эх, Ваня, Ваня

Сколько дней ушло на поимку? Десять? Двадцать? А в итоге что? Вот он. Точнее они. Ванечка-следователь и его брат-близнец. Как так то? Где они так проебались? А самое главное, как Женька то не понял сразу, кто за всем этим стоит. Ваня не один раз прокалывался, а, может, и не Ваня вовсе, хер их поймешь. А Боков просто глаза закрывал на это. Дозакрывался, ебена мать. Надя стоит чуть впереди, смотря вслед уходящему от них Ване. Или не Ване, они сами запутались, кто из них есть кто. Он идет к своему брату. Надя хочет поговорить, хочет пойти за ним, хочет все выяснить, но Женя жопой чует, что хорошего из этого ничего не будет, и поэтому легонько придерживает ее за рукав пальто. В руках у ваниного братца грудной ребенок. Все, что им сейчас нужно сделать – это спасти его. – Мы сделаем все, что хотите, только отдайте ребенка, – Надя первая подала голос. У Жени аж в ушах зашумело от такой Нади. Он все ожидал: и угрозы, и кучу матов, и истошные крики, но никак не полное подчинение. А зря, Наденька. С террористами переговоры вести нельзя. – Смотри, как ты заговорила сразу. – По сученку видно, что смеется он. Издевается просто. Въебать бы ему. Второй просто стоит поодаль, спиной к ним, и Женя очень надеется, что ему, блять, хотя бы чуть-чуть стыдно. Хотя бы за то, что ему доверяли. Женя лично доверял, думал, что все взаимно. А тут вон оно что. Женя пытается абстрагироваться от происхрдящего, как ребенок, закрывший ладошками уши. Звуки изчезают. Он видит перед собой Ваню. Доброго, милого и очень впечатлительного. У которого паничка была от вида мертвого ребенка. Ну не мог он все это совершить, блять. Не мог. Женя не верит. Женя возвращается в реальность, и она его пугает. Нет больше того доброго Ваньки. Блять, да он даже не знает, кто из них настоящий Ванька. Может, они вообще менялись каждые два часа, как ебучие караульные. До ушей доносятся обрывки фраз, после которых Женя понимает, кто из них Ваня, или кто из них чаще им был. Про девушку рыжую. Блять, серьезно? Начать убивать всех рыжих, потому что твоя тебя не дождалась. Ну и мудак же ты, Ваня-следователь. Убить вас обоих прям на месте надо. Говорит еще что-то про то, что его за человека не считали. «А ты, бля, человек?» – Думает Женя. И тут случилось то, чего Женя ожидал, но очень не хотел, чтобы случилось. Ваня начал перезаряжать пистолет. Снял с предохранителя. Надя кинулась к нему, Женя, было, пошел за ней, но резкий выстрел его остановил. Надя упала замертво. «Сука», – пронеслось в голове у Жени, и он направил пистолет на Злобина, – «Хуй вы у меня подохнете, мрази». Ваня не успел выстрелить, как пуля пробила место в районе живота. Злобин свалился на землю. Следом упал и лже-Ваня. Женя подбежал к Наде, потрогал пульс. «Живая». Затем подошел к Ване. Тот лежал на земле, истекая кровью. Женя закурил. – Ну че, суки, пойдемте прокатимся, пока вы не сдохли. Женя взял на руки ребенка, достал рацию и вызвал наряд со скорой. Когда они приехали, то не обнаружили никого, кроме раненной Райкиной и плачущего ребенка. Ехать пришлось долго. Все это время у Жени по коже шли муражки от осознания того, кто сидит на заднем сидении. Злобины лежали друг на друге, стараясь сильно не напрягаться, чтобы терять меньше крови. – Ща мы вас подлатаем малясь, а потом вы мне все расскажете. И как девушек убивали, и как детей продавали. Женя посмотрел в зеркало заднего вида. Оба лежали без чувств. Но Боков знал, куда стреляет. Если они и будут умирать, то очень долго. Но сейчас ему это не нужно. Убить их он всегда успеет. Поэтому он вез их за город к своему старому знакомому. Приехав к обветшалому домику, Боков вышел из машины, предварительно ее закрыв. Сбегут еще козлы, чего хорошего. Хотя с такими ранами вряд ли они далеко убегут. – Шмон! Шмон, ты где, еб твою мать?! – Сразу с порога начал Женя. Через минуту к нему вышел высокий человек, заросший щетиной. – Епта, какие люди, вы только гляньте, – воровским, сиплым голосом проговорил мужчина, – ты че это навестить меня вдруг решил? – У меня в машине два человека коньки откинут скоро. Зашить их надо, – и когда Шмон уже набирал воздух для новых вопросов, Женя тихо сказал, – Без лишнего. Зашьешь и гуляй Вася. Никто не узнает ничего. Шмон, имевший у себя диплом об окончании мед. училища и богатый жизненный опыт, решил не злить Бокова. – Л-а-а-дно, пойдем посмотрим на твоих пассажиров. Открыв дверь машины, Шмон натурально присвистнул. – Эт че, ебать, ты мне близнецов привез? Эх, Женя, Женя, ну че ты как этот то, а? Ты ж знаешь, что у нас с таким делают. Жене было прекрасно известно, что в преступном мире делают с двумя похожими друг на друга людьми. Но не в больницу же их везти теперь, в самом деле то. – Ты помалкивал бы лучше. Бери вон того. Затащив обоих Злобиных в дом, Шмон начал подготавливать место для операции. – Это кто ж их так? – Я. По хмурому взгляду Жени было понятно, что нихуя он не шутит. Подготовив нитки и иглу, Шмон принялся за работу. После нескольких тщетных попыток, ему удалось вытащить пулю из одного из братьев. Он в это время лежал, постепенно теряя сознание. Второй же лежал и ждал своей очереди. Зашив рану, Шмон щедро облил ее водкой. Послышался сдавленный стон. Затем Шмон наложил бинты. – И горло у него еще посмотри там. Шмон снял повязки с горла. – Перебинтовать бы его по-хорошему заново. – Ну так бинтуй, хуле. – Слегка повысив голос, сказал Женя. Когда с первым было покончено, Шмон принялся за второго. Проведя все то же самое, что и с первым, он тоже облил водкой рану и перебинтовал. – Они крови много потеряли, Жень. Им переливание по-хорошему нужно. – А на хуй сходить им не нужно? – Ты, может, расскажешь, че случилось то? – Маньяка мы все ловили, слышал, по новостям, по радио? – А, ну тот, который рыжих убивал, что-ли? – Да-да, вот его, – затем Женя кивнул на одного из них, – вот он, сука. – Бля, ты че? Серьезно? А второй? – А второй детей продает. Грудных. – Пиздец... – Так, ну сколько я тебе должен? – После непродолжительного молчания спросил Женя. – Для ментов бесплатно. – Шмон был хмурым. Не хотелось ему вмешиваться во всю эту ментовскую херню, да еще и с близнецами. Но криминальное прошлое надо как-то исправлять. – Хорошо, мы поедем тогда. Давай. – Женя взял двух братьев за шкирку, как нашкодивших котят, и потащил к выходу. – А ты, Женечка, оказывается, тоже не такой святой? С бандюгами корешишься вон. – Подал голос Ваня. Женя лишь посмотрел на него и скинул с крыльца. Злобин, пролетев пару ступеней, упал на гальку. – Ты с ними поаккуратнее, а то швы разойдутся. – Подал из дома голос Шмон. – Да поебать мне на них, Володь. Усадив двух парней на заднее сиденье, Женя завел мотор и тронулся с места. Теперь их ждет увлекательный разговор. О том, что Ваня маньяк, Боков думал еще давненько. Со сцены в кафе. Не просто так он привел туда Любу. Смотрел за ваниной реакцией. И она ему не понравилось. Разве будет любящий муж изменять своей жене? Вот и Женя так думал. А спустя некоторое время его озарило. Но о брате-близнице не было и речи. Это не укладывалось в голове вообще. Но вот они, на заднем сиденье, лежат сучата. Мрази. Боков заставит их пожалеть обо всем. Он изведет их, выебет и высушит, как говорил ранее одному из Злобиных. Они подъехали еще к одной обветшалой постройке, похожей на заброшенное здание какого-то предприятия. – На выход, ребята. – Женя обернулся на братьев. Они были бледнее обычного. Видимо, правда слишком много крови потеряли. «Сука, сиденье еще отмывать после них». Женя вышел из машины, вывел Злобиных так же за шкирку, как котят, повел к зданию. Оно было построено еще в СССР и числилось как завод по производству военного оружия. Но слишком быстро оружие, которое там производилось, стало продаваться обычным людям для разборок между группировками. А директора за это гребли бешенные деньги. Но раскусили эту схему, и было принято решение здание покинуть и забрать все оружие. А главную шайку, которая всем этим занималась, посадили в тюрьму. И сейчас Женя заходит в один из цехов, пинком заводит Злобиных. Затем осматривается, находит две более-менее крепкие трубы и застегивает руки наручниками вокруг трубы сначала у одного, потом у второго. – Ну а теперь, ребятки, мы с вами побеседуем, – Боков смотрит на того, которого считает Ваней, – Ваня Злобин ты? – В ответ ему кивают. – Вот и отлично. Итак, Ваня, сначала я побеседую с тобой, а потом попробую с твоим братцем. – Да пожалуйста, только он тебе ничего не скажет, – ухмыляясь, говорит Злобин, затем садится на пол, – и не только потому что у него горло порезано. Он просто не будет с тобой разговаривать. – Ну это, Ванечка, мы еще посмотрим. Ну давай, пока живой еще, когда в первый раз убил? – А ты у Наденьки спроси, она знает. – За это Злобин получил грубым жениным сапогом по лицу. – Ты, сученок, не радуйся так сильно. Наденька жива, ее врачи подлечат, и все с ней будет замечательно. Еще раз. Когда убил в первый раз? Отхаркивая кровь, Ваня подал голос: – После армии. Узнал об измене и через месяц отловили одну. – Что сделал с ней? – Пошел ты на хуй, Женя. И следующий удар кулаком пришелся в челюсть. Кровь закапала с Ваниного носа и губы. – Ты, Женя, смотри. Я на твоем месте не стал бы до крови бить. У меня ее итак мало. – Да мне не принципиально, выживешь ты или нет. У меня братик твой есть еще. И с ним у нас будет отдельный разговор. Повышая голос на каждом слове, Ваня проговорил: – Я сказал, блять, он с тобой говорить не будет. – Затем посмотрел на брата. Тот почти лежал на полу с полузакрытими глазами. Грудь медленно поднималась и опускалась. Женя грубо взял его подбородок и повернул лицо к себе: – Ты на меня смотри, Ваня. И если ты мне все расскажешь, то брату твоему я ничего не сделаю. И тебе не сделаю, если расскажешь все. – Отпустишь? – Смотря снизу вверх и улыбаясь, проговорил Злобин. – Закатай, – оттянув ванину губу, ответил Женя, – я вам ничего не сделаю. А вот кое-кто другой сделает. Точнее другие. Вы, ребятки, – осматривая двух братьев с новой интонацией начал Женя, – знаете, что самосуд – это самый страшный суд? Никакой другой самый жестокий судья не сравнится с гневной толпой. А знаете, почему? Потому что в толпе теряется личность. Толпа она как единый организм. Ей управляет первая испытанная эмоция. Я Головкина когда поймал, к нему на задержание мама его приехала. Стала его звать, а толпа услышала, что это мать его и накинулась на нее. Растерзали бедную женщину буквально. Еле живая вышла, и то только потому что людей от нее отогнали. – Еще раз смерив взглядом братьев, Боков продолжил. – А люди мстили ей. За то, что урода такого родила. А она то, может, ни в чем и не виновата была. А толпе похуй. Их первая эмоция была гневом, и они ее на мать головкина выплеснули. – И че ты, хочешь сказать, что с нами такое будет? – Шипя сковь зубы, проговорил Ваня. – Все может быть, Вань. – Да нихуя нам не будет, Женя. Мы с братом свалим отсюда, и тебя пристрелим. Как только отвернешься куда-нибудь. Тут у Жени зашипела рация. Он отошел к двери. – Евгений Афанасич, с Надеждой Семенной все хорошо, ее экстренно прооперировали. А вы, собственно, где? Ну, нам Надежда Семенна, пока в сознании была, рассказала все. Ну, что она не одна там была, а с вами, и что Злобиных два. Прием. Женя нажал «прием» на рации и поднес ее ко рту: – Я скоро буду. Злобины со мной. Наде, как проснется, скажите, чтоб не волновалась. Прием. Затем убрал рацию и повернулся к Ване. Тот по-прежнему сидел на полу и злобно смотрел на Женю. – И Надю я убью. Убью, Женечка. Всех убью, – и внезапно сменив гнев на улыбку, Ваня продолжил, – и братик мне поможет. А ты, сука, в могиле сгниешь. – Эх, Ваня, Ваня, как же так, – с видимым сочувствием начал Женя, – так хорошо ладили с тобой. В душе вместе мылись, бля, а ты вот такой, оказывается. Мудак ты, Ваня-следователь. Мудак. Брату горло ты перерезал? – Я. – И че ты, думаешь, что после этого он тебе помогать станет? – Станет. Потому что любит меня. – Ага, но не понимает. Помню. А как так вышло то? Че значит «не понимает»? Терки у вас какие-то? – Тебя не касается. Но помогать он мне будет, и я ему буду. Женя присел на корточки рядом с Ваней. – Не боишься? Я ж прямо сейчас тебя за базар твой гнилой пристрелить могу. Или ты под звездой этой вашей? Она то тут каким боком, сектанты тоже вы, да? – Поллукс. Самая яркая звезда в созвездии Близнецов. Она покровительствует над нами. Она нас выбрала, мы избранные. – Со слишком широкой улыбкой сказал Ваня. Ему, видимо, все эти разговоры об их «избранности» доставляют удовольствие. – Как же ты тесты в милиции на психоустойчивость проходил, раз тут мне втираешь хуйню такую сектантскую. – Женя говорил с презрением. Противно ему было от Вани. Ваня утробно засмеялся. Злобно так. Затем продолжил: – Мы не сектанты. Мы выше их. Они все просто фанатики, нихуя не понимающие. – Я так понимаю, и сектантов вы убили? – Я убил. – Глаза у Злобина стали злые, налитые кровью. – Ой, как корежит то тебя. Одно удовольствие смотреть. Брат твой такой же ублюдок больной? – Брат мой самый лучший на свете. Только он один во всем мире лучше меня. – Вы как вообще, менялись постоянно? – Нет. Все это время я был. А он сегодня только дал о себе знать. – Хорошо ты добреньким прикидывался. Молодец. Но я тебе говорил уже, что когда зла в мире слишком много становится, то его хуй упрячешь, – и, смотря на Ваню, Женя решил спровоцировать его в отместку, – а с бабой своей ты сам проебался. Значит, Ванюша, не таким хорошим ты любовником был, раз ушла она от тебя. – Сказал с улыбкой Женя. Ваня посмотрел на него с глазами, полными гнева и подался вперед. Боков еле успел обратно встать, чтобы Злобин его не задел никак: – Ты не представляешь, через что я прошел. Пока я в армии с автоматом носился, шлюха эта с другими развлекалась. Все у нас прекрасно было, пока блядь эта свою истинную натуру не показала, – Злобин говорил, буквально шипел, выплевывая каждое слово, смотря на Женю снизу вверх, и дергался в его сторону, но руки, скрепленные за трубой, не давали ему и шанса дотянуться до Бокова, – и скоро ты, блять, об этом жене своей расскажешь. – Снова сменяя гнев на улыбку, закончил свою тираду Ваня. Боков достал пистолет, прицелился и выстрелил Злобину в районе голени. Ваня закричал, хватаясь руками за трубу. – Заебал ты меня. Посиди тут, ты мне больше не нужен. Я с братом твоими поговорю. – С-сука ты, Боков, – тресясь от боли, обратился Ваня, – он тебе не скажет ничего. Вообще нихуя он тебе не скажет. – Ты, Ваня, силы береги, – подходят к брату, сказал Боков, – а то с простреленой ногой тебе недолго осталось, а я тебя еще народу показать хочу. Брат Вани лежал, теряясь в пространстве. Отдаленно он слышал, что происходило между Ваней и Боковым. Сейчас же Женя хлопал его по лицу, пытаясь привести в чувство. – Э, ну че ты. Давай ка, оживай. Зовут тебя как? А? Че говоришь? Парень тихо хрипел, постепенно приходя в сознание. Чтобы его расслышать, Жене пришлось наклониться к самому рту. – Антон я. – прохрипел Злобин, постепенно открывая глаза. – Антон, Антон... гандон, бля, – Бокову не нравилось, что придется постоянно прислушиваться к Антону. Тут раздался слабый голос Вани: – Оставь его, блять, давай со мной поговоришь, я отвечать на все буду, его только не трогай. Боков повернулся к нему и направил на него пистолет. – Ты свой шанс нормально признаться проебал. Пусть братишка теперь за тебя поговорит. Будешь мешаться – язык вырежу. Ваня лишь злобно посмотрел на Женю. Чувствовал он себя более, чем хуево. Боков снова повернулся к Антону. – Больно? – Взглядом указал на область, где недавно была пуля. – Прилично. – Таким же слабым голосом ответил Злобин. – Говорить нормально будешь? – От двух одинаковых лиц у Бокова рябило в глазах. Они хоть и были одинаковые, но имели свои отличия. В Ване все передавало его бешенство, неподдельную злость и безумие. У брата же его на лице было безмятежие и... принятие, что-ли. – Буду. – Коротко ответил Антон, подняв глаза на Бокова. – Давай так. Я буду говорить, а ты кивать. А то остоебет каждый раз прислушиваться к тому, что ты лепечешь. – В ответ ему кивнули. – Детей ты продавал? Антон боязливо покосился на Ваню. Тот непрерывно смотрел на них. – Ты на него не смотри. Запугал он тебя что-ли? – Н-не, нормально все. – Ага. Еще раз спрашиваю. Ты продавал? Антон начал часто кивать, явно чего-то боясь. Ваня смотрел на них, буквально испепеляя взглядом. Он старался уложить простреленную ногу поудобнее. Бок саднило от раны. Что-то ему подсказывало, что он не доживет. Женя медленно повернулся на него, потом перевел взгляд на Антона. Он сел на корточки, чтобы Ваня его не услышал. – Ты че? Реально запугал он тебя? – Антон молчал, но явно хотел подать знак согласия. – Ты не боись, он тебе ниче не сделает. Скажи: детей ты продавал? – Нет... это он и подельники его всем занимались. – Как можно тише произнес Антон. – Ему в девять лет психопатию диагностировали. Он всегда хотел контроль иметь, а тех, кто, ну... – сделав небольшую паузу, Злобин продолжил, – не подчинялись, он наказывал. Жену свою терорризировал. – Да, я знаю. – Снаружи Женя не показал, но внутри все перевернулось. Он столько времени работал с психопатом, который в любой момент мог его убить. Как такой ебанутый, больной человек мог так хорошо скрываться за маской застенчивого добряка? – Горло он тебе как перерезал? Откашлявшись, Антон начал. Говорить было трудно, но просто кивать тут не получится: – Я все это время в Сибири жил. У меня там все. Ваня уехал полтора года назад, куда, я не знал. Он скрытным всегда был. А тут мне приходит письмо, чтобы я в Курортный срочно летел. Типо, там меня встретят. Встретила меня банда какая-то и отвезли к Ване. Ну я узнал, что он в ментовку подался, – Злобин закашлялся, – он предложил подзаработать. Потом рассказал мне схему с продажей детей. Я отказался, сказал, что пойду в милицию. Меня избили, сказали, чтоб я из Курортного никуда не смел уезжать, иначе они меня найдут. Ну я освоился тут, жить начал нормально. А две недели назад меня отловили и отвезли к Ване. Он мне сказал, что надо будет им прикинуться. Я понимал, что выхода у меня нет особо. А там в доме, когда я вышел в его образе, он меня поймал и горло перерезал, чтобы подозрения отвести. – Злобин смотрел на Бокова, пока тот медленно охуевал. – Пиздец. – Затем он встал и подошел к Ване. – Ну ты и мразь натуральная. Блять, скот ебаный. – Злобин смотрел на него и улыбался. – А ты, когда жертву в улей запихивал, тебя пчелки как не покусали? Маскитка была, да? – Злобин ничего не ответил. Женя снова подошел к Антону. – Бля, даже не знаю, что делать с вами сейчас. – Тут скоро люди его будут. Уходить надо. – И тут, как на зло, за окнами послышался звук мотора. К ним кто-то подъезжал. – Блять. – Женя выругался и направился к двери. Он вышел из цеха, держа пистолет на готове. К заводу подъехала черная тонированная машина без номеров. Боков медленно стал идти по коридору. Из машины показался человек с пистолетом. – Ну этого еще не хватало, сука. – Шепотом говорил Женя. Тут за его спиной раздался голос: – Эх, Женя, ну как же ты так? – Затем последовала ослепительная вспышка и Боков почувствовал, как его ударили по затылку. Женя упал без чувств. За его спиной, улыбаясь, стояли братья Злобины. – Добьем? – Антон повернулся к Ване. – Да не, пусть половит еще раз. Только на этот раз, Женя, ты хуй нас поймаешь. – Обратился Злобин к, постепенно теряющему сознание, Жене. Браться, опираясь друг на друга направились к выходу. Там их ждала машина с человеком. – Макс, сюда иди! – Прокричал Ваня. Мужчина подошел к ним, помог сесть в машину. – А ты как от наручников то отцепился? – Уже в машине спросил Ваня. – Дина булавки на одежду постоянно цепляла, пригодились. – Улыбнулся в ответ Антон. Женя пришел в себя спустя пару часов. Голову ломило нещадно. Но самое главное, он упустил Злобиных. Ублюдки лихо заговорил ему зубы, чтобы за ними успели приехать. Женя вышел с завода, сел в машину, решил ехать в больницу к Наде. Он поймает их. Обязательно.