Особенный

      Лестничная клетка освещается тусклым желтым светом, а Нам, делая последнюю затяжку, тушит сигарету о бетон и приподнимается. Губы странно изгибаются каждую секунду, пока не создают что-то более-менее грустное. О, он слышал крики из своей квартиры. Слышал доносящийся скрежет и жалкий скулеж. Боже, он это любит до дрожи в собственных коленях.        Ключ вставляется в замок, а он пытается открыть дверь: что-то, а точнее кто-то, очень ему в этом мешают. На вряд ли по своей воле. Но сам факт того, что эта псина завалилась прямо под дверью, начинает раздражать.       — Су Бон-и, — как можно спокойнее пытается сказать он, — Отойди от двери, малыш.       В ответ – мычание, скрип половиц и волочащаяся по паркету одежда. Дверь наконец открывается и практически сразу захлопывается, стоит войти. Квартира во мраке, поэтому парень щелкает выключатель. Лампочка пару раз моргает, а затем освещает коридор, заставляя что-то внутри мгновенно дрогнуть, когда на глаза попадается кровь.       Гю сразу же падает на колени перед валяющимся на полу Таносом. Он аккуратно осматривает его руки, на которых виднеются зажившие шрамы, а взгляд падает на ногти: те будто выдирали.       — Ты что сделал?! — голос превышает нужный порог, от чего Бонг дергается.       — Я.. я.. — он пытается что-то сказать, но сил у того нет явно.       Гю крепко сжимает чужие руки, причиняя тому боль, после чего озирается. А затем находит то, чего явно не ожидал: царапины на двери, рядом с которой отвалившиеся ногтевые пластины.        — Су Бон-и? Ты.. хотел ко мне? — голос вновь тихий, можно сказать даже нежный, — Извини-извини, — он склоняет голову, а затем обхватывает руками костлявое тело, — Ты ведь понимаешь, что наша ссора тоже причинила мне боль? Ты не хотел оставаться со мной.. Я и решил уйти, ты ведь этого хотел?       — Нам Гю, я.. — охрипший и сиплый голос еле выдавливает из себя подобие звуков, — Извини меня! Я больше не буду! — брови приподнимаются в удивлении, когда тот вдруг начинает говорить чуть громче обычного, — Останься со мной. Не бросай меня, — чужие плечи дрожат, а он не может выдавить из себя даже слезы – их попросту нет в организме.       — Тише, Су Бон-и, тише, — Нам успокаивающе гладит парня по спине, — Я тоже был не прав, знаю как тебе плохо и думал только о себе.. — он отстраняет Таноса от себя за плечи и смотрит тому в глаза, — Нужно обработать твои пальцы, подождешь меня, хорошо?        Гю быстрым шагом идет до ванны и достает их аптечку: та собрана из всего, что только можно. Но по больше части – бинты и перекись. Потому что самое нужное и самое необходимое в их случае. Помимо них из используемого – лишь не полный флакон с какими-то таблетками.       — Будет немного больно, потерпишь? — он падает рядом и аккуратно берет чужую руку в свою.       Господи боже. Собственный член набухает только от одного вида того, как же Танос постарался ради него. Как он хотел именно к Наму. Как он рвался изо всех своих оставшихся сил. Гю слегка дергает головой, понимая, что на его лице проступает слишком яркая улыбка. Правда, от тесноты в штанах это не избавляет.       Он аккуратно льет перекись на чужой указательный палец и мгновенно дует, изображая примерного и заботливого. Он ведь волнуется, чтобы Су не было так больно. Он ведь его любит. Искренне. Тот  шипит, слегка дергает слабой рукой, но дальше покорно сидит и терпит.       — Скоро все будет хорошо, не волнуйся, — приговаривает Гю.       Он отрезает небольшую часть бинта и обматывает первый палец, крепко закрепляя. Теперь перекись льется на второй пострадавший палец – безымянный. Тот же процесс, то же короткое, но менее громкое шипение и невесомый поцелуй в чужую руку. Не удержался, если признаваться честно. Кровь хоть и перестала идти, но эти обломанные ногти – доказательство чужой любви. Мизинец тоже обрабатывается и пострадал в этой троице меньше всех, поэтому Бонг даже звука не издает.        Вторая рука выглядит еще плачевнее, от чего и более будоражит: крутит живот, повышает слюноотделение. Какой же Танос все-таки у него прекрасный. Такой.. преданный. И беспомощной, совершенно не видящий своей жизни без Гю.       Наму приходится закончить свою работу и отнести аптечку обратно, вот только он вновь возвращается, улыбаясь.       — Я принес тебе еще. Ты ведь рад, Су Бон-и?        В чужих глазах мелькает огонек восхищения. Такой яркий на этом мрачном лице, что в штанах совсем не вольно становится еще теснее.       — Но ты ведь.. знаешь как это получить, ведь так? Понимаешь, я очень устал.. А ты днями сидишь дома… Конечно, я буду трудиться ради тебя сколько угодно, но в хороших отношениях оба должны работать друг для друга.       — Да, да.. — тот подползает и тыкается носом в ширинку, — Пожалуйста..       — Какой же ты у меня хороший, — Нам облизывает губы и приглаживает чужие фиолетовые волосы рукой, пока другой расстегивает ширинку и приспускает трусы, — Открой рот, Су Бон-и.       Тот послушный: мгновенно открывает рот и подставляется. К сожалению, Гю приходится трахать чужой рот самостоятельно, практически без чужого участия – у Таноса попросту нет на это сил. Он еле поднимает руки, а по дому вообще ползает, поэтому куда ему наяривать еще и член своего бойфренда?       Нам смотрит на такого слабого, уязвимого и податливого партнера и внутренне тает, пока на лице появляется нездоровая улыбка. Он сам насаживает чужую голову на собственный член, а впалые щеки и безвольный язык очень уж хорошо обволакивают его. Жаль только, что слюны практически нет, но это не проблема. Потому что будоражат только лишь одни мысли. Только один вид. Стоящий на коленях и еле дотягивающийся до члена и стремящийся быть использованным Бонг. Послушно, без каких-либо истерик и прочего, как в их первые дни, когда тот не хотел заниматься этим даже под наркотой. Гю делает еще пару движений, прежде чем стиснуть зубы и затолкнуть свой член глубже, кончая прямо в чужую глотку.       — Глотай, малыш, это очень полезно, — он пару секунд все еще удерживает свой член в чужом рту, а потом вытаскивает, — Ты такой хороший, Су Бон-и, — он треплет чужие волосы и одевают нижнюю часть одежды, — Иди ко мне на руки, сначала поедим.       Гю с легкостью поднимает Таноса: тот практически ничего не весит из-за своего рациона питания. Ох, специально подобранный рацион. Чтобы не думал много, да и убежать не смог, если что-то пойдет не так. Нам бредет по квартире, занося того на кухню и усаживая на маленький диван.       — Сделаю нам салат, хочешь? — он улыбается как ни в чем не бывало и заправляет прядь волос за ухо, — Или.. черт, у нас практически ничего нет.       — Не уходи, — тихо сипит тот, заставляя сердце вновь приятно дрогнуть, — Все, что угодно..       — Я никуда не уйду сегодня больше, слышишь? — он слегка нагибается, и целует чужую щеку, — Завтра мне на работу, по пути зайду в магазин, — поцелуй в другую щеку, — И куплю продуктов нам на неделю.        Он отстраняется и открывает холодильник, доставая пару овощей. Салат готовится достаточно быстро, оказываясь на столе, пока Нам достает две ложки.       — Угощайся, — он смотрит на чужой растерянный взгляд, а затем слегка стукает себя по голове, — Извини.. совсем забыл, — он привстает со своего места и тянется к чужой ложке, зачерпывая туда салат, — Я покормлю тебя, малыш. Так ведь принято у парочек, да? Я ведь люблю тебя как никто другой… Открывай рот.       Он аккуратно кладет ложку салата в чужой рот, а затем зачерпывает и себе. Собственный желудок победно урчит, пока чужой, кажется, не особо понимает, что в него поступает хоть что-то питательное. Он успевает съесть и вторую ложку, пока Бонг старается пережевать свою небольшую порцию.       — Давай, нельзя на пустой желудок, — вторая порция салата отправляется в чужой рот, — Будь на моем месте кто-то другой, он бы так не возился.. Ему было бы все равно, — тихо проговаривает Гю, — Но ведь я у тебя особенный, да? И ты у меня особенный. Любимый.        Бонг устало кивает, пережевывая салат. Сил у него нет даже на поднятие столового прибора без нужной необходимости. Да и зачем? Рядом Нам, который всегда ему поможет, который любит его. Такого слабого, беззащитного. Гю единственный, кто принял его таким. И относится хорошо, заботится. Другие бы.. другие не поняли бы его. А Нам защищает, оберегает и ценит его. Отвратительного, практически ничего не дающего взамен.       — Пожалуйста, Нам Гю.. — тихо шепчет Танос, пережевав.       — Малыш, ты уверен? Тебе может быть плохо.       — Пожалуйста..       Гю кивает и достает из кармана две яркие таблетки. Он аккуратно обхватывает чужие щеки, заставляя Таноса открыть рот, и кладет их ему на язык.       — Смотри как я стараюсь, Су Бон-и. Их было нелегко достать. Но ради тебя я сделал это, — очередное «ради тебя», — Посидишь здесь?        В ответ лишь кивок. Гю целует того в лоб и улыбается, убирая столовые приборы. Он моет посуду и роняет кухонный нож, мгновенно поднимая, совсем невзначай убирая его на кухонный стол, за которым они совсем недавно ели.        — Су Бон-и, я к себе, мне по работе нужно, — он вновь улыбается и напоследок гладит чужие волосы.       В глазах вновь безумный блеск и дрожащие от нетерпения руки. Он наминает пальцами собственные рукава и сглатывает стоящий от предвкушения ком. Пальцы будто сводит судорога от их странных изгибов: они слишком уж неестественные. Гю заходит за угол, где его точно не будет видно, а сам отсчитывает в голове собственный таймер. Действие таблеток только-только началось, а значит, восприятие Бонга все еще не совсем обреченное. От непонимания куда все таки деть руки, потому что мять рукава становится неудобно, он нервно начинает грызть ноготь большого пальца, пока челюсть трясется от легкого тремора. Он безумно любит эти моменты. Он обожает их.       С кухни доносится скрип дивана и волочащаяся по столу рука. Как же предсказуемо. Глаза горят огнем, а губы вновь постоянно меняют свое положение, пока горло еле сдерживает странно подступающие вдохи. Его буквально трясет от предвкушения. Отсчитывая еще минуту, он идет в ванную за привычной аптечкой, а только затем возвращается на кухню.       — Слушай, Су-Бони, может нам положить аптечку на кухню? — голос такой беззаботный, будто Гю не знает, что прямо сейчас происходит за его спиной, когда он подходит к столешнице, — Су-Бони? — теперь добавляются нотки тревожности, а он резко оборачивается, услышав стук метала о паркет, — Господи боже, малыш..       Он быстрым шагом подходит к Бонгу, с чьих рук прямо сейчас течет кровь. Он бегло осматривает их и еле сдерживает довольные вдохи. Аккуратные, глубокие, на сколько вообще возможно в состоянии Су, порезы вдоль вен. Такие ровные, такие приятные, такие.. возбуждающие.       — Боже, Су Бон-и, — он наигранно расстраивается, — Что же ты натворил? Хорошо что я рядом, да? Я о тебе позабочусь. Я всегда буду о тебе заботиться.