Ворон под кожей

Глава 1. Что-то изменилось Лето на Тисовой улице было всегда одинаковым: ровные газоны, подстриженные кусты, запах жареного мяса, доносящийся из соседских дворов, и невыносимо скучные вечера, когда казалось, что время замирает. Но в этом году что-то было иначе. Гарри Поттер чувствовал это с самого первого дня, как вернулся в дом номер четыре. Он не мог сказать точно, что изменилось. Просто всё вокруг казалось не таким… настоящим. Он сидел у окна и смотрел, как садится солнце. Тёплый ветерок шевелил занавеску, и в этот момент ему показалось, что где-то далеко он слышит карканье птицы. Гарри вздохнул. С начала каникул ему постоянно мерещились странные вещи: лёгкий шелест крыльев, сны о свободном полёте, желание выйти ночью из дома и просто идти вперёд — без цели, без остановок. Он бы не удивился, если бы всё это списали на последствия турнира. Дамблдор бы кивнул понимающе и сказал что-нибудь о “травме”. Молли Уизли принялась бы опекать его с двойной силой. Сириус наверняка предложил бы сбежать из дома и жить в его старом особняке. Но Гарри не хотел ни жалости, ни побегов. Ему было просто… любопытно. Впервые за долгое время он начал задумываться. О себе. О магии. О том, что всё, что он знает, — это лишь малая часть куда большего мира. Гарри провёл рукой по волосам и встал. Он почти не заметил, как прошли недели. Он читал всё, что мог найти в старых учебниках. Писал письма Гермионе с десятком вопросов, но даже она не знала ответов на то, что его мучило. Иногда он просыпался от того, что стоял посреди комнаты. Один раз он обнаружил, что вышел в сад босиком среди ночи. Другой раз увидел, что ногти почернели по краям — правда, к утру это прошло. Сегодня вечером в доме было особенно тихо. Дядя Вернон задержался на работе, Дадли играл с друзьями во дворе, а тётя Петунья необычно часто поглядывала на Гарри, будто раздумывала о чём-то. Когда Гарри спустился на кухню, она стояла у окна с чашкой чая. Он собрался быстро налить себе воды и уйти, но её голос его остановил: — Сядь, Гарри. Он с удивлением опустился на стул. В этот раз не было обычного раздражённого “убери за собой” или “не путайся под ногами”. Тётя говорила ровно. — Ты с каждым годом становишься всё больше похож на свою мать, — начала она неожиданно. — Я всегда это видела, но… теперь замечаю кое-что ещё. Ты стал… другим. Не только из-за школы. — Она замялась, собираясь с мыслями. — Лили была не такой, как все волшебники. Её магия всегда была… странной. Живой. Иногда вещи вокруг начинали двигаться сами по себе, ещё до того, как она взяла палочку. А иногда она просто смотрела на птиц, и они сами летели к ней. Гарри молчал, внимательно слушая. — Я тоже видела сны, — призналась Петунья после паузы. — И у меня бывало… когда я злилась или боялась, лампочки трескались. Не так, как у тебя, но… магия в нашей семье не такая простая, как тебе рассказывали. Гарри сдвинул брови. Он всегда думал, что тётя ненавидела магию. Оказалось, она просто… боялась. — Я кое-что узнала, — продолжила она. — Есть места, куда отправляют таких… с проявлениями. Не в смысле твоих… этих палочек и заклинаний, а глубже. Старше. Мы с Верноном договорились, что ты поедешь туда летом. Табор для “особенных подростков”. На пару недель. Подальше отсюда. Гарри почувствовал лёгкое волнение. Не страх — любопытство. Он не знал, что ждёт его там, но впервые за долгое время ощущал, что ему дают возможность понять что-то важное. — Я не могу многого рассказать, — закончила Петунья, отводя взгляд. — Но… ты узнаешь больше там. Про то, кто ты на самом деле. Про то, кем можешь быть. Она встала, вылила остатки чая в раковину и пошла к выходу. Гарри остался сидеть в тишине, ощущая, как в груди что-то медленно разворачивается. Лето только началось. И в этот раз оно обещало быть совсем другим.