Tongue-Instrument

Кабинет гинеколога пахло стерильностью и легкой нотой лаванды – последнее было личной прихотью доктора Мин Юнги. Свет был мягким, неярким, а на стене висел не стандартный плакат с женской анатомией, а абстрактная картина в теплых тонах. Здесь все дышало спокойствием и профессионализмом. Но сегодняшний пациент был… особенным. Сокджин лежал на гинекологическом кресле, его обычно безупречно стильные ноги в стременах, под коленями – мягкие валики. На нем была стандартная бумажная накидка, но она не могла скрыть аккуратный, уже заметный округлый животик на четвертом месяце. Его лицо было слегка напряженным – даже после стольких осмотров, кресло оставалось креслом. Дверь открылась без стука. Вошел Юнги в белоснежном халате, с планшетом в руке. Его глаза, обычно такие сосредоточенные на приемах, сейчас светились теплой усмешкой. – Ну что, красавец мой – начал он, щелчок замка, подходя ближе, голос звучал непринужденно, домашне. – Как себя чувствует наше маленькое чудо? Не гоняет футбольные мячи по мочевому пузырю? Сокджин фыркнул, напряжение немного спало: – Пока только легкие пинки под ребра. Как будто там не ребенок, а будущий чемпион по тхэквондо. А ты..? Готов к сегодняшнему цирку? Юнги поставил планшет, надел стерильные перчатки с привычным щелчком. – Для моего звездного пациента всегда готов. Хотя... – он наклонился, его пальцы осторожно надавили на живот Сокджина, проверяя тонус матки, – должен отметить, матка в прекрасном тонусе. Малышка лежит идеально. Ты молодец. – 'Малышка'? – поднял бровь Сокджин. – Ты же знаешь, мы не узнавали пол. Может, там будущий сердцеед, как его папа? – В любом случае, будет красавцем или красавицей. – сказал Юнги, его руки двигались профессионально, но с нежностью, которой не было у других пациенток. Он проверил сердцебиение плода допплером – быстрые, ритмичные удары наполнили кабинет. – Слушай, какой ритм! Настоящий диджей растет. Он продолжил осмотр: измерил высоту дна матки, проверил отеки на ногах, расспросил о самочувствии, питании, шевелениях. Все записывал в планшет, но делал это с шутками и подмигиваниями. – Ладно, солнышко. – Юнги выпрямился, сняв допплер. – Основные показатели отличные. Теперь… самое интересное. Стандартный осмотр на кресле. Ты готов? Сокджин вздохнул глядя на мужа но кивнул: – Только без твоих 'интересных' комментариев про растяжимость тканей, как в прошлый раз, доктор. – Обещаю. – Юнги поднял руки в шутливой клятве, глаза хитро блестели. – Сегодня буду максимально политкорректен. Или постараюсь. Он аккуратно помог Сокджину подвинуться глубже к краю кресла, отрегулировал стремена. Сокджин закрыл глаза, стараясь расслабиться. Юнги включил яркую лампу, направил свет. Профессиональным движением он развел ноги Сокджина чуть шире. – Все в порядке, милый, – его голос стал мягче, успокаивающим. – Просто дыши. Расслабься... Холодное прикосновение зеркал заставило Сокджина слегка вздрогнуть. Юнги ввел их осторожно, но уверенно. – Шейка в идеальном состоянии, – прокомментировал он, заглядывая. – Розовая, закрыта. Выделения в норме. Никаких признаков воспаления. Твоя флора, как у космонавта, стерильна и дисциплинированна.– Он не удержался от шутки. Сокджин слабо улыбнулся сквозь легкий дискомфорт: – Спасибо, доктор. Рад стараться. Юнги аккуратно вынул зеркала. Обычно на этом осмотр заканчивался бы для обычного пациента. Но Юнги задержался. Его взгляд скользнул по интимной зоне Сокджина, не как врача, а как мужа. С нежностью и… искрой желания, которую не скрыть даже в кабинете. – Знаешь... – начал он, голос стал тише, бархатистей, снимая перчатки и выбрасывая их. – ...При всем моем глубочайшем профессиональном уважении… ты выглядишь здесь невероятно красиво. Совершенно сногсшибательно. Сокджин открыл глаза, удивленный сменой тона: – Юнги? Что ты задумал? Это же рабочий кабинет… – А я и работаю. – Юнги улыбнулся, его чистые, без перчаток, руки легли на внутреннюю поверхность бедер Сокджина, чуть выше колен. Тепло его ладоней контрастировало с прохладой воздуха. – Работаю над настроением моей беременной пиявочки. Стресс это вредно. А ты сегодня немного напряжен, я чувствую. Он наклонился ниже. Его дыхание коснулось самой чувствительной кожи. Сокджин ахнул. – Юнги! Ты с ума сошел! Кто-то может войти!.. – Дверь на замке, планшет на приеме, – Юнги отозвался спокойно, его губы уже были в сантиметре от цели. – А ассистентка знает, что у меня особый пациент и требует повышенного внимания. Расслабься, любимый. Доверься доктору. И он прикоснулся. Не инструментом. Губами. Осторожно, как к лепестку редкого цветка. Плоть его языка была теплой, влажной, невероятно мягкой. Он провел им по нежным складкам, не спеша, изучая, лаская. Профессиональное знание анатомии смешалось с интимным знанием тела любимого человека. Он знал каждую реакцию, каждое содрогание. – Ох… – вырвалось у Сокджина, его тело сразу же откликнулось на знакомую ласку. Напряжение от кресла, от осмотра начало таять, сменяясь волнами тепла. – Юнги-аа… это же… – Тише. – прошептал Юнги, его губы нашли клитор, сжали его нежно в полосе губ, заставив Сокджина выгнуться со стоном. – Просто чувствуй. Это часть терапии. Специальная… супружеская программа. Его язык заиграл – плоскими широкими движениями, затем быстрыми, вибрирующими касаниями кончика. Он обхватывал, засасывал, массировал. Руки Юнги лежали на бедрах Сокджина, удерживая, но не сковывая, лишь слегка направляя. Он знал, как беременность обострила чувствительность Сокджина, знал, как быстро он может довести его до края, края горы. Сокджин закинул голову на подголовник кресла, его пальцы вцепились в бумажную простыню. Стоны, низкие и прерывистые, вырывались из его губ. Он забыл про кабинет, про кресло, про возможных ассистенток за дверью. Был только Юнги, его мастерские губы и язык, разжигающие внутри него знакомый, но каждый раз новый пожар. Его беременный живот поднимался и опускался в такт учащенному дыханию. – Ах… вот какой ты, скрываешь самую сладкую конфетку от меня.. – бормотал Юнги, не отрываясь, чувствуя, как тело под ним напрягается, как мышцы бедер дрожат. – Кончай, солнышко. Кончай для доктора, кончай для мужа. Покажи, как тебе нравится твое… специальное лечение. Это было все, что нужно. Сокджин вскрикнул, его тело выгнулось в мощной судороге оргазма. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая остатки напряжения, оставляя его дрожащим и полностью расслабленным. Юнги не отстранялся сразу, он мягко ласкал его языком еще несколько мгновений, продлевая наслаждение, пока судороги не стихли. Он поднялся, его губы блестели. Он ласково провел рукой по бедру Сокджина, потом помог ему осторожно свести ноги, снять со стремян. – Вот видишь. – улыбнулся Юнги, его глаза сияли смесью профессионального удовлетворения и мужской гордости. – Гораздо лучше, правда? Давление в норме, настроение улучшено, эндорфины зашкаливают. Отличный прием. Сокджин, все еще тяжело дыша, слабо шлепнул его по плечу: – Ты… ты совершенно дурак, доктор Мин. Использовать служебное положение… – Не использовал. – возразил Юнги, помогая ему сесть и подавая салфетки. – Я применил инновационный подход к заботе о пациенте. С гарантированно положительным результатом. – Он подмигнул. – Запишем на следующий прием? Тот же кабинет, то же время? Сокджин закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. Он поправил накидку, чувствуя приятную истому и легкую сонливость. Страх перед креслом испарился без следа. Осталось лишь тепло и глупая улыбка. – Запиши, доктор. Но в следующий раз… без зеркал.