сразу получает по рёбрам. — Ай! Старые синяки только успели сойти!       — Ничего, совсем скоро там будут новые, засранец, — скалится Хонджун, обнимая друга одной рукой за шею. — Так что ты там мне хотел рассказать?       Чон ещё немного борется с коллегой, пытаясь вырваться из его удушающего захвата. Но в итоге сдаётся и хватает Кима под руку, быстрым шагом направляясь в их любимый бар. Они обязаны немного отдохнуть, расслабиться и поведать друг другу новые истории. Главное, чтобы Уён не стебался и, по пьяни, они не звонили Минги с вопросами интересного содержания. Всё же, их поход заканчивается очень благополучно. Остальные выходные Хона пролетают почти незаметно, оставаясь невзрачным пятном среди сотен точно таких. Зато в огромном плюсе остался его питомец Нори, с которым он провёл всё свободное по максимуму. Благодаря новому знакомому, инспектор сможет намного больше уделять внимание своему щенку.       В понедельник Хонджун решает, что было бы неплохо немного порадовать своего напарника. Он купил им две больших пиццы и газировку. К сожалению, это была последняя неделя перед тем, как Уён выйдет на работу. С одной стороны, он был рад этому, но с другой — ему будет грустно без Минги. Младший очень сильно помогал справиться с документацией, выручал, таскал еду и даже заботился о его моральном состоянии. Но сильно отчаиваться брюнет не собирался, ведь Сон просто будет с кем-то другим в паре. Остаётся надеяться на то, что они продолжат общаться. За обедом им удаётся разговориться на разные темы, начиная от семьи и заканчивая увлечениями. Хон замечает то, как ему приятно находиться с блондином. Стало проще работать, ведь большую часть брал на себя Ги. Это было приятно до жути. С каждым днём он всё больше и больше привязывался к белой макушке рядом, к его одеколону и реально смешным шуткам. Порой, краем глаза, инспектор ловил на себе чужие заинтересованные взгляды и даже не замечает, что делает точно так же.       Очередное утро кажется уже не таким уж и надоедливым. Впервые хочется быстрее подниматься с тёплой постели, чтобы лицо согревали ласковые лучи солнца. Оно больше не раздражало инспектора, наоборот, светило лично для него. Сияло так, будто улыбалось. С появлением Минги в участке Хонджун расцвёл. Как маленький цветочек, который всегда тянется к солнышку. Только из-за него Ким спешит на работу пораньше, лишь бы сделать приятно напарнику. Он даже сам приготовил пирог с вишней и хотел, чтобы младший его оценил, ведь рецепт ему дала мама.       Стоит только открыть дверь кабинета, как на мужчину хлынул воздух с едва уловимым, но уже ставшим привычным, шлейфом парфюма Сона. Даже не хотелось открывать окно, чтобы тот не выветрился полностью. Инспектор осторожно ставит на чужой стол тарелку с пирогом, а сам усаживается на своё место и начинает глупо улыбаться. Правда, блондин уже давно должен был быть на работе... Это заставляет немного волноваться, но не настолько сильно.       Минги впервые за долгое время проспал свою работу. Его охватила жуткая паника, что без него Ким попадёт в какую-то беду. Именно поэтому он спешил изо всех сил. В участке юношу сразу же встречает диспетчер, который сообщает о грабеже крупного ювелирного магазина. Заведение являлось одним из элитных, так что надо было отправить самых опытных — тех, кому можно довериться. Пара Хона и Ги подходила по всем параметрам. Из-за этого блондину снова приходится бежать на своих двоих, только уже до кабинета. Его растрёпанные волосы падают прямо на глаза, и Сон, почти вслепую, чуть ли не сбивает пару человек на своём пути. Взъерошенный и запыхавшийся, он влетает в кабинет и смотрит на глупо улыбающегося напарника.       — Ой, Минги! — Хонджун поднимается со своего места и тихо смеётся с красного личика младшего. — Я тут приготовил...       — У нас нет времени! Грабёж, ограбили... Там! Поехали, вызов! — Минги опирается руками о дверной косяк, пытаясь хоть капельку отдышаться. Он кашляет и вытирает рукой пот со лба.       — Неужели нас снова проверяют? — улыбка пропадает с лица старшего инспектора. Приходится быстро убрать пирог обратно к себе в сумку и последовать за Ги к служебному авто.       Сон всё это время молчал, продолжая тяжело дышать. Он не успел прийти на работу, как уже устал. Только мужчина рядом радовал его взгляд. Было привычно находиться рядом с Хоном, узнавать его новые стороны, привычки и даже эмоции. Они усаживаются в полицейскую машину, но перед этим Минги кидает свой рюкзак назад, чтобы не мешался. Хонджун спрашивает адрес, после чего трогается с парковки. Путь и дело будут нелёгкими.       — Что тебе диспетчер сказал? Кого ограбили? — наконец заводит разговор старший, ведь в автомобиле повисла неловкая тишина. Они остановились на светофоре, и теперь Хон может рассмотреть растрёпанного напарника. Блондин почти всю дорогу старался хоть как-то уложить свои волосы, но все попытки остаются тщетными.       — Ювелирный магазин. Он какой-то чересчур элитный, — Минги смотрит в зеркало, висящее перед лобовым стеклом, и продолжает поправлять свою укладку. По итогу нервов на это уже не хватало, поэтому он бросает попытку причесаться и смотрит на Кима, когда они трогаются с места. — Вроде как украли некоторые украшения, но следов взлома нет.       — Как такое вообще может быть? Наверняка, работники просто забрали украшения себе, — фырчит брюнет. Неужели только из-за пары украденных каратов он не смог угостить своего напарника?       — Не знаю. Но мы точно разберёмся, хён, — Сон улыбается старшему, но тот, к сожалению, не смог отвлечься от дороги, чтобы увидеть полюбившуюся ему улыбку.       На месте их ждали куча людей и директор сети ювелирных магазинов. Мужчина явно был взволнован. До этого он никогда не сталкивался с воровством, хотя давненько нажил себе конкурентов и завистников, не понимающих, как такой молодой бизнесмен смог стать настолько популярным. К ним в заведение приходили тысячи людей выбирать украшения, как и люксовые, так и бюджетные. Молодожёны часто делали помолвочные кольца на заказ, что тоже приносило немалые деньги предприятию.       Хонджун паркуется около большого торгового центра и вздыхает, морально настраиваясь на долгие разговоры с владельцем. Он вскользь смотрит на Минги, который выглядел очень уверенно, и решается взять с него пример. Ким тянется к бардачку, чтобы взять большую папку с документами. Ещё несколько секунд парень собирается с мыслями и наконец выходит из машины, проверяя, все ли протоколы на месте. Как только они доходят до входа, их встречает руководитель и ещё несколько девушек, видимо, работающих здесь.       — Добрый день, я — старший инспектор Ким Хонджун. Это мой напарник, инспектор Сон Минги, — брюнет показывает удостоверение и смотрит на нервного мужчину. — Что у Вас случилось?       — Здравствуйте, я директор этой фирмы — Ли Кибом, — у владельца сильно дрожит голос, как и руки. Он часто трогает свои уложенные волосы, пытаясь из зачесать сильнее назад. — Нас ограбили! Мне позвонила администратор с утра и сказала, что витрина разбита, украшения исчезли, а сигнализация не сработала! Какого чёрта она не работает должным образом, если я вбухал в неё столько денег?! — Спокойно. Мы со всем разберёмся, — Хонджун пытается успокоить молодого предпринимателя. Никогда не думал, что будет таким заниматься. Рядом стоял Ги и лишь молча слушал, считывая все реакции напарника и пострадавшего. — Мы можем осмотреть место преступления? Пройдёмте, я запишу Ваши показания.       Кое-как инспектору удаётся немного успокоить Кибома, после чего они проходят внутрь торгового центра, где располагался магазин. На первый взгляд следов взлома двери не было. Только пару царапин, сделанных то ли ножом, то ли отвёрткой, что выглядело немного странно. Но это им только предстоит узнать. Брюнет достаёт телефон и фотографирует часть стеклянной двери, на которой была первая зацепка. Он заходит внутрь, ничего не трогая голыми руками, чтобы потом снять отпечатки и отправить их в лабораторию для установления личностей. Следом за ним идёт Сон, успевший осмотреть помещения рядом с этой точкой. Там висели несколько камер, и, в теории, они как раз должны были заснять грабителя. Он проходит к витрине, где уже стоял Хонджун и осматривал осколки. Голова Минги поднимается вверх, и взглядом цепляется за ещё четыре камеры.       — Кроме главного входа, есть ещё какие-то? — Хон фотографирует кусочки стекла на полу, саму разбитую витрину и украшения, которые почему-то остались внутри. Он замечает по ценникам то, что более дешёвые были украдены, а более дорогие — остались лежать на месте. Зачем грабителю нужна простая бижутерия?       — Да, чёрный вход. Им пользуется только персонал, — фырчит Ли, следя за работой полицейских. Две девушки так и остаются стоять рядом. Они наверняка тоже были очень взволнованны этим происшествием. Но подозрения Кима всё равно падают на них. Брюнет обязан проверить каждую версию и отработать её по всем правилам устава.       Кибом ведёт стражей порядка к запасному входу и отходит в сторону, позволяя им осмотреть ещё одну дверь. Хонджун со вспышкой фотографирует и это место. Своим профессиональным взглядом сразу выискивает улики, но ничего не находит. Мужчина хмурится, совсем путаясь в догадках. Очевидных следов взлома нет, украдены только дешёвые побрякушки. И ради чего только грабителю вздумалось лезть в этот магазин, если он не хотел красть что-то более ценное? Ким устало глядит на блондина, который продолжал рассматривать чуть ли не каждый сантиметр этого помещения. Он выглядел очень сосредоточено и одновременно мило. До этого ему не удавалось видеть такого Ги.       — Сигнализация, так понимаю, не сработала? — интересуется Минги, оглядываясь вокруг себя. Его брови сходятся у переносицы, когда юноша замечает очередную камеру. За время осмотра он успел подметить интересную вещь: все камеры имели светящиеся диоды, но лишь некоторые из них горели зелёным. Остальные мигали красным.       — Да, ни мне, ни участковому не пришло никакого сигнала о грабеже, — раздражённо цокает языком господин Ли.       — Я заметил, что у вас повсюду стоят камеры, — подмечает блондин, бросая взгляд на Хонджуна, который смотрел на него с очарованием. Это немного сбивало, но юноша делал вид, будто не замечает. — Вы ведь не против, если я изучу с них материал?       — Пожалуйста. Только не знаю, что это Вам даст. Там всё чисто, я лично проверял, — вздыхает владелец магазина, потирая пальцами лоб. Он указывает рукой в сторону двери, которая вела к небольшому кабинету. Именно там стояла вся важная техника, отвечающая за работу систем магазина.       Сон кивает и следует за ним, оставляя Хона одного. Но тот тоже зря время решил не терять, потому возвращается в основной зал, чтобы опросить двух девушек и снять отпечатки пальцев с витрины. Казалось, что вор был очень опытный — следов почти не осталось. Возможно, как и самих отпечатков, но устав требует тщательно всё проверить и зафиксировать. Ему приходится отложить документы со всеми записями и надеть перчатки на свои ладошки, чтобы не оставить собственные следы. Он берет каждый осколок, набирает на кисточку специальный порошок и снимает отпечатки с помощью скотча. После проделанных действий, все улики оказываются в специальном пакетике.       Тем временем Минги нависает над ноутбуком под присмотром Кибома, который что-то ворчал и хмыкал. Блондин убирает чёлку с глаз, сосредоточившись на каждой секунде ночной записи. Здесь и вправду не было ничего подозрительного, но так происходило вплоть до одного интересного момента. Он жмёт на клавишу пальцем, замедляя кадр и замечает, что лампочка, которая всё это время мигала зелёным, зависает. Парень поднимает удивлённо брови, смотря на то, что спустя время этот свет становится красным. Владелец наклоняется к полицейскому и тоже это замечает.       — При первом просмотре я даже этого не заметил, — восхищенно говорит мужчина, а Ги лишь довольно улыбается. Конечно, он ведь намного внимательнее и профессионал своего дела. Было бы глупо упустить такую важную улику.       С разрешения господина Ли Сон открывает журнал посещений устройства. Почему-то казалось, что здесь он получше поймёт, что случилось с картинкой, и почему она вдруг дала такое искажение. Брови юноши сосредоточенно нахмурены, пока перед глазами мелькают два повторяющихся набора цифр. Становится понятно, что они имеют отношение непосредственно к этому магазину и его системе, потому что фигурируют в списке каждый день. Полистав чуть дальше, наконец обнаруживается то, что больше всего заинтересовывает блондина. Неизвестный IP-адрес, который имел доступ к камерам, датировался сегодняшней ночью, и как раз в то время, когда камеры дали сбой. Вот и нашлась зацепка. Минги поднимает свою голову и думает над тем, чтобы позвать напарника, но в этот же момент открывается дверь в кабинет.       — Я закончил с отпечатками. Мы передадим их в лабораторию, — Хонджун заходит в кабинет и смотрит на Ги, который улыбается ему, тыча пальцем в экран.       — Хён! Похоже, тут взломана система видеонаблюдения, — Ким хлопает пару секунд ресницами, а после подходит ближе к блондину, становясь рядом с директором ювелирного магазина. Вместе они снова просматривают запись, и младший останавливает видео ровно на том моменте, где огонёк перестаёт мигать. — Смотри, вот тут этот диод горит зелёным, — Сон указывает длинным пальцем в нужное место. Снова клацает по клавиатуре, и картинка переключается. — А здесь он уже горит красным. Также в списке есть неизвестный IP.       Хонджун кивает и треплет немного по светлым волосам, довольно улыбаясь. Он рад, что Минги так хорошо справляется со своей работой, ведь без него инспектор вряд ли бы так быстро обнаружил неизвестного, который взломал камеры.       — Тогда, думаю, стоит посмотреть, что с сигнализацией, — брюнет поворачивается к мистеру Ли, продолжая светиться от счастья. Он гордился тем, насколько младший был умён. — Пока мой товарищ будет проверять сигнализацию, я возьму у Вас показания.       — Да, конечно, — мужчина снимает пароль с главного компьютера, давая возможность блондину изучить его данные, а сам возвращается за стол к инспектору Киму, чтобы ответить на оставшиеся вопросы.       Хон садится напротив, открывая папку с документами и выуживая оттуда нужную распечатку для протокола. Помещение заполняет шуршание ручки по бумаге вместе с клацаньем клавиатуры, но это ненадолго. Брюнет задаёт уточняющие вопросы, записывает данные и заполняет пустые поля. К тому времени, как они заканчивают, Минги уже всё ему нужное узнал и увидел. Изначальные догадки о взломе подтвердились, потому что и на главном компьютере тоже обнаружился след неизвестного воришки. Видимо, именно он провернул всё дело, отключил камеры и обезвредил сигнализацию. Что-то щёлкает в голове Сона, и он быстро начинает печатать по клавишам, сосредоточенно глядя в монитор.       — Хён, подойди сюда, — просит он Хонджуна. Мужчина отрывается от допроса, подходит к компьютеру и упирается о стол, почти что нависая над Минги. Его дыхание слегка перехватывает от такой близости, а парень ещё и молчит, продолжает печатать какой-то код. Взгляд невольно падает вниз. Ох, чёрт, какие же у него красивые пальцы... Такие длинные и лёгкие, будто порхают над клавиатурой. Так и хочется сжать их, переплести со своими, увидеть разницу... — Вот, посмотри сюда. Мне кажется, они взломали и облачный сервер с данными.       Старший резко дёргает головой, когда его отвлекают от рассматривания фаланг. Щёки моментально начинают краснеть, но это никто из присутствующих не замечает. И как же инспектор может отвлекаться на такие порочные мысли во время своей работы? А уж тем более на таком важном деле! Приходится заставить себя посмотреть в экран. Хон расстроенно закусывает нижнюю губу, пока перед его глазами несколько раз меняются окна. При этом Сон даже на секундочку не отвлекается. В один момент, блондин хлопает в ладоши и подпрыгивает на стуле, довольно улыбаясь. Хонджуна это берет врасплох, от чего он дёргается и растерянно смотрит на Кибома, который был в шоке с такой реакции полицейского.       — Видишь, как вот здесь график становится таким бешеным? — юноша тыкает пальцем несколько раз по экрану. Ким лишь кивает, продолжая слушать напарника. — Это трафик. Трафик скачивания, которое произошло во время ограбления. Вписывай в дело, они украли не только драгоценности, но и какую-то информацию с главной сети.       — Господин Ли, что у Вас находится в облачном хранилище? — инспектор смотрит на потерпевшего, который вмиг становится бледным. Его руки дрожат, и он смотрит на них раскрытыми глазами.       — База... База данных всех покупателей... — Кибом пытается хоть немного успокоиться, надеясь, что это не то, о чём он сейчас думает. Если информация просочится в чужие руки, то бизнесмен может забыть о карьере. Уж очень важные люди делают у него заказы. — Только не говорите, что...       — Её украли, — перебивает Минги и поджимает губы. Он смотрит на Кима, который снова прожигал его взглядом. Младший пугается такому вниманию, но видит чужую улыбку и смущается. — Н-но... Этим мы уже заниматься не можем. Такие дела расследуют органы повыше, которым мы сейчас отправим Ваше дело.       — Мы им передадим все данные, а они уже отыщут воришку, — согласно кивает Хонджун. Он продолжает восторженно поглядывать то на Минги, то на монитор компьютера, восхищаясь чужой смекалке. Сам он бы никогда не догадался до такого, а в светлой головушке его напарника шестерёнки сработали как нужно. — Скорее всего, ограбление витрины было прикрытием. Поэтому не беспокойтесь, все уполномоченные органы разберутся.       Собрав документы в одно общее дело, инспектор скрепляет бумажки вместе. Это они отдадут в архив, а собранные улики отправятся в лабораторию. На этом их работа здесь окончена, поэтому ребята быстро прощаются и возвращаются к своему служебному автомобилю. Ким облизывает пересохшие губы. Он безумно устал: давненько не приходилось ездить на такие вызовы. Минги просит сесть его на пассажирское сидение, и старший с радостью соглашается. Хотя бы капельку сможет отдохнуть. Однако судьба решает немного по-другому. Его взгляд снова цепляется за чёртовы пальцы на руле. Он готов прямо сейчас взвыть, желая ещё хотя бы разочек их потрогать. Брюнет уже давно заметил, что кожа Ги всегда была прохладной. Но ему приходится отвлечься, иначе это выглядит слишком палевно.       — Минги, ты большой молодец сегодня! — решает выразить благодарность Хонджун, показывая свою довольную улыбку. Ему редко приходилось кого-то хвалить, но это был исключительный случай. — Теперь ты точно заслужил мой пирог с вишней. Я сам его приготовил.       — Оу, да? — младший отвлекается всего на пару секунд от дороги, чтобы посмотреть на напарника и улыбнуться в ответ. — Буду только рад, если угостишь. Сегодня мы оба хорошо поработали. Теперь твоё повышение у нас в кармане!       Ким счастливо смеётся. С таким прекрасным товарищем и никакое повышение уже было не так важно. Только улыбка. Его аромат. И пальцы.       В хорошем расположении духа парни возвращаются в участок. Наконец-то вокруг них витала дружеская атмосфера. А точно ли дружеская? От таких мыслей сердце билось только чаще. Хонджуну было безумно хорошо рядом с напарником. Он хотел, чтобы они ещё больше проводили времени вместе, а не только в рамках их работы. Как только ноги ступают на порог помещения, Ким тянет Минги к диспетчеру, чтобы отдать все документы и передать заведённое дело. Хотелось побыстрее завершить все задачи, чтобы отправиться в кабинет и дать юноше попробовать приготовленный им пирог.       — Так что ты там мне приготовил? — спрашивает Сон, стоит им только оказаться за закрытой дверью. Казалось, что отчёты выматывают больше самих вызовов. — Я хочу попробовать. Это так мило с твоей стороны.       Брюнет смеётся от такой нетерпеливости и быстрее идёт к сумке. Он достает специально приготовленный кусочек и показывает его младшему. Ги сразу же забирает тарелочку с чужих ладошек, не забыв коснуться самими лишь кончиками пальцев нежной кожи. Его нос улавливает сладкий аромат, а на лице появляется улыбка. Пирог, кстати, выглядел очень аппетитно. Такое ему готовила только бабушка.       — Как вкусно пахнет! Не знал, что старший инспектор Ким умеет печь пироги, — блондин отправляется на своё место. Сперва он протирает руки влажной салфеткой, а только после откусывает первый кусочек. Глаза слегка прикрыты, а по помещению разносится довольное мычание. Хонджун готов был поклясться, что его сердце сейчас совершило тройное сальто и теперь заставляет смущаться, неловко переминаясь с ноги на ногу. На лице брюнета расцветает лёгкая улыбка от осознания, что его выпечка пришлась по вкусу напарнику. — Какой божественный вкус! Хён, ты такой молодец! Даже моя бабушка не так вкусно пекла...       Инспектор, окрылённый от такой похвалы, чуть ли не сходит с ума от радости. Он смущённо благодарит Сона за такие слова и какое-то время любуется тем, как аппетитно едят его творение. Душу Хона вдруг заполняет такая сильная теплота и счастье, что это хочется кому-то излить. Так сказать, поделиться своей радостью. И кто же поймёт его лучше, чем самый близкий друг? Пальцы быстро находят нужный чат и пишут сообщение. Ответа долго ждать не приходится, ведь Уён тут же звонит. Вот же сплетник. Но мужчина не может прямо здесь ответить, поэтому просит Минги подождать, пока сам отлучается на минутку. Только выйдя в коридор, отвечает на звонок и слышит восторженный голос в трубке.       — Хонджун! Это что у тебя там происходит без меня, а? — Ким чуть ли не оглох на одно ухо, ведь чужой тон становился только выше. — Я тут в отпуске, а у него хахаль умный появился!       — Между прочим, он не только умный, но и сильный. Ты представляешь, Минги поднял меня с такой лёгкостью! — Хонджун слегка смущается и старается говорить немного тише, чтобы никто не услышал. Он даже уже не отрицал, что у него кто-то появился. Влюблённость кардинально меняет людей. Брюнет быстренько идёт в уборную, надеясь, что там ему точно никто не помешает побеседовать. — А его пальцы... Ты бы видел, как он ими тыкает по клавиатуре, не то что ты, черепаха.       — Мы будем драться за него! — недовольно ворчит Чон, вызывая бурную реакцию своего друга. Это то, что ему надо. — Или к нам ещё кого переведут!       — Вот если переведут, я сразу тебя к нему сплавлю! — с улыбкой говорит Хон, глядя на себя в зеркало. Его щёки всё ещё были розоватые. — А я останусь с Минги, он работает получше тебя.       — Ах вот ты как! — возмущённо кричит собеседник в динамик телефона. — Может не он усердно работает, а его пальцы? Минги то, Минги сё. Только про него и слышу, какой же ты неблагодарный, хён! Вот уйду, будешь потом по мне плакать!       — Какие мы нежные, — ухмыляется старший инспектор. Он-то знает, что такой вспыльчивый Уён быстро остывает, и его слова не стоит воспринимать всерьёз. — Будешь искать себе нового напарника?       — Да пошёл ты! — звучит по ту сторону звонка, а после до слуха Кима доносятся протяжные гудки. Обиделся, значит. Ну ничего, пусть подумает и, возможно, после отпуска будет работать в сто раз усерднее. Хон ведь не собирался менять его на кого-то ещё: слишком много дерьма они прошли вместе, уже стали почти братьями. А от этого Чон побесится и снова будет с ним общаться.       Хонджун хмыкает, укладывая телефон в карман. Ему стоит умыться, чтобы хотя бы немного убрать жар с щёк. Прохладная вода отчасти помогает с этим, после чего он возвращается обратно в кабинет. Минги мило улыбался, слегка откинувшись на стуле.       — Если я завтра опоздаю, ты мне снова принесёшь этот пирог? — юноша смеётся, за что почти сразу получает по лбу. — Ну, эй! Хён, это правда было вкусно! Я бы хотел полакомиться ещё одним кусочком.       — Придёшь как-нибудь ко мне в гости, я тебя ещё и со своим щенком познакомлю, — смущённо отвечает Хон, усаживаясь за своё место. Ему предстояло немного поработать перед тем, как уйти домой.       Когда Хон решил, что подразнить Уёна — это хорошая идея, он совсем забыл о такой штуке, как карма. Следующий день изначально хорошо начинался: они с Минги болтали о всякой всячине и ели за обедом курицу, которую им заказал младший. Ближе к вечеру, к ним в кабинет поступает звонок с ещё одним вызовом. Кто-то устроил драку в номере одного из отелей Сеула. Какой нахал решил испортить такой замечательный день без приключений? Ким лично готов набить тому лицо! Но работа есть работа, поэтому парни вскоре оказываются около мотеля. Хонджуна вообще ничего не смущает: ни то, что была кромешная темень, ни то, что в помещении, на удивление, было тихо и спокойно. Только вот в голове у Минги закрались сомнения. Даже если это была очередная проверка, то он не против пройти её вместе с хёном.       Они подходят к администратору на ресепшене, уточняя, что здесь произошло. Девушка миленько улыбается и указывает рукой на лестницу, называя этаж и номер, где происходит драка. Она была настолько спокойна, что это заставило брюнета неловко хихикнуть. Однако зациклить на этом своё внимание он не успевает, поскольку Сон уже тянет наверх. На нужном этаже все двери были закрыты, кроме одной. Видимо, именно туда им нужно было, но звуков драки подозрительно слышно не было. Это заставляет напрячься и более аккуратно пройти на место преступления: мало ли, может там уже кого-то убили? Парни заходят в комнату, но вместо драки они видят большую просторную кровать и множество секс-игрушек, смазки и презервативов вокруг. Минги удивлённо смотрит на эти вещи, подходит ближе, а после разворачивается к такому же ничего не понимающему инспектору. В этот момент дверь сзади хлопает, а из-за неё слышится какое-то копошение.       — Развлекайтесь, любовнички! — кричит с другой стороны Уён. Он довольно смеётся, придерживая дверь, когда Хонджун плечом налегает на неё, пытаясь хотя бы снести её с петель. Под благой мат Чон звонко хохочет и проворачивает ключ в замке, запирая полицейских внутри. — Хей, хей, хён! Ты же так хотел эти пальцы, — с ехидной интонацией произносит он, поспешно удаляясь прочь. — Люблю тебя!       — Что за хуйню ты несёшь! Открой сейчас же! — старший не на шутку был напуган и такой подставы от самого близкого человека никак не ожидал. Он продолжает стучать своими кулаками в дверь. Всё его тело слегка дрожит. Блондин точно слышал. Слышал всё до единого слова!       — Хён, — тихо зовет Хона младший. Он всё еще стоял немного сзади и рассматривал номер. Инспектор чуть ли не воет от чужого голоса и ни под каким предлогом не хочет разворачивается к напарнику. Он убьёт этого Уёна! Больше никогда с ним не заговорит. — Ты правда хочешь мои пальцы? — голос звучит совершенно спокойно, хотя Сон выглядел ярче, чем самый спелый помидор. Он хотел думать о лучшем, хотел знать, что все его намёки замечены. Но вот так слышать это... Очень смущает. — Я же вижу, как ты на меня смотришь, хён...       Брюнет хочет провалиться сквозь землю. Чтобы его никогда больше никто не потревожил. Его лоб соприкасается с холодной поверхность, а кулаки продолжают легонько бить дверь. Он слышит, как пол сзади поскрипывает, заставляя немного напрячься.       — Хонджун, я не слепой, — всё так же спокойно говорит Минги, подходя впритык. Он осторожно разворачивает Кима, придерживая его за талию. Младший заглядывает в бегающие глаза инспектора, который пытается отстраниться. Но сегодня у него ничего не выйдет.       — Минги, честно... — Хон пытается хоть как-то сформулировать свою мысль, но замолкает спустя пару секунд. Длинные пальцы касаются его подбородка и слегка приподнимают вверх. Глаза блондина пытаются считать с него каждую реакцию, прижимая сильнее к двери.       — Ты такой красивый, — хрипло говорит Ги. Он прижимается нежным поцелуем к приоткрытым пухлым губам. Его ладонь на подбородке направляет Хонджуна так, как нужно ему, не даёт вырваться. Пальцы на талии сжимают чуть сильнее, от чего старший скулит в поцелуй и прикусывает чужую губу.       Минги осторожен и аккуратен, целует так нежно и трепетно, будто боится спугнуть. Он уже давно всячески проявлял интерес к персоне Хона, и сам не заметил, как влюбился. Тот факт, что его сейчас не отталкивают, греет душу блондина. Парень мягко сминает чужие уста, слегка склоняет голову в сторону и чувственно вдыхает воздух, смешанный с ароматом духов, исходящим от его обожаемого хёна. Мгновение, ещё одно, и какой же восторг ощущает Сон, когда подрагивающие руки обвивают его шею, а потрескавшиеся губы отвечают на такой нежный поцелуй. Ему приходится немного нагнуться, чтобы старший тоже смог проявить инициативу. А Ким уже готов был расплыться лужей прямо здесь и сейчас. Они дышат в унисон, и никто не хочет отрываться первым.       Воздух имеет свойство заканчиваться, так что Сон, в конце концов, отстраняется. Он рассматривает красного инспектора, который даже не смел открывать глаза и посмотреть на него. Замочек из маленьких ладошек на шее так и продолжает тянуть к себе, но младший намеренно отодвигается подальше, закрывая рот рукой.       — Прости... Я не должен был, прости, — Минги начинает паниковать, пытается снова осмотреться, в попытке найти ключи. Однако это у него не получается, потому что в следующее мгновение его снова тянут на себя, и теперь брюнет перенимает инициативу в поцелуе.       — Не так, — бормочет Ким между соприкосновением губ, едва ли отстраняясь, чтобы потом с трепетом прижаться обратно. — Не так ты должен был... Ох, узнать...       Их любовь вспыхнула так ярко и незаметно, что они не поняли, как утонули друг в друге по уши. Сейчас ни один из них не мог оторваться от другого, упиваясь долгожданной близостью. В какой-то степени Ким благодарен Уёну, но всё равно считает, что Ги не так должен был узнать о его нарастающих чувствах. Только вот блондин становится смелее в своих действиях, слыша очаровательные постанывания инспектора и ощущая его маленькие пальчики в своих волосах. Мокрые звуки заполняют всё помещение, пока они прижимаются друг к другу всё ближе и ближе. Ладони младшего исследуют тело, мнут рубашку, пытаясь заглянуть под неё. Минги хочет насладиться каждым кусочком хёна, оставить как можно больше своих следов, показать, что строгий полицейский принадлежит только ему. Он осторожно подхватывает старшего под ягодицы и в таком положении, прижимая к себе, доносит до самой кровати в центре спальни. Юноша садится на мягкую постель, а брюнета усаживает на колени, всё так же не разрывая поцелуй.       Хонджун нагло ёрзает на бёдрах, пытаясь устроиться удобнее. Его язык продолжал сплетаться с чужим в грязном танце, но это было так осторожно и нежно, что он готов был целоваться целую вечность. Холодные ладони обжигают его тело даже сквозь слои одежды. Ким покрывается мурашками и приоткрывает глаза, замечая, как довольно улыбается его напарник.       — Стой... Погоди... — почти что умоляет старший, когда блондин отстраняется, разрывая поцелуй. Вместо этого он сходит с ума от губ, ласкающих его шею, и широких ладоней, которые так и норовят дотронуться до голого участка горячей кожи. — Минги-я...       Ги бесстыдно вытаскивает заправленную в брюки рубашку. Медленно идёт ниже, к самому сочному. Пальцы сжимают ягодицы и слегка шлепают, когда младший оставляет первый засос на коже под жаркий стон, вырвавшийся из груди. Это заставляет довольно ухмыльнуться. Маленькие ладони касаются больших, будто бы пытаются остановить, но это только побуждает наговорить Хонджуну побольше пошлых слов.       — Какие маленькие милые ладошки у хёна, — скалится довольный полицейский и сжимает чужое запястье. Он вновь легонько касается губ, но не отвлекается от шеи, которую продолжает метить собой. — Не сдерживай свой голос.       Из приоткрытых уст снова и снова вылетает нетерпеливый скулёж старшего инспектора. Он кое-как держит себя в руках, но уже готов выть только от хриплого голоса, прикосновений и губ. Это то, о чём даже мечтать себе запрещал. Настолько было хорошо, что Ким потихоньку сходил с ума. Его дрожащие пальцы сжимают плечи младшего, после чего тянутся к молнии на жилетке. И если с этим элементом одежды Хон смог справиться на раз-два, то впереди его ждали пуговицы рубашки. Он недовольно хнычет, откидывая голову назад, ведь чужая рука заставляет это сделать.       — Ты такой нетерпеливый, Ким Хонджун, — рычит Минги, замечая то, как пальчики пытаются расстегнуть его одежду. Сон намеренно прекращает все свои действия, от чего парень перед ним начинает недовольно ворчать, ведь ему так сильно не хотелось терять приятный контакт.       Брюнету с горем пополам удаётся освободить пуговицы из петель. После этого верхняя часть одежды Ги летит прямо на пол. Перед глазами старшего открывается замечательный вид на подтянутое тело, от чего он застывает на месте на пару секунд. Он глотает вязкую слюну и касается своей ладошкой, оголённой кожи. Минги тоже времени зря не теряет. Следом на пол летит и одежда инспектора, оставляя его полу оголённым. Пальцы блондина наконец касаются голого тела, оглаживая плоский живот. Прелестно. Хонджун везде уступал ему в размерах, что ни на шутку заводило.       Они остаются в самих лишь штанах, и Ким ярко ощущает, как возбуждение младшего упирается ему прямо в задницу. Это было так волнительно и ново, что инспектор слегка изгибается и начинает тереться своим пахом о чужой, сквозь несколько слоёв одежды. Его пальцы сжимают плечи, слегка царапают их ногтями, а после переходят к шее, оставляя отметины и там. Реснички подрагивают, а взгляд был такой пронзительный, что Минги готов сорваться и сделать всё, чтобы заставить напарника кричать от удовольствия.       — Мой драгоценный хён всё это время мечтал о моих пальцах в себе и продолжал молчать? — Сон укладывает руку на пах и сжимает его, слушая довольные стоны. — Ты такой отзывчивый... Это просто восхитительно.       — Пожалуйста... Минги... — сиплым голосом скулит Хонджун, толкаясь навстречу ласковым пальцам напарника. Мужчина сгорает от желания и требует большего, потому что одними лишь ласками нельзя насытиться этим парнем сполна. Бёдра снова толкаются навстречу чужой ладони, но прикосновение будто исчезает, вынуждая Кима захныкать. — Ну Минги... Я хочу, прошу тебя...       — Чего ты хочешь, хён? — нагло интересуется блондин, возвращая руку на прежнее место. Он и сам чувствовал, что штаны очень жмут в районе паха, но терпел это неприятное давление только ради великолепных тихих стонов Хонджуна. Такой очаровательный и сдержанный, будто боится, что их услышат. — Следует получше выражать свои желания.       Рука исчезает с тела Хона, лишая его таких необходимых прикосновений. Он с ужасом осознаёт, что готов был кончить только от того, как хорошо младший гладит его. Благо, надолго контакт не пропадает, и уже вскоре его слегка приподнимают за ягодицы. Минги снимает мешающие штаны, которые казались слишком узкими и сексуальными на его бёдрах. Отбросив ненужную ткань в сторону, он снова впивается пальцами в талию и прижимает инспектора к своим бёдрам как можно сильнее. Он ласкает разгорячённое тело руками и губами, лишая какого-либо здравого рассудка. Только теперь ласки становятся более бесстыдными и лезут к самым сокровенным местам, совершенно ничего не стыдясь. Ги уже знает, что этот мужчина будет принадлежать ему и сделает его только своим.       — Ты когда-то занимался сексом с мужчиной? — хрипло интересуется младший, окидывая взглядом лежащие на кровати рядом атрибуты. Хонджун краснеет пуще прежнего и робко мотает головой в стороны. — Тогда надо ограничиться...       — Я касался... — тихо шепчет брюнет и утыкается носом во вкусно пахнущую шею. — Трогал себя там... Пожалуйста... Я хочу тебя, Ги...       У Сона крышу срывает, когда он допускает мысль о том, как его напарник насаживался на свои крохотные пальчики, доставляя тем самым себе удовольствие. Он тянется за тюбиком смазки на тумбочке и открывает её. Старший на нём начинает ёрзать, но сильные руки заставляют его застыть на месте и пошире развести ноги. Так будет намного удобнее дотянуться до любой части тела и получше растянуть его драгоценного хёна. Хон только сильнее покрывается краской, когда Минги выливает на пальцы вязкую субстанцию, согревая её. Младший решает воспользоваться моментом, чтобы ещё немного подразнить инспектора. Он опускается вниз и касается языком груди, скользит дальше и останавливается на ареоле — так и не тронув горошинку соска.       — Сука! — скулит нуждающийся Ким. Его ладони тянутся к светлым волосам, с помощью которых он пытается притянуть лицо младшего к себе. — Прошу, сделай уже хоть что-то!       — Как часто наш серьёзный инспектор Ким бесстыдно трахает себя пальцами? — Ги был непоколебим, настроенный на то, чтобы засмущать хёна. Ему хочется увидеть больше чужих эмоций, которые мужчина плохо старается сдержать в порыве возбуждения. Промежность Кима бесстыдно оглаживают, только теперь надавливая на сжатое колечко мышц самими лишь кончиками. В ответ тело в руках блондина сжимается, дрожит, но покорно следует за лаской. — Или не только пальцами?       Парень довольно улыбается и тянется чистой рукой к вибраторам, которые также лежали здесь. Минги настойчиво отдаёт небольшую розовую игрушку в ладони инспектора, шепча о том, что этот размер отлично подойдёт невинному мужчине. Ким краснеет и становится похожим на помидор. Одной рукой он закрывает лицо, а из второй так и не выпускает вибратор. Такие грязные и пошлые секреты не хочется рассказывать никому, но Сон бесстыдно залезает в самую душу, читает его, как открытую книгу, и обнажает все пороки, которые только были в Хоне. Младший осторожно надавливает на промежность одним пальцем и довольно легко оказывается внутри. Хонджун роняет обратно на кровать игрушку, крепче сжимая в руках сильные плечи и жмурится от не особо приятных ощущений. Дальше его ждёт только наслаждение, поэтому он уговаривает себя потерпеть. Блондин нависает над ним, целует щёки, по которым начинают течь слёзы. Его движения медленные и аккуратные. Он прислушивается к каждому вздоху мужчины на своих коленях, старается сделать эту прелюдию как можно менее болезненной, и, постепенно, до ушей Минги начинают доноситься более сладкие стоны.       — Тш-ш, тише, хён, — мурлычет довольно блондин, когда его свободная ладонь касается члена. Он размазывает предэякулят по аккуратной головке.       Мужчина в руках Сона начинает выгибаться, оставляя на плечах красноватые следы от пальцев. Хонджун пытается расслабиться, чтобы в полной мере ощутить то, как фаланга за фалангой проникают в него в разы глубже, чем он мог сделать это сам. Хочется кричать от двойной стимуляции, ведь широкая ладонь также с лёгкостью обхватывает его возбуждение, поглаживая по всей длине. Из-за всех этих ласк он уже не чувствовал сильного дискомфорта, а только желание сильнее насадиться на пальцы и кончить.       — Минги, прошу... Ты можешь... Вставить ещё пальцы, — выходит совсем сдавленно, ведь после слов с уст срывается громкий стон. Очередной толчок оказывается глубже предыдущего, и до слуха обоих доносится вязкий пошлый хлюп смазки. Так мокро и томно, что в животе парней затягивается туже узел удовольствия. Хон сразу же урчит и закрывает глаза. Он не может найти место своим рукам, потому исследует сначала спину Ги, а потом грудь и плечи. — Пожалуйста!       Младший улыбается, удостоверившись, что брюнет может принять больше одного пальца. Он выливает ещё немного смазки прямо на промежность. От контраста температур инспектор недовольно хнычет, хватается за чужую руку, а после стонет, ведь внутри медленно оказывается два пальца. Они проникают уже намного труднее, но Минги не хочет причинить боль хёну, и поэтому неспеша толкается глубже. Хонджун в его руках тяжело дышит, поскуливает и сам не замечает, как царапает плечи сильнее. Первые секунды брюнету хочется увернуться от прикосновений, потому что даже ласки не помогают избавиться от чувства дискомфорта. Сон же даже не думает отпускать его из своих рук.       — Вот так. Хорошо? Не больно? — тихо интересуется Минги, двигая слегка фалангами внутри. Он сгибает пальцы, ощупывает влажные от смазки стеночки и пытается подобрать угол, при котором хёну будет более приятно. Когда тот слегка приподнимается на коленях и томно стонет, вцепляясь ноготками в затылок, блондин понимает, что нашёл нужное направление и наконец ухмыляется. — Так тебе ещё лучше, хён? Такой чувствительный...       — Ещё, — взмаливается Хонджун, закатывая глаза. Он сжимается так крепко, совсем не желая отпускать великолепные пальцы из своего нутра. Те легко скользят туда и обратно, проникают особо глубоко, потому что Минги правда старается и даже разводит их внутри. — Блять... Ги... Ги, прошу тебя...       Ощущения окутывают мужчину с головой. Одна ладонь напарника продолжает ласкать маленький член спереди, а вторая толкается в узкую дырочку сзади, сводя с ума и заставляя хотеть большего. Блондин очень сильно медлит, и это начинает выводить старшего из себя. Поэтому Хонджун нетерпеливо пытается насадиться самостоятельно на пальчики и одновременно толкнуться в скользкую ладонь. Как же ему было хорошо. Всё тело дрожало от переизбытка эмоций. Он расфокусировано смотрит на довольное лицо младшего, который добавляет аккуратно третий палец и раздвигает узкие стеночки внутри.       — Минги! — брюнет уже начинает кричать от переизбытка ощущений. Подушечки пальцев надавливают на самые чувствительные точки, от чего терпеть более не было сил. Ладошка инспектора оказывается на чужом паху и слегка сжимает возбуждение. Хон утыкается носом в шею Ги и прикусывает там нежную кожу, чтобы хоть как-то выплеснуть бурлящие внутри эмоции.. — Почувствовать... Внутри... Пожалуйста, Ги-я...       Сон почти никак не реагирует, продолжая давить на нужную точку. Он лишь ускоряет движение рукой на члене, изредка задерживаясь у самого основания. Его хён такой страстный и чувственный, а чего только стоят его стоны и протяжное поскуливание. Мужчина сходит с ума от ласк, оставляет на шее Минги множество засосов, а от особо сильного укуса младший издаёт стон. Такой низкий и протяжный. Хон сразу же смущается, но не успевает заметить, как его настигает волна удовольствия. Горячая сперма пачкает чужую руку и живот, вынуждая его спрятать смущённое лицо. Мужчина тяжело дышит, сильнее вжимаясь лбом в изгиб шеи и насаживаясь задницей на длинные пальцы. Собственные ладони начинают тянуться ниже, чтобы стянуть такие мешающие брюки блондина. Ги замечает то, как дрожащие руки едва справляются с пряжкой ремня, и ласково смеётся.       — Мне приковать тебя наручниками, грязный инспектор? — хмыкает юноша, после чего пальцы из брюнета исчезают. Хонджун сразу пытается вернуть их, однако его укладывают спиной на мягкую постель. — Потерпи, пожалуйста. Я сам всё сделаю.       — Ги... Я хочу... Хочу тебя, — старший облизывается, смотря на то, как напарник перед ним поспешно стягивает с себя штаны и нижнее бельё, оголяясь полностью. — Блять...       Хонджун смотрит на тело юноши, которое, оказывается, красивым было не только сверху. Он никогда не обращал внимания на то, насколько сильные у Минги бёдра и как эстетично они переходят в подкачанный торс. Но сейчас похотливый взгляд устремлён только на достоинство младшего, что, очевидно, по размерам превосходило его собственное. От этого осознания у Кима начинают дрожать коленки, и он сжимает их сильнее, пожирая взглядом нависающего над ним горой Ги.       Блондин не может не заметить этот жадный взгляд хёна на своём теле. Он не знает, что сейчас творится в голове у старшего, но решает подразниться всего минутку. Грязная от смазки и спермы ладонь оглаживает живот и спускается к паху до тех пор, пока не обхватывает твёрдый член. Хонджун под ним шумно вдыхает воздух, стоит только Минги провести по всей своей длине ладонью, а потом ещё и ещё...       — Ги... — хрипло стонет Хон, заламывая жалостливо брови. Ему до жути хочется почувствовать этот толстый член в себе, но признаться в таком вслух кажется слишком постыдным. Поэтому инспектор старается добиться желаемого хныканьем и требовательными стонами. — Пожалуйста...       — Пожалуйста что? — игриво спрашивает блондин, наклоняясь к тумбочке, чтобы взять оттуда квадратную коробку с презервативами. Слегка подрагивающие пальцы легко раскрывают её, а сам пакетик Минги разрывает зубами, как в тех самых клишированных порно клипах. Тем не менее, Хон находит это горячим и скулит, пока тонкие пальцы раскатывают защиту по всей длине. Юноша облизывает пересохшие губы и возвращает всё своё внимание инспектору, устраиваясь между его ножек, которые с силой разводит руками. — Чего ты хочешь, хён? Только попроси, и я тебе это дам.       — Тебя... Я тебя хочу, — с обожанием во взгляде проговаривает инспектор. Он ласково улыбается, когда Сон оказывается чуть ближе, позволяя обнять себя за шею. Маленькие пальчики сразу зарываются в короткие волосы на затылке, изредка сжимая их сильнее. Хон чувствует, как сходит с ума от любви и возбуждения, которые дарит ему этот парень. Он такой заботливый, нежный, ещё и до безумия внимательный, потому что даже сейчас опасается сделать что-то не так.       А Минги полностью утопает в своём маленьком хёне. Он целует поджатые губы, проводит по ним языком и толкается глубже, когда ему дают на это разрешение. Хочется окутать Хонджуна заботой, лаской, ведь только с таким отношением он расцвёл, как самый прекрасный цветок. Блондин хочет, чтобы этот цветок никогда больше не увядал, поэтому сделает всё, что в его силах и не даст в обиду.       — Ты мне позволишь? — совсем тихо спрашивает Сон в поцелуй. Только после тихого мычания в качестве согласия он придвигается ближе, прижимаясь своим возбуждением к чужому. — Не молчи. Говори мне, если больно, хён. Ладно?       Хонджун чувствует, как плавится от такой заботы. Ему хочется плакать только от того, как трепетно его целуют, как интересуются состоянием, и как боятся сделать больно. Эта черта Минги сводила с ума, и от эфемерного счастья на глаза наворачивались слёзы. Инспектор чувствует, как каждую солёную каплю блондин сцеловывает с его лица. Господи, до чего же он великолепный и внимательный. Лёгкие поцелуи сменяются настойчивыми и наоборот. Желание пометить мужчину становится всё сильнее, но Сон старательно держит его под контролем. Бёдра толкаются в сторону чужого паха, вырывая новый стон из уст старшего. Юноша облизывает пересохшие губы и отстраняется всего на секунду, чтобы вылить на свой член побольше смазки, а остатки размазать по сжатой дырочке.       — Не тяни... Я готов, пожалуйста, — требовательно шепчет Хонджун, получая ещё один поцелуй. Он сильнее сжимается, чувствуя у своей промежности чужую головку, но моментально расслабляется, слыша из уст парня успокаивающие слова.       Опасаясь сделать хоть что-то не так, Минги наклоняется чуть ближе. Его локоть мягко тонет в подушке, а дыхание щекочет кожу, когда их носы невесомо касаются друг друга. Хонджун выдыхает горячий воздух прямо в чужие губы, а в следующее мгновение отчаянно прижимается к ним в поцелуе. Он будто ищет утешения в преддверии боли, и это разбивает младшему сердце. Как можно аккуратнее блондин надавливает крупной головкой на вход. Резкий, болезненный стон тонет в поцелуе, но инспектор не просит отстраниться. Он крепко обвивает руками сильные плечи, тяжело дышит и, даже со слезами на глазах, что-то бессвязно шепчет. В чужих словах Сон слышит просьбы не останавливаться.       — Да... Боже, да, — откидывает Хонджун голову назад. Его русые пряди растрёпаны и так красиво смотрятся на подушке, что Минги не сдерживается и зарывается в них пальцами. Парень следит за каждой эмоцией возлюбленного, пока проникает в его тело настолько неторопливо, что Хон, кажется, вот-вот сойдёт с ума. — Минги... Ги-и-и...       — Я здесь, — хрипло шепчет блондин, целуя красные щёчки. Свободная рука обхватывает аккуратный член хёна, чтобы сделать проникновение хоть на каплю менее болезненным. — Ещё немножко. Потерпи, мой хороший.       Стоит только Ги оказаться полностью в узком нутре Хонджуна, как он тотчас замирает. Сон прекрасно видит изменения на лице инспектора, поэтому даёт ему время привыкнуть. Тот заламывает брови и скулит прямо в поцелуй. Пальцы мужчины сильнее сжимают волосы на затылке младшего, из-за чего он издаёт протяжный рык. Брюнет удивлённо распахивает глаза и смотрит на него, а душу затапливает трепетом.       — Ещё... Боже, это так... чертовски возбуждает, — хрипло и восхищённо шепчет Хонджун, а Минги не долго думает, прежде чем выполнить просьбу. Он рычит прямо в чужие губы, внимательно следя за тем, как тело хёна начинает мелко дрожать, а глаза закатываются в экстазе. — Блять, какой же ты... — слова обрываются и растворяются в сладостном моменте, сливаясь со стоном.       На лице Ги появляется самодовольная улыбка, когда он осознаёт, сколько власти имеет над этим хрупким созданием. Он решает воспользоваться маленькой слабостью Хона, чтобы помочь ему расслабиться. Парень томно и дразняще рычит какие-то слова, то касаясь языком горячих губ, то обжигая чувствительное ушко горячим дыханием. Ладони настойчиво ласкали такое хрупкое и маленькое тело, пока оба не почувствовали, что этого медленного темпа становится мало. Хонджун уже расслабился, его нутро полностью принимало размер Минги, и он начинал хныкать, требуя большего. Младший находит эту капризную черту не просто милой, а невероятно притягательной. Редко увидишь, как грозный и властный полицейский становится таким отчаянным и послушным.       — Я могу двигаться? — интересуется младший, слегка прикусывая линию подбородка Кима, которую до этого усердно целовал.       — Да... Двигайся, пожалуйста, — всё ещё тихо говорит Хонджун, безумно смущаясь. Он так сильно прижимает к себе Сона, что чувствует чужое сердцебиение. Кажется, что оно бьётся в унисон с его собственным, улавливая один единственный ритм.       Услышав согласие с уст инспектора, блондин медлит всего секунду. Он аккуратно отстраняется, видит, как морщится Ким, и всё ещё ласково просит его немножко потерпеть. Медленно и неторопливо Минги начинает двигаться, но даже на половину не выходит, с каждым толчком томно вжимаясь в упругие ягодицы. Он понимал, что хёну нужно время привыкнуть, но как можно отказать, когда его так умоляют поскорее сделать хоть что-то? Младший перехватывает чужие ладони у собственной шеи и трепетно целует каждый пальчик. Инспектор под ним снова мечется, пытается насадиться сам, не смотря на боль от первых толчков, но Минги не позволяет. Он не отдаёт инициативу, бережно переплетает их пальцы и прижимает Хонджуна к постели. Даже уделяет пару минут тому, чтобы бесстыдно полюбоваться красивым лицом и затягивающими глазами. Великолепие — вот слово, способное описать этого мужчину.       — Не больно? — всё с той же хрипотцой спрашивает Сон, а Хон откровенно тает. Всё его естество пульсирует и захлёбывается от жажды наконец получить желанное удовольствие. Он хочет Минги, нуждается в нём, как в воздухе, и Ким его получит. Брюнет часто-часто мотает головой из стороны в сторону, бросая на юношу тёмный возбуждённый взгляд.       — Если ты сейчас же не продолжишь, —  угрожающее начинает инспектор, слегка приподнимаясь, но не имея цели сбежать. Его вполне устраивает находиться в сильных и надёжных руках Минги. — То мне следует приковать тебя к кровати.       Жар двух тел сливается воедино, когда блондин всё же решается выполнить требования своего хёна. Он уже не слышит стонов боли: на смену им пришло наслаждение и тихие всхлипы Хонджуна в моменты, когда член задевал чувствительную точку внутри. Мысли мужчины путаются, и не получается что-то связное сказать или попросить. Всё, что он в состоянии озвучить, так это одно единственное имя: «Минги». Толчки становятся напористее, а с каждым движением несчастная кровать тихо поскрипывала. Сон не позволял себе грубости. Он брал с оттяжкой, прислушивался к партнёру и получал удовольствие от того, как хорошо его возлюбленному. Влажные шлепки кожи о кожу заводили ещё сильнее, а ведь так хотелось помучить инспектора, доводя его до истомы. Тело, чувства, душа — всё это должно принадлежать только блондину. Жадность берёт верх, и Минги перестаёт сдерживаться. Множество укусов и засосов осыпаются на несчастную шею и грудь мужчины. От бывшей нежности не осталось и следа, когда речь зашла о метках. Младшему хотелось, чтобы всё тело Хона было запятнано им же, и чтобы каждый знал, кому тот принадлежит.       — Минги... Ох, чёрт, Минги... — выстанывает инспектор, выгибаясь над постелью дугой. Каждый толчок выбивает дух из Кима, позволяя ему только скулить и стонать. Он наконец понимает, насколько хорошо может быть, когда рядом любимый человек. Брюнет тоже становится жадным. — Ещё... Минги, ещё, я почти... Ах!..       Сон обращает внимание на чужое возбуждение, в мгновение ока сжимая его основание широкой ладонью и не давая получить разрядку. Томный голос над ушком шепчет Хону о том, чтобы он был послушным и немножко потерпел. Ги и сам чувствовал, что от переизбытка ощущений долго не протянет. Потому и ускоряется, не сразу замечая то, что новый темп ещё больше приходится по вкусу Хонджуну. Решив сжалиться над хёном, Минги убирает вскоре ладонь, и любуется тем, как кончает его инспектор во второй раз.       — Умница... Так хорошо... Ах, справился, — хвалит младший брюнета, хватаясь длинными пальцами за его бёдра. Тот обмяк после оргазма и только тихо поскуливал, сжимаясь вокруг чужого органа, чтобы и Ги получил удовольствие. — Блять... Хён...       Последние особо сильные и резкие толчки, и Сон наконец достигает своего пика. Он хрипло стонет и едва успевает облокотиться о кровать, чтобы не придавить своим весом инспектора. Они были потными, грязными, но зато такими довольными, что словами не описать. Сквозь пелену наслаждения Хонджун тянется ладонью к юношеской щеке, оглаживает аккуратную линию подбородка и ласково улыбается. Как же он влюблён. В этого прекрасного парня, который заботится о нём и хочет сделать всё, чтобы ему было хорошо. Минги действительно уникальный и единственный такой на свете. Он помогает обмыться, укладывает в кровать и крепко обнимает за талию, даже не думая отпускать. Хон любуется этим прелестным мальчишкой, а в голове — сотни мыслей, не позволяющих уснуть.       Его сердце утопало в любви и нежности, а сознание кричало об опасности. Вдруг лжёт? Вдруг бросит? Вдруг решил использовать на одну ночь? От таких мыслей становилось больно, ведь с блондином Киму хотелось бы той самой любви. Искренней, и чтобы навсегда. Но, даже если Минги и окажется последним мерзавцем, Хонджун не жалеет, что подарил свой первый раз человеку, которого действительно полюбил. Сейчас младший лежал рядышком, приобнимая за талию и прижимался ближе к нему, будто боялся, что тепло чужого тела исчезнет. Это немного забавляет.       — Такой милый, — едва слышно шепчет инспектор, севшим от стонов голосом. Ги смог так быстро заснуть, напоследок, чмокнув носик. Его ладони перебирают спутавшиеся волосы, а у уголка глаза собирается влага. Мужчина наклоняется, чтобы оставить на таких сладких губах последний поцелуй и ещё раз насладиться этими красивыми чертами лица, прежде чем позорно сбежать. Мысли не дают покоя старшему, поэтому он выбирает самый простой выход, с минимальными потерями для них обоих. По крайней мере, ему так казалось. — Ты мне очень нравишься, Минги-я. Самое прекрасное солнышко, — шепчет Хон, стирая слёзы с щёк. Он так сильно не хотел уходить...       Он выбирается из кокона объятий и смотрит на тумбочку. Уён хоть и засранец, но догадался оставить вторую пару ключей на самом видном месте. Ким быстро собирает собственные вещи по полу, делая это настолько тихо, насколько было возможно. Поясница отзывается тупой болью, не позволяя ступить и шагу. Всё-таки первый секс даёт о себе знать. Парень одевается, смотрит ещё пару секунд на Минги, после чего скрывается в темноте коридоров и улицы. Служебная машина так и остаётся стоять на парковке. Инспектор надеется, что младший вернёт её обратно.       Впереди были такие долгожданные выходные, однако это не вызывало ни капли радости. Горькое чувство засело в груди у брюнета. Он метался. Знал, что поступил неправильно, но исправить что-либо уже было невозможно. Все выходные Хонджун провёл дома в гордом одиночестве. Его телефон разрывался от звонков, но ни на один он не ответил. Пути назад уже нет, и остаётся только пережить это. Успокоить себя и привести мысли в порядок. Ким и вправду не желал верить в то, что Сон воспользовался им, но почему-то чувство волнения и тревоги поглощали его так сильно, стоило лишь начать думать о той жаркой и ярко запомнившейся ночи. Минги красивый, привлекательный, в него влюблена почти вся женская часть их отделения, но почему-то Сон обратил внимание именно на Хонджуна. А вдруг ему вовсе важна репутация в коллективе, а инспектор был так, для развлечения? От самых тяжёлых мыслей его отвлекает Нори, который ощущал тревоги хозяина и ластился к нему.       Идти на работу желания совершенно не было. Там будет Уён, которого, наверняка, захочется убить в первые минуты встречи. А ведь как было спокойно, когда тот ушёл в отпуск. А ещё Минги. Встречаться с ним лицом к лицу было стыдно, поэтому лучшим вариантом было игнорирование. На улице больше не светило то самое противное, яркое солнце. Был сильный ливень, что полностью соответствовал как моральному, так и физическому состоянию инспектора. Хон смотрит на себя в зеркало который раз, недовольно цокая языком и оглаживая пальцами следы прошедшей ночи. Его шея, плечи и грудь были чуть ли не полностью в укусах и засосах. Постарался ведь засранец! Приходится надеть водолазку, которая скроет всё это непотребство и убережёт от лишних вопросов. Хонджун всё-таки попадает под проливной дождь по пути на работу, забыв зонтик. На пороге кабинета он сразу замечает довольного и отдохнувшего напарника. Минги уже здесь не было. Зато был Уён, который ехидно улыбался, глядя на него.       — Ну как тебе пальчики? — озаряет его лицо ухмылка. В руках парень держал стаканчик с кофе, а на столе лежала обёртка от булочки. Уж больно сильно похоже на обычный набор того, что Минги ему таскал по утрам. — Твой хахаль заходил. Грустный такой. Принёс завтрак, но я забрал его себе, как оплату за ваш номер!       Ещё только утро, а у Кима уже глаз начинает дёргаться, от любых слов младшего.       — Что б ты подавился, Уён! — рычит инспектор. Ох, как же он был зол на Чона. Таких выходок брюнет ожидал от кого угодно, но только не от него. Ложный вызов, отель, брошенные фразочки из-за двери — всё это было подобно сильному удару ножом в спину. Если бы не Уён, Ким бы нашёл способ иначе сказать о своей влюблённости и не чувствовал бы себя сейчас так паршиво. Кто знает, помирятся ли они позже. Скорее всего, да, потому что злиться долго на Чона мужчина не умел.       — Можешь не благодарить! — юноша продолжает ехидничать. Он скептически рассматривает новый аутфит Хонджуна и фыркает, закатывая глаза. Раньше Ким никогда не носил водолазки. — Не скрывай свой боевой окрас!       — Да ты закроешь рот сегодня или нет?! — повышает голос брюнет, не выдерживая чужого напора. Он раздражённо бросает сумку на стол и думает о том, что стоит всё-таки убить напарника. Младший только передразнивает его и утыкается в свой компьютер, наконец затыкаясь. Оно и к лучшему. Иначе у них бы началась драка, в которой Уён бы просто не смог выжить.       Инспектор усаживается на своё место в кресло и мычит, ведь его до сих пор преследовала ноющая боль в заднице. Он зарывается пальцами в свои волосы и слегка массирует виски аккуратными движениями, чтобы быстрее прийти в себя и расслабиться. Надо настраиваться на работу, потому что теперь под боком не будет такого верного и ответственного сотрудника. Из-за двери раздаётся раздражающий стук, и Ким уже готов нарычать на того, кто посмел заявиться к ним с самого утра. Подняв взгляд, он замечает грустного Минги с заметный кругами под глазами. Но, как только он видит хёна, сразу приободряется, показывает свою очаровательную улыбку и проходит внутрь.       — Хён, привет! Там шеф вызывает нас двоих, — Сон оказывается рядом с чужим столом. Он осторожно нависает над Хоном, надеясь, что на него обратят внимания. Но всё, чего хочется сейчас брюнету — это раствориться в воздухе, чтобы даже не встречаться глазами с Ги. Тело снова начинало потряхивать от нервов. Неужели его бывший напарник будет сейчас над ним насмехаться перед другом? Вдруг это всё было специально подстроено им и Уёном? Он снова мычит от раздражающих мыслей и прикрывает глаза. Руки немного тряслись. — Пойдём вместе.       — Нет, Минги, иди сам, — к горлу подкатывает ком страха и Хонджун резко поднимается со своего места. Длинная чёлка спадала на глаза, скрывая вот-вот грозившиеся скатиться по щекам слёзы. В висках отчётливо стучала мысль: Сон хочет сделать больно. Лучшим решением кажется сбежать, поэтому ноги сами уносят его из кабинета в уборную, где мужчина проводит большую часть времени, стараясь совладать со страхом.       С того дня Хонджун начинает избегать полностью контакта с младшим. Он не отвечает ему, даже когда тот зовёт. Больше не ест оставленную им еду. Мужчина так и не сходил к начальнику, посчитав это розыгрышем, однако после узнал от Уёна, что его повышают. Его и Минги. Ким, конечно, был безумно рад этому, но не в такой степени, как радовался бы этому раньше. Наверняка, их повысили из-за того случая с ювелиркой, в котором инспектор почти не участвовал. Всё за него узнал Сон. Только он заслуживал этих наград и премий. На душе скребли кошки. Брюнет не хотел сам себе признаваться в этом, но он успел очень сильно привязаться к Ги за то короткое время, которое они провели вместе. Инспектор то и дело думал о юноше и переживал о том, как он там обосновался на новом месте. Его сердце утопало в нежных чувствах к этому человеку и, откровенно говоря, скучало. Очень не хватало этой яркой, нежной улыбки, ласковых прикосновений и лёгкого аромата парфюма, что вечно царил в кабинете. Ким уже даже считал это место их кабинетом. Возможно, им стоило бы тогда просто поговорить. Обсудить свои чувства и намерения. Только потом спать. Только после игнорировать друг друга.       В день своего повышения Хонджун одевает самую нарядную одежду, которая только была у него в гардеробе. Событие было значимым для него, и семья уже поздравила любимого сына за такие достижения. Пусть и добыты они не тем образом, каким хотелось бы, брюнет был уверен: он этого заслужил. Ким идёт в кабинет начальника, чтобы получить приказ и премию. Главное, чтобы там не было Минги. Иначе он не сможет сдержать слёзы и желание хотя бы ненадолго коснуться чужой ладони кончиками пальцев. Но в помещении, кроме самого господина Хвана, он никого не встречает. Руководитель налетает на бывшего инспектора с объятиями. Удивительно, что поведение и отношение этого человека так быстро изменилось всего за несколько дней. Неужели Ги и вправду доложил о его превышенных полномочиях?       — Ах, Хонджун, я так рад за тебя! — мужчина взъерошивает чужие волосы, делая на голове что-то похожее на гнездо. Ким недовольно хмыкает и поправляет всё обратно. — Так филигранно раскрыть дело ещё надо уметь! Только благодаря вам вора удалось поймать как можно быстрее, горжусь! Только почему Минги отказался от должности и денег? Ты не в курсе?       Главный суперинтендант вручает в руки полицейского приказ о повышении и конверт, в котором была его премия. Хонджун же стоит, пребывая в немом шоке. В смысле младший отказался? Только из-за него? Это ведь несправедливо. Он кусает губу, слушая целый список похвал и достижений, которые звучали настолько лицемерно, что было тошно. Начальник заикается об отпуске, но Ким более не слушает. Он срывается с места, убегая прочь под недовольные возгласы господина Хвана.       Поиск кабинета, в котором теперь работает Минги, занимает больше времени, чем хотелось бы. Хон проверяет почти каждый, пока не находит нужный. Старший заходит туда и смотрит на бывшего напарника, который сидел в одиночестве. Видимо, его партнёр ещё в отпуске, и ему приходится работать одному. Хонджун проходит внутрь, даже не пытаясь отдышаться, и со злостью бросает конверт с деньгами на стол. От этого блондин дёргается, но продолжает вертеть ручкой из стороны в сторону, подпирая щёку рукой. Ему было горько и обидно. Парень не понимал, почему утром проснулся без Хона, почему тот ушёл, ничего не сказав. А потом ещё и игнорировал так, будто они чужие друг другу люди. Может он сделал тогда что-то не так? Или Ги неправильно воспринял чувства старшего? В любом случае, сейчас он смотрел на любимого человека с такой болью в глазах, что Киму становится не по себе.       — Какого чёрта ты отказался от повышения?! Это твоя заслуга. Ты смог раскрыть то дело, а не я! — дрожащим голосом спрашивает брюнет. Он ставит руки на стол и нависает над младшим, который лишь удивлённо бегал взглядом по хёну. Сердце Кима пропускает удар: как можно выглядеть таким спокойным? — Или ты так решил со мной поиграть, а? Ответь мне, Минги!       — Повышение было важно тебе, хён, — тихо начинает Сон, подбирая слова. Парень облизывает свои губы, смотря на разъярённый взгляд Хона. Хватает всего пары секунд, чтобы собраться с мыслями и напрямую признаться. — А я хочу, чтобы человек, который мне нравится, был счастлив. Даже если он просто нагло сбежал от меня, не дав сказать ни слова, — Ги грустно хмыкает, но всё равно краснеет от признания, неловко скрывая свои глаза за белой чёлкой. Что он сейчас услышит? Его просто пошлют куда подальше?       Хонджун застывает на месте, как если бы его окатили ушатом ледяной воды. Следом приходит осознание, и накрывает волна стыда. Какой же ты придурок, инспектор Ким! Получается, что всё это время он бегал от правды? Бегал от своего счастья? Восторг смешивается с неловкостью, а щёки старшего вспыхивают, когда он наклоняется ближе к Минги. Мужчина пытается заглянуть в его глаза, чтобы понять, честен ли он с ним. Маленькая ладошка настойчиво укладывается на чужую, прекращая игры с ручкой, и только теперь обиженный блондин поднимает на него свой взгляд.       — Я сбежал, потому что испугался, — смущённо начинает Хонджун. Он облизывает губы, но ни за что не позволяет прекратить зрительный контакт. Сон же слушает его внимательно, боясь лишний раз даже вздохнуть. Лучше узнать правду, какой горькой она бы не была. — Ты мне очень нравишься. Я не хотел стать твоим любовником на одну ночь.       Минги бегает глазами по смущённому личику. Его сердце начинает бешено стучать, только от чужого признания. То есть это было всё не зря? Сейчас блондин чувствует такое облегчение, будто с его сердца упал тяжёлый камень. Руки осторожно обхватывают щёки Кима, а после притягивают ближе, сокращая и без того мизерное расстояние. Их губы встречаются в поцелуе. Таком нежном и трепетном. Хонджун с опаской касается пальцев младшего, боясь, что это окажется лишь сон. Но жар на его устах такой реальный, что любые сомнения уходят на второй план, оставляя место лишь наслаждению. Улыбка сама по себе появляется на его лице, заражая таким проявлением радости и юношу напротив. Ладони Ги подрагивают от напряжения и ему кажется, что он вот-вот заплачет. Губы мягко сминают чужие, а отстраняться совсем не хочется. Надо наверстать всё то, что они упустили по своей же глупости. Только когда они слышат шаги за дверью, приходится нехотя разорвать поцелуй. Хон медленно открывает глаза, замечая надутые губы Сона и его обиженный щенячий взгляд.       — Разве я похож на человека, который способен на такое? — фыркает блондин, убирая руки от щёк хёна. Он показушно складывает их на груди, становясь похожим на обиженного ребёнка. Брюнет лишь хихикает и обходит стол, чтобы он не препятствовал им. — Я уже думал, что ты ушёл, потому что я был недостаточно нежен или сделал тебе больно. А ты!..       — Прости, Минги-я, — маленькие ладошки укладываются на обиженные щёчки юноши и немного поглаживают их. Минги тут же начинает ластиться и тереться о них щекой. Наконец-то он смотрит прямо в глаза Хонджуну, сияя от счастья и обожания к этому человеку. — Ты был великолепен. И безумно мне нравишься.       — Повтори это ещё раз! — в глазах проблёскивает ехидный огонёк. Ги хочет слышать признания в любви снова и снова. Но только с уст своего хёна.       — Ты мне нравишься, — смущаясь, произносит Хон, после чего его тянут к себе на колени. А старший и не собирался больше сопротивляться. Их носы соприкасаются, и блондин немного щекочет бока Кима. Тот сперва возмущается, но даже не думает отстраняться: он ведь не дурак лишаться таких приятных прикосновений. Только в этих руках инспектор чувствует себя счастливым и защищённым.       — И ты мне нравишься, хён, — Минги утыкается носом в воротник рубашки, а после проводит им по шее. Ещё не все метки сошли до конца, оставляя по себе желтоватые пятнышки, но Ким их не прячет больше, что не может не радовать. Улыбка не сходит с лица младшего, когда он снова чмокает мягкую щёчку любимого и крепче обнимает за талию. — Я больше никогда тебя не отпущу, — такое простое обещание, но Хон уверен, что младший его сдержит. Ему и самому не хочется уходить из этих тёплых, таких родных объятий, в которых он себя наконец чувствует собой. Ким снова тянется за поцелуем, а Минги даже не сопротивляется. Только бросает между короткими касаниями тихое: — Ты будешь моим парнем?       Они смотрят друг на друга, ни на секунду не отрывая глаз. Даже слов не требуется: тепло и любовь были видны в этом небольшом зрительном контакте и понятны только им двоим. Хонджун, всё ещё до конца не осознавая реальности, начинает часто кивать. Он безумно сильно хочет стать парнем Минги, но не может промолвить ни слова. Нижняя губа начинает подрагивать, а глаза застилает пелена слёз, которую младший с нежным смехом спешит смахнуть своими ладонями. Появилось вновь огромное желание узнать друг друга получше, начиная от любимого цвета, заканчивая самым большим страхом. Позже они обязательно с головой окунутся в мир романтики, любви и отношений. Всхлипы Кима удаётся успокоить, и кабинет поглощается тишиной. Ровно до тех пор, пока дверь нагло не распахивает один наглый посетитель.       — А мне спасибо будет? — довольный Уён открывает дверь сильнее, облокачиваясь на косяк. — Если бы не я...       — Уён, иди к чёрту, пока я тебя не застрелил! — рычит заплаканный Хонджун, после чего пытается вырваться из чужих рук. Минги громко и радостно смеётся, сжимая сильнее тело в своих руках. Мало ли, на что способен его хён. Чон тоже весело хихикает и спешит убежать прочь, потому что Ким всё-таки нашёл, чем в него запустить. В дверь летит пустая подставка для ручек и с грохотом о неё ударяется. Хон никому не посмеет испортить мгновения его счастья, вновь требовательно утягивая в поцелуй своего парня. Только своего.