—Особенные отношения.

Когда-то у меня спросили: «Ксеноморф, а кто твой любимый майншилдовец? » – и я задумался. Задумался и почти сразу же ответил, толком не думая: «Диамкей! » Почему? «Ну.. Он ещё со времён второго сезона был за союз наших религий и взаимопомощь. А когда я случайно забредал в другие миры, именно он вытаскивал меня оттуда. Да и в целом.. Отношения с ним, весьма.. Особенные. » Ксеноморф губки поджимает, вздыхая томно, когда чувствует, как внутри все сжимается. Сжимается из-за того, как на него смотрит Диамкей. Диамкей бедра оглаживает, иногда пальцами надавливая так, что остаются красные пятнышки. До синяков, конечно, пока что, не доходит дело. Но так тоже неплохо. Особенно с тем учётом, что у Ксеноморфа кожа бледная и чувствительная, любое нажатие - пятно. У Кэпа волосы заколоты в неаккуратный хвост, волосы рассыпаются по плечам. Если бы он стоял раком, а Диамкей находился сзади, возможно, Димка схватился бы за них, держась и направляя нижнего в нужное русло. Но в данный момент, Кэп сидит верхом. Поэтому смысла держаться за волосы попросту нет. Вампир улыбается противно, откровенно пялясь на тело своего любовника. От этого бледная кожа краснеет почти везде. Создаётся румянец и на щеках, и на концах ушей. И, по ощущениям, даже на заднице, за которую сейчас хватается Диамкей. Хватается по приколу, шлепает тоже. Заставляет выстанывать что-то непонятное, похожее на незаконченную мысль. —Повтори, Ксеноморфик.. —Говорит Диамкей таким слащавым и невинным голосом, что тому самому Ксеноморфу хочется растечься прямо так, сидя верхом. Но Ксеноморф не повторяет. Не хочет смущаться ещё сильнее. Хотя, если честно, по его ощущениям, сильнее, чем сейчас – попросту невозможно. И Диамкей такого не одобряет. Он хмурится слегка, сжимая ягодицу сильнее. А потом отпускает резко, шлепая по ней звонко. И более грозно спрашивает. Если начнет угрожать, то только двумя вещами – либо он затрахает старшего до смерти, либо прекратит любые половые активности. —Ксеноморф. Повтори ещё раз, —Повторяет он, снова шлепая уже покоцанную ягодицу, выбивая из длинноволосого ещё один сдержанный стон, а затем и сжатие внутри. —Пожалуйста. И Кэпу делать нечего. Он вздыхает устало, взгляд отводит. Руками, которые упирались в грудак, случайно сжимает Диамкея, выбивая самодовольную ухмылку. —Черт ты, Диамкей.. Из преисподней.. —Говорит неуверенно, губы поджимая. А затем, упираясь коленями в постель сильнее, находя опору, продолжает подниматься вверх до самой головки, а потом опускаться до основания. —Ну, я ведь тебе нравлюсь, Кэп. Не спорь. Я по твоим стыдливым глазам вижу. —Слышно, что улыбается. Слышно, что он доволен всей ситуацией на сто, а то и сто пятьдесят процентов. —Ни в коем случае.. —Отвечает Кэп, улыбаясь. Он отвечает в шутливой форме на вопрос, ответ на который оба знают ещё с того самого второго сезона. —Ну, раз ни в коем случае.. —Говорит Диамкей, явно замышляя что-то нехорошее. Он хватается за бедра партнера с такой силой, что блондин аж вскрикивает, вздыхая томно. И теперь ситуацией рулит вампир, в которого, ни в коем случае, Кэп до безумия не влюблён. И хорошим это явно не закончится. Ксеноморф губки снова поджимает. И когда младший начинает поднимать и опускать чужое тело с такой скоростью и, в какой-то степени, жестокостью, Кэп рыдать начать готов. Он складывается почти вдвое, чтобы лечь на грудь Димки. Прижимается, за шею обнимая. И когда, в моменте, прекращает чувствовать задницу от количества шлепков кожи о кожу, достигает кульминации. Бурно кончает, обмазывая свой живот, живот Диамкея. Не забывает и про часть грудины, причем обоих мужчин. А Диамкею хоть бы хны. Он улыбается, слушая то, как блондин шумно дышит ему в шею, продолжает втрахивать чужое тельце с такой силой, будто Кэп провинился в каком-то серьёзном грехе. Провинился. Когда начал какие-либо отношения с этой пубертатной язвой, в виде вампира. Из-за оргазма тело Кэпа становится таким чувствительным, что аж кончить хочется просто из-за прикосновения, а Диамкей в таком состоянии трахает его дальше.. Жестоко, на самом деле. Но Диамкею мало. До окончания сия процесса достаточно долго. Кончить он не хотел, и ещё долго не будет хотеть. Особенность тела. Это в противовес тому, как быстро раскисает Ксеноморф. Надоедает. Диамкей снимает Кэпа с себя, чувствуя неприятный холодок на члене, который теперь оказался без внимания. Усаживает его около себя, сам встает. —Садись на мое место, Кэп.. —Говорит тихо, завлекая. Место Диамкея было почти королевским. Большое количество подушек, что не давали чужой спине затекать, в целом, мягкая кровать. Все это позволяло вампиру, при всем желании, трахаться часами. Ксеноморфу ничего не остаётся сделать, кроме того, как с чувством выжатости, кивнуть, и встав на четвереньки, переползти на место Димки. И пока он будет ползти, виляя своими прелестями, та самая пубертатная язва вспомнит, почему променял большое количество любовников на одного. Хихикнув, шлепнет по второй ягодице, которую за сегодня ещё ни разу не оприходовали. Конечно, помимо коротких сжатий. И это действие спровоцирует новый стон, а затем заметную трясучку у Ксеноморфа. Он без сил уляжется между подушек, закопается там. Поправит волосы так, чтобы тёмная резинка не упиралась в затылок, создавая дополнительную головную боль. И только тогда вампир начнет действовать. Довольно улыбнувшись, осмотрит состояние любовника. А потом раздвинет чужие ноги, заползая между них. Уляжется, в руки помещая ягодички. Чмокнет осторожно во внутреннюю часть бедра. И там продолжит свою деятельность. Прикусит небольшой участок кожи примерно в той же области сначала лишь губами, потом добавит зубы. А потом вдохнет немного воздуха, всасывая кожицу. Сделает небольшой, но яркий засос. И сделает так ещё раз пятнадцать только на одной внутренней части бедра. На самом деле, дело достаточно скучное и утомительное. Но явно не для них. Особенно, когда Ксеноморф считает внутреннюю часть, да и в целом, полностью бедра своей самой эрогенной зоной. А Диамкей считается азартным игроком. Настолько азартным, что аж тошно становится. Минут семь занимает ещё и то, чтобы сделать примерно такую же работу на втором бедре. С каждым новым засосом, Кэп ноги поднимал все выше и выше, тем самым, случайно раздвигая их. А потом, в добавок, ещё и места для меток больше оставляет. Да и просто, для баловства. Не стоит забывать, что в распоряжении вампира весь Кэп. Его член и задница, вся, тоже. И грудь с ареолами, тоже. И взлохмаченные волосы, не поверите, но тоже. Но сегодня до римминга не дойдет. У Диамкея не то настроение. Он хитро смотрит в глаза любовника, да язык похабно выставит напоказ. И на нём начнет блестеть шарик, которого в последний раз явно не было.. —Нравится, Кэп? Ради тебя прокалывал. Знаю, как тебе нравится то, как я тебе сосу. Не нравится. Он смущается дико, рыдать готов начать. Словно какой-то ребенок, который попал в руки злостного педофила-извращенца. Щурится немного, всматриваясь. А когда понимает, что тот самый шарик – ни что иное, как пирсинг, раскраснеется сильно, да взглотнет шумно. —Знал, что ты оценишь, дорогой. Мне и слов твоих не нужно. —Улыбается снова, так же противно. А потом демонстративно и пошло, грязно, оближет солоноватую, уже запачканную головку. Обсасывает пошло, специально выделяя слюны настолько много, что аж хлюпать начнет. Но за этим делом он надолго не засядет. Немного помучав головку, отпускает ее. А затем, продолжая так же пошло смотреть в глаза, кончиком языка начнет вдалбливаться в уретру. Да так, что Кэп аж ноги поджимать с новой силой начнет. И Диамкею весело. До тех пор, пока не чувствует знакомый вкус предэякулята. У Ксеноморфа он сладковатый. С удовольствием слизывает несчастную каплю, да приподнимается. Чмокает выбритый лобок. А потом пупок. Оставляет засос на животике. И он получается очень неровным по одной причине – Кэпу щекотно настолько, что начнет живот втягивать чуть ли не до самого позвоночника. Димку это смешит сильно. Он ещё выше поднимается. Оказывается около грудины, тоже запачканной. Снова демонстративно облизывает места, на которых сперма высохла. Слизывает её. А потом к соску пристает, облизывает его, в рот берёт. Одной рукой придерживает за ягодицу, а второй ручкой второй сосок начинает мять. А потом меняется. А потом оказывается между грудей. Целует влажно, снова с большим количеством слюней. А потом прикусывает, оставляя по старой схеме засос. И ещё один. И ещё. А потом укус. А потом засос, у которого есть контур в виде следов от зубов. И так по кругу. И когда вампир считает, что все, хватит, он прекращает. Наконец. Ксеноморф вздыхает облегченно. Потом голову опускает, смотря на масштабы трагедии. И понимает, что долго ему ещё ходить в закрытой, не просвечивающей одежде. И он считает, что все. Они оденутся и разойдутся. Но это лишь сладкие и влажные мечты. По той причине, что Диамкей все еще не кончил. Димка улыбается. Он упирается вставшими сосками в грудь парня. А потом упирается таким же вставшим, твёрдым членом в уже заскучавшее анальное отверстие. Кэп губы поджимает. За шею хватается, держась крепко. И когда чувствует быстрый вход внутрь, а затем и такие же быстрые толчки, которые бьют по стенкам, стонет, выгибаясь. Параллельно и спину царапает своему любовнику. Не до крови, но кожу сдирает прилично. И Диамкею нравится все это. Конечно, не на сто процентов, как вся ситуация.. Но в какой-то степени, да. Толчки резкие и жаркие. Такие же, как и стоны Кэпа на ухо. Такие же, как и нутро этого самого Кэпа, который через раз случайно сжимает крупный агрегат настолько сильно, что аж чувствует венки выпирающие, пока член стоит. И толчков таких будет еще большое количество. И таких же ночей, тоже будет большое количество. Потому что, Диамкей пока не планирует искать замену уже знакомому и нежному во всех местах Ксеноморфу.