Недостача

      Свят назвал бы происходящее насмешкой судьбы. Настоящим безумием. Игрой старых и новых богов. Да почему «бы»? Он проклинал и поносил всё и вся с тех пор, как они с Варной наконец воссоединились после стольких лет вдали друг от друга.       Безумие поглотило его не сразу. Первое время он пребывал в эйфории, днём и ночью прикрывая спину любимой женщины. Совместные сражения с чудовищами и ведьмами кипятили кровь не меньше страстных ночей, проведённых вместе.       А потом, когда эмоции чуть утихли, спустя несколько месяцев, в одну из ночей он вдруг всего на миг вспомнил хрупкое и юное после возрождения тело Дария, прижавшегося к нему в миг неловкого прощания. Секундная слабость, напомнившая Святу, как пахли мягкие пушистые волосы.       Всего миг слабости.       Но затем это случилось ещё раз.       И ещё.       Святослав не заметил, как вдруг снова оказался в агонии. Варна рядом. Варна улыбается ему, нежно целует, обнимает так крепко, что кости трещат, и всё же… Свят сам не понял, как с ненормальной одержимостью принялся вглядываться в её лицо молчаливыми вечерами. Прошло ещё несколько странных месяцев, прежде чем он обнаружил то, что искал. Варна опустила взгляд на окровавленный серп, которым пришлось воспользоваться, чтобы убить распоясавшегося упыря, и вдруг на лице её отразилась боль, отразились тоска и сожаление. Всего на миг. И затем она испуганно подняла на Свята распахнутый глаз. И Свят вдруг улыбнулся ей так широко и пугающе, как улыбался только в день отъезда, осознав, что теперь она только в его руках.       Разумеется, он ничего с ней не обсуждал. Только продолжал ловить отголоски тоски, продолжал подбрасывать ей напоминания. Откуда в нём этот садизм? Каждый раз, как лицо Варны вдруг кривилось от болезненной мешанины собственных лицемерных желаний, нечто тёмное в Святе начинало сыто урчать.       И даже тогда он не знал, чего хочет. Сны пытались что-то сказать ему, но были слишком мутными, полными красок больше, чем конкретных очертаний. Казалось, сотню раз за ночь мог он обхватывать руками тёплое тело ещё молодого юноши, в грёзах виделось, как он сжимает его крепче, носом прижимается к вспотевшей, ещё слишком бледной шее. Зачем?..       Свят расчётливо следил за двумя переплетёнными телами, настолько поглощенными друг другом, что даже волкодлак не заметил слежки. Либо Свят хорош в маскировке, либо у щенка плохой нюх. Холод прижатой к подбородку рукояти меча не позволял погрузиться в мысли слишком глубоко и забыться. Глядя на неловкие утехи ворчащих друг на друга даже в процессе соития мальчишек, слишком легко было вдруг очутиться в собственных грёзах. Снова хрупкое тело, снова пот, стекающий по лебединой шее. Но на этот раз Свят знает, чего хочет от этих грёз. Знает, что этот пот можно слизнуть. Знает, что делать дальше. Мальчишки открыли завесу того, что от Свята скрывалось ранее. Почему-то ему и в голову не приходило, что внимание можно оказать не только женскому телу. Он любил Варну не потому, что она из противника выросла в женщину, но желал получить её себе, потому что знал, что может. Потому что она женщина, а он мужчина. Потому что правильно и естественно. Поэтому он должен бороться за неё. Ведь у всех вокруг так и происходило. Вечные игры женщин и мужчин.       Откройся завеса раньше, кто знает… Может, он, будучи мальчишкой, желал бы получить обоих своих друзей. Тогда не было бы разрывающих душу ненависти и ревности, не было бы настолько сильной боли. Или же была бы вдвойне? От невозможности получить ни одного из двух единственных близких и желанных людей. Пожалуй, в этом случае единственное, чего бы он не сделал, так это не оттолкнул душу Дария, оттянув воскрешение последнего, не подверг бы риску обоих любимых.       Потемневший, разгорячённый грёзами взгляд скользнул над головами мальчишек, зацепившись за тёмный силуэт меж деревьев. Не мог не зацепиться, ведь её он всегда выхватывал взглядом, даже спустя столько лет. Варна тоже смотрела на них. На них и на задумчиво склонившего голову Свята. Поймав взаимные взгляды, оба вмиг исчезли среди кустов и деревьев, словно их и не было, не оставив после себя ни следа для волкодлака. — Мы не вернёмся за ним, — решительно бросила Варна, поравнявшись на лошади с задумчивым Святом несколько часов спустя. — Мы всегда были слишком порченными, сломанными для него. Он заслуживает мир и покой в окружении семьи и других друзей, хороших друзей. Не нас.       Внутри Свята поднимался гнев, но он знал, о чём говорила Варна. Они должны были смириться. Им всегда недоставало чего-то. Того, что помогало бы лучше понимать людей. Они оба — чудовища, место которым среди других чудовищ, в компании друг друга, но не рядом с получившим второй шанс Дарием. Не после цены, которая была заплачена. Не после того, что сделала Варна, что сделал Свят. Они оба причинили ему боль, оба запутали его в своих сложных взаимоотношениях, и вернуться теперь было бы просто жестоко с их стороны. Они всё равно не смогли бы объяснить Дарию, зачем он им. Они и сами не понимали до конца. Варна хотела обратно того, кто всегда принадлежал ей. Свят хотел получить того, кто принадлежал ему до того, как безбашенная девчонка спутала мысли и усложнила простой и ясный мир. Они действительно были чудовищами. Жадными чудовищами, чьё пустое нутро не могло насытиться пустотой другого такого же чудовища. Ведьма и отродье тёмной твари нуждались в светлом, наполненном нормальных человеческих чувств мальчишке. И Варна права, им нужно удалиться как можно дальше, прежде чем жадность одолела здравый смысл.       Иначе они снова погубят невинного мальчика.

***

— Осторожно!       Дарий обернулся в тот же момент, как Свят отсёк голову русалке. Ледяная кровь оставила след чёрной смрадной жижи на лице. На миг юношу замутило, и он покачнулся, но постарался скрыть слабость. Только не при этих двоих. Никогда при них он не должен давать слабину. — Спасибо, — тихо выдавил, подарив Святу натянутую улыбку.       Друг задержался на месте, странно оглядывая Дария с ног до головы, медленно кивнул и покачал головой выскочившей из зарослей Варне.       Возлюбленная окинула юношу таким же пристальным взглядом. — Ты в порядке? Не поранился?       Дарий притворно надулся. — Честное слово, я год как возродился, а не родился. Не нужно со мной так носиться, я бы не пострадал.       Варна быстро подошла к ним, хмурясь. — Всего год назад твои силы были совсем иными. Ты иначе ощущал своё тело, иначе держал серпы. Я не держу тебя за беспомощного ребёнка, но это не значит, что мы со Святом не обеспокоены за твою безопасность. Ты как новичок. Слишком долго ты опирался на силу и выносливость мертвеца. — И неуязвимость, — тихо добавил Свят уже со стороны, счищая жижу с клинка.       Дарий искренне пытался держаться, но он уже был на грани от того, чтобы начать складывать руки на груди и закатывать глаза, как то делали младшие. Им всем по тридцать, ну право! Дарий жил столько же, сколько и друзья, пусть много лет и провёл в несколько иной форме жизни. — Я не совсем неразумный ребёнок. И я не хочу доставлять вам неприятности. Я понимаю все риски и беру ответственность за них. Весь этот год я упорно тренировался, я ходил с войнами Взвода. Больше я не могу так легко держать мои прежние серпы, но благодарный кузнец в одной из деревень показал, как можно облегчить их! Теперь у меня новое оружие, которым я уже отлично умею управляться. И вы сами знаете, что моему молоденькому личику доверять не стоит. Я умелый охотник Мрачного Взвода.       Дарий старался сохранить терпение, что было сложно, когда он смотрел на странные выражения лиц друзей. Варна, чьи оттенки эмоций он, казалось, уже должен был выучить наизусть, смотрела на него так, как уже давно не смотрела. Свят же… Дарий и вовсе никогда не видел его таким обеспокоенным судьбой Дария. Да что с ними вообще?       Первое время без Варны было тяжело. Дарий с тоской смотрел в горизонт, надеясь увидеть её однажды, выискивал знакомую фигуру среди толпы в очередном городе. Каждое задание он принимал с тайной надеждой, что именно здесь пересечётся с этой парочкой. Хотя бы узнает, что они живы, что всё ещё путешествуют и изничтожают чудовищ, оставляя слухи о себе по всей безымянной земле. Последние месяцы стало легче. С родителями всё ещё было немного неловко, но пару раз он даже попробовал назвать маму мамой, чем застрогал женщину и получил очень горячие и слезливые объятия.       Оказалось…       Оказалось, что Дарий совершенно не знал, что делать с таким количеством эмоциональных и разговорчивых людей. За всё время разлуки он получил столько объятий, улыбок, шутливых и проникновенных разговоров, сколько не получал за всю жизнь. Всем он был интересен. Девушки жаждали его внимания, родители пытались дать всё, чего не смогли дать за последние тридцать лет, новые приятели, как выяснилось, вообще не затыкались и знать не знали о личном пространстве. Дария хлопали по спине, шептали на ухо, давали множество приятных обещаний, делали комплименты. Юноша тонул во всём этом, у него даже не было угла, чтобы остаться в тишине, к которой он даже привык за десятилетие с Варной.       Кто знал, что в первое же его одиночное задание он вдруг сразу столкнётся с ними! И вместо того, чтобы, как было бы привычно и правильно, оставаться пятым колесом в телеге, он вдруг оказался окружен абсолютным вниманием обоих. Ни Варна, ни даже Свят не отпускали его от себя с той минуты, как поймали на карачках в старом сарае, пока он выискивал подпол, из которого гнилостно тянуло мясом. Дарий даже не помнил, говорили ли друзья друг с другом с той минуты. Они вдруг начали выяснять, кто сопровождает Дария, и, когда узнали, что тот один, резко заявили, что помогут ему разобраться с заданием, а затем проведут самолично под белы рученьки матушке с батюшкой, чтобы сам он в одиночку больше не вскрывал подполье с детишками мертвыми, вниз головой за крюки подвешенными.       Главное ведь, он сам нашёл верный след, ну право слово…       Теперь ещё и русалка эта, со спины подкравшаяся, пока он рубаху верхнюю полоскал.       Смотрели на него оба, как будто его жизнь значение имела. Как будто не бросят они его, как только надоест он им.       Дарий встряхнулся. Хмыкнул. В любом случае, даже пользуясь таким вниманием (может, они в нём и правда ребёнка своего теперь видят, как Варна и говорила ему когда-то), в компании старых друзей было намного спокойнее, чем рядом с непривычно активными приятелями. — Мы знаем, — ответила Варна, всё же отворачиваясь. — Но не отходи далеко. Даже опытный воин, будучи простым человеком, может пострадать. Этого мы не хотим.       Дарий хотел было снова легкомысленно отшутиться, как вдруг взгляд его зацепился за блеск металла на груди женщины.       Кольцо.       Подаренное им колечко, которое Варна должна была выкинуть ещё давным-давно, и всё же…       Слова вдруг кончились. Не хотелось ничего ни говорить, ни спрашивать.       А Варна и Свят обменялись странными взглядами, от которых сердце тоскливо заныло. Словно теперь между ними были немые разговоры, словно они теперь были связаны необъяснимыми узами.       Дарий выдохнул и отвернулся, направляясь обратно к деревне.       К Зверю. Пора бы уже свыкнуться и отпустить.

***

— Я говорила, что мы должны отпустить его. — Мгм. — Он не заслуживает. Мы принесём ему только боль. — Мгм. — Он ребёнок в конце концов. Нас не привлекают дети. А если мы снова передумаем и оставим его? — Я не передумаю. Ты тоже. Ты всегда любила его, проклятие вызвало отвращение к мёртвой плоти, а потом случились мы. Но ты всегда любила его. Возможно, больше меня. — Как и ты. Ревновал ко мне, пока всё не спуталось… — Так что? Я соглашусь с тобой, ты знаешь. — Лжец. Признайся, ты знал, что он будет здесь сегодня. Хотя я сказала, что мы не будем искать его. — Ты бы хотела, чтобы он влез в тот подвал один?       Тяжелый вздох. — Не говори мне, что я не пыталась. — Никогда.

***

      Дарий не мог спать. Первый час он ещё пытался вслушиваться в оглушающую тишину дома, опасаясь, что в этой тишине услышит любовные перешёптывания друзей или чего похуже, но в конечном счёте слышал только стрекот насекомых.       Ожидание становилось невыносимым. Скорее всего, те давно уже спали, но Дарий не мог перестать вслушиваться. Иногда ему даже казалось, что он практически слышит стон или скрип, или звук поцелуя.       Он даже мог бы представить это. Он всё ещё хорошо помнил, как выглядит тело Варны. Руками помнил её кожу. Помнил даже то, какого было быть в ней. Один жалкий раз, жалость с её стороны, не более. Раз, когда она даже не думала о нём, должно быть.       Должно быть, со Святом ей было намного лучше. Между ними всегда так и искрило, к тому же, Варна любила и признавала его силу. Не слабого Дария. Тело Свята, должно быть, крепкое, совершенное. Покрытое такими же жуткими шрамами, как и лицо сейчас, но шрамы бы только указывали не столько на уродство, сколько на мужественность, на силу. И Дарий будет таким. Обязательно. Лет через десять таких же изматывающих тренировок, постоянных сражений, каждое из которых будет держать его на волоске от смерти.       Он уже начал нагонять, просто… Он ведь так и будет на много шагов позади. Обошёл его только один раз, да и то… Что есть первая глупая влюблённость против страсти, протянувшейся сквозь года, укрепившейся связи, особого уровня понимания? Да и что скрывать. Свят заслужил привязанность Варны. После всех их страданий он заслужил… Дарий ведь не остался один. Он окружён семьёй, новыми друзьями, его все любят. Святу же нужна была только Варна, больше никто.       Так почему же глаза снова покалывает? Он ведь… Какой он жадный… Даже сейчас готов отказаться от всех, с кем сблизился за год, только бы эти двое хотя бы позволили остаться и ползти за ними, как глупому весёлому щенку.       Он ведь получал столько тепла за этот год!       Некстати вспомнились вдруг крепкие объятия Свята напоследок. Неловкие и странные. Он и правда казался таким крепким, но был с ним осторожен, легко рассчитывая силу, с которой мог стиснуть друга. Тяжёлое дыхание на своей шее Дарий ощущал до сих пор. Поднял руку и медленно потёр то место, тут же решительно вскакивая с кровати. Ему срочно нужно подышать. В деревне, вероятно, бродит ведьма и ещё множество тварей, но больше он не мог прислушиваться и пребывать в странных мыслях. Его пугало то, куда они его заводили.       Юноша украдкой выбрался из дома, где им позволили переночевать (став живым, он стал спать под крышей во время заданий невпример чаще). Без верхней рубахи было очень холодно, но ей нужно было время обсохнуть, а Дарий не готов был ждать до утра, чтобы подышать воздухом.       Держа под рукой оружие и защитные обереги, он прокрался-таки обратно к реке и сел в стороне от берега, напряжённо глядя на воду. Всё пытался очистить мысли, как советовала Рада. Течение должно было унести все горести. Должно было… — Ты так и норовишь принести проблемы, не так ли?       Дарий резко обернулся, поймав суровый взгляд Свята, под которым быстро стушевался. — Я обезопасил себя, просто не мог заснуть… — И поэтому решил выйти в поздний час наружу, рискуя оказаться добычей тех, на кого мы охотимся. А ведь мы ещё даже не поняли, кто наш враг и насколько он силён.       Дарий сжался. А что ему было сказать? — Почему вообще ты сам не спишь?       Свят поднял бровь. — Половину ночи дежурю я, половину Варна. Понятные средства защиты в нашем положении.       Дарий вспыхнул. — Могли бы и меня подключить, я всё равно не мог заснуть, так бы вы смогли поспать подольше.       Свят пожал плечами. — Никто из нас не хотел лишить тебя сна. Мы надеялись, ты сладко проспишь всю ночь, чтобы утром не клевал носом. Нам с Варной не нужно так много отдыхать, а тебе, говорят, после возрождения приходится спать даже дольше привычного. — Я не такой слабак, — прошептал униженный Дарий. Слёзы продолжали предательски колоть глаза. Даже сейчас. Даже в такой мелочи эти двое были лучше него. Словно возвышались над другими людьми, в то время как Дарий был особенным только из-за мёртвого тела, которое его возлюбленная ненавидела.       Шершавая рука прижалась к его щеке. Большой палец вдруг бережно огладил юную кожу, смахнул единственную слезинку. Если повезёт, он даже её не заметил. — Ты не слабак. Ты восстанавливаешь силы. Как только отоспишься, снова вернёшься к тому, чтобы вскакивать с первыми петухами, полный бодрости, как в детстве.       Дарий закусил губу, не зная, улыбаясь или смущаясь. Как странно, что друг помнил о такой мелочи. — Не буду… Больше не обязательно вскакивать к утренней службе. А чудовища тоже любят поваляться подольше и задержаться до рассвета.       Свят на этот раз не ответил. Но и руки не убрал со щеки. Продолжал гладить, опустившись рядом с Дарием. Неужели, тот и правда был чем-то вроде щенка для него?       Опасаясь неловкой тишины, Дарий начал нести всё, что приходило в голову. От своих догадок насчёт дела до того, как новые знакомые нажрались до белки и пошли русалок полынью стягать. Посреди одной из таких бессмысленных речей Свят вдруг прервал его: — Останься с нами.       Дарий растерянно замолчал и долго смотрел на друга, прежде чем спросить. — В каком смысле остаться?       Свят подсел ближе. — Охоться с нами. Путешествуй с нами. Как я и предлагал, прежде чем мы расстались в последний раз. Мы будем тренировать тебя, пока ты не сможешь победить обоих. Тогда тебе не будут страшны никакие твари. Мы могли бы многое дать тебе. — Свят, пожалуйста.       Они вдруг поймали себя на том, что Свят уже крепко держит руку Дария, притягивая того ближе к себе, в то время как Дарий отстраняется назад. Неловкая задержка, и юноша откидывается на траву, отпущенный пугающе настойчивым другом. Он остаётся на локтях. Мокрая трава неприятно щекочет спину, но двигаться неловко и немного страшно. Глаза колет сильнее обычного, предательский туман всплывает на поверхность влажной дымкой, туманя взор. — Ты же знаешь, почему это невозможно. Ты победил. Чего ещё ты хочешь от меня? Я… Я не смогу каждый день… Не сейчас, ещё слишком рано…       Дарий не ждёт того, что происходит дальше. Не ждёт, что его накроет тем самым крепким телом, которое вдруг всплыло в ночных мыслях. Не ждёт, что лицо Свята окажется так близко. Всё ещё предательски красивое даже со шрамом.       Он определённо не ждёт, что эти каменные губы прижмутся к его губам.       Ох.       Ох? — Останься с нами, — умоляющий голос. Сильные руки, сжимающие его тело так, как должны были сжимать Варну ещё совсем недавно. Одержимый взгляд, направленный на Дария. Тот самый одержимый взгляд, с которым Свят готов был на что угодно. Преданный до сумасшествия.       Почему от этого взгляда так приятно?       Раньше он вызывал злость, ревность, но, когда он направлен на тебя… Будоражит до сладкой дрожи. Давно Свят не смотрел только на него. Везде была лишь Варна. Дарий и не думал, что они ещё могут оказаться вот так. Без третьего звена, маячащего над ними. Разумеется, Варна ещё важна, она всё ещё есть, вот только… не она была причиной того, почему они сейчас смотрели друг на друга. Не она вынуждала Свята так отчаянно сжимать Дария, боясь, что тот сбежит. Не из-за неё Дарий замер, любуясь, впитывая собственничество Свята. — Ты хочешь, чтобы я остался? — сипло спросил, боясь поднять голос выше шёпота. — Потому что так хочет Варна или ты?       Свят склонился ниже. Дарий сглотнул, осознавая, что губами чувствует дыхание мужчины. — Так хочу я. И Варна тоже хочет. Нам не хватает нашего Дария. — А если я откажусь от тебя? Но останусь. Если буду с Варной. Кого из нас ты захочешь убить на сей раз? — Себя.       Дарий снова замер, вглядываясь в серьёзные глаза друга. Он не шутил. Не преувеличивал. В животе сладко заныло и заурчало. Губам было жарко и странно от настойчивой ласки, но ещё жарче от осознания, что его серьёзность, его привязанность и любовь вдруг были подарены ему, Дарию. Это даже больше, чем взаимность Варны. Не то, чего он желал, но то, что был готов жадно выхватить сейчас, прижать к груди и лелеять, любоваться внезапно полученным призом, доказывающим ценность Дария.       Странно, но Свят вовсе не казался таким же, как заигрывающие с Дарием девушки. Юноша думал, что проблема в отсутствии чувств, ведь сам он мог любить только Варну, и игнорировал и легкомысленных деревенских девиц, и сестёр по оружию. Но он не мог игнорировать Свята. Даже если его внимание и любовь несли боль и унижение, само его внимание сластило грубую реальность. — Не будь дураком. Ты хочешь меня, как женщину? — Ты не женщина. — Нет, но ты хочешь получить меня, как хочешь Варну, не так ли? Не думаю, что ты бы стал взамен унижаться сам. — Унижаться? — Сам ты точно не возьмешь на себя роль девицы. — Почему ты говоришь об унижении? — Я не ребëнок. Я слышал, как мужчины обсуждают тех, кто возлежит с мужчинами. Всегда есть тот, кто будет унижен. Всегда будет тот, кого берут, как женщину. — Ты думаешь, Варна унижала себя тем, что ложилась с нами? — Скорее она унижала нас. А я не о том. — О том. И это не унизительно. Ты слышал сплетни дураков. Я видел, как это может быть. У нас разные впечатления, но я знаю, что связь не может быть унизительной. Не с нами. Ты не какой-то мужчина. Ты наш Дарий.       Дарий заводился под крепкими руками Свята, подрагивая от каждого прикосновения горящей кожи к коже. — И давно ты понял? — Вскоре после того, как мы расстались в последний раз. Думаю, примерно тогда, когда я осознал, что Варна мне не видится, а действительно путешествует рядом, потому что выбрала меня. — И ты решил, что этого мало? — подхватил Дарий, подозрительно щурясь. — Всегда было мало. Ты был первым, кого я пожелал себе. Но мне сложно было понять, почему ты нужен мне, чего я хочу на самом деле. Даже с Варной было сложно. — А что, если после меня тебе снова станет мало?       Свят нахмурился и взглянул так, что Дарию стало стыдно за глупый вопрос.       Очевидно ведь. Всегда было только трое.       Дарий склонил голову к земле, затылком приятно ощущая горячее дыхание. Предложение звучало, как сбывшаяся мечта. Быть рядом с Варной до конца. Но, если подумать… Дарий мог бы признать, что он тоже хотел быть жадным и получить всё и сразу. — Что Варна сказала? — Что мы должны держаться подальше от тебя, чтобы снова не причинить боль. Потому что у тебя наконец-то есть семья, друзья, жизнь и живая душа в груди, полученная слишком большой ценой. — Но ты всё равно желаешь меня.       Дарий хитро улыбнулся, поднимая лицо и приближаясь к нечитаемому лицу Свята. Даже новость о том, что Варна снова пыталась оттолкнуть, не портила удовольствия от осознания, что он всё равно нужен и желанен.       Дарий не знал, как страсть происходит между мужчин. Самому себе он казался неловким и неопытным даже во взаимодействии с женщинами, а здесь и вовсе… И всё же, он приблизил губы к губам Свята, вжался ртом, впитывая тепло и копируя всё, чему научился за годы наблюдений и короткие неловкие попытки с Варной. Со Святом всё казалось совершенно иным, но не неприятным. Дарий пытался поцеловать его так, как некоторое время назад сделал с ним Свят. К его облегчению, целоваться не было унизительно. Свят не пытался быть подавляющим, не пытался ставить себя выше. Физически он был старше, крупнее, сильнее, даже, можно сказать, опытнее в некоторых вещах, но жался к Дарию, как к идолу, руками восхваляя его тело, губами вознося молитву. Поцелуй был прерван только для того, чтобы Свят с несдержанным вздохом прильнул к шее, жадно поедая её губами и языком.       Дарий зарылся в длинные пряди старого друга, с нежностью перебирая их, пока подёрнутым пеленой взглядом косился на его светлую макушку, льнущую к нему. Он позволил раздевать себя. Хотя бы ради того, чтобы взглянуть на удивлённого самому себе Святослава, жадно впитывающего очертания желанного дара в лунном свете. Видел ли он больше, чем мог видеть Дарий? Да наверняка! Этот монстр был на всё способен, с внезапной нежностью подумал о нём Дарий, сжимая коленями узкие бёдра Свята, вынудив его замереть, чтобы Дарий мог стянуть с него верхнюю рубаху и откинуть к собственной одежде, уже оставленной в стороне. Свят ведь сам сказал, они оба мужчины. И Дарий тоже хотел участвовать, трогать и смотреть, что ему предлагают.       Крепкая плоская грудь, острые линии на животе, — очень непривычно в сравнении с телами, на которые он привык обращать внимание. Отличается от его собственного тела, но и не настолько, насколько отличалась Варна, более мягкая, с иными линиями мышц. Дарий сглотнул, наклоняясь и целуя Свята во впадину у основания шеи. Услышал, как сбилось дыхание, почувствовал, как дрогнули руки. Радостно зажмурился, всё ещё упиваясь тем, как сильно его желают. Неужели, он любил Свята всё это время где-то в глубине души? Ведь он не скучал по нему годами в компании Варны. Конечно, тогда он и к Варне ничего не испытывал, души-то не было. А сейчас… А, какая всё же разница? Пока Дария колотит от прикосновений, будоражит взгляд, теплом по сердцу разливаются чужие чувства, всё в порядке. И если Варна снова оттолкнёт, может, хотя бы Свят протянет руку и скажет: «Пойдём вместе, Дарий. Оставайся с нами».       Стоило остаться без штанов, как Дарий словно очнулся и раскраснелся, когда Свят соединил их естества, плотно обхватив ладонью, лаская, тяжело дыша в обнажённое плечо Дария.       Как же остро оказалось, как ярко и хорошо. Дарий тоже опустил вниз собственную дрожащую ладонь, присоединяясь к руке Свята, практически переплетаясь с ним пальцами, чтобы доставить удовольствие обоим. И правда, без унижения. Без того, что один берёт другого, как женщину. Можно и так, чтобы обоим было хорошо.       Словно последний предатель, разум вдруг ворвался с яркой картиной, взор затопило видение, как Свят с этим своим суровым мужественным лицом, с боготворящим взглядом опускается на него в мягко освещённой комнате, на белых простынях, разводит в стороны колени, губами ласкает каждую косточку. И это горячее естество, что так чарующе скользило под его ладонью сейчас, входит внутрь. И лицо Свята выражает только удовольствие и толики удивления, что ему правда позволено, что ему настолько верят…       Дарий снова перехватил мягкие распухшие губы друга, взбудораженный собственными фантазиями. Если это и правда серьёзно у Свята, Дарий ещё скажет ему в следующий раз. Пока же достаточно медленно и жарко изучать друг друга, дрожа и от страсти, и от холодного воздуха близости ночной реки.       Рука Свята начала двигаться быстрее, и Дарий почти заскулил, кусая губу и чувствуя, как поднимается, поднимается внизу живота та же волна. Закончили они с небольшой разницей. Дарий даже раньше. Уже в полузабытии осознал он, что горячие струи орошают его пальцы. В том же тумане он смотрел, как Свят поднимает его руку, как бережно слизывает срамную жидкость с пальцев. — Господь, спасибо, что не стал я священником, — тихо выдохнул Дарий, не отрывая глаз от развернувшегося зрелища.       Свят так и застыл с пальцами Дария во рту. Сложно было понять по дрожащим плечам, смеялся ли он или сдерживал возмущение. — Возвращаемся, — наконец мужчина схватил рубашку и натянул её на Дария. — Ты холодный.       Дарий хотел было уже сказать, что это не его рубашка, что надета она не той стороной даже, но только согласно качнул головой, возвращая себе штаны и натягивая сапоги, пока Свят тоже одевался в мирной тишине.       Идти вместе было и неловко, и приятно одновременно. Дарий краснел каждую секунду, вспоминая ласки друга и собственные фантазии, но под его пристальным молчаливым вниманием принимал истину, что произошедшее не было порывом похоти. Свят всё ещё желал видеть его рядом. Даже если Дарий решит оттолкнуть. Как с Варной, Свят будет ходить за ним побитой собакой, огрызающейся, но с мольбой глядящей со стороны. Прежде чем войти в дом, Дарий обернулся и мягко погладил ладонью щёку Свята, улыбнувшись ему. Не было в его сердце такой злобы, чтобы издеваться над другом.       Чувствуя себя возвращающимся с поздней гулянки юнцом, Дарий тихо отворил дверь… чтобы столкнуться лицом к лицу со стоящей на пороге Варной, сложившей руки на груди. Сердце мгновенно сделало кульбит и от страха, и от уже привычной реакции на любимую.       Женщина цокнула, осмотрев Дария с ног до головы единственным глазом. Перевела взгляд на Свята. — Где вы были? Он синий от холода.       Свят пожал плечами. — Так впусти его, он должен согреться.       Дария снова окутало смущение, когда крепкие руки друга вдруг толкнули его вперёд, к так и не отодвинувшейся Варне. Женщина сразу перехватила его, и, Боже, её руки действительно казались обжигающими после улицы. Неужели он и правда так сильно замёрз?       Юноша не понял, как оказался посреди чужой постели, закутанный в ещё тёплое, отдающее тонким ароматом сразу двух людей одеяло. Варна принесла с остывающей печи тёплый травяной отвар в глиняной кружке и грубо толкнула её в ледяные руки Дария. Последний смущённо засмеялся. — Всё так же сурово.       Вдруг уши его вспыхнули. Он ведь получается теперь… Знала ли вообще Варна о желаниях Свята? Разговор вышел таким путаным, что Дарий не до конца понял, в какого рода отношения его пытаются втянуть, настолько ошарашен он был признанием друга и предложением вернуться. Полностью понял он всю неловкость только сейчас, под суровым взглядом подруги. Что ж это, получается? Его сделали любовницей?       Нежная ладонь коснулась щеки, там, где недавно касался его Свят. Ладонь была заметно меньше, но прикосновение жарче. — Он тебя не напугал?       Какой странный вопрос. И смотрела подруга с сочувствием, с нежностью. С любовью. Колечко покачивалось на её груди. Глаза вдруг снова заполнились влагой. Да что ж это с ним сегодня? Как легко было растрогать его в эту ночь. — Нет, всё хорошо, правда. Прости, я сам ушел, хотел подумать в одиночестве, а он хотел меня вернуть. — Ты хотел, чтобы русалка завершила начатое, не иначе. Зачем к воде пошёл? — проворчал Свят, опустившись за его спиной на край постели. Крепкие руки легли на плечи, разминая, разгоняя кровь.       Дарий неопределённо мотнул головой, непроизвольно откидываясь назад. Чуть снова не застонал, когда руки друга провели по тыльной стороне шеи. Такие мурашки пошли. И ощущение странное. Будто никто и никогда его не трогал до этого момента. — Сам не знаю… Спокойно было на воду смотреть, мф, Свят…       Резко накрыл рот ладонью, когда звук непроизвольно исторгся. Виновато глянул на Варну. Почему же вечно между ними всё так сложно должно быть?       Варна вдруг наклонилась к нему, не опуская ласковой руки. Прижалась лбом и тяжело выдохнула. — Свят предложил тебе с нами остаться?       Дарий неловко кивнул, вздрогнув, когда руки друга под одеяло заползли и обняли его спереди. — Сказал, почему хочет, чтобы ты остался?       Кивок. — Ты не против?       Неловкая заминка, покусывание губы и робкое покачивание головы.       Варна снова вздохнула, потянулась к нему, прижала к плечу голову Дария, бережно зарываясь в растрёпанные, чуть влажные от росы волосы. — Мне жаль. И за то, что оттолкнула, и за то, что сейчас нечестно прошу остаться. Если бы не Свят, я бы даже проглотила, чтобы не тревожить тебя после того, как отталкивала так настойчиво, за это тоже прошу прощения. Но я тоже хочу, чтобы ты остался с нами. Без тебя всё как-то не так, мы какие-то не целые. Мы изначально не должны были тебя отталкивать, но запутались сами в себе. А потом не смогли оттолкнуть полностью, чтобы ты забыл о нас и жил своей жизнью.       Дарий протестующе промычал, сжимая её предплечья. — Нет, только не это. Никогда больше, пожалуйста, Варна. Я больше не выдержу так. Я привык быть с тобой, готов попробовать держаться Свята, но не оставляйте меня снова. Я не могу среди других, мне там тошно. Нет мне там дома.       Объятия Свята стали крепче, и Дарий неловко обернулся к нему, виновато погладив по щеке. — Прости, мне всё ещё непривычно. Ты можешь мне нравиться, но ты и сам понимаешь, всё это время я хотел только вернуться к Варне. Даже не думал, что ты… Что между нами такое возможно. Чем больше думаю, тем больше это всё имеет смысл, но пока ещё так странно.       Свят кивнул, прижавшись подбородком к лопаткам друга. — У меня тоже было так. Сначала странно, я не понимал даже, чего хочу от тебя. Со временем понял. Теперь я не хочу отпускать ни Варну, ни тебя. Мы и без того странные для мира, всегда были, будет ещё одна странность.       Дарий тихо засмеялся, откидываясь на Свята. Варна придвинулась ближе. Теперь она, казалось, тоже нависала над Дарием. Оба смотрели на него с любовью, с нежностью, с желанием, а Дарий тонул в их любви, руками отвечая на ласку то одного, то другого.       И как же сладко оказалось снова прильнуть к губам Варны, на сей раз пылко отвечающим ему, даже подчиняющим. Так и хотелось льнуть и льнуть к ней. И таять под руками Свята. Умереть бы вот так, зная, что любим. Словно растерзанная душа на сей раз действительно собралась вся полностью. Он даже начинал понимать их, может, и правда без Свята было бы как-то не так. То, что не мог заполнить Дарий, мог заполнить Свят и наоборот. А уж тем более с Варной, необъяснимая тяга к которой прошла сквозь года для обоих мужчин. Варна думала, он слишком нормальный для них, но как может быть нормальным человек, с детства таскавшийся за отродьем неизвестного существа, не способным понимать человеческие чувства? Человек, привязавшийся к ведьме, жестокой и себялюбивой? Он не был нормальным, ему не нужны были нормальные люди. Ему нужны были эти существа, больные, сломленные и необходимые с самого детства, с мига, когда он увидел каждого из них. — Нет, — уже нагая, разгорячённая Варна вдруг испуганно отодвинула Дария от себя. — Проклятие… Я ведь могу украсть твою душу…       Дарий хотел было легкомысленно бросить что-то вроде «не нужна она мне без тебя, любимая», но слишком большая цена была у этой души, чтобы так просто ей разбрасываться. Он отстранился от её руки и медленно сполз вниз послушным щеночком, прижимаясь к бедру, ласково целуя покрывшуюся мурашками бледную кожу. К своему смущению, он также ощущал спиной снова крепкое естество Свята. — Так ты тоже у меня душу украдёшь, — настойчиво спросил, ловя её взгляд и медленно целуя всё выше по бедру, не оставляя сомнений, что собирался сделать.       Варна сглотнула, не отрывая от него взгляда, но заставив себя прислушаться к жадной чудовищной сущности. — Нет, — прошептала с облегчением. — Только прямым способом могу поглотить её. — Тогда я обойдусь, — легкомысленно бросил Дарий, широко улыбнувшись. — Есть и другие, скучно точно не будет.       И приник к ней губами, впервые так близко оказавшись к женской плоти. К любой плоти. Наградой ему служил несдержанный вдох. Неловко целуя и языком касаясь влажных складок, он только по этим вздохам понимал, правильно ли он делает. К сожалению, разум его и попытки сделать правильно быстро начали таять, когда Свят проявил нетерпение, снова прильнув к Дарию, накрыв собой. Его руки очень отвлекали и погружали в туманное удовольствие, в котором сложно было изучать, правильно ли он делает. Свят доводил до того, что Дарий уже скулил, вжимаясь глубже, задыхаясь, погружая в Варну язык.       Он едва осознал, когда крепкая плоть Свята толкнулась в его напряжённую от возбуждения мошонку, скользнула между ягодиц, отчего Дарий слегка напрягся, но Свят не брал его, как показалось сперва. Плоть его легла в межножье, касаясь возбуждения самого Дария. Внутри у того сладко заныло. Не отвлекаясь от Варны, он сжал ноги, плотнее обхватив естество мужчины. По бёдрам уже стекал пот, а уж когда Свят начал двигаться, между них стало так мокро, что Дарий почти сгорал от стыда, но мог только скулить и извиваться, вжатый в лоно Варны, просящий и жаждущий.       Варна позволяла ублажать себя, несдержанно дышала и постанывала, вжимая его голову в себя, крепко намотав на кулак волосы. Свят практически брал его, крепко удерживая на месте, до синяков сжимая вскинутые по-блядски вверх бёдра из-за вынужденной позиции. Дарию сложно было сказать, был ли кто-то недоволен сейчас. Лично он только что отправился душою к Господу, плоть не выдерживала того, что он испытывал.       Пик их прошёл в тумане. Следующее, что помнил Дарий, так это ласковые пальцы Варны в его волосах, её живот, вздымающийся под щекой. Тяжёлая туша Свята, накрывшая его вместо одеяла, и его губы, прижатые к шее.       Дарий лишь на миг прикрыл глаза и так и заснул, зажатый меж двух тел, мокрый и абсолютно удовлетворённый.

***

— Я точно могу пойти с вами?       Дарий отвернулся почесать лошадь за ухом, пытаясь спрятать и смущение, и робость перед взрослыми охотниками.       Грубые пальцы перехватили его за подбородок, и Дарий сглотнул, с вызовом уставившись на Свята.       Ведьму они в конечном счёте выследили и сожгли, только вот сражение произошло так сумбурно, что у них не было времени объясниться на утро после страстной ночи, когда их с воем разбудили, сообщая о ещё одной пропаже. Так что Дария оставили в неуверенности вплоть до сей минуты.       Свят наклонился к нему и накрыл его губы своими, неумолимо и однозначно закрепляя своё решение. — Ты едешь с нами. Не «можешь». Едешь. Без нашего пригляду ты всё равно пропадёшь. — Мог бы просто сказать, что без меня жить не можешь, — проворчал Дарий, одарив его всё же открытой улыбкой. — Хватит, мальчики. До вечера мы должны быть в городе, — Варна резво вскочила на коня, даже будто бы подкатив глаз на их лобзания. Открытые и едва ли за пределами деревни. — Мы куда-то торопимся? — Дарий, словно окрылённый лаской, тоже поспешил оседлать кобылу, влюблённо поглядывая то на Варну, то на поравнявшего с ним коня Свята. — Увидишь, — хитро раздалось от женщины, и они двинулись по тропе. — Мы заедем кое-куда, наберёмся сил, а затем отправимся за пределы безымянных земель. Туда, где о Мрачном Взводе и не слышали до недавнего времени. Увидим их собственный Взвод, состоящий из ведьм, чертей, волкодлаков и возглавляемый царицей в мужском платье. Поделимся мудростью, узнаем о чужих обычаях, отдохнём от Святого Полка, дышащего в спину.       Дарий откинул голову назад, ловя прорывающиеся сквозь ветви лучи и осколки высокого синего неба. Сердце его пело впервые за прошедший год, наполненное любовью. Если что и произойдёт с ними в пути, Дарий всегда будет хранить воспоминания о часах, когда он точно знал, что любит и любим, что душа его цела, а сердце бьётся открыто и часто, ведь самые дорогие ему люди рядом, тоже поглядывают на него, посмеиваются над глупым видом, но специально направляют лошадей, чтобы идти поближе. Теперь он точно мог бы сказать, что жил.

***

Экстра — Где ж вы её прятали всё это время!       Дарий уставился на спрятавшуюся за Святом девчушку, подозрительно прищурился и обвинительно ткнул пальцем. — Когда вы успели заделать ребёнка, если я всё время был рядом с Варной. Признайся, она тебя обрюхатила? По времени сходится, как-раз тогда, когда она мстила мне, ваш первый раз. И ты всё это время скрывал?       Свят нахмурился. — Не прикидывайся юродивым. Её зовут Марья. Она путешествует с нами, я забрал её из Святого Полка, всё-таки, она была моей ученицей, не мог я её бросить. Тем более после нападения ведьм. — Если она не от вас, почему она буквально копия Варны? — как бы девчушка ни пыталась спрятаться, Дарий ловко ущипнул её за щёку, чем вызвал наконец тихий смешок. Девочка начала понимать, что красивый юноша по-доброму подшучивает над её наставниками, только разыгрывая удивление и возмущение. — Я могу поклясться, что у неё только нос твой. Варна медленно пила в стороне что-то согревающее, снисходительно наблюдая за оживлением Дария. — Когда мы отправились разбираться с ведьмой, решили на всякий случай оставить её в городе, пока не вернёмся. Чтобы присмотрела за вещами и не подвергала себя опасности. А потом встретили тебя и было как-то не до того, чтобы рассказывать всё, что произошло за этот год. — Теперь у нас будет время, чтобы вы сообщили всё, что узнали, — Дарий наконец отстал от молчаливой девочки, резво почти подплясал к Варне, отпил из её кружки травянистый пьянящий мёд, хитро заглядывая в снисходительно прищуренный глаз, а затем вернулся к Святу, откидываясь на его плечо. — Надо будет и тебе купить кольцо, что думаешь? Перстень янтарный. Если не хочешь носить, можешь тоже на верёвочку приспособить. — Как хочешь, — тихо ответил мужчина, косясь в его сторону и отвечая маленькой короткой улыбкой.       Дарий удовлетворился этим ответом и прикрыл глаза, уже представляя, каким должно быть колечко, которое может понравится Святу. Они точно не выйдут из города, пока оба его возлюбленных не будут отмечены его подарком. И, пожалуй, девчушке тоже можно что-нибудь выбрать. Так они точно будут казаться большой дружной семьёй на чужих землях.