Везучая

Наташке почти никогда не везло. Сколько себя помнит, всегда что-то не получалось. Бывало, прямо перед их с девчонками концертом выскочит прыщ на пол лица, а сразу после сломается струна любимой гитары. На эти свои маленькие неудачи девушка лишь только пожимала плечами. «Ничего, бывает» — мысленно успокаивала себя Липатова. А помнится ей, был один случай, когда она впервые в жизни попробовала курить сигареты. «Мальборо» – вроде бы самый примитивный выбор курильщиков, но ей зашло. Нет, в прямом смысле зашло. Да так, что она закашлялась, как будто бы у неё была астма. Но она не перестала курить, у Наташи лишь больше разгорелся интерес к ним. Подруги отговаривали её, говорили, мол, вредно это, лёгкие рано атрофирует. Липатова на это никак не реагировала, лишь привычно цыкала, закатывая глаза. — Зачем тебе это? – спрашивала Ленка. — Не знаю, просто нравится, – мечтательно протянула темноволосая ранетка, думая о своём. — Вредно это, Наташка, – нравоучала Женька. — Я знаю, – девушка пожала плечами. — Тогда зачем продолжаешь курить? – Лерка слишком правдоподобно удивлялась. Ей её никогда не понять, пока она ходит со своим Комаровым под руку. Наташа вымученно вздохнула. Всё это началось тогда, когда Антон – её лучший друг детства, её любимый Антоша, с которым они в детстве соревновались, кто слепит больше куличиков, её самый близкий человек Маркин, который поддерживал её в трудное время, неожиданно в одном из разговоров сообщил, что души не чает в Прокопьевой. Это стало для неё самым больным ударом в её жизни. Сколько сигарет из Мальборо она тогда скурила за раз? И не сосчитать. Ей было слишком больно, чтобы думать о своём здоровье и лёгких. Она рыдала, закрывшись в ванной. Наташа слишком хорошо помнит солёный вкус собственных слёз, чтобы отпустить эту ситуацию. Чёртово невезение. Она даже пробовала пить пиво, правда не особо помогало, но на один вечер хватало, чтобы забыться. *** Липатова шла по двору школы, а рядом с ней лениво плелись Лерка, Женька и Ленка. Они изредка перебрасывались обыденными фразами, разрушая гробовую тишину, повисшую между ними в воздухе. Внезапно из школы вышли Аня и Антон. Они мило беседовали, держась за руки. Их пальцы слишком интимно переплетались друг с другом. К горлу черноволосой подкатил горький ком, обжигая. Она зажмурилась, сжав пальцы рук в кулаки. Ей всё ещё было слишком больно видеть их вдвоём, привыкнуть было сложно. Юра больше не помогал, хотя раньше одним лишь своим присутствием мог хоть как-то скрасить её слишком очевидные приступы ревности и боли. Наташка развернулась на одних лишь пятках, школьные ботинки противно скрипнули по асфальту. Девчонки рядом с ней на секунду переглянулись, а затем звонко окликнули её через весь школьный двор, привлекая внимание посторонних учеников. Липатова решила даже не оборачиваться, а пойти как обычно выплакаться в школьный туалет. Иногда её нервные срывы в кабинках туалетов заканчивались слишком горько. Она поздно возвращалась домой, что стало входить ей в привычку. К сожалению, мечты Липатовой о счастливом совместном будущем вместе с Антоном были разрушены, даже не начавшись. Но они и не были в красивой комедии, где главные герои вели себя крайне нелепо друг с другом, но потом, каким-то странным образом, всё же оставались счастливы вместе. Наташа никогда не могла понять, почему судьба так плохо с ней обходится. Сначала даёт ей замечательного человека, с которым она проводит всё своё детство и время, а затем беспощадно отбирает его, отдавая Прокопьевой. Но её судьба не была Робин Гудом, она была просто несправедлива, по-крайней мере по отношению к ней. *** Прямо сейчас они с Антоном стояли рядом, соприкасаясь плечами. Он что-то неразборчиво бормотал ей в ухо, а она внимательно слушала его монолог. Её терпение потихонечку сходило на ноль, когда к ним подбежала запыхавшаяся Аня, сразу налетев с распростертыми объятиями на Маркина. Наташка достала сигарету и умело затянулась. Девушка отвела взгляд в сторону, стараясь не смотреть на них, чтобы не причинять себе ещё больше боли. Внезапно они поцеловались. Чувственно, счастливо, влюблённо. Слёзы горячей волной накатили ей на глаза, а где-то глубоко в груди неприятно саднило. Как ножом по сердцу. Антон отряпнул от Ани, оглядевшись по сторонам в поисках подруги детства. Вдали помещения виднелся её сгорбленный силуэт, поспешно убегающий из аудитории. Маркину стало как-то не по себе. «Чего это с ней?» – подумал он. Решившись наконец догнать её, он двинулся за ней, распрощавшись с Аней. Найдя Наташку в какой-то из заброшенных кладовок на первом этаже, юноша крепко обнял её за талию, прижав к своей груди. Девушка уткнулась ему носом в плечо, истерично рыдая. Он недоумевал, но всё же набрался смелости спросить: — Наташа, что случилось? Черноволосая ранетка подняла на него голову, всхлипывая. Липатова проморгалась, таким образом убирая остаточные слёзы. — Ты и Аня… Вы… Ты… Ты правда так сильно любишь её? – она обмякла в его нежных объятиях, заикаясь. — Ну… она мне очень нравится, – сухо ответил парень. Последовал нервный смешок. — Мне всегда было обидно, когда ты благословлял её! – девушка попробовала вырваться из его мощной хватки, но попытка не увенчалась успехом. — Что? – коротко бросил тот. — Пусти, мне больно, – прошипела Наташа. Антон понял, что речь шла не только про физическую боль, но всё же отпустил. Губы Липатовой тряслись, по щекам текли прозрачные слёзы отчаяния, а глаза бегали по его лицу. — Наташа, ты… — Как же ты не понимаешь, Антон! – она оборвала его на полуслове, – Что я люблю тебя! – девушка пошатнулась от своих же слов. — Глупая ты, Наташка. Кто ж просил тебя влюбляться в меня? – он неистово вздохнул. — Никто. Но сердцу ведь не прикажешь, – ранетка закусила нижнюю губу с такой силой, что на ней выступила багровая капелька крови. Сердце Антона учащённо забилось, зрачки в глазах бешено забегали по просторам кладовой комнаты. Надо же, быть рядом столько лет, но не замечать очевидного. Это было в его стиле, это было глупо. Узнал бы он это на пару месяцев раньше, то возможно, всё сейчас было бы по-другому. Они бы сидели в обнимку в её теплой и уютной квартире, кутаясь в один мягкий плед на двоих. Он шептал бы ей на ухо слова любви, а она бы смущённо, но искренне улыбалась ему, прижимаясь теснее. Как в детстве, когда Наташка гостила у него дома, а на улице была гроза. Липатова боялась её, когда была младше. Поэтому в тот момент всегда находила маленькое утешение в его родных руках. Антон был её личным героем и верным защитником. Сейчас же после его влюблённости в Прокопьеву всё изменилось. Родные руки больше не кажутся такими родными. — Мне жаль, Наташа, – юноша виновато опустил голову, прикрывая глаза. Она рвано замотала головой, выставив руки перед своей грудью, подобно щиту. — Я скучаю… Разговор не завязался. Снова. Их беседы стали какими-то холодными и безразличными после его завязавшегося романа с Анькой. Но насколько сильно бы Наташка не ревновала его к Прокопьевой, она всё равно скучала по их встречам, разговорам, шуткам, играм… В общем-то, в целом, по их дружбе. Как жаль, что теперь это всё вряд-ли удастся вернуть. *** — Уходи, я не хочу тебя видеть. Так сразу. Он даже не успел переступить порог её квартиры, как Наташа сразу же захотела его спровадить как можно дальше. — Наташ, не отталкивай меня, не сейчас. Нам нужно поговорить, – Антон ободряюще положил свои большие ладони ей на плечи. — Ничего нам не нужно, Маркин. Если ты хочешь извиниться, за то, что уехал, то я тебя уже давно простила. Доволен? Можешь уходить, – она попыталась вытолкнуть его из дома и закрыть дверь, но он был сильнее, поэтому всё же остался неподвижно стоять на месте. — Нет, я не хочу извиниться. Хотя, нет, хочу. Но не только за это, – парень тяжело вздохнул, потерев переносицу. Она скептически приподняла тёмную бровь, скрестив при этом руки на груди. Девушка отошла к стене и прижалась к ней спиной, ожидая его дальнейших действий и слов. — Я был глупцом, отворачиваясь от тебя всё то время. Я был недостоин тебя, понимаешь? Ты горела так ярко, подобно пламени, что я не замечал тебя сквозь толщу мелких искорок. Одной из такой искр оказалась Аня. Я всё осознал и прошу простить меня, если ты когда-нибудь сможешь, – он вымученно зажмурился. Ей казалось, что всё, сказанное им сейчас – правда, искренне, и Антон страдает также сильно, как страдала тогда она. Поэтому, особо долго не раздумывая, черноволосая подошла к нему и прижалась своими холодными, сухими губами, к его – горячим и влажным. Их первый поцелуй получился немного смазанным и скомканным, но безумно правильным. Наташка тихо выдохнула ему в рот, счастливо посмеиваясь. — Ну так что, готова начать всё с чистого листа? – приобнимая её за талию, спросил тот. — Наша любовь – это не всего-лишь какой-то там простой лист бумаги, который запросто можно порвать. Она гораздо сильнее, раз смогла преодолеть столько мучений и трудностей. А так да, готова, – Липатова ответно обняла Маркина, кладя свою голову ему на плечо. А всё же, не такая уж она и невезучая.