Похождения Мэрилина Мэнсона в Ромашковой Долине

      Однажды, прекрасным летним вечером Нюша, Совунья, а также Крош с Ёжиком собрались дома у Кар-Карыча. Определённые причины задержали других жителей Ромашковой Долины, и они не смогли слушать удивительные рассказы Старого Ворона за кружкой ароматного чая с двумя кубиками сахара.       — Кхе, — прокашлялся Карыч, обхватывая кружку своими синими перьями, — долгую дружбу я водил с одним музыкантом. Как же его? Сейчас я пластинку достану.       Из бездонного сундука он осторожно извлёк новую, совершенно новую виниловую пластинку с вызывающей обложкой.       — Вот он! «Mechanical Animals» Мэрилина Мэнсона. Собственной персоной, да ещё и с подлинным автографом.       — Хо! — воскликнула Совунья. — Что, что это такое?! Тут же дети! Им даже слышать нельзя такого, а ты, Карыч, такую обложку показываешь!       Ворон пожал плечами и стал убирать пластинку обратно.       — Ребята наверняка итак слышали чего и похуже…       Нюша была где-то далеко, в мыслях о новом рецепте, а, быть может, о выкройке платья, и никакая музыка сейчас её не интересовала. Ёжик сидел с широко открытыми глазами и совершенно не знал, как ему реагировать на происходящее, что сказать… Но за двоих со стопроцентной уверенностью ответил Крош:       — Разумеется, слышали, — осуждающий вздох Совуньи. — Ну не в этом плане… Но я очень Мэнсона люблю! Да и Ёжик тоже. Чего ты молчишь-то, Ёжик?       Поспешно его друг до отказа набил рот сушками и пытался теперь весь этот хлебобулочный мрак запить сладким лесным чаем с одной только целью — ничего не говорить.       — Ладно уж, ребята, — махнул Кар-Карыч. — Действительно, не время говорить об этом сейчас. А вот помню я своё знакомство с Мэрилин Монро!.. Поразительная женщина… Аристотеля в оригинале цитировала.       Взгляд Ворона упал на ажурную скатерть. Глаза стали изучать мудрёные узоры, путешествия одной белой ниточки, её встречи с другими такими же и жестокий обрыв у конца стола — над пропастью…       — Ох, что-то я сегодня сильно засиделась! Пойду-ка я. Но и вы двое, — Совунья выразительно посмотрела на Кроша с Ёжиком и Нюшу, — не задерживайтесь до поздна.       Совунья почти не слышно вышла, попрощавшись со всеми. Но не прошло и нескольких минут, как в дверь кто-то постучал.       — Это, наверное, Совунья что-то забыла, — проговорил Ёжик и пошёл открывать. Но так у двери и остался.       — Ёжик, кто там? — крикнул Карыч.       — Что ж ты, дружище, гостей не встречаешь? — с мягким упрёком спросил гость. Он прошёл в гостиную сам, сам же и прикрыл дверь за собой.       Ворон всплеснул крыльями.       — Брайан! Какими судьбами?       Старые друзья стали обниматься, а Крош, пребывая в сладостном восторге, сходил за Ёжиком и постарался привести его в чувства.       — Ну что ты, ёлки-иголки! Это же звезда настоящая!       — А я ни разу о нём не слышала, — сказала Нюша, заворожённо смотря на гостя.       Карыч налил Брайану чаю и завёл обычный взрослый разговор, начинающийся, как обычно, с обсуждения дел. Музыкант улыбался и отвечал:       — Не так уж всё и плохо. Думаю, что самый сложный этап мы уже прошли, пока были почти никому не известны. А сейчас — такое количество пиара, кинематограф. Так что всё путём. А ты сам как?       — У нас тоже всё хорошо. Вот, ребятки подрастают, взрослые уже совсем.       Мэрилин посмотрел на ребят, и его лицо вмиг стало серьёзным. Он кивнул другу и допил чай.       — У меня для тебя, мой друг, подарок есть, — сказал он и извлёк словно из ниоткуда свою новую пластинку «The Golden Age of Grotesque».       Издалека за всем этим наблюдали Крош, Ёжик и Нюша. Первый из них спросил:       — А… Можно мне посмотреть?       Едва уловимым кивком головы Брайан его пригласил.       — Ухты! А вы знаете, я ваши песни на гитаре подбираю, — волнуясь, признался Крош.       — Давай, учись. Музыкантом станешь, — улыбнулся он, отдавая пластинку, и продолжил, обратясь к Кар-Карычу: — Так хочется, чтобы у них было счастливое детство, чтобы они не знали всей этой… Жизни. Несправедливой жизни. Я сегодня ненадолго, не могу задерживаться.       — Часа на два сможешь задержаться? Столько лет не виделись!       Брайан бросил взгляд на часы.       — Постараюсь.       Ёжик уже не обращал ни на кого внимания и спал. Крош краем уха слушал разговор и изучал пластинку, а Нюша сидела, замерев.       — Так, малыши, вам уже спать пора!       Крош, конечно, упускать такой шанс общения со звездой не хотел, и как бы он не сопротивлялся: «Рано ещё! Да и спать никто не хочет», всё равно был выставлен с остальными за дверь.       — Ух, ёлки-иголки, если б он раньше пришёл!       — Я уснул уже.       — Как я раньше о нём не знала?       Не переставая досадовать на упущенный случай, Крош решил проводить своего сонного друга до дома.       — Нюша, а ты чего не идёшь? — спросил он, обернувшись.       — Вы идите, мне ещё у Карыча надо кое-что спросить.       Крош заподозрил неладное, но решил не вмешиваться не в свои дела.       Луна призрачным лицом отражалась во вчерашних лужах, а звёзды рассыпаны были, словно сбежавшие с луны веснушки. Нюша ходила вперёд и назад по тропинке, заходила на прохладную и мокрую траву. Она уже успела даже немного замёрзнуть, но дальше от дома своего старшего друга (можно ли Карыча так назвать) не отходила.       — Ну сколько можно? Скоро они там или как? Уже полночь, наверное, — шептала она себе под нос, пытаясь согреться. И наконец дверь открылась.       Дождавшись, когда дверь снова прикроется, и Карыч не сможет её увидеть, Нюша поспешила за высокой тенью в плаще. Ночную тишину пробивали тоненькое цоконье копытц.       — Подождите, пожалуйста, — умоляла Нюша, катастрофически не успевая за музыкантом.       Брайан повернулся.       — Чего вы хотите, юное создание?       — Я… Я хочу на ваш концерт. Я хочу с вами. Пожалуйста, возьмите меня с собой!       Мужчина помрачнел.       — Детка, я бы рад, но ты и сама знаешь, что я не могу этого сделать. Ты живёшь в Ромашковой Долине. На глазах у Нюши появились слёзы.       — Вы не понимаете, я хочу, ХОЧУ! — и в бессилии она закрыла своё лицо, разрешая себе расплакаться ещё больше.       Мэнсон опустился на корточки, чтобы встать с ней наравне, и обнял за плечи. Сердце его защемило. Он ничего не говорил, он просто гладил Нюшу по голове и ласково прижимал к себе.       — Не уходите, прошу вас!       — Я не могу, девочка моя, — покачал головой Брайан. Он снял одно кольцо со своего пальце и протянул ей. — Держи. Это тебе, на память.       Утирая слёзы, Нюша посмотрела на него, и на прекрасный перстень, который был явно ей не по размеру.       — Вы придёте ещё?       — Обязательно, — кивнул он головой и в последний раз отечески поцеловал Нюшу в лоб.       Он шёл по длинной и долгой дороге с огромным камнем на душе. Он знал историю своих друзей и теперь понимал, что навряд ли сможет вернуться к ним снова. Это было для него слишком тяжело.