Кто любит меня, любит и мою собаку

Эйра Сурана никогда не думала, что будет страдать от неразделенной любви. По правде говоря, она о любви и не думала никогда - не до того было. Сначала все мысли эльфийки занимали учеба и тренировки. Магия требовала концентрации и постоянной практики, а сама Эйра с детства стремилась к знаниям и поэтому все свободное время проводила в библиотеке, зачитываясь допоздна. Книг в башне Круга было много, и за пятнадцать лет почти в каждую Сурана успела засунуть свой любопытный нос. Особенно интересовали эльфийку записи о новейшей истории и карты. Так она впервые узнала о тейрне Логейне Мак-Тире, герое реки Дейн, освободителе Ферелдена, и он стал для юной магессы живым воплощением истории собственной страны, символом мужества и непоколебимой веры в победу. И даже если кто-то заметил, что свиток о последней войне с Орлеем пропал, то приписывать его исчезновению какое-то особое значение не стали - в Круге всегда было много забот и у самих магов, и у следящих за ними храмовников. Тогда Сурана даже не задумывалась о романтике - все ее мысли были посвящены созданию образа идеальной ученицы и тайной тренировке боевых навыков. Пусть девушка и была магом, но кое-чему у легендарного тейрна она научилась, например, скрывать свою истинную силу до подходящего момента и устранять проблемы еще до их появления. И поэтому на общих занятиях Эйра сосредоточилась на целительстве - самой безобидной области магии - при этом тайно изучая стихийную магию. Половое созревание для Сураны прошло незамеченным - просто добавилось пара неприятных дней каждый месяц и все. То, что ее соученики изменились, девушка даже не замечала - она продолжала заниматься, как и прежде. Эйра не замечала долгих взглядов одного их храмовников и его смущения в разговорах с ней. Она даже не понимала, почему вдруг ее лучший друг Йован стал исчезать по вечерам и на расспросы Эйры отвечать односложно и быстро, а время от времени смущенно краснеть и, пробормотав какую-нибудь глупость, поспешно сбегать. Лишь после Истязания Сурана узнала о его отношениях с послушницей Лили и их плане побега из башни Круга. Когда это выяснилось, девушка впервые всерьез испугалась за Йована. Она видела усмиренных и понимала, чем может стать ее друг через несколько недель, и поэтому согласилась помочь им. Ей не было дела до их чувств друг к другу или чего-то подобного, просто Йован был для Сураны единственным близким человеком и она не желала для него такой участи. И то, как взгляд Лили потух после предательства Йована, впервые показало Эйре реальность, где даже самый близкий друг может оказаться плохим человеком. Потом Сурана впервые покинула башню Круга, чтобы присоединиться к ордену Серых Стражей в Остагаре. Король Кайлан был похож на радующегося новой игрушке ребенка, а Дункан, вместо того, чтобы проявить осторожность, всячески поддерживал рвение молодого короля сокрушить порождений тьмы одним сражением. И хоть у Эйры было что сказать, девушка понимала, что командир Серых Стражей и король Ферелдена не будут слушать едва перешагнувшую порог совершеннолетия девчонку-эльфа, всю свою жизнь проведшую в изоляции среди пыльных фолиантов. Именно поэтому, едва услышав о присутствии в лагере тейрна Логейна, Сурана поспешила найти его шатер. В потрепанном годами свитке было написано, что тейрн Мак-Тир был крестьянином, а значит у девушки появилась надежда, что он не отмахнется от слов простой эльфийки. Уболтать стражника было удивительно просто, и спустя несколько минут Сурана впервые увидела героя своего детства. Тейрн Логейн не был молодым красавцем в сияющих доспехах, как король Кайлан. Он выглядел усталым и явно недовольным тем, что его оторвали от наверняка важного дела лишь по просьбе какой-то пигалицы. Сурана поежилась под тяжелым взглядом, но мгновенно подобралась и, глядя прямо в льдисто-голубые глаза тейрна (пусть для этого ей и пришлось запрокинуть голову) бодро заговорила: - Могу я поговорить с вами, ваша милость? - У нее перехватило дыхание, и она вынуждена была прокашляться. - По важному делу. - Что за дело? - спросил Логейн. Судя по лицу, он был не особенно расположен к беседе, но все же кивнул в сторону шатра и, пропустив вперед эльфийку, шагнул следом. Внутри было темно и душно, на походном столе была расстелена карта, по углам придавленная подсвечниками с почти догоревшими свечами. Сурана замешкалась и замерла у входа, не сводя глаз с тейрна. - Ну? - спросил он, чуть приподняв бровь. - Что у тебя за дело? - Эйра нервно сглотнула и, едва сохраняя остатки достоинства, спешно заговорила: - Я просто подумала, что, возможно, неразумно вступать в бой с врагом, численность которого неизвестна, тем более, порождения тьмы не люди - они не отступят, пока не будет сражен Архидемон, а он может даже не появиться... - Она запнулась, не зная, как продолжить, и подняла глаза на тейрна. - Я думаю, что стоит дождаться подкрепления, а то враг просто зажмет армию в низине и... - Довольно, - ответил Логейн, взмахом руки прерывая ее речь. - Неужто ты думаешь, что я и сам этого не знаю? У короля Кайлана есть план и он не хочет никого слушать, в том числе и меня. А тебе, Серый Страж, надо было хоть немного подумать, прежде чем лезть со своими опасениями в дела, которые тебя не касаются. - Он помолчал, словно давая Эйре возможность что-то ответить, но та, покраснев, опустила глаза. - Все, можешь идти. - тейрн снова сосредоточился на карте, и Сурана, покраснев еще больше, выскочила из шатра. Той же ночью башня Ишала была захвачена порождениями тьмы, и думать о чем-то, кроме сражений, стало некогда. Остагар пал, король Кайлан погиб, а вместе с ним и все Серые стражи, кроме двух новобранцев.